Цугцванг

Красивая дата отождествлённая днём любви и верности кудрявому божеству по имени Ева неумолимо приближалась настолько, что была аж завтра. От недавней простуды почти ничего не осталось и Райз уже почти пришёл в норму, но все ещё играл в больного, беря всю домашку на дом и все надеясь, что в этот раз на его пороге возникнет Ева и они наконец помирятся, но пока что судьба продолжала над ним откровенно стебаться и подкидывать под его дверь Олега, который даже не старался играть в примерного товарища, если его вообще можно так назвать. Они не говорили часами, не обсуждали будничные дела и не общались за пределами ритуала передачи домашки. Невидимая грань так и осталась, но стала ещё более прозрачной. Никуда не делись беспричинные драки, обзывательства и подколы, а Райз всего лишь узнал, что они болеют за одну футбольную команду, оба любят мясо и считают тупую бородку Стива козлячьей. Все эти нюансы всплыли на поверхность сами собой, и Райз всё не хотел признавать, что Олег не такой уж и зазнавшийся индюк, которым он его считал. Бесить меньше он его не стал, но после того разговора отношение всё равно поменялось, хоть и не совсем заметно, но сдвиги были. Должен же он понять, на кого вывалил самое большое дерьмо в своей жизни? Анализ взаимоотношений закончился с коротким дверным звонком и Райз, сделав ещё глоток из охлаждённой бутылки с пивом, откатился от холодильника назад, принимаясь мозолить прихожую взглядом. — Ну и че ты завис? Я никого не жду. — пихнула его бедром Моня, подхватывая бутылку пива и подойдя к шипящему на сковороде мясу, вылила туда добрую половину бутылки, а Райз скудно поморщился. — Я тоже никого не жду. — он коротко махнул на дверь рукой и ещё раз глянув на шкварчащее мясо, отошел к столу, снова принимаясь за брошенную нарезку мытых овощей. — Хочешь, чтобы я снова пошла открывать и коллекторы вломились сюда? Или тот противный мужик снова по пьяни подумал, что я живу тут одна? Ну-ну. — в усмешке поморщила губы Моня и коротко вытерев руки кухонным полотенцем, уже было двинулась в сторону двери, при этом в самом безобидном жесте закатив глаза. Провокация сработала просто отлично и Райз, ведомый высоким чувством ограждения собственной территории двинулся открывать дверь. Он и правда боялся дать понять соседям, что не способен защищить ни сестру, ни последние остатки семейной чести об которую начисто вытерли ноги. Уже случалось такое, что некоторые утырки, поняв, что их отец скончался и без родителей осталась такая бедная и несчастная Моня, предлагали утешить бедное дитя, но только горько поплатились, пару раз получив по голове спизженной с площадки битой, которая уже по обычаю стояла в углу за вешалкой. И Райз даже рад, что получилось вырасти под два метра и будучи в отца, обладать внушительным телосложением, иначе они бы точно долго не протянули. Их проживание всё ещё держалось на совести той самой тётки, которая значилась опекуном, но только на бумагах, чтобы у них не отобрали квартиру и чем быстрее Райз переделает документы, тем лучше будете для всех остальных Дверь он открыл со сдвинутыми к переносице бровями и к его удивлению, ни одного коллектора он там не увидел, а лишь одного белобрысого идиота с нахальной улыбкой и здоровым псом на дамском поводке. — Ты че удумал? — О, так я к ужину? — игнорироватть встречные вопросы стало уже традицией и посему Олег бесцеремонно зашёл в квартиру, пропуская вперёд себя псину. — Эй, придурок, я с кем разговариваю? — Райз машинально закрыл дверь, защелкивая замок, и обернувшись, сложил руки на груди, глядя сначала на Олега, а затем на пса со вздыбленной пушистой шерстью, мысленно сравнив огромные лапы со своим лицом. — Че это? — Это мамин. — по-детски пожал широкими плечами белобрысый и немного помешкав, стянул с пса чёрный с рисунком под измазанные в крови зубы намордник, а пёс не повёл и ухом, всем своим видом излучая пофигизм