Двое в палатке, не считая брюзжащего эльфа

      Промыть рану. Поверх намазать тонким слоем бальзам из вытяжки бадьяна. Дождаться заживления — не больше минуты. Перейти к следующей ране. А потом — к следующей. И ещё. И ещё.       Стараясь не думать. Почти механически. Гермиона быстро приловчилась.       Большие и совсем крохотные порезы, неглубокие рваные раны с чёрными корочками запёкшейся крови по краям — удивительно, как много их умещалось на хрупких эльфийских телах. Удивительно, как эти запуганные существа пережили рабское прислуживание Пожирателям и «охотничьи забавы» Сивого.       Мерлин… а ведь миссис Уизли и профессор Макгонагалл погибли именно так. Во время «охоты». Ларк рассказал, что Сивый ради смеха ещё и позировал рядом со своими растерзанными жертвами для колдографий. На память.       Колдографии. На память. С телами.       Пальцы дрогнули, едва не выронив единственный флакончик с лекарством из скромных запасов Кикимера. Тряхнув головой, Гермиона ободряюще улыбнулась Джози, на рваном одеянии которой мелкими рубинами рассыпались засохшие кровавые капли, и вернулась к своему нехитрому занятию. Раны Вилли и Ларка уже были обработаны, и сейчас эти двое с аппетитом поедали остатки супа под надзором Клыка и уставшего Кикимера. Джози досталось меньше всего: несколько порезов и след от когтей на спине — в сравнение с её товарищами по несчастью, не очень критично, потому она и попросилась быть последней в очереди. Только вот… с их одеждой, если к этим дырявым тряпкам вообще применимо это слово, нужно было что-то делать.       Может, в сундуке Кикимера найдётся что-то подходящее? Должно же там быть что-то, кроме старых платьев и мантий его бывшей хозяйки? А даже если и нет, то Драко мог бы придать этому раритету нужный размер. Разумеется, после того, как как он разгадает тайну шкатулки матери.       Что-то подсказывало Гермионе, что подходить к нему и просить о чём-то до этого момента, будет бессмысленно. Пожалуй, это к лучшему, что Драко не стоял у неё над душой — только мешал бы. Его вниманием целиком и полностью завладела шкатулка, которую принёс Кикимер: он всё пытался понять, как её открыть, что, судя по всему, давалось ему с трудом. Время от времени до слуха Гермионы доносилось его бормотание, в основном — нецензурное. Конечно, можно было бы предложить ему свою помощь, но…       Лучше не лезть. Во-первых, у Гермионы своих дел по горло, а во-вторых… это ведь не просто «шкатулка» — по словам Вилли и Ларка, Нарцисса поручила им доставить её Драко в случае, если…       В наследство.       Должно быть, это ужасно больно — держать в руках нечто столь… Гермионе почему-то пришла в голову аналогия с последними словами, которые от своей матери Драко не получил, но которые несомненно заслуживал. Этим словам вовсе не обязательно быть напутственными — они важны сами по себе. Последняя осязаемая ниточка, соединяющая с близким человеком. Болезненная, но бесценная.       Гермиона тоже очень хотела бы обрести такую «ниточку». Материальное напоминание о Гарри, обо всех, кого она больше никогда не увидит, чей голос не услышит. Говорят, близкие люди живы до тех пор, пока жива память о них. Но память изменчива, непостоянна и склонна к перевиранию. Пройдёт год-другой, и она исказит оттенки голосов, черты лиц. Сотрёт их, оставив лишь расплывчатый образ, обрывки диалогов — самое яркое, но невыносимо далёкое. И никакой Омут памяти будет не в состоянии восполнить любую из этих потерь.       Наверное, даже если бы Гермионе в ближайшем будущем представился шанс наполнить свой личный Омут самыми светлыми моментами, связанными с Гарри и Роном, она не смогла бы этого сделать. После ужасающей картины, что предстала перед ней и Драко у руин Хогвартса, разум отказывался воспроизводить в памяти счастливого и улыбающегося Гарри — Гермиона видела только посмертную кровавую маску, изуродовавшую его лицо. Ну а Рон…       Лучше бы он тоже умер. Лучше так, чем… чем…       В носу предательски защипало, горло сковало невозможностью сделать глубокий вдох. Секунда-другая, и Гермиона непременно поддалась бы эмоциям — обеспокоенное прикосновение Джози к её ладони вовремя напомнило о приоритетности задач.       