Двое в палатке, не считая брюзжащего эльфа

      Как оказалось, магические ловушки — наиполезнейшая вещь. И почему в Хогвартсе про них не рассказывали? Всего одно замудрённое движение палочкой — и, согласно тексту из книги, на земле полупрозрачной дымкой засияют огамические символы, ступив на которые, противника незамедлительно окружит стена из огня. И он будет внутри несколько минут: самое то, чтобы успеть с ним разобраться или… сбежать. Это если не заморачиваться — базовая версия, так сказать, но и её попробуй преодолеть, не лишившись волос и не заработав несколько крайне не приятных ожогов. Главное, что Агуаменти здесь бесполезен.       А вот если хочешь заставить противника по-настоящему страдать — например, сделать так, чтобы кровь в его жилах начала закипать, — придётся напрячься, но результат будет того стоить. Определённо. Даже после Авады кому-то удалось — пусть и во второй раз этот финт у Поттера не сработал — выжить, но попробуй не сдохнуть после такого.       Зато становилось понятно, почему в Хогвартсе про это не рассказывали.       Нужно будет попросить Кикимера, когда тот вернётся, поймать какого-нибудь обитателя леса, чтобы испытать одну из ловушек — хотя бы ту безобидную (иначе Грейнджер разноется), которая всего лишь гарантирует обморожение.       Не на себе эксперименты ставить, ведь так?       Когда он выписал себе на лист, аккуратно вырванный из грейнджеровского блокнота, наиболее полезные символы и перешёл-таки к крестражам, Кикимер отсутствовал около двух часов. Наверное, если бы Драко не до конца осознавал, куда и зачем отправил эльфа, а уж тем более — с какими рисками всё это сопряжено, то уже через полчаса задумался бы над тем, что миссия, возложенная на эльфовы костлявые плечи, обернулась провалом. Ну а два часа… нормально.       Наверное, даже десять — приемлемо, ведь Кикимер вряд ли сможет так просто ввалиться в место, оккупированное Пожирателями и окружённое мощнейшими защитными чарами, а потом выбраться оттуда наперевес с несколькими людьми, не привлекая при этом внимания. Уизли и остальных наверняка охраняют. Бдят, чтобы пленники ненароком — в промежутке между пытками — не спланировали побег. А посему логично было бы предположить, что Кикимер решил выждать и улучить момент.       Становилось ли Драко легче от этой мысли? Ни хрена. Бесило ли его, что он даже не может обсудить с Грейнджер план их дальнейших действий на случай, если Кикимер вдруг не вернётся, и тем более — если вернётся, да не один? Определённо, бесило.       Салазар… сколько можно спать?       «Крестраж — артефакт, созданный с помощью Тёмной магии… Первый крестраж был создан в Древней Греции Герпием Злостным, который сумел разделить свою душу на две части… бла-бла-бла… необходимо провести особый ритуал, а затем… бла-бла-бла… уничтожить практически невозможно… бла-бла-бла».       Ага.       И Грейнджер интересовалась этим, потому что… потому что… потому что это как-то связано с Тёмным Лордом? Вероятно, да — во всяком случае, никакие иные варианты пока в голову не лезли. Не сама же она вознамерилась побаловаться Тёмной магией, в самом-то деле? Это не про Грейнджер, хотя…       Да, она вроде как из той когорты людей, принципы которых базируются на золотом правиле «за всё хорошее — против всего плохого», но вместе с тем одному только Салазару известно, где она, Поттер и Уизли пропадали и чем занимались перед тем, как их притащили в Мэнор. Этот момент по-хорошему тоже стоило бы прояснить. Как-нибудь.       Так или иначе, про все эти «крестражи» лучше уточнить у самой Грейнджер, когда представится возможность. Или не стоит к ней лезть с этим? Того и гляди — навоображает себе, что Драко интересно, чем она там занимается. Она и так уже невесть что нафантазировала о том, почему он выбрал курорт в вонючей палатке вместо того, чтобы жить в идеальном мире без грязнокровок, сказками о котором отец пичкал его с самого детства. А посему…       Ему не интересно. Нисколечко.       