и спокойствие. — Может ещё дракона за-. — Милашка! Из-за угла на пятой световой вырулила Моня, и аккуратно рухнув перед псом на согнутых ногах, с восторгом уставилась в большие тёмные глаза, после чего, будто осознав, что вытворила, отодвинулась назад, боясь вызвать у животного агрессию. — Можно, ну. — подняв взгляд на Олега она сначала кивнула в знак приветствия, а затем неуверенно подняла ладонь, указывая псу на макушку. — Можно. Он не кусается. — кивнул Олег и нацепив белозубую улыбку совсем не ласково потрепал пса по массивной голове, взъерошивая тому густую шерсть. — Да, дружище? — пёс на все эти махинации только лениво повёл головой, не пытаясь даже увильнуть от широкой ладони, а затем, глянув на Моню, вальяжно принял лежачее положение, явно выпендриваясь. — Потому что он жрёт целиком! — выдал непронятый такой радостью Райз и недовольно махнув на все рукой, снова скрылся на кухне. — Моня, мясо горит, ну твою мать! — Так помешай! — отмахнулась Моня и погладила собаку по холке, подпирая губами ямочки на щеках, что не мог не заметить Олег, в попыхах стаскивая с ног кроссовки. — Бесхозная девка! — Вонючий чурбан! На кухне царил мини хаос и вошедший туда Олег будто сразу пропитался изобилеем запахов, став немым зрителем кулинарного шоу в виде Райза, агрессивно мешающего ароматное мясо. Чтобы не показаться совсем плохим гостем, Олег счёл за надобность похвалить коллекцию специй главного повара, но получив в ответ «в ашане купил», предпочёл молча шинковать капусту, перед этим помыв руки в раковине под надзирательским взглядом Райза. Чуть позже к ним вернулась Моня, и вот тут стало немного тесно, поэтому Олега оттеснили в дверной проём, предварительно вручив нож для чистки картошки и небольшую миску, пока Райз доготавливал мясо, а Моня старалась над салатом. Ужин выходил совсем не плохим и сказать о том, что эти двое самостоятельно зарабатывают на жизнь и при этом стараются ещё и учиться, было не сложно. Им просто пришлось повзрослеть. И от этой мысли Олегу становилось невыносимо дурно. Он не мог назвать себя дармоедом, который совершенно ничем не занят, но и самым хорошим сыном тоже. Когда от матери ушёл отец он был ещё ребёнком и первое время даже пытался спрашивать о причине всего этого балагана и когда он уже закончится. Желание жить в полной семье перекрыло здравый смысл и когда он повзрослел. Много ругался с матерью, уходил и просто скитался по грязным улицам, пока однажды вдруг не понял, что превращается в того самого идиота, который отказывался принимать очевидное. Стыдно было настолько, что он боялся смотреть матери в глаза. Затем все пришло в норму и они снова живут душа в душу и он готов поклясться, что удавит любого, кто напомнит его матери о том, кого он больше не называет даже человеком. — Че притих? — Райз отряхнул руки от крошек и поставив перед Олегом банку пива, привалился к краю гарнитура, при этом расслабленно опустив плечи. — Я всё ещё могу выпнуть тебя отсюда. — А я всё ещё никуда не тороплюсь. — приняв пиво, Олег привстал с табуретки и хлопнув себя по карману брюк, хранящему пачку сигарет, уставился на Райза, на что тот махнул рукой в сторону балкона. Погода за окном стояла тёплая и безоблачная, а картонное широкое небо радовало глаз. Когда в воздух поднялся дым от зажженой сигареты, белобрысый расслабленно облакотился о перила локтями, прикрывая глаза. — Это, слушай. — как-то замялся хозяин квартиры, выплыв на балкон вслед за Олегом и поставив на карниз банку, указал на своё ухо. — Нахрена тебе эти фигни? Отвлёкшись от нехитрого занятия, Олег приоткрыл один глаз и выпустив через нос ленту дыма, машинально потянулся к своему уху, задумчиво ощупывая металлическую штангу и шарик. — На зло себе сделал. — проговорил он и заметив на райзовском лице долю непонимания, с выдохом усмехнулся. — Забыл, что ты тугодум. В общем, когда все слишком много говорят тебе о том, как ты