Секс, героика и рок-н-ролл

После окончания Культурного фестиваля академия Юэй ещё долго гудела как растревоженный улей. Кьёка Джиро то и дело слышала, как в коридорах кто-нибудь затягивал песню Hero too, ставшую чуть ли не гимном будущих героев. Её саму начали узнавать ученики из других классов и иногда даже просили сфотографироваться или спеть. Кьёку неожиданное повышенное внимание к её музыкальным способностям нервировало. Вот если бы её запомнили как героя, который спасал людей! А то подумаешь, спела со сцены песенку! Это ведь был даже не рок! Было бы чем гордиться! Но самое неожиданное продолжение история с фестивалем получила в лице Денки Каминари. Как-то вечером он постучался в комнату Кьёки, и, когда она открыла дверь, спросил: — Джиро, ты не могла бы помочь мне? — С чем это? — Кьёка с подозрением уставилась на Каминари. — Научи меня хорошо играть на гитаре! Мне понравилось играть на фестивале, выступать на сцене. Это было так круто! Кьёка нахмурилась: — А почему ты не хочешь попросить об этом Токоями? Он неплохо играет. — Он — неплохо, а ты — офигенно! А я хочу учиться у лучших, — подмигнул ей Каминари. — Подлизываешься, значит, — усмехнулась Кьёка. — Ну ладно, так и быть. Научу. — Е-е-е! — победно вскинул кулак вверх Каминари. — Тогда давай начнём! — Что, прямо сейчас? Уже поздно, отбой через два часа. — А когда ещё? Утром у нас уроки, потом мы обычно тоже заняты. Ну, Джиро, пожалуйста! — Ладно, чёрт с тобой. Но чтобы никакой халтуры, ясно тебе? Если будешь ворон считать, я тебя пинками выгоню из комнаты! — пригрозила Джиро. — Уф, я постараюсь, Джиро, честно! Кьёка вручила ему одну из своих электрогитар, сама взяла вторую, и они уселись на пол по-турецки. — Для начала скажи мне, что ты хочешь уметь играть, — попросила Кьёка. — Что-то вроде той песни, что была на фестивале? — Было бы здорово немного потяжелее, вроде Smooth Criminal в исполнении Alien Ant Farm, или Savior у Rise Against, или Holiday у Green Day, или… что ты так смотришь? — сбился Каминари, глядя на открывшую от удивления рот Кьёку. — Ты любишь панк-рок?! — Ну да, а что? — Нет, ничего. Просто я тоже. Но ты крутых ребят перечисляешь, там сложные партии. Небось и Offspring с Sum41 хочешь? — Хочу, конечно, они же охрененные! Я готов учиться, правда, Джиро. Но, если надо, можем начать с чего-то попроще. — Да уж. Я помню, что кое-что ты уже умеешь, но давай всё же повторим азы. Ты же помнишь, как пользоваться медиатором? — Да. Я даже сохранил его с фестиваля, — Каминари вытащил из кармана чёрный медиатор с нарисованным на нём черепом. — А я-то обыскалась его, а он у тебя, оказывается, был! — Серьёзно? Я не знал… Извини! — Да шучу я, у меня их десяток. Оставь себе, — махнула рукой Кьёка. — Покажи лучше, как звук извлекаешь. Каминари сыграл на каждой струне от первой до шестой. Медиатор держал под правильным углом, не пережимал, звук выходил чётким и громким. Для начала неплохо. — Хорошо. Теперь последовательно сыграй по струнам сверху вниз и снизу вверх. И давай так до двенадцатого лада. Каминари выполнил самое простое упражнение без особого труда, потом сыграл легато. Звук выходил не совсем чистым, и пришлось повторить упражнение несколько раз, прежде чем Кьёку удовлетворил результат. — Теперь нормально, только не торопись. Научись сначала медленно, потом и быстро получится. Удивительно, что грязи почти нет, я ещё в прошлый раз обратила на это внимание. Ты играл до этого? — Да так, по мелочи пробовал. В средней школе дружил с пацаном, у него брат гитаристом был в местной группе, вот он разрешал немножко побренчать на своей гитаре. Он мне объяснял про лады, аккорды и всё остальное. — Обалдеть! Я бы голову откусила тому, кто покусился на профессиональный инструмент. Каминари опасливо покосился на неё, и Кьёка хмыкнула: — Не бойся, я же сама разрешила. А эта группа брата твоего друга, она известная? — Да не особо. Но они выступали на разогреве у Green Day, я был на их концерте, меня