Пролог
6 февраля 2021 г., 01:06
Мальчик-который-выжил теперь мёртв.
И Тёмный Лорд не побрезговал. Изувечил тело своего главного врага. Сломал.
Не лицо — кровавая каша. Руки неестественно вывернуты. Поттер лежит безвольной поломанной куклой на пропитанном кровью камне, а рядом сидит, сотрясаясь от слёз и соплей, жалкий и ничтожный великан, сил которого, угомонись он наконец, наверняка хватило бы, чтобы сломать шею тётке Белле, визжащей от радости и от накатившей эйфории. Скачущей вокруг остывающего трупа.
Поттер.
Дохлый Поттер. Такой же жалкий и ничтожный, как и вся остальная толпа кретинов из Ордена Феникса и защитников Хогвартса, ошалело глазеющих на то, как их мир рушится. На то, как их последняя надежда на светлое будущее летит на хер. Куда-то в тартарары.
Туда, откуда обычно не возвращаются.
И все они такие же жалкие и ничтожные, как и сам Драко, который рассеянно ищет глазами знакомые черты в толпе Пожирателей, что пережили последние несколько часов битвы за сраный Хогвартс. Ищет, стараясь не думать о настырных проникающих в носоглотку зловонии и пепле горящего замка.
Кровь. Пепел. Опалённые волосы. Жжёная плоть. Смерть.
Мельчайшими частицами липнут на кончик языка. Оседают в лёгких. Не дают глубоко вдохнуть. Вызывают волну удушливой тошноты и паники, подкатывающую к глотке.
Должно быть, в самом Аду воздух свежее и чище. И уж совершенно точно в Аду Драко не ощущал бы на себе такую лавину безысходности и липкого постыдного и парализующего его целиком и полностью страха.
Потому что среди этой вони, среди всех этих людей, среди тех, кто вышел из Запретного леса вслед за Тёмным Лордом, Драко не видит Её. И паника, душащая его уже несколько минут, множится в десятикратном размере. Потому что в этот самый момент отец наконец замечает Драко, и в его глазах мелькает что-то очень, очень необнадёживающее.
Ужас. Вина. Смирение.
И сейчас взгляд отца — всё, что Драко может видеть среди этого месива ненависти на уставших, измождённых битвой лицах окружающих. Он совершенно, совершенно не хочет слышать давящий, отдающийся звоном в ушах шипящий голос Тёмного Лорда. Его торжествующую тираду. Слышать его: «Мёртв! Гарри Поттер мёртв!»
И уж тем более не хочет слышать тихое нашёптывающее: «Драко!»
Но слышит.
И чувствует, как кто-то пихает его в спину. Вперёд. К Тёмному Лорду.
Драко делает шаг. Ещё один.
— Она хотела обмануть меня, — мерзкая сухая ладонь указывает в сторону леса, а змеиные зрачки смотрят прямо на него. — Твоя мать, Драко. Она предала меня. И поплатилась за это. А ты верен мне, Драко? Твой отец доказал мне, что всегда будет на моей стороне. А ты? Ты мне верен?
Мать. Предала. И поплатилась.
А у него самого сейчас, вот прямо сейчас в глотке стоит крик бессильной злобы и отчаяния от вспыхнувшего с новой силой давящего ощущения, словно Тёмный Лорд лично сжал свои премерзкие культяпки у него на шее, потому что отец в этот самый момент трусливо отводит взгляд и отворачивается. Делает шаг назад и скрывается среди толпы Пожирателей. Бежит, лишь бы не видеть этот немой вопрос в глазах Драко.
Что с матерью?
Вопрос, который он не может сейчас задать. Не осмелится.
Он может лишь сглотнуть вязкую отдающую копотью и кровью слюну, ощущая на себе сотни внимательных взглядов. Презирающих. Торжествующих. Ненавидящих. Выжидающих. Прожигающих дыру в его затылке.
И выдохнуть:
— Да, мой Лорд.
А в ответ — искажённые какой-то болезненной улыбкой губы… подобие губ и протяжное, исторгающееся прямо на Драко, чисто инстинктивно отталкивающее шипение:
— Докажи-и-и это. Белла, приведи-и-и её.
Её?
— Но, мой Лорд, я хотела сама прикончить эту дрянь, — капризным, как у лишившегося последнего сахарного пера маленького ребёнка, тоном тянет тётка Белла где-то у него за спиной и тут же заливается визгливым режущим смехом: — Да-а-а, мой Лорд! Так даже интереснее.
Всего мгновение или два назад тётка была за его спиной. И он даже не понимает, в какой именно момент её голос слышится не где-то там, а здесь, в шаге от него. Слишком близко.
Нить времени дичайшим образом проёбана.
Хочется выбросить вбок кулак и заткнуть Беллу, протолкнуть его к ней в глотку, звуки откуда уже несколько бесконечных секунд — или минут? — разносятся по округе. В полной тишине.
Или Драко только кажется, что стало слишком тихо. Неестественно. И слишком давяще.
Возможно, его собственный внутренний голос заглушает всё, кроме визга тётки и той мантры, что кружится в голове, не переставая ни на миг.
Ведомая каким-то первобытным животным страхом, мантра кружится и вопит: «Что с матерью?»
И снова: «Что с матерью?»
Догадка — до охерения болезненная — врезается в голову лишь в тот момент, когда он осознаёт, что у него в руках Грейнджер, а он сам держит палочку, приставив её к тонкой шее, всё ещё не понимая, когда именно Белла успела швырнуть Грейнджер в его «объятия».
Он должен её убить? Он должен доказать свою преданность, как отец?
А змеиные, тётки, отца и ещё чёрт знает чьи глаза неотрывно следят за ними.
За ним и за Грейнджер в его руках.
Она дрожит и трясётся, как побитая собака. Идиотское гнездо на её голове уже давно превратилось в сплошную мешанину из грязи, пота и крови и лезет ему в нос, мешает думать.
А теперь мешает и её задыхающийся вопль:
— Сделай это, Малфой!
«Она хотела обмануть меня».
Грейнджер задыхается от слёз. От вида своего мёртвого дружка. Оттого, что палочка давит ей на гортань. Даже не пытается вырваться. Сминает дрожащими пальцами ткань его рубашки и продолжает истошно рыдать.
И её крик такой хриплый.
Вымученный. Жалкий.
А в глазах ни капли страха. Только пустота.
Ёбаное ничего.
Мы проиграли.
— Так ты верен мне, Драко? Нам долго ждать? — снова в голове звучит приглушённо-угрожающий голос Темного Лорда, с охеренной скоростью распространяющийся под кожей липкой плёнкой сковывающего страха.
И пониманием.
«Твой отец доказал мне, что всегда будет на моей стороне».
— Убей меня, жалкий ты трус! Давай уже покончим с этим!
— Уймись, дура, я думаю, — шипит он ей в самое ухо, стараясь навести порядок в собственных мыслях.
Он снова смотрит на отца.
На мёртвого Поттера, так и лежащего в нескольких шагах от них с Грейнджер.
На саму Грейнджер, плечи которой так и продолжают безостановочно трястись.
На свою палочку у тонкой шеи.
И принимает решение.
Хватает Грейнджер за шкирку и аппарирует.