А Грейнджер сама расскажет, если захочет. И тогда он проявит великодушие и выслушает её. Возможно, даже задаст ей несколько уточняющих вопросов.       Возможно.       Вернув «Тайны наитемнейшего искусства» обратно на стол, Драко решил выбрать себе чтиво из скромной библиотеки Регулуса. Из имевшихся были справочники для подготовки к СОВ и ЖАБА, руководство по уходу за мётлами и несколько потрёпанных временем школьных учебников — стандартный набор для студента Хогвартса.       Кикимер говорил, что во время летних каникул Регулус время от времени выбирался в лес, дабы в глуши — подальше от семейной суеты — подготовиться к экзаменам и побыть наедине с своими мыслями. Персональная тихая гавань.       Собственно, это самое место, где они с Грейнджер по итогу осели, было любимым у Регулуса: здесь есть практически всё для комфортного пребывания. Относительно комфортного. Наверное, именно поэтому Кикимер предложил этот вариант, когда перед Драко встал вопрос о дальнейших действиях.       Выбор пал на «Ступенчатую трансфигурацию» — та ещё скукотень, но он не за интересом туда полез, а так… убить время, которого в последнее время стало с избытком и которое в ожидании хрен-знает-чего так блядски тянулось… тянулось… и снова тянулось.       Дождь так и продолжал гулко барабанить по брезентовой крыше, со стороны «спальни» слышался храп псины, а от диаграмм, подробно иллюстрирующих превращение жабы в цветочный горшок, клонило в сон. А затем Драко моргнул и…       …очнулся, лишь когда слух резануло от слегка раздражённого «Клык, не сейчас»: это Грейнджер наконец показала нос из «спальни», а за ней хвостиком — пёс. Даже не взглянув на Драко, она, хмурясь и на ходу завязывая растрёпанные волосы в пучок, прошаркала мимо дивана, на котором он сидел, и вышла из палатки — прямо под дождь. Псина же благоразумно осталась караулить новую хозяйку в тепле и сухости.       Ждать пришлось недолго: уже через пару минут Грейнджер вернулась обратно — с намокшими волосами и липнувшей к телу футболке. Сохраняя молчание, она прошла к тумбе, на которой стоял небольшой котелок с остывшим супом, и приоткрыла крышку. Вдохнув аромат мясного бульона, потянулась за деревянным черпаком и тарелкой.       Что, тоже аппетит проснулся? Похоже, у Кикимера вновь настали хорошие дни, раз его стряпню перестали игнорировать все обитатели этого курорта.       Если бы у Драко не было к Грейнджер действительно серьёзного разговора, он наверняка исподтишка — а может, и в открытую — поглазел бы на её грудь, обтянутую мокрой хлопковой тканью, но…       Она всё равно пока на него не смотрела, так что… он мог позволить себе задержать взгляд на интересующих его местах чуточку дольше, чем допускали правила приличия. Драко назвал бы себя отвратительным, но ведь это Грейнджер «не запомнила, как он целуется». От неё не убудет, а ему хоть какое-то моральное и эстетическое удовольствие.       Удовольствие.       Подвохи, подвохи, подвохи.       С глухим стуком Грейнджер приземлила на столешницу тарелку, села на то самое место, где несколько часов назад обедал сам Драко, и включила колдорадио, заполнив тишину шипящим статическим шумом. Псина тут же оказалась у вакантного места подле стула, наверняка надеясь, что и на этот раз ей перепадёт что-то вкусное и, желательно, мясное. Ей-Мерлин, кому что…       Псине — пожрать, а Драко… разговор, да.       Взяв в руки книгу, что за время его недолгого сна успела переместиться на пол, он забрал с деревянного подлокотника пустую кружку и направился к Грейнджер, которая, даже когда он, предварительно выслушав рычание в свой адрес, сел рядом с ней, не удостоила его вниманием — хмуро смотрела перед собой, медленно пережёвывая содержимое тарелки и слушая шумы колдорадио.       На её лице промелькнула хоть какая-то осознанность лишь в момент, когда Драко водрузил перед ней на стол «Ступенчатую трансфигурацию», а следом — кружку. Грейнджер моргнула, раз-другой. Сфокусировала взгляд на Драко. На мгновение ему показалось, что в карих глазах промелькнула паника, но Грейнджер сумела ей не поддаться — вместо этого предпочла ошарашить его.       — Извини.       — Что?..       — Извини, что из-за меня тебе пришлось спать на диване, — скороговоркой пробормотала она, заливаясь краской.       Это было… внезапно. И в какой-то мере даже приятно. В совокупности с её пунцовыми щеками, заспанными глазами и топорщащимися из-под влажной футболки после вечерней — или ночной? который час вообще? — прохлады сосками это было поистине пугающе завораживающее зрелище. Насколько нормально его внезапное желание, чтобы Грейнджер как можно чаще вела себя именно так и выглядела… тоже примерно так? Футболка портила общее впечатление — без неё было бы лучше.       Гораздо, гораздо лучше.       Картинка в голове вспыхнула лишь на миг, но и этого оказалось достаточно, чтобы в джинсах стало ощутимо теснее. Драко быстро закинул ногу на ногу, чтобы не выдать себя. Вот же…       И вот это уже ни хера никакой не подвох, а вполне себе конкретный сигнал бедствия. Конкретнее донельзя.       А Грейнджер всё продолжала смотреть на него глазами, полными неподдельного сожаления. Нет, ну после всего того, что Драко испытал утром, пока перетаскивал её с грязного пола на кровать, Грейнджер вела себя именно так, как и должен вести себя адекватный человек. Только почему-то этого мало.       — Кхм-м, с чего ты взяла, что это из-за тебя?       — Кикимеру ведь пришлось перенести меня в твою кровать, так? Очевидно, это произошло из-за Клыка, — Грейнджер бросила строгий взгляд на истекающую голодной слюной псину. — Я обязательно займусь его воспитанием.       То есть, она… Она даже не задумалась, что с ней мог возиться кто-то… ну, другой? Драко, например. Просто как вариант. Нет? Что он по собственной воле и в здравом рассудке прикоснулся к ней, — в её понимании, это настолько за гранью реальности?       Сложно сказать, чего в нём сейчас было больше — облегчения или злости от этой мысли. А хотя нет, не сложно. Вот же… сука.       — Да… бедный, бедный Кикимер.       — Сильно ругался?       — Знаешь, да не особо.       — Хорошо, — Грейнджер снова опустила глаза и вернулась к трапезе.       Или — ещё хуже — она поняла, что это он её немного облапал, и теперь строила из себя невинную овечку, намеренно играя на его эмоциях. Грейнджер ведь обычная, пусть и занудная, девчонка, а они всегда так делают — играют. Тактика на все времена.       Другой вопрос — стала бы Грейнджер заниматься чем-то подобным? В чём её интерес? Разве что решила — вроде как ненавязчиво — проверить свою идиотскую догадку о причине, по которой её не убили? Научный эксперимент.       Сейчас было самое время поведать ей про миссию Кикимера, чтобы определиться — она ведь так долго капала ему этим на мозг! — с дальнейшими действиями, но… Это что, действительно всё? Больше она ничего не хочет сказать или объяснить? Или ей всё-таки из глупого девчачьего принципа требуется, чтобы он сам задал этот вопрос? Что ж, хорошо.       — Как ты вообще оказалась около моей кровати?       — Ты тяжело дышал. Мне показалось, у тебя кошмар, и я надеялась тебя разбудить.       Похоже, она и правда ждала этого вопроса, раз ответила без малейших запинок. Подготовилась. А ещё она, кажется, ждала осуждения за свой поступок — у неё на лице было всё написано. Забавно, конечно, только жаль, что незначительную деталь, из-за которой её фактически вынудили спать на полу, Грейнджер решила опустить как очень-очень незначительную.       Продуманка.       Хорошо, что Драко и сам прекрасно умел складывать два и два. И, пожалуй, именно на этой ноте, сугубо ради сохранения индифферентности их взаимоотношений, следовало данную тему закрыть и перейти-таки к главным новостям, но так уж вышло, что сегодня он склонен принимать необдуманные решения, а Грейнджер умудрилась выбесить его, даже не открывая рта: её каракули из дневничка сделали практически всю грязную работу за неё. Она лишь добавила ещё один повод в копилку.       — С чего ты взяла, что у меня был именно кошмар? Мало ли, чем я там мог заниматься…       Ложка было опустилась в тарелку, но так и застыла в воздухе — о, а вот этого вопроса Грейнджер явно не ждала. Наверное. Стыдливо отведя взгляд, она, будто нарочно, принялась медленно пережёвывать пищу, вероятно, хотела выиграть время, дабы сообразить, как ответить. В предвкушении весёлого продолжения разговора Драко даже чуть подался вперёд, чем заслужил предупреждающее рычание в свой адрес.       Никто не покушается на твою еду, тупая псина.       — Если честно, я даже не подумала об этом, — наконец сказала Грейнджер, дожевав.       — Правда, что ли? — Драко поперхнулся смешком.       — Видишь ли, после продолжительного отсутствия сна мой мозг самую малость… ну, отупел, да и моё воспитание… Кхм, скажем так, подобные… мерзости — последнее, о чём бы я подумала в тот момент. Но спасибо, что предупредил. Я это учту… на будущее.       «Мерзости». Ну что за прелесть. Точно девственница.       Ему уже хотелось съязвить, что он думает о её «воспитании», но Грейнджер вдруг повысила громкость колдорадио до максимума, точно надеялась, что усилившийся шум произведёт на Драко тот же эффект, который оказывает огонь на дикого зверя, а затем демонстративно вернулась к супу. А вот ни хрена, так просто она от него не отделается — он только начал. Ухмыльнувшись, Драко выключил колдорадио; немного повернув корпус к Грейнджер, встретился с её испепеляющим взглядом.       — Зато это было первым, о чём ты подумала, когда в слезах и соплях заявилась ко мне, пока я плавал.       — Всё было не так! — Грейнджер с силой звякнула ложкой о край тарелки, и, к разочарованию псины, содержимое той лишь чудом не расплескалось по столу и полу.       — «Я могу отвернуться, чтобы ты мог закончить», — перекривлял её Драко. — Твои родители наверняка были бы очень горды, узнай они, что воспитали такую…       — Ты отвратителен, — процедила она сквозь зубы.       И опять потянулась к колдорадио, но Драко успел перехватить приёмник вперёд неё — никаких блядских шипящих звуков. Нарочито громко фыркнув, она молча встала из-за стола, а затем вылила остатки супа в миску псины, которая, радостно виляя хвостом, тут же кинулась поглощать предложенное угощение. Грейнджер же, игнорируя сверлящего её взглядом Драко, забрала у него из-под носа кружку и направилась к кухонной тумбе. Швырнув грязную посуду в раковину, она уставилась на серое льняное полотенце, которым Кикимер обычно вытирал чистую посуду после мытья: хозяйничать, что ли, собралась? Агуаменти-то наколдовать сможет? Или из вредности пойдёт набирать воду из реки?       — Грейнджер, мы не договорили.       Ответом ему стали молчание и поджатые губы. А влажная футболка всё также восхитительно липла к её телу. Теперь Драко мог рассмотреть Грейнджер с другого — не менее интересного — ракурса, только вот отчего-то не хотелось.       Хороший разговор получился. Продуктивный. Из запланированного было озвучено ровным счётом ни хера.       Конечно же, Драко сам виноват. Никто его за язык не тянул. Но Грейнджер виновата не меньше — последнее время она настолько редко поддавалась на его провокации, что он немного отвык от того самого ощущения, которое возникало в моменты перепалок с гриффиндорской заучкой, возомнившей себя кем-то большим, чем она являлась на самом деле.       Это всегда напоминало полёт на неисправной метле: когда осознаёшь все риски, но адреналин и почти-что-эйфория, бурлящие в крови, заставляют совершать эту ошибку снова и снова. Потому что остановиться почти нереально. Потому что в кайф. Потому что эта ошибка почему-то имеет смысл.       — Спорим, что я сейчас кое-что скажу и ты тут же возьмёшь свои слова насчёт «моей отвратительности» обратно?       — Удиви меня, — сложив руки на груди, Грейнджер прислонилась боком к кухонной тумбе.       — Я отправил Кикимера в Мэнор за твоими друзьями.       