Само собой: сначала помощь эльфам, а потом уже осмысленное переваривание новостей и рыдания в подушку. Если обстоятельства позволят, между последним и предпоследним пунктами можно вклинить беседу с Драко. Кикимер же вернулся, а Драко как раз обещал Гермионе детально обсудить их дальнейшие планы, как только это произойдёт. Ну ладно, не то чтобы прям обещал, но что-то близкое к этому.       Похоже, она хмурилась или выглядела потерянно, потому что Джози, мягко сжав её ладонь, вдруг подала голос:       — Не переживайте, мисс Гермиона, с вашим другом обязательно всё будет в порядке.       Елей в уши, не более.       Гермиона подобной уверенности, разумеется, не разделяла, но всё равно кивнула и благодарно улыбнулась в ответ, прежде чем окинуть Джози последним придирчивым взглядом. Удостоверившись, что ни одной ранки или случайной ссадины не пропущено, она закрыла флакончик с остатками бальзама, сунула его в карман всё ещё влажных спортивных штанов и выпрямилась. Зачем-то отряхнулась, хотя и так было ясно, что после короткой прогулки под ливнем вся одежда для сна отправится в стирку — давно следовало сменить «пижаму» на… не пижаму. Часов эдак… Когда она там проснулась?..       Лучше бы не просыпалась, ей-Мерлин, лучше бы не просыпалась. Оставаться в мире грёз, где нет ничего, кроме кромешной темноты и тишины, было куда спокойнее. Укромное место, в котором можно забыться и не думать о том ужасе, что творится за пределами их лагеря. Не думать о том, что будет дальше и как выжить в нынешних условиях. Не просто «выжить» — остаться при этом человеком.       Или стать заскорузлым хладнокровным организмом, у которого вместо сердца — камень, а вместо чувств и желаний — базовые потребности, — наилучшая тактика? Не нужно будет никого оплакивать, жалеть о чём-то, вспоминать. Просто идти напролом, заботясь лишь о собственной шкуре, не ожидая помощи от кого-то.       Драко это имел в виду, когда говорил, что им нужно рассчитывать только на себя?       Очень может быть, но, помня о его ночных променадах к могиле Люциуса и, кажется, совершенно искренних переживаниях из-за отсутствия оной у Нарциссы, у Гермионы при всём желании язык не повернулся бы назвать Драко человеком с каменным сердцем. Более того, после лицезрения груды сожжённых тел и осознания, какие зверства происходили в Мэноре до недавнего времени, она вполне могла понять, чем была продиктована необходимость убийства Люциуса Малфоя.       Необходимость убийства.       Не только слепая импульсивная месть — вопрос выживания.       По-своему Гермионе было даже немного обидно, что из них двоих Драко первым принял извращённые правила этой «игры». Но ничего. Ни-че-го. Она ещё обязательно наверстает упущенное. Ну а то, что она пока не приловчилась к новой палочке, — это тоже ничего. Существовали и другие, не менее действенные способы…       Годрик, о чём она вообще думала?!       Вдох-выдох. Приоритетность задач. Одежда для эльфов, интересная беседа с Драко (опционально), анализ происходящего, философские думы на провонявшей Клыком подушке. Приоритетность задач.       Гермиона жестом попросила Джози присоединиться к ужину и, тихо прочистив горло, обратилась к Кикимеру:       — Нужно что-то придумать с их одеждой. Она порвана и вся в крови, и…       — Нет! — в один голос запротестовали эльфы.       — Почему? — в поисках поддержки Гермиона мельком посмотрела на Драко, но он по-прежнему был увлечён шкатулкой и, казалось, не замечал ничего вокруг себя.       — Мисс Гермиона, пожалуйста, не нужно новой одежды! — взмолился Вилли. — Не прогоняйте нас!       Ах вот в чём дело. Вероятно, они всё-таки расслышали ту гадость, что ляпнул Драко, как только обрёл дар речи после их появления.       «Только не говори, что их мы тоже оставим себе».       И не расслышали недовольное «ладно, я понял», когда Гермиона пихнула его локтем в бок.       — Мы бы никогда не стали вас прогонять, — заверила она и с неохотой добавила, надеясь полностью развеять их опасения, что отчётливо читались в огромных жёлтых глазах: — Или… освобождать. Просто дать вам свежую одежду.       — Спасибо за заботу, мисс Гермиона, но Джози, Вилли и Ларк сами позаботятся о своей одежде, — встряла Джози, и её товарищи активно закивали в подтверждение её слов.       Дурацкие эльфы. Вечно им ничего не нужно.       — Это не обсуждается, — отрезала Гермиона. — Вы слишком слабы. Кикимер, не мог бы ты…       — Кикимер не станет этим заниматься, — тут же упёрся эльф. — Кикимер делает лишь то, что прикажет хозяин.       Дурацкие эльфы.       — Хорошо, Кикимер, — нарочито миролюбиво произнесла она, с вызовом глядя тому в глаза. — Я поговорю с твоим хозяином, чтобы он поговорил с тобой. Кхм, Драко…       — Сделай, как она просит, — откликнулся он, не соизволив и головы повернуть в их сторону. Вероятно, не соизволив даже вникнуть в суть развернувшегося за его спиной спора. Да и неважно — так или иначе, Гермиона своего добилась.       — Как прикажете, хозяин.

***

      Скудными остатками бальзама Гермиона обработала стесавшееся колено — нужно было сделать это ещё в тот день, когда они с Драко вернулись с обзорной экскурсии, а не стоически терпеть болезненное покалывание и обматываться бесполезными повязками. Без особых надежд нанесла тонкий слой на почти затянувшиеся ярко-розовые рубцы от кинжала на плече. Ожидаемо, «грязнокровка» осталась на своём почётном месте.       Ну и пусть. Невелика беда. Не первый шрам и не последний. Вон у Драко вся грудь исполосована Сектумсемпрой, и ничего — живёт себе и вредничает как ни в чём не бывало.       Да уж, Гермиона, живёт и вредничает, живёт и вредничает.       Натянув на себя сухие джинсы и футболку, она посмотрелась в потрескавшееся зеркальце, распустила волосы и пропустила их сквозь пальцы. Невольно поморщилась, когда те намертво встряли, не дойдя и до середины пути.       Когда она в последний раз расчёсывалась? Судя по количеству колтунов — не меньше месяца, хотя Гермиона прекрасно помнила, как пыталась привести свои волосы в приличный вид после того, как копала яму для Люциуса. А это было… ну, не так давно.       Ой, да к гриндилоу дурацкие волосы. Она займётся ими не сегодня.       Гермиона отложила в сторону зеркальце и провела ладонью над свечой — так тепло… За заботой об эльфах она и думать забыла о том, что промокла до нитки, и теперь, когда она наконец смогла заняться собственными потребностями, её била крупная дрожь. Жаль, Гермиона была пока не в состоянии увеличить температуру воды — она бы с большим удовольствием залезла в бадью и прогрелась до самых костей. А лучше — в ванную. Гермионе вполне хватило бы маленькой, как дома у родителей…       А после — укутаться в тёплый плед, разжечь небольшой волшебный очаг прямо в палатке и расположиться возле него с кружкой горячего травяного чая. Почти как тогда, в другой палатке, с другими людьми рядом. Всего несколько месяцев назад. Когда Гарри был жив, а Рона не отправили на аудиенцию к Волдеморту, после которой от него совсем нет вестей.       Рон. Рон. Рон.       Признаться честно, на фоне информации о его судьбе все остальные новости, которые сообщили эльфы, теряли для Гермионы всякую значимость. Вернее, как… Они были значимыми, безусловно. Если отбросить в сторону эмоциональные подробности, которыми щедро снабдили свой рассказ эльфы, в сухом остатке у Гермионы имелось ровно два факта для осмысления.       