Лучший специалист

Грядут тяжелые времена для отделения интенсивной терапии, анестезиологии и реанимации: Петухов собирается в отпуск. Дмитрий Владимирович уже договорился с главврачом о том, что за себя оставит Боярина, осталось только предупредить об этом последнего. Ну, как предупредить… поставить перед фактом. Ян не догадывался о своей участи, ведь это как раз то, о чем они договаривались еще месяц назад – сначала в отпуск пойдет он, а после «хоть десять дежурств ставьте», - со слов Боярина! Но Дмитрий Владимирович решил сослаться на Конгресс, мол, некогда объяснять, ты должен присмотреть за отделением. На самом деле Петухову нужно было прочитать несколько лекций своим немецким коллегам, проконсультировать таких же преемников старого друга, который выставил пару кандидатур на Конгресс, и в завершении оставшуюся неделю отдохнуть. И про «отдохнуть» лучше не заикаться перед Яном, – так решил мужчина. - Ян, пойми, я не мог отказать своему другу! Мы же с ним еще со времен университета! – виновато произнес заведующий. Боярин нахмурил брови, не желая принимать ни извинения, ни саму ситуацию. Ему казалось, что Петухов издевается, ну, или делает вид, что он жертва такого поворота событий. Он был почти прав, но все-таки старший коллега не настолько жестокая личность, чтобы не помнить о просьбах своего преемника. Все-таки те десять лекций, которые нужно обязательно прочитать в Германии, сделали свое дело. Боярин тяжело вздохнул после очередной произнесенной Дмитрием Владимировичем фразы. - Это называется подставой. Тем более, Конгресс на носу, а Вы нас оставляете! - У вас с Юрием все готово, и мое присутствие не нужно. И последнее, мне не на кого оставить свое детище, - улыбнулся мужчина. – А отделению нужна твердая рука, иначе главврач перестанет подписывать отпуска ни мне, ни кому-либо другому из ИТАР. - Ну, весомый аргумент, но я Вас еще не простил, - с обидой выдал Ян, поворачиваясь в сторону выхода. Петухов улыбнулся уходящему молодому врачу, думая, что в нем все еще живет ребенок. От мыслей оторвал звонок по стационарному телефону. Мужчина устало выдохнул и вернулся к работе. В коридоре послышался рев, на который из ординаторской, как из укрытия, выглянул Соловьев. Оценив ситуацию беглым взглядом, Юра пришел к выводу, что зачинщиком бедлама являлся Боярин. Прикидывая в уме, что могло произойти, парень аккуратно по стеночке проследовал к медицинскому посту, где развернулись «боевые действия». Янчик размахивал руками, крича нечленораздельные слова старшей медсестре, пытающейся отбиться от мужчины: - Никто не брал процедурные после вас! - Так а какого… преднизалона в назначениях вычеркнуты спазмолитики?! Соловьев понял, за что именно боятся Боярина в отделении. Но мужчина в этой ситуации был прав. Почему лечащий врач должен отчитываться за какое-то недоразумение со стороны медсестер? Процедурные листы в основном видят они, да и все отметки в них проставляет тоже средний медицинский персонал. - Ян Анатольевич, ничего ведь не произошло, - попытался влезть Юра, за что и получил добрую волну раздражения от врача. - Соловьев, рот закрой и не вмешивайся! - Вы так всех пациентов распугаете из отделения! – не отступал ординатор, крепко хватая мужчину за правое плечо. Тяжелый взгляд не то чтобы пронизывал, он буквально вбивал стопы сотнями гвоздиков в пол, не давая возможности сдвинуться с места. Боярин долго смотрел на парня, решая про себя: оторваться по полной или послушаться. В коридоре воцарилась тишина, старшая медсестра незаметно проползла к столу и сложила аккуратной стопочкой листы, после чего наметила обратный путь в свой кабинет. - Стоять! – гаркнул Ян, и женщина замерла в нелепой позе. – Еще раз такое повторится, будете весь персонал