Маленькая промашка

На ближайший час Питер почти забыл о случившемся с наркоторговцами, патрулируя улицы родного города. Конечно, организм повёл себя странно при вдыхании неизвестного химического вещества, но пришёл к быстрому восстановлению. Парень свято верил, что его мутация — мощнейший антидот, способный вытеснить из организма любую «дрянь». Человек-паук продолжал летать по городу, выискивая возможных нарушителей, и в какой-то момент материал костюма стал сильно натирать, чего раньше никогда не случалось. Ему всегда было комфортно внутри, но сейчас кожа начала слишком сильно реагировать. — Нервная реакция усилилась. Кожные покровы раздражены нейронными сигналами изнутри. Извини, — взволнованно включилась Карен и запустила жёсткую проверку — игла для сбора веществ вонзилась в кожу, провести анализ. — Вещество не вывелось. Оно усвоилось. — Что?! — от собственного вскрика Питер чуть не свалился с двухсотметровой высоты. — Должно было выветриться! Я ведь чувствовал себя прекрасно! — Если это новый вид наркотика, он способен действовать по-другому. Не исключено, что ты принял его не так, как полагается. Не в той концентрации. Я провожу систематическое наблюдение за твоими нервами — они слишком сильно влияют на тактильные ощущения. С выводами Карен трудно было поспорить. Костюм Человека-паука ещё никогда не вызывал такого раздражения. Питер желал как можно скорее спуститься на землю и снять его с себя, после чего расчесать зудящее тело. Или встать под прохладный душ. Да, прохладный. А лучше холодный. Жар стал ещё одним раздражающим фактором. И это при полёте! Что с ним будет, если остановиться и ветер перестанет обдувать со всех сторон? — Что делать, Карен? — Мистер Старк должен знать. Я сообщу. — Карен, нет! — как бы состояние не ухудшалось и как бы сильно не нервировало всё происходящее, докладывать мистеру Старку Питер не хотел. Страх увидеть в глазах любимого человека разочарование был выше инстинкта самосохранения. Он слишком много косячил, чтобы выйти сухим из воды. — Питер, у тебя жар. Сердцебиение участилось выше допустимого даже для стресса. Нервная система раздражена и нестабильна… — Карен вдруг замолчала, после чего выдала то, отчего у парня все органы рухнули вниз. — Обнаружен чужой протокол «сыщик». Мистер Старк в курсе происходящего. Пятница сканировала меня всё это время. — Проклятье! — от всей души выругался Питер и спрыгнул на ближайшую вышку. Очень вовремя. Потому что слабость снова скрутила все тело. Даже ноги не удержали, он больно ударился коленями о крышу и повалился на бок, когда дышать стало очень тяжело, а кожу жгло как при ожогах. — К-карен? — с дрожью позвал ИскИн и с трудом поднял руку, чтобы приподнять маску наполовину. — Мне что-то нехорошо… — Через несколько минут прилетит Марк и доставит тебя в башню. Сам мистер Старк находится в Бельгии. Пятница обрисовала ситуацию. Как закончит дело — немедленно прибудет. Как продержаться несколько минут, когда секунды тянутся невыносимо долго, а состояние не изменяется в лучшую сторону? Питер чувствовал раздражающее жжение, перед глазами мутнело, так ещё и тошнота подступала. А костюм… как же сильно хотелось снять костюм! Кожа должна дышать! Казалось, она превратилась в один сплошной, ужасно чувствительный, волдырь, к которому нельзя прикоснуться. В какой-то момент, Питера всё-таки стошнило. Но лучше не стало. Ещё и пить безумно захотелось… Звук реактивных двигателей стал настоящим спасением. Марк приблизился к крыше яркой стремительной кометой, надёжно хватая парня. А Питер, потеряв связь с реальностью, улыбался как дурак, прижимаясь к Марку как можно сильнее. — Мистер Старк. Я так соскучился… И, конечно, никакого ответа. Пустая оболочка, костюм выполнял миссию