Лучший специалист

Еще неделя прошла в подготовке к Конгрессу, Боярину казалось, что если бы он так и остался исполняющим обязанности заведующего отделением, то точно сошел бы с ума. Петухов, пришедший со своего семидневного отпуска, лучезарно улыбался всем: врачам, медсестрам, пациентам, родным, - такое ощущение, что всю неделю он качался какими-то психотропными средствами с эффектом «заебись». Ян хмуро глядел на учителя, но никаких замечаний не вставлял. Юра же в свою очередь также молча наблюдал за старшими, мысленно определяя, кто из них сорвется первым. На удивление всем Боярин так и проходил, косо поглядывая на заведующего, а Петухов заулыбался с большей интенсивностью. К концу недели в отделение пустили сомнительный слух: мол, в ИТАР придет еще один специалист, который будет работать в области хирургии. Последние несказанно обрадовались – лишних хирургов не бывает! – остальные восприняли как должное, и только Дмитрий Владимирович с удивлением отреагировал на вопрос старшей медсестры о правдивости новостей. - Меня никто не предупреждал, а значит, быть того не может. - Наши уже красную дорожку чистят, - усмехнулась женщина, поправляя стопку процедурных листов в руках. – Даже жалко разочаровывать их… Никто не подозревал, что на самом деле новый специалист вовсе не хирург, а травматолог. Его определили в соседнее отделение, которое точно также готовилась к встречинам. Эту правду «жители» ИТАР узнали лишь тогда, когда санитар травматологии прибежал хвастаться пополнением к своему другу – Саше, ну, а последний соответственно оповестил остальных. Боярин молча наблюдал за обидчивой реакцией хирургов (как говорили они: нас предали!), переглядывался с Соловьевым, а после с таким же бессловесным покачиванием головы возвращался к своим делам. Юра примерно понимал, что думает по этому поводу старший, но предпочитал не уточнять, ибо поджимающиеся в определенный момент губы не давали уверенности в том, что Ян еще долгое время может вытерпеть чужое нытье. Ситуация нашла свой апофеоз в приходе Гайдарова к Боярину: - О, друг мой, - громко и с отвратительной бодростью поприветствовал мужчина сидящего за столом Яна, - дрочишься с историями? А я вот скинул на ординаторов… - Уверен, что вечером сам будешь переделывать за них записи, - остудил Боярин самодовольного гостя. – Я лучше покопаюсь полчаса в бумажках и уйду пораньше домой, чем три часа переписывать всю историю за своих безруких дебилов. - А Соловьев тоже подходит под эту классификацию «тупеньких ординаторов»? – с явно каким-то намеком спросил хирург. - Юра - толковый специалист, два года – и он готов к врачеванию, - ничего не заподозривший Ян выдал все, что думает в действительности. - Ну, все, женись! – добил свою задумку поддеть друга Виктор. - Дебил, - беззлобно произнес Боярин, кидая недовольный взгляд в собеседника. – Чего приперся? Только не говори, что терпение мое испытывать. Гайдаров просмеялся и прочистил горло перед тем, как ответить: - Новость слышал? - О новеньком? Да. - Ну, так не интересно! – деланно обиделся Витя, но в следующую секунду хитро улыбнулся. - И? – Ян заподозрил в небольшой паузе недосказанную информацию, а потому требовательно уставился на друга. - Короче, наш новенький необычный! Он младше нас примерно на четыре года, служил в армии после окончания, да там и проработал около пяти лет. - Что тут необычного? Многие врачи так делают, на этом армейская медицина и держится, - отмахнулся Боярин, возвращаясь к историям. - Ой, ну, подумаете! – передразнил лапароскописта Гайдаров. – Он гей! Ян разве что не закашлялся. Это было сказано так неожиданно, и хирург, глядя на оторопевшего Боярина, начал ржать так, что впору подумать о приличии. В это время дверь ординаторской открылась, и мужчинам явился ничего не подозревающий лик Соловьева. С подозрением окинув их взглядом, тот прошел вглубь кабинета, жестом спросил у Яна разрешение присесть на диван и после положительного кивка старшего