Скепсис в её глазах сменился удивлением. Руки плетьми упали вниз. Небольшая складочка меж её бровей разгладилась — хмурость ушла. Грейнджер приоткрыла рот, точно хотела что-то спросить, но резко закрыла его. Двинулась вперёд, точно… Она ведь не собирается…       Драко резко выставил руку перед собой, вынудив Грейнджер остановиться в паре шагов от него.       — Пока ты не полезла ко мне обниматься, сразу скажу, что я сделал это не ради тебя, а из соображений сугубо эгоистических. Бонусом, у меня есть два условия. И если ты мне не пообещаешь, что выполнишь их, я сейчас же прикажу Кикимеру вернуться.       — Что за условия? — осторожно спросила Грейнджер.       Забавно, что это именно она смотрела на него сверху вниз, но «условия» здесь мог ставить он один. Было в этом что-то… исключительно упоительное. И даже правильное. Как и задумано природой.       Простые гадости жизни.       — Во-первых, ты пообещаешь, что, в случае если Кикимер вернётся с пустыми руками или… плохими новостями, ты возьмёшь себя в руки и не кинешься в Мэнор с кухонным ножом наизготове, как истеричка.       Не ему, конечно, об этом говорить, но… А хотя нет. Именно что ему.       — Ладно.       — Не «ладно», а пообещай.       — Я обещаю, что, несмотря на исход, буду сохранять холодную голову, — пристально глядя ему в глаза, отчеканила она и добавила: — Во всяком случае, постараюсь.       — Пусть так.       — Какое второе условие?       — Начиная с сегодняшнего дня, ты прекращаешь сутками просиживать задницу у этой херни, — Драко ткнул пальцем, указывая на выключенное колдорадио.       Грейнджер поколебалась, прежде чем неуверенно спросить:       — Чем тебя не устраивает колдорадио?       — Тем, что в этом нет смысла.       — Я ведь не просто так дежурю. Я хочу найти Орден.       — Сколько ты уже этим занимаешься?       — Я готова заниматься этим столько, сколько потребуется. Тонкс говорила, что Орден всегда будет держать связь в экстренном случае.       — Хорошо, давай предположим, что твои друзья сумели найти хорошее убежище. Чем, по-твоему, они сейчас занимаются?       — Думают, как уничтожить Сам-знаешь-кого.       — Та-а-ак, а чем, по-твоему, они стали бы заниматься в последнюю очередь?       — Искать меня?       — Близко, но нет.       — Они бы меня не бросили, — Грейнджер упрямо мотнула головой. — Артур… Кхм, мистер Уизли…       — …понятия не имеет, что с его женой и двумя детьми. Не обижайся, конечно, но ты серьёзно думаешь, что ему есть дело до школьной подружки его сына, которая сбежала с поля боя вместе с Пожирателем?       — Ты извращаешь. Я никуда не сбегала, и в Ордене это прекрасно понимают.       — Может, и так, — Драко пожал плечами, решив не спорить. — Но это не значит, что мы должны игнорировать другие варианты и пускать все силы на поиски твоих друзей. Ты уж извини, но, боюсь, нам не на кого рассчитывать, кроме себя. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.       — И какие твои предложения?       — Об этом позже, когда вернётся Кикимер. Но для начала…       — Да-да, — Грейнджер закатила глаза, — я обещаю прекратить целый день дежурить у колдорадио.       — Сразу бы так.       Присев обратно на стул, она слабо улыбнулась в ответ, затем посмотрела на ластящегося к ней пса и начала трепать того за шею. Должно быть, с минуту она молчала, а потом, будто что-то наконец обмозговав, поинтересовалась:       — Могу ли я узнать, почему ты изменил решение?       — Нет, но… отчасти это связано с моим сегодняшним походом в фамильный склеп.       Всё прочее Грейнджер знать вовсе не обязательно. Он и так сказал больше, чем требовалось.       Тонкие пальцы вцепились в длинную густую шерсть — пёс, обиженно заскулив, ткнулся носом в бедро Грейнджер, и она, тут же ослабив хватку, неверяще уставилась на Драко. В карих глазах вспыхнула догадка.       — Да, она там, — вперёд неё сказал Драко.       — Это ведь… хорошо, да?       — Не знаю. В нынешней ситуации, наверное, хорошо.       — Ты ходил туда один?       — Да.       