курьера, а мальчишка, нанюхавшийся наркоты, воспринимал всё иначе. Отчаянно лип к Марку и умолял раскрыть шлем. Жаловался, как жарко в костюме и как было бы прекрасно прижаться к кому-нибудь прохладному без одежды. Вскоре ему выдалась возможность полежать без одежды на холодном столе, на котором буквально три дня назад делали операцию. Прохлада была так приятна разгоряченному телу. Питер позволил себе расслабиться и даже почувствовать небольшой кайф. Но ненадолго. Когда он нагрел собой твердую поверхность стола — лежать перехотелось. Его телу требовалось что-то — точно не лежать. В голове творилась настоящая каша, коими, наверное, стали и мозги, но периодически всплывали «хотелки»: Хочу встать. Хочу почувствовать холод. Хочу почесаться. Хочу обнять. Хочу Мистера Старка. Часть хотелок решалась простым перемещением на пол или же рукой. Другая часть, посвящённая мистеру Старку, так просто решаться не желала. А если мистер Старк застанет его раздетым, когда вернётся в своём стильном и эффектном наряде?.. — Пятница-а… — обратился к личному ИскИн миллиардера, с которой, Питер помнил, у него тёплые взаимоотношения. Он ей нравился. И она ему нравилась. Но Карен больше. Карен — его девочка. А Пятница… — Слушаю, Питер. Её голос, пусть и приятный, сильно резанул по ушам своей непривычностью. Какой-то… нейтральный, без теплых ноток. Не как у Карен. Карен стала живее. Карен, как человек. А Пятница осталась роботоподобной. Как жаль… — Мне… душ нужен. Холодный. Нет, ледяной. А потом мистер Старк. Хочу к мистеру Старку. — Мистер Старк занимается делами. У него нет возможности прибыть в ближайший час. Ты можешь проследовать в ванную. Холодный душ будет тебе обеспечен. Так Питер и поступил, по пути растеряв всю свою грацию. Трижды заплетался в собственных ногах, несколько раз врезался в косяки и точно заплутал бы, если бы Пятница не составила маршрут, подсказывая куда нужно свернуть. В ванной комнате, которая по размеру была, как его комната, парень забрался в душевую кабинку. Пятница автоматически настроила прохладную воду. Если бы этим занималась Карен, она наверняка бы предложила включить музыку… или завела бы разговор о уточках в ванне. Хихикнув, Питер прижался спиной к стеклянной дверце и медленно сполз вниз. Ноги снова не хотели держать, предатели. А вода была приятна. Так хорошо… и так… хочется прикосновений. Руки зажили собственной жизнью. Питер не понял, как пальцами левой руки стал поглаживать себя по груди, а правую опустил между ног, обхватывая член. Тот начал реагировать. Жар распространился до паха. Если бы не холодная вода, Паркер сгорел начисто — от температуры тела, от стыда. Потому что он снова здесь. В ванной того, кого так обожает. И трогает себя, думая о нём. Его руки так правильно бы смотрелись на теле Питера. А насколько приятно было бы чувствовать его губы? На своих губах… на теле… А бородка сильно бы раздражала кожу? Это было бы приятно? Боже, конечно, приятно, что за странная мысль? Всё от мистера Старка, Тони, было бы приятно. Он ведь идеален… — Черт, — прошипел, отчаянно сдерживая протяжный стон, и ускорился, не обращая внимание на неприятное трение. Среди ярко ударяющего удовольствия оно было ничем. Это руки мистера Старка его ласкают. Они ведь именно такие — немного грубоватые, жёсткие из-за того, что ковырялся в железках, несмотря на современные и дорогие крема. — Мистер Старк, — готовое сорваться с губ имя было подавленно в последний миг. Но не привычное «мистер Старк». Оргазм ещё никогда не был таким ярким. Питер хорошенько прогнулся, напрягая мышцы до предела, пока по телу не расползлась приятная нега. — О-ох… Немного, но телу стало легче. Жар начал спадать, ломота прекратилась, сердце перестало трепыхаться, как