Погребальный Нефрит

      Сначала было непонятно, откуда исходил этот след и почему Не Минцзюэ заметил его только здесь. Подойдя ближе, Минцзюэ ощутил новую волну свежей энергии.       Остаточный след на месте деятельности заклинателей мог сохраняться довольно долго. Иногда, во время расследований, такие моменты становились решающими зацепками в ходе дела. Но, если бы от любого заклинателя оставался настолько сильный отпечаток собственной ци, выследить культивирующих преступников было бы раз плюнуть.       Обычно, энергия сохранялась только в местах применения мощных заклинаний, на жертвенных алтарях или же в местах уединения для медитаций. Но, по словам Бома, молодой монах не очень-то любил подобные занятия, да и дома его практически не бывало. Покрутившись из стороны в сторону, Минцзюэ уловил, что направление энергии ведет не в какую-либо часть беседки, а дальше, за нее. Выйдя и обойдя постройку, Минцзюэ столкнулся с крепким деревом. Крона ясеня была настолько массивной, что частично накрывала острую крышу беседки, наслаиваясь сочными листьями поверх хрупкой на вид темно-красной черепицы.       На стволе дерева юноша не нашел никаких знаков, дерево было, пусть и глубоко старым, но совершенно обычным. Тогда откуда же доносился шлейф?       Однако ни через пять, ни через десять минут найти источник не удалось. Решив не утомлять себя еще больше, Не Минцзюэ захотел отправиться обратно в дом и хорошенько отоспаться под копошение Бома под боком. Мысленно Минцзюэ клятвенно пообещал не давать ответных тычков мальчишке, если тот ненароком лягнет его.       Стоило Минцзюэ отойти от ясеня на десяток шагов, как он почувствовал резкий упадок сил. Та эйфория, которая присутствовала в нем от ощущения чужеродной, но мощной и очень светлой энергии, отступила так же, как и пришла - словно тяжелая свадебная фата с невесты в первую брачную ночь, с него сошла эта нега. Энергия давила, но в ней ты ощущал себя будто в крепких и надежных объятиях.       Ради проверки Не Минцзюэ повторил этот трюк несколько раз. Подходя ближе, он тихо вздыхал от ощущения накатывания ци, отходя же, чувствовал пустоту.       На пятом кругу Не Минцзюэ остановился и устало потер глаза.       Здравый смысл подсказывал не думать на этот счет и идти спать, ведь это его никак не касалось. Ну есть тут что-то странное, и что дальше? Сколько в мире вещей, о происхождении которых не знает не то, что Не Минцзюэ, но и никто вообще. Не выкапывать же это дерево для дальнейшей проверки. Утомленное тело было согласно не обращать на это внимание, но предлагало иной вариант - променять добротную постель на сон под открытым небом. В качестве аргумента тело привело еще не сошедшие воспоминания об энергии здесь, которая накрывала как хорошее тяжелое одеяло сразу после попойки, сковывая тело, но расслабляя сознание.       Решив не дурачиться, а попробовать последний раз и окончательно идти спать в дом, Минцзюэ сделал шаг к дереву.       Шаг.       Еще шаг.       И вот уже юное тело якобы с неохотной ленцой привалилось к стволу, царапая затылок о сухие трещины в коре. У корней дерева энергия была сильнее всего, поэтому Минцзюэ сам не заметил, как обычно хмурые складки на лбу и меж бровей понемногу расслабились, скрещенные на груди руки ослабили свою каменную сцепку и вот, за какой-то десяток минут грозный наследник Нечистой Юдоли очистился от всей ненужной в его возрасте шелухи и предстал перед ясной ночью просто усталым молодым парнем.       Для Минцзюэ то время особенно запомнилось тем, что это были первые года его союза с Басей.       