Орден Феникса продолжает функционировать, но полноценным сопротивлением это пока сложно назвать. Партизанская деятельность — наверное, это словосочетание больше характеризовало то, чем они сейчас занимались. По словам Вилли, незадолго до своего «исчезновения» Долохов делился с Сивым мыслями, мол, жители Хогсмида и торгаши Косого переулка выглядят недостаточно покорёнными, препираются, а ещё… слухами про мелькавшего то тут, то там подозрительного рыжего парня, который точно участвовал в бойне у стен Хогвартса. Возможно, речь шла о Чарли.       И это отличная новость, которой Гермиона ничуть не удивилась. Значит, её попытки установить связь с Орденом не были напрасными. Значит, нужно двигаться в том же направлении несмотря на то, что Драко считал это занятие тратой времени. А с помощью эльфов будет куда проще, кое-какие идеи на их счёт у Гермионы уже появились. Разумеется, после того, как они окрепнут. Это первое.       Второе… Два дня назад Орден отбил у Пожирателей пленных, которых после исчезновения Долохова и Люциуса Беллатриса решила транспортировать из Мэнора в Азкабан. И Джинни должна была быть среди них. И это хорошо. Наверное, варианта лучше не придумаешь. Хоть какая-то отрада для Артура. Чарли уже был с ним, а теперь и Джинни. Кто ещё?.. Билл, Фред, Джордж, Перси? Кто-то из них выжил? А Флёр?       Жаль, эльфы не смогли назвать ни одного конкретного имени, кроме Рона. Ещё бы они не знали лучшего друга Гарри Поттера. Жаль, что, вероятно, именно из-за этого особого статуса Волдеморт и захотел пообщаться с Роном лично в своей новой резиденции, о местонахождении которой эльфы, разумеется, не знали.       И вроде бы информации много, но в то же время её катастрофически мало.       Сухие факты и догадки.       Если остальных хотели отправить прямиком в Азкабан для будущего суда, то Рон… Он, очевидно, важен. Он им нужен. Живым и невредимым, если судить по тому, что он избежал участи добычи. Вряд ли ему уготована публичная казнь. Хотели бы — уже убили на потеху толпе приспешников. В назидание.       Самая очевидная причина, которую могла допустить Гермиона, — крестражи. Дело в них. Вернее — в информации о них.       Волдеморт не полный идиот и наверняка уже давно понял, что раз Гарри знал о его крестражах и способах их уничтожения, то его лучшие друзья и верные спутники — и подавно знали. Вопрос лишь в том — насколько хорошо они знали и знал ли кто-то ещё. Например, Орден Феникса.       Тот самый Орден Феникса — сила, способная лишить Волдеморта власти. Сила, с которой, хочешь не хочешь, придётся считаться.       Если дело действительно в крестражах, то… осталось что-то ещё, не так ли?       И это что-то… Нагайна? Она жива? Или нет?       Задумавшись, Гермиона попыталась вычленить из головы смутные и сумбурные воспоминания о событиях, предшествовавших её пробуждению в палатке.       Вот они все на разрушенном мосту. Пульс громко стучит в ушах, заглушая чужие охрипшие голоса. Перед глазами мелькают вспышки заклинаний: алые, зелёные, синие… И из-за дыма так сложно дышать, что Гермиона несколько раз едва не теряет сознание. Едва не падает на камень, споткнувшись о чьё-то тело. А потом… А потом ожидание, мёртвый Гарри и палочка Драко у её шеи. И темнота.       Нагайна. Нагайна. Нагайна.       Если змея жива, а она, возможно, жива, это значит, что у Волдеморта остался последний крестраж. Это значит, что если убить змею, её хозяина тоже получится убить.       В теории.       Или нет. Ни в какой не «в теории». Поэтому-то Волдеморту и нужен Рон — выведать всю известную тому информацию и, в случае чего, быть готовым. Надёжно спрятать Нагайну, например. Уничтожить всех, кому про это известно. Наиболее приближенных приспешников пустить в расход — они свою роль уже сыграли.       