пойманное создание. Хорошо. До тех пор, пока стыд снова не начал затапливать. Пока Питер не вспомнил, чем занимался и где. Ещё хорошо, что его никто не слышал, иначе позора не пережить. «Кроме Пятницы», — пришла мысль, от которой по спине пробежал неприятный холодок, а сердце, кажется, на мгновение замерло от страха. Где гарантия, что она не доложит мистеру Старку? А может, здесь и вовсе есть камеры?! Да ну, какая чушь! Ну, не стал бы он ставить камеры там, где ходит голым и где совершенно нечего брать. Это же ванная! В спальне камера могла бы пригодиться, как минимум для того, чтобы избежать клофелинщиц, если таковые чудом окажутся здесь. Конечно, мысли о хоум-видео тоже имели место быть, но Питер постеснялся их озвучить даже в собственной голове. Внимание переключилось на вернувшееся возбуждение. И мысли о мистере Старке, и чертов наркотик, пошли против его организма. — Ну, нет… — отчаянно простонал Питер, наблюдая за собственным членом, который, не слушая протеста хозяина, твердел повторно. — Я не хочу больше, нет… Никогда раньше не было подобного. Он мог кончить один раз, а потом беспомощной устрицей улечься на кровати, остаться на ней, пока истома не спадёт или пока им не завладеет сон. Сейчас происходил полный абзац, который никак нельзя было списать на гормональный сбой у подростка. Он не хотел прикасаться к себе вновь после испытанного не так давно оргазма и последовавшего после него чувства стыда, которое лишь усиливалось. Нет, хватит! Какая-то невидимая сила дернула парня. Он поднялся с пола душевой и быстро из неё вылез. И никакого полотенца, никакого халата. Выбрался из ванной комнаты в чем мать родила, с ошалевшими глазами и накатывающей паникой. Обычно, при контакте с холодной водой пенис откровенно скукоживался, но сейчас он словно получил сыворотку неуязвимости! Стоял как воин на поле брани и пульсировал желанием. Более идиотской ситуации нельзя и представить! Так Питер думал. А нет, нашлась похлеще, когда подъехал пуфик с оранжевым свитером и зелёными шортами. Такое мистер Старк точно никогда бы не стал носить. Это, скорее, мог надеть сам Питер. — Прошу надеть это, — послышался голос Пятницы. Спорить парень не стал. Одежда виделась ему неким спасением. Можно скрыть стояк по крайней мере. Но в процессе он сделал себе только хуже. Пульсация усилилась, с кончика начало течь, жар усилился… — Да что мне делать?! — почти прокричал, поправляя рукава мокрого свитера. Такими же были штаны. Ещё и с мокрых волос капли стекали за шиворот, по шее к груди… — Пятница, как вывести наркотик? Лучше бы мне и дальше было хреново! — Будет. Сердечный ритм серьёзно нарушен. Нервная система возбуждена, и это не прекращается, а может и усилиться Я ещё провожу анализ, и пока ясно не всё, но, похоже, он должен разрушиться в течение какого-то времени, и уже потом его метаболиты покинут организм, — поведала Пятница. — То есть, это состояние нужно переждать? — подвёл итог Питер, что совершенно его не радовал. Это ж сколько ещё придётся находиться в возбужденном состоянии?! Он мозоли себе натрёт! — С вероятностью в 83% заявляю, что у тебя не получится переждать это состояние. Сердечный ритм по-прежнему не приходит в норму. Как и всё остальное. Если это будет продолжаться — произойдёт фибрилляция, после чего может наступить инфаркт. — Супер, — выдохнул Паркер. Со стороны могло показаться, что прогнозы Пятницы его ни коим образом не задели, внешние показатели не менялись. Но не внутренние. Внутри него вулкан взорвался. Стало страшно. По-настоящему страшно. И где в такой момент находится мистер Старк?! Почему так долго?! — Питер, пройди в тренажёрную комнату и встань на весы, — велела Пятница после немой паузы в пару минут. — Направо по