Тогда каждый день был испытанием на выносливость, еще не нужно было полностью контролировать свои эмоции, на начальных этапах все было несколько безобидно, но сабли семьи Не были созданиями строптивыми. Чтобы сотрудничать, сначала необходимо было их подчинить. Пока остальные наследники прикармливали новых щенков, Не Минцзюэ приходилось доказывать, что не оружие управляет им, а наоборот.       Но в этой ночной тиши присмирела даже Бася. Решив не нарушать такое необычное чувство умиротворения, сабля затихла и, казалось, тоже погрузилась в некую дрему под боком у своего хозяина.       Так, медленно наступало утро.       Никто из постоянных и временных обитателей монастыря не услышал, как между стрекотом пробудившихся насекомых и шелестом молодой травы вдоль тропы раздались шаги. Неторопливо, вдыхая каждый глоток свежего утреннего воздуха, к монастырю поднимался одинокий монах. Ин-лаоши, про которого Бом говорил не иначе как "слабодушный, ему на шею сесть и ехать до границы", своей аурой несколько отличался от того образа, что описывал мальчик.       Но, чем ближе к своего дому подходил пропавший на весь день настоятель, тем нежнее и мягче становился взгляд, а из расслабленной походки пропадала уверенность.       Красивые тонкие губы под рассветным солнцем теряли алый оттенок, приоткрыв их, Ин-лаоши сладко запел:       - Груша растет от деревьев других в стороне~...Ветви раскинулись, густо листвой обросли~...Так же один, без опоры скитаюсь вдали...       Минцзюэ снилось что-то, что он не запомнил, но ощутил как необычайно приятное. В тот момент, когда он еще не окончательно проснулся, но уже находился на грани пробуждения, Минцзюэ показалось, что к нему кто-то подошел. Сквозь сон ему слышались отголоски мелодии, которую напевал исключительно красивый голос. А затем, в его голове будто зазвонили колокола - настолько раскатистый смех зазвучал в ушах.       От подобного Не Минцзюэ подскочил на месте, и в тот же момент неудачно мотнул головой назад. Удар был настолько сильный, что кора под напором крепкого черепа затрещала и кусками посыпалась на землю. Не Минцзюэ свез не только кору, но и собственную кожу. Из царапин на скальпе сразу потекла кровь, оставив кровавый след "Я здесь был" на стволе ясеня.       - Вот же...       Не Минцзюэ поморщился и стал вытаскивать из растрепавшихся за ночь волос щепки и листья. За ругательствами он не заметил, как за ним наблюдали. Только когда он услышал легкую поступь, отличающуюся от резвого бега Бома, юноша поднял взгляд и встретился глазами с монахом. Не понять, что этим человеком в шафрановой кашае был никто иной, как тот самый Ин-лаоши, было невозможно.       В отличие от многих лысых ослов, Ин-лаоши своей блаженностью не вызывал вязкого отвращения. Возвышенные черты в нем сочетались с мирской скромностью, а сдержанность и смирение не были напускными.       За свою недолгую жизнь Минцзюэ встречался со многими людьми, в том числе и теми, кто дал обеты следования буддизму. Но в его голове понимание того, как должен выглядеть настоящий монах, сложилось только сейчас. Подойдя ближе, Ин-лаоши сдвинул широкий рукав, протягивая Минцзюэ руку, которую, отдельно от монаха, могли бы счесть почти женской.       - Амитофо, дорогой друг, как вы? - раздался нежный голос. - Неужели проспали здесь всю ночь? Только не говорите, что вы не понравились Бому, и он вас выгнал...       Смущение в голосе Ин-лаоши немного отрезвило Не Минцзюэ.       - Кхм...все в порядке, я сам решил вздремнуть здесь. - не отказавшись от любезно предложенной помощи, Минцзюэ, тем не менее, не собирался надрывать спину хрупкого мужчины. Схватившись за чужую руку, Минцзюэ неожиданно для себя ощутил аккуратный, но сильный рывок - этот Ин-лаоши без особого труда поднял на ноги кого-то намного крупнее себя.       