Да я гетеро, честно.

От лица Локи.

      Такси подъехало к дому. Град уже прекратился, но дождь все так же лил, будто из ведра.       Я вышел из такси, вместе с пакетами, а Нанте устало поплелся за мной, топая по лужам. Мы вошли в тёмную прихожую. Я быстро поставил пакеты и, разувшись, помог парню дойти до ванной.       Странно, что его тело так остро реагирует на изменение погоды — он весь дрожит, чуть ли не стуча зубами, и еле-еле плетётся рядом со мной.       Мы вошли в ванную комнату, и Нанте сел на борт ванной, одно только чихая. Я стал раздевать парня. Снял мокрую рубашку, которая противно липнет к высоко вздымающейся груди; содрал джинсы, пока Нанте, облокотившись о стену, тяжело дышал, надрывая горло сухим кашлем.       Первый раз вижу, чтобы человек так моментально заболевал. Я подошёл к стене, подкрутил на бойлере температуру воды, и включил кран. Подхватил парня на руки и в трусах опустил его в горячую ванну. — Если что-то будет нужно — зови, я тут через стенку буду, — прошептал я, взволнованно трогая горящий лоб парня, и вышел из ванной.       Сначала нашел сменную одежду для Нанте, потом переоделся сам и отправился на кухню — варить обед.       Каждые пять минут проверял парня: он лежал с закрытыми глазами в воде, тяжело дыша ртом из-за заложенного носа.       Минут через двадцать куриный бульон был готов. Я налил немного в тарелку и оставил у окна, чтоб он подостыл.       Зашел к Нанте — парень полусонный сидел на краю ванны, крупные капли остывшей воды стекали по волосам и капали на кафельный пол.       Я укутал парня в огромное одеяло, прикаснулся губами к горячему лбу. — Вытирайся.       Парень с полуприкрытыми глазами вало взглянул на меня, и я, вздохнув, сам стал вытирать пылающее от высокой температуры тело. Нанте еле слышно прохрипел. — Голова… — Болит? Сейчас оденем тебя, и выпьешь таблетку. Потерпи, — успокаивающе прошептал я, кидая полотенце на стул рядом со мной. — Снимай трусы, — я протянул парню тёплую пижаму. Нанте, тихо кашляя, стянул с себя мокрое нижнее белье, пока я надевал на него серую махровую кофту. — Так как твоего размера трусов у меня нет, без них обойдёмся, — сказал я и помог парню со штанами.       Нанте встал с борта ванны, опираясь на раковину, а я накинул ему на голову полотенце, вытирая белоснежные волосы.       Парень прерывисто вздохнул и уткнулся лбом мне в ключицы, полностью прижавшись горячим телом. Я улыбнулся и, подхватив его на руки, понёс в спальню.