коридору, третья дверь справа. — Что? Зачем? — в непонимании нахмурился Паркер. — Мистеру Старку нужно знать твой вес, чтобы рассчитать дозировку лекарства Следовало ожидать. Но голова у Паркера прояснилась ненадолго. Помутнение пошло после заданных вопросов, и пока шёл в указанное место — снова поплыл. Возбуждение отключило мозг, вытащив на поверхность сплошные желания, которые, так или иначе, крутились возле одного объекта. Едва зафиксировавшись на одном месте, чтобы узнать вес, Питер свалился на пол. Ноги напрочь отказывались держать. — Мистер Ста-арк… За шумом в ушах он не услышал шаги, только почувствовал, как берут на руки и несут к многострадальному столу. Суровое, но такое знакомое лицо с бородкой заставило натянутые нервы мурлыкать. — Мистер Старк, — губы Питера растянулись в поломанной улыбке. Он был безумно рад видеть наставника, но не был уверен, что это не галлюцинация. Связь с реальностью терялась так быстро… он не понимал, где он, кто он, что с ним творится… Так жарко… и так хочется прикосновений. Чтобы охладить… Чтобы снять болезненное напряжение… Руки потянулись вверх, погладить его лицо, ощутить кожу под пальцами, коснуться мягких губ. Карие глаза казались красивыми как никогда. Питер ни разу не видел их так близко… В них можно раствориться… — Мистер Старк, — Питер поверил в прекрасный сон и чуть сильнее вцепился в мужчину. В начале была проба, он хотел убедиться, что видение не исчезнет, а теперь он «видел сон», в котором хотел ласку. — Поцелуйте меня, мистер Старк, пожалуйста… пожалуйста, я так хочу… всегда хотел… — Питер, тебе плохо. Потерпи немного, — просил Старк, бережно кладя юношу на стол. А вот вывернуться из странных объятий не получилось. Когда паучок прильнул к нему сам, притянув ближе, Тони и вовсе растерялся. Этот парень застал врасплох. Его личное кармическое воздаяние за старые грехи юности. И попробуй вырваться из паучьего захвата. В парне, с виду таком хрупком, таится нечеловеческая сила. Без своего костюма Тони не сдвинет его. Он понял это, попытавшись приложить силу. А по собственному желанию паучок не отпустит. Если, конечно, не достучаться. — Остынь, парень. Так нельзя. И ты это знаешь, — тихо проговорил Старк, оторвавшись от жадных губ подростка. Неважно, чего он хотел. Важно поступить правильно. — Ты не отвечаешь за себя. Я не хочу, чтобы ты пожалел. — Отвечаю, — почти простонал Питер, прибывая в состоянии близком к экстазу. Поцелуй ещё никогда не виделся ему таким ярким, прекрасным и реалистичным. Этот сон самый прекрасный… но даже в нём мистер Старк сопротивляется! — Почему вы не замечаете меня? — Не заметить тебя, всё равно, что не заметить как Халк крушит город, — мрачно ответил Тони. Питер сейчас занимался тем же самым. Крушил. Пусть не город… нечто похуже. Так, Тони должен собраться и прекратить жевать сопли. Парню хреново. Он отбросит коньки, если Старк сейчас не сделает то, что нужно! — Тебе плохо. Позволь мне помочь. Сознание начало проясняться. Как в тот раз, после выхода из ванной комнаты. Возбужденная пелена спала на время, дав разглядеть ситуацию под другим углом. Понять, что никакой это не сон. Всё по-настоящему. И Питер по-настоящему применил силу, заставив мистера Старка себя поцеловать. Держал его до сих пор, не дав высвободиться. Давил так сильно, что синяки останутся. Осознание ударило в голову парня. В глазах отразился испуг и он мгновенно отцепился, отводя взгляд. Боже… что же он натворил… Старк бросился к ящикам, начав заниматься лекарством. Треск стеклянных ампул и звуки поршня не давали тишине стать удушающей. Укол в тело стал заслуженным наказанием, которое Питер готов был понести. Даже когда понял, что игла не одна, а три. — Вот так. Теперь всё будет хорошо, потерпи, — просил