В голове промелькнули воспоминания ночи, странная энергия, что сейчас почему то не ощущалась от слова совсем. Решив не тратить время зря, Не Минцзюэ собирался спросить монаха о том, что это было, но все вопросы отпали сами собой, стоило им столкнуться взглядами.       На секунду юноша буквально ослеп. В темноте глаз монаха светилось нечто, с чем Не Минцзюэ никогда не встречался. Самой сильной энергией ян в его воспоминаниях обладал один из старейшин Гусу Лань - в глазах старого заклинателя равномерно светились сильные души Хунь. Но то был заклинатель, посвятивший всю свою сознательную жизнь уединенным медитациям глубоко в горах, и самому Не Минцзюэ удалось его увидеть по счастливой случайности. И все равно, даже у такого просветленного человека виднелась тьма в глазах. Блеклая, слабая, но она была.       Здесь же...       А можно ли бы назвать стоящего перед ним человеком?       Сколько бы ни вглядывался, юноша не мог уловить и следа душ По, более того, хоть он никогда не сталкивался с подобным, но все больше подозрений у него возникало относительно того, а точно ли такой свет в глазах был от обычных янских душ?...Могло ли быть, что в живом человеке уже зарождался дух Шэнь?       Эпоха, когда небожители ходили по Земле, давно прошла, сейчас самыми могущественными были именно заклинатели, у них был шанс вознестись после смерти, хотя узнать об успехе или провале не представлялось возможным.       Не Минцзюэ:       - Вы...кто вы такой?       Монах замер, а затем негромко посмеялся, выпуская из захвата ладонь Минцзюэ.       - Не думаю, что вас интересует мое имя, но я все же представлюсь. Меня зовут Ин Ду, я настоятель этого монастыря. Остальное вам уже наверняка рассказал Бом. А вы, молодой человек...       - Не Минцзюэ. - представился юноша и приветственно поклонился. Монах также ответил ему поклоном.       - Амитофо, Господин Минцзюэ из клана Не, а у вас очень чуткое восприятие. - похвалил его Ин Ду. - Многие заклинатели в эту эпоху полагаются на свои боевые искусства, забывая о душе, но вы, как я вижу, не из таких. Прошу прощения, в спешке сюда совсем забыл о приличиях, надеюсь, вы не слишком испугались.       В персиковых глазах мужчины стало пропадать аномальное свечение ян. Через минуту это были обычные глаза цвета светлого ореха с нейтральной энергией.       Видя нарастающее негодование на лице своего собеседника, Ин Ду сказал:       - Вижу, у вас много вопросов, но позвольте сказать. Господин Минцзюэ, не все в этом мире можно и нужно постичь. Есть вещи, знание о которых принесет только беды. Познание и учение ведут к истине, но она тянет за собой груз ответственности за обладание ей. Могу заверить юного наследника Нечистой Юдоли, что вам не стоит переживать: то, что вы сегодня увидели - маленькая тайна, которая не несет в себе ничего, кроме желания скрыть ее.       Не Минцзюэ был молод и горяч, в нем пылал юношеский максимализм, но между тем, в те времена его сердце еще не было омрачено кончиной отца. На его плечах был груз только наследника, а не главы Великого Ордена. В конце концов, душа юноши еще не успела измотаться от постоянной борьбы с собственным оружием, что уж говорить про другие тяготы жизни. Он мог спокойно отпустить даже те вещи, которые ему были интересны.       Обменявшись еще парой фраз, Не Минцзюэ все таки не стал копать глубже. Позавтракав в кругу монаха и его беснующего туда-сюда ученика, Минцзюэ стал готовиться к возвращению. Перед своим уходом, в качестве благодарности за гостеприимство, юноша оставил монастырю свой кошель, который за недолгое странствие остался практически полным. Даже со строгими нравами Ордена Цинхэ Не, наследника не могли отпустить с пустыми руками. Для крестьянской семьи денег в нем хватало на несколько лет жизни под девизом "ни в чем себе не отказывай", а для уровня этого монастыря и того больше - запаса было на десять лет вперед.       