Концы в воду и всё такое.       Да, это всего лишь догадка, которая, однако, очень походила на истинное положение вещей. И она всё объясняла. Даже обнадёживала. Более-менее.       Но одной этой мысли ей хватило, чтобы живо представить, как её рука, уверенно сжимающая насквозь ядовитый клык василиска, в самоубийственном порыве заносится над Нагайной. Как опускается, пронзая длинное чешуйчатое тело. Как Волдеморт, загнанный в угол, переживает своё второе падение. Окончательное падение.       С удивлением для себя Гермиона обнаружила, что фантазия об убийстве живого существа не вызывает в ней отторжения, напротив, — мрачное предвкушение. Не тревожный звоночек — адаптация к новым реалиям. Разумеется, Гермиона осознавала, что без поддержки Ордена у неё ничего не выйдет. И здесь на сцену выйдут эльфы. И всё вернётся на свои круги.       Только бы она оказалась права…       Вдруг за шторой, отделяющей «ванную комнату» от основной, раздался какой-то шум, а затем — рычание и отчётливая нецензурщина от Драко. Ну и что у них там стряслось?       Наспех завязав спутавшиеся волосы в пучок, Гермиона захватила с собой свечу и вышла из «ванной».       Драко стоял у выхода из палатки и, помимо рычания в свой адрес, с видимым раздражением выслушивал перебивающих друг друга эльфов. Стоило Гермионе кашлянуть в кулак, обозначив своё возвращение, как Джози воскликнула:       — Мисс Гермиона, ну скажите вы ему! В такую погоду! И ночью!       — Ты куда собрался?       Вместо внятного объяснения, он закатил глаза. Точно заставляя себя «отчитаться», глухо бросил:       — Я быстро.       «Быстро» продлилось минут пятнадцать, не меньше. За это время Гермиона успела рассмотреть шкатулку из посеребрённого металла, которую Драко оставил на диване, получить краткий отчёт от Кикимера, что он выбрал из своего сундука одежду для Вилли, Джози и Ларка, а также выяснила, что Драко случайно — или не очень — наступил на Клыка, и тот справедливо обозлился. Не то чтобы она удивилась, ведь Клык оказался тем ещё любителем развалиться в самых неожиданных местах, но на всякий случай устроила псу короткий сеанс успокаивающих почёсываний на диване.       Её инициатива окупились с лихвой: помимо признания и обожания от Клыка, Гермиона нашла в этом занятии лёгкий медитативный эффект и возможность хоть на время выветрить из головы мысли о тревожном насущном даже на фоне взволнованных перешёптываний эльфов о судьбе молодого безрассудного хозяина, ушедшего в ночной дождливый лес в одиночку.       «Какой ужас», — могла бы съёрничать она, если бы речь шла об обычной мороси, но дождь действительно лупил жуткий, и брезентовая крыша прогибалась под силой стихии. От сильного ветра полог палатки колыхался, впуская внутрь прохладу, из-за которой кожа покрывалась неприятными мурашками. Да уж, в такую погоду и правда лучше не показывать нос на улицу.       Пару раз, когда рука дёргалась из-за вздрагивания Клыка, испугавшегося грома, грешным делом, Гермиона порывалась отправится за Драко, но… мало ли, чем он там занимается. Второй раз выслушивать его мерзкие намёки ей ой как не хотелось. Да и не беспомощный он. В отличие от Гермионы, у него не было проблем с использованием волшебной палочки по её прямому назначению — разберётся.       Интересно, Кикимер уже рассказал эльфам, что несколько дней назад один их хозяин перерезал горло другому?..       Кровавая сцена вновь вспыхнула перед глазами, но не вызвала у Гермионы ничего, кроме усталого вздоха. Сделанного не воротишь.       Когда Драко вернулся, прежде чем пройти внутрь, он поманил к себе Кикимера и что-то негромко приказал тому, на что эльф утвердительно кивнул, пробормотав «конечно, хозяин, будет исполнено».       