Тони, облегчённо выдыхая. Он успел оказать помощь прежде чем стало поздно. Теперь дело за организмом пацана. Смесь химического нейтрализатора для наркотика, мощного транквилизатора для сердца и обезболивающего на случай спазмов и тому подобного, могла изрядно ударить по всему, что не лечила. — Простите… — одними губами прошептал Питер, не чувствуя особых изменений в организме после полученной дозы лекарств. Только пульсирующую боль в местах укола к уже имеющемуся букету отвратительных ощущений. Куда хуже ему было из-за случившегося. Страх увидеть в глазах мистера Старка разочарование. Только теперь страх увидеть презрение после случившегося. Это причина, почему он так долго скрывает свои чувства. Почему не может собраться с духом и признаться. Старк хранил молчание, периодически тяжело вздыхая, и в конце концов не выдержал — притянул мальчишку к себе и стал укачивать словно больного ребёнка. Посмотри на него Питер сейчас — увидел бы, как Тони грустно улыбался. Потому что слышал в своей голове голос родителей: «Когда появятся дети, за которых ты в ответе — вот тогда ты нас поймёшь!». Эта фраза, в юности выводившая его из себя, аукалась из прошлого, едва до истерического смеха не довела. Питер не был его ребёнком. Но всё же родители были правы. — Вы теперь ненавидите меня? — Вовсе нет. И тебе не надо об этом думать, — сказал Старк чистую правду. Без прикрас или умолчаний. Просто как есть. — Я вас… — судорожно вздохнув, словно собираясь с силами, Питер сказал то, что хотел — через страх, — заставил себя поцеловать. Я ведь… вам этого не нужно, верно? Связываться с малолеткой, зачем? Вы достойны лучшего. Я — одна сплошная проблема. И всегда останусь ребёнком в ваших глазах, ведь так? Не нужно этого сейчас. Отпустите меня. Прошу. Не делайте мне хуже. Не давайте надежду… Старк и не заметил, как усилил хватку, не собираясь отпускать. Он был растерян. И вовсе не потому, что услышал от Питера. А потому что не знал, что делать. Попал в поганую ситуацию именно тогда, когда больше всего хотел её избежать. План, черт возьми, не сработал. И теперь он должен поступить так, как должен был давно. По-мужски, в конце концов! Не бежать как чёртов трус. Но чтобы начать — нужны слова. Приемлемые слова, которые смогут всё объяснить, не причиняя боли и не нанося вред. Хотя кого он обманывает, старый кретин? Нанесение вреда — его суть. Всю жизнь. — Не знаю, сможешь ли ты простить меня когда-нибудь за тот вред, что я тебе причинил. Я знаю, что ты влюблён в меня. Не слепой всё-таки, хоть и веду себя так, будто ничего не вижу. Не хотел, чтобы ты пострадал из-за меня. Я ломаю всех, кто меня окружает. Не хотел того же и для тебя. В итоге сделал всё равно то же самое. Питер замер в руках Старка и забыл как дышать, пока слушал признание. В нём не говорилось ни слова о любви. Сожаление, в большинстве своём, и огромная ненависть к себе. Но главную суть Паркер уловил. В нём были и есть до сих пор чувства. Сложно сказать какие, но они есть. И мистер Старк не оттолкнул, наоборот, прижал к себе крепче. В усилившихся объятьях сердце мальчишки замерло. Оно слишком нестабильно сейчас, такие резкие скачки противопоказаны. Но по-другому не получается. — Вы хотели поставить на себе крест? — нашелся с правильным вопросом Питер, как только эмоции поутихли. Ненависть к себе. Саморазрушение. Это неправильно! Все заслуживают второго шанса. Каждый заслуживает быть счастливым. А кто-то больше, чем кто-либо другой. — Лет двадцать назад может и да, но сейчас нет. Не хочу перечёркивать свои достижения, которых немало, — здравое суждение взрослого и состоявшегося человека, пусть и со своими тараканами в голове. И он продолжал признаваться. — Понимаешь, все мои изобретения — всего