присел. Тишина вновь прервалась новой волной смеха Гайдарова, только теперь последнего рассмешила растерянная физиономия ординатора. - Не обращай внимания, тридцать лет под сраку, а ведет себя то ли как умалишенный, то ли как ребенок, - процедил сквозь зубы Боярин, демонстративно бросая укоряющий взгляд на своего друга. Юра моргнул раз, другой, подумав, отсел от хирурга подальше, в то время как Гайдаров начал успокаиваться. - Янчик, у тебя такое лицо было! – смешки все еще продолжали вырываться у Виктора, а Боярин уговаривал себя не обращать на них внимания. - Даже не знаю, спросить или сделать вид, что ничего не видел, - наконец заговорил Соловьев, так же переводя взгляд с одного врача на другого. Ян промолчал, зная, что без толку закрывать рот Гайдарову – не тот тип людей, которых остановит совесть или десятилетняя дружба. - Наш боярушка впечатлен новеньким, - еще шире заулыбался Виктор. – Надо бы познакомить их. Ты уж не ревнуй, это будет небольшая интрижка. В хирурга прилетел клочок бумаги, следом в мощное тело врезался клей, ручка, журнал дежурств, а после послышался рев Боярина. Юра пораженно уставился на двоих (вроде бы взрослых) мужчин, ничего не понимая из сказанного. Странное поведение Яна ординатор тоже взял себе на заметку, дабы подумать на досуге. - Сегодня лимит моего терпения достигнут втрое быстрее! – кулак размашисто впечатывался в широкую ладонь, и Боярин устрашающе поднимался со своего места. - Да ладно, браток, ты чего? – нервно просмеялся Виктор, также поднимаясь с дивана и прячась за столом. – Я ж самое главное не сказал! Юр, короче, новенький травматолог тоже гей, поэтому не серчай... - Ну, все, падла! – выдохнул Ян перед тем, как броситься в сторону хирурга, не давая договорить Гайдарову. - Браток! – «бессмертный» задира убегал от разъяренного Боярина, одновременно пытаясь остудить его. – Да ладно тебе, браток! Соловьев с открытым ртом наблюдал за бегающими (вроде бы взрослыми) врачами, боясь что-либо предпринять – знаете, как-то неохота попадать под горячую руку Яна. - Пусть будет проклят тот день, когда я назвал тебя лучшим другом! – Боярин остановился, чтобы высказать свое сожаление, этим воспользовался Виктор, и в следующее мгновение в ординаторской остались только Ян и Юра. – Вот пидор! - Это вы на него или новенького? – выдал Соловьев прежде, чем подумал. - Юрий Петрович, вы забываетесь! - Простите, это мысли вслух, - пискнул ординатор и поспешил выскользнуть из кабинета. Ян еще несколько секунд смотрел на дверь, прокручивая ситуацию у себя в голове, как только начал наклевываться вывод, мужчина негромко чертыхнулся и досадливо выдохнул. Юра отправился к Петухову, дабы спросить по поводу Конгресса. Дмитрий Владимирович еще ни разу не поинтересовался делами у пары молодых специалистов, будто его оформление теоретической части доклада не касалось. Точнее, разбрасываясь лучами позитива, заведующий одновременно забил на предстоящий съезд врачей. Нет, Соловьев вовсе не хотел обвинить старшего в некомпетентности или невнимательности как руководителя к подопечным, просто такое отношение Петухова действительно настораживало. - Дмитрий Владимирович, - молодой человек постучался перед тем, как войти, - можно? - Проходи! – заведующий не просто бодро пригласил, но и интенсивно замахал рукой. - Дмитрий Владимирович, в общем, я хотел у Вас спросить насчет Конгресса. У нас практически готов доклад, нужно его просмотреть, внести коррективы, ну, и приступить к разработке практической части, - как пулемет оттараторил ординатор. - Без меня никак? – с каким-то сожалением, будто ребенка насильно загоняли домой с игровой площадки, проговорил в ответ Петухов. - Эм, - растерялся Юра, - просто… ну, так сказал Боярин, что дело за Вами. - Боярин самостоятельно может писать рекомендации начинающим врачам, - капризно заявил мужчина. – Ладно, давайте, только это все завтра! - Хорошо, - кивнул Соловьев. – На сегодня еще будут поручения, или мне можно идти