Отмахнувшись от попытавшихся было пристать к нему с заботой эльфов, Драко взял шкатулку в руки и приземлился на диван рядом с Клыком. Проигнорировал недовольное фырканье пса, у которого значительно поубавилось свободного места для возлежания. С его волос и одежды стекали крупные дождевые капли, напитывая диван влагой, и Гермиона, лишь на секунду представив, насколько Драко сейчас, должно быть, холодно, невольно передёрнула плечами: он, похоже, не придавал дискомфорту значения.       — Куда ты ходил?       — К отцу.       — Зачем?       — За тем, что я идиот, — вероятно, увидев в её глазах немой вопрос, Драко тут же полез в карман, одновременно поясняя: — Я должен был сразу догадаться. Она ведь говорила мне… не терять его ни при каких обстоятельствах.       — Ты о чём?       Вместо ответа он молча раскрыл перед ней ладонь, где, к своему удивлению, Гермиона увидела его фамильное кольцо, похоже, наспех очищенное от земли и травы. То самое, которое он на эмоциях выбросил после убийства Люциуса. Получается, Драко ходил в лес за этим? Значит ли это, что кольцо…       Додумать мысль Гермиона не успела — Драко оказался быстрее. Нащупав что-то указательным пальцем на дне шкатулки, он приложил туда печатку с маленькой змейкой и провернул по часовой стрелке. Несколько секунд, казалось, ничего не происходило, но затем раздался щелчок, и крышка шкатулки, изменив цвет с серебряного на золотой, сама поднялась вверх.       Да, кольцо — это ключ. Нарцисса явно всё продумала: шкатулку, которая предназначалась Драко, никто, кроме самого Драко, открыть был не должен. И ресурсы для открытия могли иметься лишь у него. Своеобразная подстраховка. В схожих условиях Гермиона, наверное, поступила бы так же. Логика здесь прослеживалась. Только вот, судя по лицу Драко, ему было глубоко плевать и на логику, и на то, что ему удалось решить задачку матери. Сейчас, после того как он увидел содержимое шкатулки, на его болезненно-бледном лице читалось искреннее, неподдельное…       Разочарование.       Что в шкатулке?       Со своего места Гермиона не могла увидеть, что именно находилось внутри, а потому осторожно поинтересовалась:       — Что там?       Ответа не последовало, и, ведомая любопытством, Гермиона слегка вытянула шею и подалась вбок, стараясь рассмотреть содержимое. Клык её интереса не разделил, и как только её ладонь прекратила бездумно поглаживать его загривок, а он сам оказался плотно зажатым между Драко и Гермионой, сошёл с дивана и растянулся на полу, похоже, не боясь вновь стать преградой на чьём-либо пути.       — Это…       — Её украшения, да, — угрюмо подтвердил Драко. — Только на хрена они мне?       — Они дорогие? — Гермиона нахмурилась. — Я не разбираюсь во всех этих побрякушках.       — По-твоему, я похож на ювелира?       — Да не особо.       — Ну, она их носить не брезговала, значит, дорогие, — подложив к остальным украшениям брошь в виде маковых цветков, он захлопнул шкатулку и поставил рядом с собой. — И вопрос остаётся тем же: на хрена они мне?       — Может, чтобы ты мог их продать и…       — …начать новую жизнь, Грейнджер? — у него вырвался нервный смешок. — Правда, что ли? Кому мы их продадим? В Косой или Лютный нам дорога заказана.       Наверное, сейчас был не самый подходящий момент для подобных мыслей, но это его «мы» и «нам» подействовали на Гермиону сильнее, чем следовало бы. Всего два простых местоимения, которые Драко, вероятно, сказал, даже не задумавшись, но отчего-то они внушали спокойствие и как будто бы… уверенность? Как тогда, на мосту.       Она не одна. И она со всем справится. И всё вернётся на свои круги.       Притихшие эльфы вдруг о чём-то зашептались и, кажется, намеревались предложить свои услуги, но Гермиона не позволила им встрять в разговор.       — Магглы. Если нам потребуются деньги, мы можем отнести эти украшения в маггловский ломбард.       — А что дальше?       