должен выглядеть и что ты должен делать, это надоедает. В добавок ко всему они внушают всё это тебе и ты невольно начинаешь верить. Это, — он снова дёрнул себя за серьгу, а затем свесил руки с перил, делая новую затяжку. — знак того, что я никому ничего не обязан и от того, что проколов уши я не покрылся позором. Я всё ещё громадный, всё ещё ношу сорок четвёртый размер обуви и все ещё не бросил курить. — он пожал плечами и отошедший от такой речи Райз, неожиданно громко захлюпал пивом. — Рано или поздно ты устанешь всем всё доказывать. — он облакотился о перила и сделав ещё глоток, так же уставился в даль, где за многоэтажки убегал дневной зной. — Не отрицаю. Когда-нибудь все мы поменяемся и может я стану таким же кретином как ты. — выдохнув едкий дым, Олег едва поржал, окончательно расслабляясь. — А пока что никто не мешает мне быть. — Ебанутым. — Я хотел сказать разнообразным, имбицил. — Ты будешь самым стрёмным тридцатилетним мужиком, я уверен. — Райз с такой же усмешкой кивнул, и сделав одолжение как себе так и своему оппоненту, пропустил мимо ушей обзывательство. — А я выплачу долги и просто свалю отсюда. — В мир иной? — Пошёл ты. — Да ладно, все там будем. Вдоль балконов пробежал уютный смех, пока тётя Рузя с квартиры ниже вывешивала на балконе свои панталоны с розочками, а наконец-то набравшийся смелости дворник шёл за букетом шикарных ромашек. Каждый имеет право на свои убеждения и у каждого в этой жизни свой пирсинг и свое доказательство собственной уникальности.

***

Школьная площадка давно стала родным местом от которого за километр веяло тем самым неуютным уютом. Тем самым бардаком к которому так привык, если не брать в расчёт бардак, творящийся в собственной жизни. Наблюдать за кишащей жизнью тоже занятие из разряда успокаивающих. Даётся возможность перебрать снующие невообразимым ворохом мысли, поймать за хвост ту самую важную и думать, думать, думать. — Чтобы ты не обольстился, я скажу, что ты занял моё место. — дверь снова распазилась и пока Райз ловил дежавю по поводу эпичных появлений Олега, он уже приближался, зажав подмышкой баскетбольный мяч и лямку рюкзака, натянутую на лоб так, что дыбом стояла короткая платиновая чёлка. — Здесь дохуя мест и не одно не подписано. — Райз мог бы просто кивнуть и с дружеским спокойствием разделить с белобрысым одиночество просторной школьной крыши, но он бы перестал быть Райзом, поэтому огрызнувшись больше для вида, он отвернулся, продолжая стоять у высоких перил и таращиться на площадку по которой туда сюда носились довольные одношкольники. — Слабовато. — парировал довольный жизнью Олег и небрежно скинув рюкзак, пару раз отчеканил мяч ладонью, шлепком отправляя его в сторону Райза и даже минутно поржал, смотря на полное недовольства лицо напротив. — Я прихожу сюда с самого перевода и ни разу не видел тебя. — потянувшись, Олег скинул с плеч мешковатый пиджак и отбросив его к рюкзаку, принял стойку, снова перенимая прилетевший обратно мяч. — Воображал себя девицей из мыльного клипа, пока я не пришёл? — Скорее как скину тебя отсюда. — второй пиджак тоже полетел в сторону, однотонной кучкой оседая на бетон, по которому быстро застучал мяч, и парни, перемахивая из стороны в сторону, заносились по крыше, взяв за кольцо пространство между брошенными кусками старого строительного шифера. — По-другому и быть не могло, да? Фантазии на клип не хватает. — лыба белобрысого заняла свое почётное место и он, вывернувшись, отправил мяч в полёт, слыша как тот с грохотом провалился между прислонёнными к стене пластами шифера, а Райз упер руки в бока, рызыгрываясь. — Из-за спины, видал? Учись пока я тут, иначе помрёшь, так и не выучив ни одного достойного броска. — Не хватило бы высоты до настоящей корзины. — брюнет критично отмахнулся, принявшись доставать мяч и поцарапав о жёсткие металлические края руку, откинул мяч к Олегу, начиная потирать предплечье. — Хаотичный