***

      Я аккуратно положил парня на кровать, укрывая тёплым одеялом, которое заранее достал из шкафа. Принёс тарелку с бульоном, поставил рядом на прикроватный столик. — Поешь немного, — сказал я, но Нанте, скривившись, промычал в подушку. — Не хочу. — Я не спрашивал, хочешь или нет. Чтоб голова не болела, я должен дать таблетку, а таблетка на голодный желудок к хуям разьест тебе все внутри, — строго произнёс я, но Нанте даже не пошевелился.       Я, вздохнув, закатил глаза. — Слышишь меня, белобрысый? Я с тобой возиться не собираюсь, ешь давай, а то умрёшь, — я решил напугать его, чтоб он хоть что-то поел.       Нанте медленно поднял голову, смотря куда-то в стену. — А что будет, если я умру? Я думаю, так даже будет лучше. Отец не будет до меня домогаться со своими внуками, я не буду мучаться. Классно будет, правда? Я уже чувствую, что силы покидают моё тело, я умираю. Спасибо тебе за все, — пробормотал этот умалишенный и, уткнувшись лицом в подушку, засопел.       Уснул. Вот чокнутый.       Я вздохнул и вышел из комнаты, направился обедать, прокручивая в голове слова парня.       Сложил на поднос тарелку с супом, жаркое, нарезал свежие овощи и пошел в комнату к Нанте — мало ли, что он вытворит после тех его речей.       Плюхнулся на кровать рядом с парнем, поднос поставил на тумбу и включил телевизор, убавив громкость.       Переключил на какой-то комедийный сериал, особо не вникая в его суть, принялся за еду. Минуты через три Нанте проснулся и сонно посмотрев на меня, прохрипел. — Голова. Я скоро умру от этой боли.       Парень стал кашлять, перевернувшись на спину. Я придвинулся ближе к нему, помог сесть, положив подушку за голову. — Поешь хоть чуть-чуть, я дам таблетку.       Нанте нахмурился, но все же приоткрыл рот, когда я поднёс ложку с бульоном.       Парень закашлял, скривившись. — Это что такое? Это же не вкусно. — Да нормальный суп, че ты такой придирчивый. — Он безвкусый. Где приправы? Ни соли, ни перца.       Я вздохнул и закатил глаза. — У тебя вкус пропал, дурында. Давай, через силу. Не веди себя, как ребёнок. — А ты не кричи на меня. У меня в голове что-то гудит. Блядь, сейчас к хуям мозги расплавятся! — заскулил парень. — Было бы чему плавиться вообще. Ешь! — прикрикнул я, и парень, нахмурившись, вырвал у меня из рук ложку, стал есть, непрерывно кашляя. Я вздохнул и, скрестив руки на груди, обратил свой взгляд на экран телевизора.       Спустя, можно сказать, мгновение Нанте с громким стуком поставил пустую тарелку на поднос. Я чуть ли не подавился. — Я, конечно, все понимаю, супа было очень мало, но чтоб так быстро это все съесть? Хули тогда было придираться? — Пусть у меня и пропал вкус, но моему животику понравилось! — усмехнулся парень и погладил себя по животу. — Напоминаешь мне ребёнка, — пробормотал я и вздохнул.       Потянулся к прикроватному столику возле Нанте, нависая над ним. Парень дерзко улыбнулся, смотря мне в глаза.       Я вопросительно выгнул бровь. — Чего ты так смотришь? — Да так, все нормально. Просто ты мог бы попросить меня, и я подал тебе то, что нужно, а так ты меня сейчас придавишь. — Похоже, тебе это наоборот нравится, — фыркнул я и, взяв стакан с водой и пластинку таблеток, сел обратно на свое место. — А спать мы вместе будем? — Нанте хитро сузил глаза. — Чего это ты так разошелся? У тебя бред? Глотай давай, — я протянул парню две таблетки на ладони. — Они вкусные? — скривился парень, отодвигаясь от меня. — Таблетки не должны быть вкусными, жри давай, не беси. — Обидно, — поник парень. — Ты точно больной, а не пьяный? Хотя похоже и то и то, — я уже просто не мог сдерживаться и повысил голос. — ГЛОТАЙ УЖЕ ЭТИ ЕБУЧИЕ ТАБЛЕТКИ! — Почему у меня никогда нет права выбора? А если я не хочу?! — захныкал Нанте. — Сука. Вот как с тобой разговаривать? Минут пятнадцать назад ты был таким тихим и слабым, а сейчас концерты устраиваешь. Выпей уже эти малюсенькие горошинки, и я отъебусь от тебя. — И какой ты после этого врач? А какой ты после этого сын Сатаны? Закатываешь истерики, как девчонка. Да, ты гей, но не стоит забывать, что геи не мужики. Если хочешь понравится ему, лучше не веди себя так, — вдруг выдал Нанте, шокировано смотря на меня. Он выпучил глаза, прижавшись ко мне и со страхом осматривая комнату.       У него точно бред. — Нанте, — осторожно начал я, но тот меня перебил. — Т-ты тоже это слышал?       Похоже, у него сильный жар, а может, даже и бред. Уже начинаются галлюцинации.       Мне ни разу не приходилось сталкиваться с душевно больными. Я в основном занимался лишь операциями, а сейчас я, честно, не знал, что делать.       Я аккуратно положил трясущегося от страха Нанте на кровать и стал расстегивать свой ремень. Парень округлил глаза и перестал вообще двигаться. — Прости, но ты не оставляешь мне выбора, — с горечью сказал я и вытащил ремень из джинс.