Сложный вопрос. Всё зависело от обстоятельств и плана дальнейших действий. Возможно, с помощью этих украшений им как-то удастся выйти на Орден, а может, когда Гермиона поделится с Драко своими мыслями о Роне, Нагайне и крестражах, они попробуют найти нечто, способное избавить мир от зверушки Волдеморта. И на это тоже могут потребоваться деньги.       А может, Драко вообще решит кого-нибудь подкупить и покинуть пределы страны, чтобы с концами залечь на дно.       Вариантов было слишком много, и каждый из них необходимо взвесить, прежде чем принимать окончательное решение. Конструктивный диалог без эмоций — вот что им нужно. Больше, чем они оба могли себе позволить здесь и сейчас.       Драко ждал от неё ответа, в его глазах плескалось нетерпение и что-то ещё, чего Гермиона прочитать не смогла. Возможно, он хотел бы услышать от неё ободряющие слова или просто конкретику. Ни того, ни другого, к сожалению, Гермиона ему дать была не в состоянии — ей бы самой кто-то объяснил, что делать дальше.       О, было бы замечательно, если бы ей в руки вложили инструкцию с подробным планом на ближайшие недели. Что, зачем, почему, как и куда. Есть цель — нет препятствий.       — Не знаю, — в итоге сказала Гермиона вместо того, что крутилось в голове. — Но твоя мама явно хотела, чтобы у тебя было…       — Вот именно, Грейнджер. Ты не знаешь, и я тоже не знаю. Эти побрякушки бесполезны, так что можешь обвеситься ими и пойти погулять по тому, что осталось от Хогвартса!       На последних словах его голос угрожающе повысился. Даже сонный Клык с ленцой приоткрыл один глаз и повертел ушами, разведывая обстановку. Ага, как же, конструктивный диалог без эмоций. Мечтай, Гермиона.       Безусловно, она могла бы попросить Драко успокоиться, но в памяти ещё были свежи воспоминания о том, что произошло после того, как она в последний раз сделала это. Правда, сейчас они были не одни, да и…       Против воли облизнув губы, Гермиона покосилась на внемлющих каждому слову Драко эльфов, откинулась немного назад, максимально дистанцировавшись от него, почти вжавшись в спинку дивана. Сложила руки на груди и выдохнула:       — Ну хорошо, я поняла.       — Что ты поняла? — сквозь зубы процедил Драко.       — Ты хотел получить от мамы что-то другое, да? — она кивнула на шкатулку. — Что ты ожидал там найти?       — Честно? Портключ до какой-нибудь… Бразилии, не знаю.       Уточнять, сколько именно портключей он хотел найти и отправиться в лучшую жизнь, Гермиона благоразумно не стала. Просто чтобы не разочаровываться. Почему-то её страшила мысль о том, что…       — Ты же знаешь, что она не смогла бы сделать это. Министерство под контролем Пожирателей. Запроси она портключ, и это вызвало бы неудобные вопросы.       — Знаю, но… — точно ему было неприятно это делать, Драко приоткрыл шкатулку, заглянул в неё и снова закрыл. — Я всё равно надеялся, что у неё был план и она могла получить портключ тайком.       Было бы идеально, но, увы, нереально, учитывая постоянное нахождение в Мэноре Пожирателей. Гермиона ничуть не сомневалась: со своей стороны, Нарцисса сделала всё возможное, чтобы оставить Драко хотя бы эти ресурсы для существования. Да и сам Драко, скорее всего, это понимал, просто надеялся на чудо, и, когда это самое чудо не случилось, разозлился. На самого себя.       Внешне он казался уже спокойнее. Что творилось у него внутри — Гермиона отлично представляла. Всё было на поверхности.       Она подалась чуть вперёд и молча взяла его за руку, сжала крепко-крепко. Не импульсивный порыв — осознанное действие. Поддержка без слов, которую Драко внезапно принял. Не отстранился, но и не сжал её руку в ответ, только уставился куда-то перед собой безразличным взглядом.       В тишине прошли долгие минуты, прежде чем он решил подать голос.       — Мне жаль, что с Уизли всё так получилось.       — Нет, не жаль, но спасибо, что сказал мне это.