***
Том проснулся с опухшими красными глазами, что болезненно жгло от слëз. Он застонал и впервые остался в постели не потому, что был настолько болен, что физически не мог, а потому, что у него не было мотивации это делать.
Лежа там, глядя на потолок, где медленно облуплялась краска, он изо всех сил старался не думать о Гарри. Это оказалось сложнее, чем предполагалось, когда внезапно его жизнь показалась ему тусклой и безжизненной, когда он попробовал что-то другое.
Том слабел. Он закрыл глаза со вздохом, признавая поражение. Он не мог не фантазировать о присутствии Гарри, о его магии, снова окутывающей его, о его большой руке, разрушающей его идеальную прическу, в то время как другая теплая рука ласкала его лицо, о его успокаивающем голосе, его яркой улыбке и добрых глазах. Все это было направлено на Тома. Как Том этого хотел.
Том никогда ничего не хотел так сильно, как Гарри. Это было не смешно, скорее страшно, когда он пообещал себе никогда не зависеть от другого человека.
Его мать тихонько постучала в дверь, прежде чем войти, даже не дожидаясь отказа Тома. Если бы Том был в более ясном уме, не так зацикливался на этих зеленых глазах, которых ему так сильно не хватало, он мог бы разозлиться и выгнать ее.
Но теперь Том в глубине души надеялся, что она принесет весточку о Гарри.
– Том, не волнуйся. Я сегодня не собираюсь приставать к тебе из-за Гарри.
Том попытался, но не смог подавить разочарование. Он не хотел ничего слышать о волшебнике в любом случае!
Он определенно хотел.
– Я просто хотела принести тебе завтрак в постель. Оставайся и отдохни, ты выглядишь бледным, мой дорогой мальчик.
Том закрыл глаза и на короткое мгновение представил, что ее маленькая и нежная рука, гладившая его лицо и волосы, стала больше и теплее, а зеленые глаза пристально смотрели на него...
Может быть, у него началась лихорадка из-за того, как сильно его галлюцинации тосковали по Гарри.
Мать накормила его кашей, которая оказалась преснее обычного. Она начала что-то ему рассказывать, но из-за того, что он не спал прошлой ночью, он почувствовал, что медленно засыпает, не в силах больше держать глаза открытыми.
В следующий раз, когда он их открыл, он снова увидел иллюзию Гарри. Том задавался вопросом, как его разум мог придумать так много деталей об этом человеке, увидев его всего пару раз. Он даже был уверен, что мог учуять запах человека, почувствовать магию и услышать его голос. Читая ему продолжение сказки, которую они не смогли прочитать до конца.
Как раз в тот момент, когда Том собирался сказать, что этот сон не должен заканчиваться, он увидел, как иллюзия Гарри приближается.
– Тсс, все в порядке, Том. Поправляйся скорее.
С этими словами он получил поцелуй в лоб, который приятно покалывал. Том ахнул, когда его внезапно охватила теплая магия. Улыбнувшись про себя, Том снова уснул, надеясь, что его грезы продолжатся и там.
Следующие минуты, часы или даже дни - Том честно не мог сказать - прошли именно так. В своем тумане он часто представлял себе Гарри. Гарри кормит его. Гарри читает ему. Гарри гладит его по голове. Просто Гарри рядом с ним. Это казалось ему таким реальным. По крайней мере, в своем воображении он мог позволить себе это, не чувствуя себя виноватым. Цепляясь за руку Гарри из сновидения, требуя времени на рассказ, желая еще одного поцелуя в лоб...
Том то приходил в сознание, то терял его, не зная, какой сейчас день и время, когда он проснулся с чувством ясности.
Его мать пришла в его комнату, только чтобы сбросить бомбу о том, что у него была сильная магическая лихорадка, вызванная тревожными эмоциями. Том ненавидел, что эмоции сделали его таким слабым и беззащитным. Почти 3 дня также...
Но его решимость отказаться от любых эмоций быстро рухнула, когда его мать захихикала и сказала что-то невероятное.
– По крайней мере, вы с Гарри снова поладили. Было трогательно, насколько он заботлив, и так мило, как ты цеплялся за него, не желая, чтобы он уходил.
Его охватило сильное смущение, когда он вспомнил все свои «сны» с участием Гарри, которые, как теперь выяснилось, были вовсе не снами...
Том не знал, как реагировать, поэтому он просто натянул одеяло на лицо и спрятался. Он просто знал, что его лицо стало ярко-красным. Молодой волшебник никогда не чувствовал себя таким униженным, и прежде чем он успел проклясть свою мать за то, что она осмелилась смеяться над ним, она выбежала из комнаты.
Как только дверь за ней закрылась, Том не мог не провести по всем местам, которые целовал Гарри. Хотя Том все еще смущался просить о них во «сне», это было ничто по сравнению с чувствами, которые он испытывал сейчас. В то же время он не мог не заметить, как его глаза заискрились удивлением, когда он провел по местам, которые целовал Гарри, и как кожа все еще приятно покалывала. Возможно, все еще сохранялись остаточные эффекты от мягких губ. Покраснев еще больше, Том быстро отогнал эти мысли.
Он осторожно осмелился выползти из-под одеяла, когда был уверен, что мать не вернется. Моргая, он снова привык к свету.
Теперь он сидел там, чувствуя себя лучше и хуже одновременно. Туманное блаженство исчезло, сменившись неуверенностью в том, как действовать дальше.
Его эмоции были противоречивыми. Тоска по Гарри, но в то же время и страх. Он НЕ хотел тосковать по нему. Он не хотел зависеть от другого человека. Но... Он хотел Гарри. Так что же ему теперь делать?
Стоит ли ему наслаждаться всем этим, пока это длится, и в конце разбить себе сердце или лучше прекратить это сейчас и никогда больше не видеть Гарри?
Тома пугало то, что он, человек, который всегда знал ответ на любой вопрос и не испытывал затруднений с принятием решения, не знал, что делать.
Тому хотелось бы, чтобы у него был кто-то, с кем можно поговорить. Он не мог говорить об этом со своей матерью, ее влюбленность в Гарри гарантировала бы ее предвзятость. В то же время, единственным другим человеком, которому он вообще уделял внимание, был Гарри, так что это тоже исключало...
Единственными другими существами, с которыми он по-настоящему взаимодействовал, были змеи, и они, к сожалению, не получали человеческого взаимодействия. Единственное, что заботило змей, это еда и партнеры. Как бы Том хотел, чтобы его жизнь была такой простой.
Том не знал, называется ли это противоречивое время, которое он переживал, половым созреванием или кризисом среднего возраста, или это было что-то совсем другое. Он читал, что эти периоды в жизни называются самыми трудными, так что применимо к его ситуации, верно?
Решив, что все это станет проблемой для будущего Тома, он просто лег и вскоре забылся беспокойным сном.
***