Мимоходом засунув любопытный нос в кошель, оленьи глаза Бома неверяще округлились. И, если в человеке по обычаю отражались души инь-ян, то в зрачках Бома полыхал свет баланса серебра и золота. Как итог, провожать дорогого гостя отправился Ин-лаоши, оставив Бома в прострации подсчитывать, сколько риса и мяса они с лаоши могут купить на эти богатства. (Оставим его с этими мечтами наедине. Добрый Ин-лаоши еще успеет напомнить ему о скромности и правиле отказа от мяса)       Напоследок, уже стоя перед воротами монастыря, Не Минцзюэ все таки решил попытать удачу и невзначай задал вопрос, мучавший его больше всего.       - Вы небожитель? - с сомнением спросил он.       Этот вопрос на секунду ввел монаха в ступор, а через мгновение тот сложился пополам от смеха. Хохот накатывал снова и снова, Ин Ду смеялся так сильно, что на его глазах появилось несколько кристально чистых слезинок. Не Минцзюэ не мог понять, почему его вопрос вызвал такую бурную реакцию.       Не мог же Ин Ду быть демонической сущностью, сумевшей ввести в заблуждение даже такого сильного заклинателя как он?       Нет.       Демоны могли лишь поглощать энергию ян, но никогда не имели собственной.       Тем временем, Ин Ду наконец-то закончил смеяться. Сохраняя на лице улыбку, он лишь добродушно с иронией произнес:       - А вы довольно упрямы, как я погляжу. К сожалению или счастью, но вы ошиблись. Скажу лишь, что, что бы вы ни почувствовали, это не имеет отношения к заклинателям. Хотя, - призадумался Ин Ду. - отчасти...да, думаю, отчасти все же возможно. Но не ломайте голову, Господин Минцзюэ. Вы вряд ли повстречаете что-то похожее на своем жизненном пути. Моя ситуация довольно...уникальна. Так что, знания об этом не принесут никакой практической пользы. Давайте поступим так. - неожиданно предложил он. - Этот мир соткан из нитей, соединяющих и разъединяющих все души. Если судьба вновь решит свести нас, то, так и быть, я раскрою свой секрет. Но вы не должны пытаться снова посетить монастырь или приходить в деревню с целью отыскать меня.       Подумав, Не Минцзюэ нахмурился, но согласно кивнул.       - Хорошо.       - Не обижайтесь, мой дорогой друг. Амитофо, коль суждено нам свидеться, сколько бы лет ни прошло, дорога вновь станет для нас едина.       Вот так, Не Минцзюэ оставил историю с монастырем на горе Цзюхуа в глубинах своей памяти и позволил ей раствориться в прожитых им годах.       Глаза Вэнь Шучун были отличны и от глаз Вэй Усяня, и тем более от глаз Ин-лаоши. Сколько бы он ни смотрел, собрать целостную картину происходящего внутри этого лютого мертвеца у него не получалось. Хаотичные брызги темной энергии, что говорить про способ отыскать следы душ ян - попытки разобраться в сущности даже иньской энергии не увенчались успехом.       До этого Минцзюэ думал, а не дура ли Вэнь Шучун. Теперь же он подозревал, что она не просто дура, но еще и сумасшедшая.       Такой беспорядок душ давно должен был сделать ее недееспособной.       И речь не только про способность мыслить. Без должной концентрации и гармонии иньских душ, гуй не мог управлять трупом. Тело человека при жизни было невероятно сложной системой циркуляции энергии, а после смерти из него выпадало сразу несколько важных для работы элементов, таким образом, использовать мертвое тело для духа было намного сложнее. Если живой человек бегает, прыгает и передвигается непроизвольно, то с мертвым телом требуется постоянное поддержание контроля. И такое просто невозможно с той вакханалией душ, что сумел рассмотреть Не Минцзюэ.       Скорее всего, и тут не обошлось без руки Старейшины Илин.       Ну а Вэнь Шучун, не придумав ничего лучше, решила снова наполовину ответить, а наполовину оскорбить Не Минцзюэ.       - Хороший управленец? Не из-за того ли, что вы родились с золотой ложкой во рту? Главу Не с самого начала готовили на это место.       - А что вам не нравится? - парировал Не Минцзюэ. - Или вы считаете, что такая власть не является заслуженной? Как бы то ни было, но вы правы. Однако же, ваша главная ошибка в том, что вы не можете отличить ублюдка, который просто имеет власть, от ублюдка, который стал таким под воздействием этой самой власти. Удивительно, - язвил он. - но иногда, для владения чем-либо может не хватать того, что ты имеешь. А вещь эта бывает очень привлекательной, и владеть ей хочется ой как сильно. И что? Сколько людей откажутся от такой возможности? А если своим решением они подведут не только свои стремления, но и ожидания других, возможно, поставят их под угрозу... Для вас плохой человек просто плохой, но есть разница, когда изначально плохая личность приобретает силу, и когда именно сила меняет человека.       - И в чем же разница? Ведь плохой человек в любом случае совершает плохие поступки.       - А вот и нет. И это еще одно ваше заблуждение.       - Ладно, хватит. Мы можем так собачиться хоть от заката до рассвета, все равно не придем ни к чему. Согласны? - спросила она, выходя из-за стола.       - Согласен. - тут же ответил Цзян Чэн. Все, что угодно, лишь бы они уже прекратили.       - Так вы сами распаляли этот спор, чего так быстро убегаете. Ну, хоть в чем то мы с вами солидарны. - все же согласился Не Минцзюэ. - Мне это трещание тоже не приносит удовольствия.       - Отлично. Тем более, что вы пришли сюда не из-за Вэней. Ранее вы упоминали, что пришли сюда "от имени всего заклинательского мира". Как я понимаю, было созвано внеочередное заседание совета кланов. Могу я узнать, какие мнения есть на мой счет?       Цзян Чэн пожал плечами:       - Ну, а вы как думаете? Из-за вашей одежды большинство решило, что уцелел кто-то из главной ветви. Ребенок или наложница, о которой никто не знал.       - Уцелел будет громко сказано. - прокомментировал Минцзюэ.       Шучун даже не стала поворачивать голову на этого недо-провокатора.       - Кхм. - запнулся Цзян Чэн. - А что касается того, что с вами и Вэй Усянем делать, то тут предложения были куда разнообразней. - для наглядности он стал по очереди загибать пальцы. - Уничтожить вас. Уничтожить вас и Призрачного Генерала. Уничтожить вас, Призрачного Генерала и Вэй Усяня. Методы предлагались от ультиматума до шантажа, самым банальными были предложения немедленно организовать военный поход на гору Луаньцзан.       - Вау. От такой изобретательности хочется поаплодировать. - иронизировала Вэнь Шучун. - И что же, совсем не было тех, кто захотел бы решить вопрос миром?       - Был. Поэтому я и прибыл сюда. - устало вздохнул Цзян Чэн.       - Ха, а я говорил! Цзян Ваньинь, да скажи уже, что такое ты пообещал Цзинь Гуаншаню, что тот решил посодействовать в твоем плане?       Цзян Чэн сконфузился. Вопрос, рассказывать или нет, уже не стоял. Хорошо хоть, Вэй Усянь все еще где-то пропадает, а то Цзян Чэн сгорел бы со стыда. Слушать поток умиления и колкостей не очень то хотелось.       Но выбирать не приходилось, поэтому Цзян Чэн без особых подробностей пересказал, как обстояли дела в эти несколько дней, начиная с прибытия Наньгун Мубао в Пристань Лотоса.       - О, так я испортил ваш замечательный план? - довольно спросил Не Минцзюэ. - Хотя не знаю, на что вы рассчитывали. Вы - лицо заинтересованное, вас не будут слушать, какие бы дифирамбы Вэй Усяню вы ни пели. Скорее всего, вас просто обвинят в сговоре с темным заклинателем с целью узурпации власти над миром заклинателей. Подумать только, и вы действительно пришли с таким планом к Цзинь Гуаншаню?! Да своими действиями вы дали ему развернуть идеальную партию!       - Верно, хотите сказать, что теперь, единственный способ не допустить нарастания недовольства среди заклинателей, это пойти прямиком на собрание и сыграть роль диковинных послушных зверушек для Цзинь Гуаншаня? - подвела итог Вэнь Шучун. Ей также, как и Главе Не определенно не понравилась эта затея. - Вы с ума сошли? Это же все равно, что идти в логово тигра, вооружившись палкой.       Все свое негодование женщина демонстрировала через руки. Слишком отрывистыми для нормального человека, она то сжимала, то разжимала ладони. Если Цзян Чэну не показалось, то он слышал, как заскрипели ее зубы.       - Именно. Приведете вы ее или нет, кто даст гарантию, что после этого Цзинь Гуаншань будет держать свое слово?       - Я не...       Между тем, Не Минцзюэ отметил:       - А знаете, что бы случилось, не пойди я сегодня с вами? Представьте, на следующем собрании Глава Цзян уверенно и высокопарно рассказывает, как птицы поют над Луаньцзан, как счастливо и безмятежно живут здесь Вэни, и как миролюбиво ведут себя живые мертвецы под надзором Старейшины Илин... От Юньмэн Цзян открестились бы в тот же момент. Гарантирую, я первым оказался бы в числе тех, кто подумает про ваш сговор с Вэй Усянем.       - А вы что предлагаете?! - не выдержал Цзян Чэн.       Как же неприятно было видеть, как твои попытки помочь тому, кто уже однажды бросил тебя, высмеивают. Цзян Чэн всегда был чувствителен к любой критике, а к своим провалам в роли главы ордена относился и того более.       Мимолетная вспышка истерики не оказала на Главу Не никакого эффекта. Спокойно посмотрев в глаза Цзян Ваньину, он легко пожал плечами:       - Ничего. - огорошил его Не Минцзюэ. - В том то и дело, что меня вопрос сохранности Вэй Усяня мало волнует. Вы же слышали эту дамочку, я - ублюдок, который хочет поскорее избавиться от всех Вэней. И с вами отправился только для того, чтобы проследить за вами и своими глазами посмотреть на ожившие эксперименты Старейшины Илин.       А стоило Цзян Чэну ожидать чего то иного? Казалось, за это недолгое утро он успел позабыть, как Глава Не рубил головы любому со знаменем солнца. Стыдно признавать, но из-за своего малодушества он перекинул собственные эмоции на Не Минцзюэ, в какой-то момент решив, что тот вместе с ним захочет помочь Вэй Усяню.       Как оказалось, это было не так.       - Есть ли шанс поменять ваше мнение? - спросила Шучун.       Минцзюэ едко усмехнулся:       - Вам стоило задуматься об этом до того, как вы нанесли мне оскорбление.       - Я была с вами максимально приветлива.       - И длилось это до первого упрека в вашу сторону. - не согласился с ее доводом Минцзюэ. - Если это ваш максимум, то не стоило и начинать. Смешно смотреть на ваши потуги быть выше своего происхождения. Просто признайте, что перепалки, где не участвуют кулаки, далеко не ваше. Хотя...хм... - Не Минцзюэ задумчивым взглядом осмотрел Вэнь Шучун с головы до места, где заканчивались рукава ее одежды. Сначала он хотел вбросить еще один нюанс, который ненамеренно заприметил еще в начале их знакомства, но, подумав, решил приберечь этот козырь до лучших времен. - а впрочем, не важно. Как бы вы ни старались, но умение держать себя в руках у вас так себе. И не думаю, что ваш уровень красноречия выше, чем у того же Вэй Усяня, так чего пытаться? Если вы не знали, то уже задолго до этого Старейшина Илин несколько раз выступал перед главами кланов, пытаясь "вразумить" их, как он считал.       - Ага, вот только в свой последний визит в Башню Кои он наговорил такого, что непонятно, как его отпустили живым.       