бросок. Такое не прокатит. — Не прокатит для тебя. Потому что ты не видишь всей площадки. — Ты долбанулся? Или ты видишь у меня глаза на жопе? — С двумя справиться не можешь, четыре глаза забирали бы последние куски твоего маленького мозга. — взяв мяч в руки, Олег повёл плечом и развернулся к шиферу спиной. — Если ты не в курсе, что творится у тебя за спиной, ты можешь сложить полную картину? Видишь только то, что видно. Брошенный мяч снова громко прокатился между небольшим расстоянием от краёв двух пластов и скрылся под одним из них. Райз немного прихуел. — Всё ещё думаешь, что я не забью в корзину? Или может всё же примешь то, что ты мыслишь примитивно? — с разве что не трескающейся от собственного самодовольства мордой, Олег сложил руки на груди, знаменуя полный разрыв чужого мнения. — С тебя пиво. — Обойдёшься. Талант к актёрскому мастерству покинул Райза ещё очень давно, либо его не было совсем и потому, слепив на лице непронимаемаемое выражение, он снова отвернулся, выражая потерянный интерес. На самом же деле его не только не устраивало присутствие Олега, но и раздражало то, что он ему нарочито мешает. Крыша — это место, где нет никого, и к чему ни у каждого есть доступ. Здесь тихо и просторно, дышится легче и вид отпадный. Условий лучше Райз и представить себе не мог, и поэтому полностью окунул мозги в тазик с идеями по поводу примирения с Евой, пока белобрысый слепок гоблин не одарил его своим обществом. — Эй, слушай, может свалишь отсю… какого хрена ты делаешь? — Райз с любопытством и лёгкой насмешкой уставился на Олега, пытаясь понять, от чего тот замешкался как запалившийся за сметаной кошак. — Так ты извращенец! — Ты дебил?! — Это не я пялюсь на девчонок в коротких юбках! — Да не сдались они мне. — Так ты на парней пялил?! Схватив ржущего и одновременно охреневающего Райза за шкерятник, белобрысый силой подтащил его к перилам и почти перевалив через них, навалился на плечо. — Видишь, на лавочке? — Большой брат играет в единорогов. Так ты гей? — На другой лавочке, дубина. — А… Погоди, Чонха? Изогнув лохматую бровь, Райз придержал свои глаза, чтобы те не выпали на козырёк, и ещё раз приглядевшись, уставился на одиноко сидящую на лавочке девушку, вальяжно закинувшую ногу на ногу, и затем недобро взглянул на Олега боковым зрением, ища подвох. — Что-то не так? — Кроме того, что ты псих, больше ничего. — отлипнув от перил, Райз с усердием скинул со своего плеча руку Олега, которую он, видимо, непроизвольно сжал, в приливе эйфории дивясь изваянием китайской Афродиты. — Она же стерва. — В бубен хочешь получить? — Сильно не плачь, когда тебя продинамят. — ещё раз кинув взгляд на предмет воздыхания белобрысого, Райз безмолвно хмыкнул, и хлопнув раскрытыми ладонями по перилам, развернулся, упирая в метал локти. — Давно нравится? — Давно. — зажав между пальцами только зажжёную сигарету, тот присел около рюкзака, упирая один локоть в колено и спокойно смотря в сторону, медленно выпустил изо рта серый дым, растворившийся на фоне раздатого светлого неба. — До неё слишком много докапываются. Она не стерва. По крыше прошёлся небольшой ржач: — Ты серьёзно? — Рыжий парень выставил на своей странице её фотографии. — прикрыв глаза, белобрысый неспеша затянулся, а под белой рубашкой заходили плечи, ссутуливаясь. — За это она вломилась в мужскую раздевалку. Фанатки этого рыжего обсоса поиздевались над ней. Райз у перил непонимающе схмурился. — Для тупых привожу пример. Розами по лицу получать больнее, потому что у них есть шипы. У ромашек нет шипов, но так же охрененно как розы выглядеть они не будут никогда. — новое облако дыма растворилось в воздухе и Олег, смотрясь как последний философ уходящей эпохи, хрустнул суставом большого пальца. — Хреновый из тебя флорист. Мне вот нравятся ромашки. От них пользы больше, а твои розы просто вырвиглазные понты. — Так подари Еве ромашки на годовщину.