Она рассеянно кивнула и, глядя на вход в палатку, стала успокаивающе поглаживать пса, трусливо поджавшего уши от очередного раската грома на улице.       Пожалуй, Драко стоило бы сказать Грейнджер спасибо хотя бы за то, что она не продолжила наседать на него с расспросами, мол, а почему он не взял её или Кикимера с собой, ведь тогда он бы даже не смог съязвить — совесть не позволила бы юлить на эту тему. Не после вчерашнего.       Он бы — совершенно не свойственно для себя — выложил ей всё как духу. Как и она ему вчера, когда они сидели на мосту перед грудой сожжённых тел. Наверное, он бы сказал ей, что не хотел разделять этот момент с кем-то ещё. Не именно с ней, а просто… с кем-то.       Ему не нужен кто-то, кто может одним лишь своим присутствием — одним лишь прикосновением — унять сидящие внутри боль и чувство вины. Наверное.       Да, он определённо сказал бы Грейнджер именно это. И тогда она бы точно полезла к нему обниматься. А он, наверное, и не против.       — Драко? — спустя какое-то время позвала она.       Моргнув, он перевёл взгляд с её ладони, поглаживающей пса, на её лицо, где отчётливо отпечаталось волнение.       — Да?       — Как долго нет Кикимера?       — Не знаю. Несколько часов?       — Не стоило его отправлять одного…       — Я сделал именно то, о чём ты просила.       — Знаю, знаю… Я сама это предлагала.       Грейнджер тяжело вздохнула, встала из-за стола и принялась расхаживать, нарезая круги вокруг дивана. Как ни странно, это мельтешение Драко ничуть не раздражало, напротив, даже вызывало сочувствие — нервозность Грейнджер, в отличие от многого другого, связанного с ней, хотя бы можно было понять.

***

      — Расслабься и веди руку плавнее.       — Да я и так…       — Нет, сейчас ты надрачиваешь волшебной палочке.       Грейнджер крепче сжала пальцы на древке, не отрывая сосредоточенного взгляда от раковины, заткнутой резиновой пробкой, раздражённо прошипела:       — А мы можем обойтись без твоих дурацких пошлостей?       — Ну конечно же, — преувеличенно благосклонным тоном произнёс Драко, отпив травяного чая из кружки. — Твои руки трясутся как у моей бабки под конец её жизни. Так лучше?       — Ну… немного.       Пробормотав что-то неразборчивое — наверняка ещё и не очень цензурное — себе под нос, Грейнджер вернулась к оттачиванию Агуаменти, чары которого дались ей лишь полчаса назад. Однако и это уже был своего рода успех — остальные палочки из числа тех, что вчера были найдены на мосту, ушли в утиль. Осталась последняя. И если Грейнджер всё же сможет полностью подчинить ту, что она сейчас держала в руках, в их дружной команде появится ещё один небесполезный игрок.       Во всяком случае, приманить какую-нибудь палку для самообороны или облить противника потоком воды она будет способна.       Закинув ноги на стол, Драко удобнее расположился на стуле и опустил глаза в «Ступенчатую трансфигурацию», но сконцентрироваться на чтении не мог: по слуху время от времени било почти истеричное, но упрямое…       — Агуаменти… Агуаменти… Агуаменти!       Она назвала это способом «переключиться и убить время в ожидании».       Заклинание у Грейнджер срабатывало лишь в одном случае из трёх. Если бы она прислушалась к словам Драко и расслабилась-таки, не отвлекаясь на мысли о долгом отсутствии Кикимера, дело пошло бы куда быстрее. Хотя в целом, это была плохая идея — тренироваться именно сейчас. Такими неутешительными темпами к заклинаниям огненного спектра Грейнджер приступит ой как нескоро.       — Я не понимаю… — она то ли со злостью, то ли с отчаянием выдернула пробку из раковины, чтобы слить наколдованную воду. — Твоя палочка у меня так не барахлила.       На языке молниеносно завертелась омерзительнейшая похабная шутка из серии тех, которыми Крэбб на шестом курсе безуспешно пытался привлечь внимание Пэнси, когда тот в один прекрасный день проснулся и внезапно преисполнился в мысли, что Пэнси — живое воплощение Морганы, никак не меньше. Но опускаться до уровня недоумка Крэбба уже во второй раз за день было бы… нет, ну фу. Правда фу.       