Хотя, Цзян Чэн сам мог ответить на этот вопрос. В тот раз большинство заклинателей впервые увидели, что темная энергия способна не только руководить мертвыми, но и вполне сгодится как самостоятельное оружие.       - Тогда какой смысл нам сейчас тут стоять? - спросила Вэнь Шучун. - Господин Не четко обозначил свою позицию, а вы, Господин Цзян, пусть и хотите помочь, но плана, как такового, у вас нет.       - На меня не смотрите. Я уже говорил - пока Цзян Ваньинь не уйдет, я тоже останусь, хотите вы или нет.       Вэнь Шучун демонстративно взглянул на Цзян Чэна.       Тот вздохнул. Не думал он, что станет ответственным за упертые капризы главы другого ордена.       - Хааа...и что, вы предлагаете мне просто взять и свалить? Тогда позвольте узнать, как вы собираетесть разбираться с той кашей, которую сами заварили?       - Никто не заставлял Главу Наньгун приходить на Мертвое Нагорье.       - Это уже не важно. Вы собственноручно появились перед этим идиотом во всей красе, вам и расхлебывать. Да, я облажался. - признал таки Цзян Чэн. Лучше так, чем продолжать слушать эти реплики. - Но это не отменяет того факта, что сейчас единственным разумным для вас вариантом будет последовать условиям Цзинь Гуаншаня.       - Отправить Моего Господина на Большое Собрание Кланов? Зачем ждать, с таким же успехом его можно убить прямо тут.       - Звучит как отличный план. - подметил Не Минцзюэ, в следующий момент уворачиваясь от запущенного в его голову половника. - Да, из вас получилась бы очень сварливая жена.       - С таким как вы любая повесится за три дня, а нет, так станет стервой. - Фыркнула женщина, демонстративно подыскивая новое орудие возмездия. - Лучше вас никто не опишет фразу "доведет даже мертвого".       Небольшой нож для нарезки зелени, оставленный тетушками, к которому Вэнь Шучун уже потянула руку, был перехвачен Цзян Чэном.       Он спросил:       - Почему вы против? Вэй Усянь не в первый раз посещает такие собрания, в том числе и в Башне Кои.       - Раз до этого делали из меня недалекую, так и в этот раз нужно было пораскинуть головой. - Цзян Чэн заметил, как после озвученных им условий сотрудничества, отношение Вэнь Шучун к нему стало несколько хуже. Медленно он начал свой спуск к отметке, где располагался Глава Не. - В прошлые разы Господин приходил на собрания как почетный гость под протекцией Ордена Юньмэн Цзян. Единственный раз, когда он прибыл, будучи условно "бродячим заклинателем", а по факту мятежником, был два месяца назад. Мне напомнить, что тогда было? Если бы не способности Господина и неожиданность, он бы не выбрался. А теперь, Цзинь Гуаншань будет знать о его прибытии, у него есть целый месяц на подготовку плана. Такой человек как он продумает все до мелочей, учтя ошибки прошлых стычек.       В голове Не Минцзюэ снова щелкнуло. Как и во время восхождения на гору, мужчина стал бросать на Вэнь Шучун оценивающие взгляды, но продолжал молчать.       - Вэй Усянь вполне способен победить его в дебатах, если, конечно, не будет устраивать из них словесные перепалки и оскорблять других.       - Господин Цзян, дело не только в этом. Основная мощь Господина заключена в управлении темной энергией и мертвецами. Если собрание будет проходить на территории Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуаншаню не составит труда сделать так, чтобы Господин оказался безоружным.       - ...Думаете, он очистит территорию от темной энергии? - задумчиво произнес Цзян Чэн, почесав аккуратный подбородок.       - Не только. В его силах выкопать буквально каждую кость на территории ордена, которая может содержать иньскую энергию. Поэтому, не только Башня Кои - вся дорога по территории Ланьлин Цзинь для нас является предельно опасной.       