лишь попытка совершить невозможное. Так всегда было. Я всегда хотел невозможного и недостижимого. Сейчас происходит то же самое. Никак нельзя подпустить тебя ближе, и не причинить тебе боль. Напрямую или косвенно, неважно. Элементарно, никак не получается сделать тебе костюм, который защитит по-настоящему. Удивляюсь, как ты не возненавидел меня за то, что, рискуя здоровьем, выявляешь брак в том, что должно защитить и помочь… — голос пропитан откровенной болью, что обычно вылезала в моменты полного одиночества и пьяных разговоров с Пятницей, хранившей его тайну. Показатели Питера становились лучше. Он понимал это без явных доказательств от Пятницы, которая не прекращала сканировать. На физическом уровне чувствовал облегчение — утихающее возбуждение, спадающий жар. Но ему так больно было слушать мистера Старка, пропуская услышанные слова через сердце… — Не говорите так, мистер Старк, — с мольбой попросил он и сам обнял, чего не решался делать в объятьях мужчины, — я никогда не смог бы вас возненавидеть. Все мы люди. И все совершаем ошибки. Кто-то игнорирует факт ужасного поступка. А кто-то пытается исправить то, что сделал. Вы относитесь к тем, кто хочет всё исправить. Сделать мир лучше. Сделать лучше себя. И тогда, возможно, вы не будете так сильно себя ненавидеть… — Каждый наставник желает, чтобы ученик превзошёл его. Ты был выше меня с самого начала, — горько прошептал Старк и неожиданно сам прижался к губам парня, всё так же не выпуская из успокаивающих объятий, хоть в них уже не было необходимости. До его промасленных мозгов наконец дошла простая вещь. Он считал, что сближение с Питером будет во вред последнему. И потому отталкивал. Желая тем самым уберечь. Но это так же приносило боль паучку. С самого начала нужно было позволить Питеру решать самому. И если тому лучше, если Старк рядом — пусть так и будет. И лучшее, что он сейчас может сделать — не сопротивляться. — Т… Тон… — готовое сорваться имя было подавлено в самый последний миг. Как бы сильно сердце не просило назвать. Питер был выбит из колеи. Слишком много на него свалилось за сегодня. И если бы не вколотое лекарство, от поцелуя Старка он бы поплыл и возбудился повторно. Но даже сердцебиение его не было учащенным. Его стало одолевать чувство сонливости. Особенно в желанных объятьях, с ощущением тёплого дыхания на щеке, аромата дорогого одеколона… — Всё хорошо. Тебе нужно отдохнуть. Как проснёшься — поговорим, если захочешь, — пообещал Тони, унося его в спальню. Почему именно в свою, а не в ту, где Питер ночевал ранее — сам чёрт не разберёт. Если только не ради извечного желания всё контролировать. Но сейчас он действительно хотел и должен был позаботиться о юноше, который не позволил ему не то, что уйти, выпрямиться. Схватил за предплечье и поднял жалостливые глаза. — Останьтесь… К животным Старк всегда относился нейтрально. Но глазки преданного щенка — удар по мозгам, к которому он не был готов. Опять же, Питер знал, как ему будет лучше. — Дай поудобнее устроиться, — попросил Тони и увидел на губах слабую, но такую искреннюю, тёплую улыбку. А как смотреть стал. Сколько радости и безграничной преданности было в этих глазах. Питер бил в сердце и выворачивал душу. Но делал это так… приятно. — Спасибо, — выдохнул почти шёпотом и пододвинулся немного. А стоило Тони лечь рядом, повернулся на бок, лицом к нему, немного съехал вниз и прижался лбом к груди мужчины. К тому, что осталось у него от сердца. Хоть фигурально, хоть буквально. Старк осмелился приобнять парня, который так и льнул к нему. Лежать тупым чурбаном не хотелось. Перед этим парнем, он и без того был в железной скорлупе слишком долго. Лучше он откроет своё сердце сам и впустит его, чем тот возьмёт штурмом.