Отец, конечно, поспорил бы, но Драко ещё не настолько низко пал. Не настолько.       — Эм-м… ты же говорила, что могла применять только простейшие заклинания. Мол, дезиллюминационное у тебя не получилось, и пришлось воровать шмотки с помощью Акцио.       — Во-первых, не «воровать», а одалживать, — огрызнулась Грейнджер. — Во-вторых, Агуаменти — простейшее заклинание. А в-третьих…       — Но оно сложнее, чем Акцио.       Она поджала губы и опёрлась ладонями о раковину, нетерпеливо барабаня пальцами по поверхности. Согласно подсчётам Драко, с момента, как он сообщил Грейнджер о миссии Кикимера, прошло не менее пяти часов, что пока ещё не было критичным, пусть и мисс «не-ворую-а-одалживаю» думала иначе.       Она уже трижды предлагала отправиться вслед за эльфом, и каждый раз её останавливала фраза Драко о том, что если они там оба сдохнут, псина, оставшись здесь в голодном и совершенно не гордом одиночестве, окочурится в течение пары недель. Конечно, ему пришлось нагнать жути и чутка приукрасить, ведь каким-то чудом этому лохматому чудовищу удалось выжить в Запретном лесу, но в конечном итоге поставленной задачи Драко достиг с наименьшими для себя потерями.       — Агуаменти.       Палочка в руке Грейнджер упрямо дёрнулась, но сдалась под напором чужой магии: кончик древка засиял слабым голубоватым свечением, и раковина начала медленно наполняться чистой водой. Прикусив губу, Грейнджер обернулась к Драко с неподдельным восторгом в глазах.       — Видел?! С первого раза!       — Поздравляю, теперь ты можешь самостоятельно набирать воду для принятия ванны в нашем корыте. Осталось только вновь научиться эту воду нагревать, и ты станешь совсем взрослой.       — Очень смешно.       — Да я и не смеюсь, если ты не заметила.       Грейнджер фыркнула и потянулась было к горячему чайнику, вероятно, чтобы налить травяного чая себе в кружку, как вдруг пёс, всё это время храпевший на полу, поднял голову и навострил уши, а затем и вовсе тихо зарычал, глядя в сторону выхода из палатки. Драко повернул голову в том же направлении, прислушиваясь.       Хлопков аппарации не было. Кажется. Дождь колошматил, ночные птицы трещали да ветер завывал — только и всего. Но псине явно не нравилось то, происходило снаружи, и она ясно давала это понять всем своим видом.       Может, Кикимер вернулся? Но почему тогда он не заходит? Не один? Ну так в этом случае вопрос оставался тем же. Или там не Кикимер, а кто-то ещё. Кто-то «чужой».       Что ж…       С неохотой убрав ноги со стола, Драко, на всякий случай, вооружился палочкой и направился к выходу, бросив Грейнджер, чтобы она не вздумала идти за ним.       Конечно же, она не послушала. Конечно же, она — храбрая гриффиндорка — лучше отправится в неизвестность, имея в арсенале лишь два базовых, но почти бесполезных в прямом бою заклинания, нежели станет прятаться и, упаси Годрик, сука, Гриффиндор, посрамит призрачные идеалы факультета клинических идиотов.       Конечно же, сука, конечно же.       Но гораздо сильнее злило то, что, казалось, безопасность Грейнджер волновала Драко куда больше, чем её саму. Идиотия какая-то. Он слишком остро реагирует на обычное бесячее поведение Грейнджер. Чересчур остро. Нужно остыть.       Вдох-выдох.       Стоило им с Грейнджер очутиться снаружи, как причина странного поведения псины оказалась прямо перед глазами — даже Люмоса не потребовалось.       Недалеко от входа в палатку, рядом с потухшим кострищем, прижимая к груди увесистую по виду шкатулку, стоял недовольный Кикимер в окружении трёх напуганных эльфов с затравленными глазами-блюдцами. Драко сразу узнал их — не мог не узнать. Они ведь на протяжении многих лет прислуживали в его доме.       Джози, Вилли, Ларк. И никаких тебе Уизли.       Драко опустил палочку и на чистом инстинкте ухватил Грейнджер за локоть — отчего-то ему показалось, что у неё подкосились ноги.