заново набирать. Старшая нервно засмеялась, кивнула на всякий случай и продолжила свой путь. - Ян Анатольевич, ну, с кем ни бывает, - пожал плечами Соловьев, легонько подталкивая самого мужчину в сторону ординаторской. - Случатся судороги, а помощь ему не окажут. Он умрет, а отвечать мне, потому что спазмолитики какой-то дебил вычеркнул из листа инфузионки, - по-твоему, это ничего страшного? – тон врача так и сочился сарказмом, на секунду он остановился, но под давлением теплой руки парня продолжил шагать. - Думаю, сегодняшнего шоу предостаточно для всех сестер, - ухмыльнулся Юра, открывая дверь перед хирургом. - Твои слова… - многозначительно оборвал мужчина. *** Отделение все-таки терпит убытки по поводу очередного отпуска за свой счет Петухова. Реаниматологи, анестезиологи и простые хирурги с жалостью и скорбью прослеживают за тем, как Дмитрий Владимирович, будто в замедленной съемке открывает входную дверь и исчезает в темном проеме последней. В это время Боярин предвкушающе трет ладони и с каким-то демоническим взглядом обращается к коллегам: - Поехали? В мгновение ока присутствующие, как скоростные крысы в белых халатах, расползаются кто куда, оставляя Боярина и Соловьева наедине. - Они так боятся? – недоумевает парень. Да, Янчик – еще тот монстр, но не до такой же степени, чтобы вся «живность» тряслась вибромассажером от страха. - Даже не представляю, какая причина лежит в основе их поведения, - включает дурака врач. Юра в недоумении оглядывается в поисках кого-нибудь, кто бы объяснил, что творится в отделении. Как в издевательство к мыслям парня легонько прикрывается единственная открытая секундой ранее дверь в процедурный кабинет. Соловьев не замечает, как сглатывает вязкую слюну – ситуация напоминает фильм ужасов. Вот два героя стоят одни в длинном полутемном коридоре, и один из них является тем самым хладнокровным убийцей, притворявшимся до последнего момента другом небольшой компании молодых людей. Неосознанно ординатор делает шаг назад, то же движение повторяет Боярин, поворачиваясь всем корпусом тела в сторону «жертвы». Ноги отказывают разуму в движении и подкашиваются при очередном мелком спазме страха. - Ну, с чего начнем? – улыбка маньяка заставляет сглотнуть. В голове Юры за словами врача следует эхом: «Расчленить тебя сразу или сначала поиграться, а потом убить?» - Например? – тихо выдыхает Соловьев. - Обход? Опрос? Забьем на все? Парень матерится про себя, не понимая, с чего вообще возникли сравнения с ужасами, а после пытается успокоить бешено стучащее сердце. Боярин молча наблюдает за необычным поведением младшего, решая, чем на самом деле загрузить ординатора. - Давай так: отделение делим пополам, проводим обход, а потом ты напишешь дневники всем пациентам? – вопросительная интонация в начале предложения превращается в утвердительно-приказную. Юра с просьбой заглядывает в глаза руководителю, Ян усмехается, но не поддается: - Не мне же писать?! – возмущенно выдает он. - Ну, Ян Анатольевич? - Ты вообще расслабился, я погляжу, - не столько парню, сколько самому себе говорит мужчина, якобы укоряя за упущенный момент в воспитании молодого специалиста. - Нормально же общались, - довольно улыбается Соловьев, заранее отойдя на достаточное расстояние от врача, но это не спасает от прилетевшего точно в лоб смятого комка листка с результатами анализов. - Нормально… да ты обнаглел вконец! – чуть повышает голос Боярин. – На органы сдать, что ли? Чтоб другим неповадно было. - А я такой один, другие будут слушаться вас, пресмыкаться, подлизываться, - загибает пальцы на очередной вариант поведения других ординаторов. - У нас в поликлинике хороший стоматолог, - меняет тему Ян, как кажется парню, но мужчина лишь начинает