домой? - Так, с этим вопросом к Яну Анатольевичу, - отмахнулся от парня заведующий. Юра наморщил нос, внимательно следя, чтобы Петухов не заметил сие действие, попрощался и покинул кабинет. Вместо того, чтобы прямиком идти к Боярину, ординатор отправился сначала к сестринскому посту, поговорил с дежурной медсестрой, выясняя новости и сплетни, которые он забудет уже вечером, а после завернул в палаты, чтобы проверить показатели сатурации на приборах. Стрелки часов приближались к пяти, а Соловьев все еще бродил по отделению, не решаясь заглядывать в ординаторскую. Во время стенания парня Боярин трижды выходил из кабинета, то обращаясь к старшей медсестре, то вообще выходя из блока. Юра мастерски делал вид, что работает, после чего, дабы не попадаться на глаза Яна, прятался в процедурной. Не вытерпев, ординатор все-таки отправился к Боярину, решительно отпинывая дверь и громко (причем настолько громко, что мужчина вздрогнул всем телом) озвучил вопрос: - Ян Анатольевич, я могу быть свободным? - Господи, Соловьев, я думал, там кто-то умирает! – схватился за сердце врач. – Ты бы еще в мегафон прокричал! Мужчина перевел дух, смерил ошалелым взглядом парня и ответил: - Может, подождешь, мне осталось совсем чуть-чуть, а после я тебя довезу до дома. - Э-э-э, - Соловьев нерешительно сделал шаг назад, будто Боярин навел на него пистолет, когда предлагал вышеозвученное. – Хорошо, я тогда вас тут подожду. Юра присел с неестественно выпрямленной спиной на диван, смотря в противоположную сторону от врача и придумывая наиболее подходящий «эпитет» в свой адрес. «Вот уебище!» - вертелось в голове парня. – «Ну, нахрена я согласился?!» Боярин, поражаясь своей смелости и неадекватности в то же время, быстро закончил со своими делами и уже через десять минут подошел к задумавшемуся ординатору: - Все, давай, переодеваемся и go! Соловьев, не глядя на врача, одномоментно скинул хирургический костюм, складывая его и вешая в шкаф, а после накинул футболку и джинсы. Боярин искоса наблюдал за переодевающимся парнем, чувствуя ту неловкость между ними. Они молча покинули ординаторскую друг за другом, выходя из центральной двери, Юра еще некоторое время ждал, пока врач докуривал сигарету за шлагбаумом, и только потом два медика уселись в машину. - Какой у тебя адрес? – Ян вставил ключ, тут же проворачивая его и заводя двигатель. - Тополева, 28, - произнес Юра, вспоминая, что это очень рядом с домом самого врача. - Давно там живешь? - Со времен учебы, - пожал плечами Соловьев, - а что? Вопрос повис в воздухе, Ян не счел нужным отвечать, а Юра не спешил переспрашивать. Машина выехала с территории больницы, вклиниваясь в небольшой поток транспортных средств. В динамиках на средней громкости трещало радио, разбавляя атмосферу неуютности. На середине пути Соловьев начал расслабляться, буквально утопая в кресле и покачивая головой в такт популярной песни. Ян тоже разжал вцепившиеся в руль пальцы, его взгляд, минутами ранее уставившийся только на дорогу, блуждал по салону или окидывал безразличием быстро проносящиеся дома. - Слушай, не против в магазин заехать, а то у меня в холодильнике даже свет не загорается из-за того, что освещать нечего, - прервал молчание Боярин. - Да, тоже нужно прикупить продукты, - встрепенулся парень. Еще полчаса ушло на то, чтобы небольшая компания выбрала все, что нужно, расплатилась и вновь разместилась в салоне автомобиля. Оставшийся путь Ян расспрашивал ординатора о личном, а последний в свою очередь интересовался в ответ. Прощаясь, Юра даже отважился предложить Боярину зайти на чай, но мужчина отказался, ссылаясь на желание посетить душ. - Давай на выходных? Как раз обсудим наш доклад, - предложил Ян, прежде чем Соловьев успел отойти от машины. - Хорошо, - кивнул парень, прикидывая в уме, что выходные наступят уже через день. Махнув рукой, Соловьев исчез из поля зрения Яна, и мужчина вновь завел двигатель, чтобы, наконец, очутиться дома и попасть под теплые струи воды.