На самом деле, Вэнь Шучун была права. Подумав о том, насколько сильным было желание Цзинь Гуаншаня заполучить в свои руки Стигийскую Тигриную печать, Цзян Чэн не мог не согласиться, что такой вариант имел место быть. Если не всю территорию ордена, то основной путь от Илина до Ланьлина очистить было им вполне по силам. Тем более за месяц.       Однако...       - Ладно, с темной энергией могут возникнуть проблемы. Но Вэй Усянь все еще остается одним из самых выдающихся заклинателей и молодых господ своего поколения. Возможно, это послужит поводом этому охламону взяться за ум и вспомнить, с какого пути он начинал. - фыркнул Цзян Чэн.       Глава Цзян привык к мимике живых людей, поэтому не заметил дрожи застывших мышц на лице женщины. По нормам обычного человека это выглядело как легкое дергание уголков губ.       - И вообще, вы так переживаете за него, но мне напомнить, что главный гость, которого ждут на собрании - это вы, Вэнь Шучун?       - А ведь точно. - сказал Не Минцзюэ. - С таким телохранителем Вэй Усяню можно и на встречу с Ямой.       На его похвалу? Вэнь Шучун отреагировала сконфуженно.       Костлявые пальцы схватили несчастные рукава и стали их теребить, и впервые за все время женщина не знала, куда смотреть и вообще себя деть.       В конце концов, ей оставалось только ответить:       - Боюсь, на встрече с Ямой меня вряд ли можно будет использовать даже как подношение.       - Это еще почему? - удивился Цзян Чэн. - Я, конечно, не знаю, в чем секрет, но Призрачный Генерал на порядок выше по сравнению с любым другим лютым мертвецом. Он один как целая армия.       - Господин Цюнлинь стал таким из-за трудностей, которые встретил еще при жизни. - тихо покачала головой Шучун, отвечая ему. - Мой Господин смог лишь пробудить его разум, но такая сила была при Господине Цюнлине даже в тот момент, когда к нему еще не вернулось сознание. - А наш с тобой бой? Не каждый заклинателей, тем более живой мертвец, сможет остановить Бася голыми руками. В этот раз Шучун молчала еще больше. - По правде говоря, сейчас я вряд ли повторю подобный трюк. - признавалась Вэнь Шучун. Было видно, как ей тяжело говорить о своих слабостях. Оно и понятно, думалось Цзян Чэну, ведь он и Глава Не были для нее почти что врагами, но из-за страха оказаться в еще большей опасности, а тем более подвергнуть этой опасности Вэй Усяня, ей пришлось раскрыть правду, лишая себя одного из главных козырей при переговорах с ними. - То, что я провернула с Господином Не, отняло больше половину моих сил. Не уверена даже, что смогла бы заблокировать ваш второй подобный удар. Хвала Небожителям, подоспел Господин Цзян. Мда, а вот этот момент Цзян Чэну хотелось бы не вспоминать. По приезде домой, к уже имеющемуся вороху дел он смело мог добавить: "Составить список стыда и позора, которые он пережил ради вытаскивания задницы Вэй Усяня из очередного болота" P.S. Ин Ду поет не просто отсебятину. Нет, нет и нет. Это текст взят из Шицзина, Книги песен и гимнов. А конкретно - Песни царства Тан, Песнь об одиноком дереве. Ниже я напишу полный ее текст: Груша растет от деревьев других в стороне, Ветви раскинулись в разные стороны, врозь, Так же и я одиноко брожу по стране. В спутники разве чужого не мог бы я взять? Но не заменит он брата родимого мне! Вы, что проходите здесь по тому же пути, Что ж не идете вы с тем, кто совсем одинок? Близких и братьев лишен человек, почему В горе ему на дороге никто не помог? Груша растет от деревьев других в стороне, Ветви раскинулись, густо листвой обросли... Так же один, без опоры скитаюсь вдали... В спутники разве чужого не мог бы я взять? Только чужие родных заменить не могли! Вы, что проходите здесь по тому же пути, Разве не жаль вам того, кто совсем одинок? Близких и братьев лишен человек - почему В горе ему на дороге никто не помог?