присказку, - у него есть замечательные инструменты, которыми таким, как ты, он аккуратно убирает все лишние зубы. По мне, лучше всю челюсть убрать, а то мало ли, не кусаться, так сосаться будешь. - Я и с зубами хорошо сосу, - не подумав, спешит опровергнуть мнение Юра. Молчание. - Я тоже, но это не повод хвастаться, - наконец произносит врач. Молчание. Неловкость и смущение нависает огромной тучей над двумя медиками. - Это было жестко, - нервно смеется Соловьев. - Салага, шуток не понимаешь? – непривычно заливисто закатывается в смехе Боярин. – Так-то я смягчить хотел твое признание, а ты… Слегка покачав головой, Ян проходит мимо и легонько ударяет по плечу остолбеневшего ординатора. «Пошутил он, блядь!» - хмыкает про себя Юра, разворачиваясь в противоположную сторону – нужно проводить обход. *** - Юрий Петрович, к вам родственники пациента Иванова, - вежливое обращение от Яна, после того, как он приставил к нему больного, говоря самые страшные слова для молодого специалиста: «Ты лечащий врач». - Юрий Петрович, что писать в листы инфузионной терапии? – слышится командный голос постовой медсестры, стоит ординатору не заполнить документацию. - Юрий Петрович, мне нужен ассистент, - хирург считает, что ему не обойтись без лишних рук. - Юрий Петрович, нужна консультация в отделении урологии, - Ян не забывает о нем. - Юрий Петрович, из нефрологии поступил больной, нужно обследовать и написать хирургический статус, - что в ИТАРе делает нефролог?! - Юрий Петрович, замените реаниматолога? - Юрий Петрович, подержите трубку, мне нужно проверить сатурацию, - даже анестезиологи что-то хотели от Соловьева. Неделя проходит в бесконечных дерганьях со стороны старших. Больше всех впрягает Боярин: мужчина думает, что ординатор обязан успеть везде, и ему нет дела до патологичного скрежета зубов младшего, - поэтому очередное: «Юрий Петрович» из уст Яна и отделение сотрясает от нервного срыва шатена: - Скажите, в чем я провинился, а то сдохну за миллионной историей болезни, которую срочно нужно заполнить, и даже не пойму свою оплошность! Боярин пытается сохранить спокойствие и надменно сказать: «рот закрой и пиши», но получается жалобное: - Ты чего? - Да я так за шесть лет не дрочился, как за эти шесть дней! Реаниматологи посчитали своим долгом познакомить меня со своей специализацией, анестезиологи по ходу дела вообще не знают, что я в хирургическом профиле. Вы, - палец утыкается в грудь Яна, - а вы… да ну вас! Парень демонстративно отворачивается и переплетает руки в обидчиво-злом жесте. Врач несколько секунд ждет продолжение, но Юра громко сопит в уголке, всем своим видом показывая, что не намерен высказаться до конца. - Юра, может, домой пойдешь? – почти шепотом начинает «примирение» Боярин. Соловьев и ухом не ведет. - Дать один день отдохнуть? - Три! - А по ебалу? - Ну, Ян Анатольевич?! – парень возмущен резкими матами на свои требования (между прочим, вполне выполнимые и адекватные). - А с тобой никак по-другому! – с такой же громкостью рявкает мужчина. – Заканчивай работу, вали домой, завтра чтоб не видел тебя, в среду как штык, отдохнувший, набравшийся сил, терпения, улыбающийся как Роналдиньо и со смазкой. - Массаж простаты? - Ага, я постараюсь, - с сарказмом произносит Ян, - тебе понравится, - и он издевательски подмигивает. Юра чувствует запах жесткой среды, будто его уже нагнули всем отделением. Боярин же поторапливает застывшего посреди ординаторской парня: - Если не исчезнешь через минуту с глаз моих, приказ отменяется. Возмущенно взглянув в сторону руководителя, Соловьев, пыхтя, переодевается в повседневную одежду и уходит домой, так и не закончив свою работу: заполнение дневников, за что получит хороших люлей от Яна, но это будет позже.