даже за кулисы пропустили. — Нифига ж себе неизвестная группа! Кто попало у топовых музыкантов на разогреве не выступает! Я тоже много на каких концертах была, но у меня родители музыкой занимаются. — Это вообще круто, наверное, родиться в музыкальной семье? Зато я однажды подпитывал усилитель солисту на квартирнике, — похвастался Каминари. — В доме не было рабочего удлинителя, зато был я. Знаешь, этот чувак был таким крутым, что я мог бы ему хоть весь день зарядником служить, лишь бы он играл. Первый час всё шло отлично, а потом он заиграл God Save The Queen Sex Pistols, ну ты знаешь. Кьёка кивнула: — Естественно. Это же классика! Панк, каким он должен быть. — Так вот, я обожаю эту песню! Ну, и я так обрадовался, что случайно жахнул что-то в районе тысячи вольт. — О, усилок сгорел? — Ага. И вот тут мне действительно чуть голову не откусили. На квартирники, по крайней мере, больше не звали. А я же не специально! — пожаловался Каминари. Кьёка засмеялась: — Ты вообще крайне полезен для электроприборов, главное не перебарщивать. — Ой, меня лучше не пускать к приборам, на самом деле. Количество сгоревших чайников, утюгов и тостеров у меня дома не поддаётся счёту. Я ведь в детстве совсем плохо контролировал количество вольт. Это сейчас телефоны могу заряжать, навострился. Они так увлеклись разговором, что не заметили, как прошло целых полтора часа с начала занятия. Первой опомнилась Кьёка: — Полчаса до отбоя! Ничего себе, как время пролетело! — Ага! Я тогда пошёл к себе. Спасибо, Джиро! Я приду завтра? — Да, давай. Спокойной ночи, Каминари. — Спокойной ночи, учитель. Она фыркнула и, напоследок обозвав его электропридурком, закрыла за Каминари дверь. Почему-то улыбка не хотела сходить с её лица. Видимо, всё дело было в музыке. Кьёка соскучилась по этим разговорам о гитарах и концертах. Момо в роке ничего не понимала, равно как и остальные девочки, а с парнями Кьёка до сих пор близко не общалась. Надо же, как у них с Каминари вкусы совпали! Кто бы мог подумать! Он пришёл и на следующий день, и через один, и вообще на удивление дисциплинированно посещал эти импровизированные уроки музыки. Примерно час они занимались, а в оставшееся время делились впечатлениями о классике и новинках любимых групп, воспоминаниями о концертах, удачно приобретённых пластинках и тому подобных замечательных вещах. Иногда они просто слушали музыку и обменивались мнениями, а ещё Каминари рассказывал смешные истории из своего детства, заставляя Кьёку держаться за живот от хохота. Время от времени к ним присоединялся Токоями, реже приходила послушать Момо, но в основном они проводили время вдвоём. Кьёка подходила к процессу обучения ответственно и, только проводив Каминари, начинала планировать следующий урок, подбирать сначала подходящие упражнения, потом рифы из песен. Она и не заметила, когда начала ждать этих уроков как самого интересного события за день. Тем вечером сначала всё шло как обычно. Повторив уже заученные упражнения и рифы, Каминари взялся за новую песню, которую подобрала ему Кьёка — When I come around группы Green Day. Соло там было медленным и несложным, так что Кьёка надеялась, что её ученик уже достаточно продвинулся, чтобы сыграть песню одной из любимых групп целиком. Каминари, как всегда, сидел прямо на полу по-турецки и пытался разобраться в табулатуре, которую написала ему Кьёка. Пока выходило плохо. Хреново, если начистоту. Каминари очень старался, но ему пока явно не хватало чувства инструмента. Вот и сейчас он сжимал гриф слишком сильно, передавливал струну, и из-за этого звук выходил глуше, чем нужно. Кьёка, не желая его прерывать, бесшумно опустилась на колени за его спиной и мягко поправила его пальцы, чтобы натяжение струны было правильным. Каминари обернулся, и их носы оказались так близко друг к другу, что едва не соприкоснулись. Кьёка вдруг осознала, что прижимается к спине парня грудью, а её пальцы всё ещё лежат на его руке. Его глаза расширились от удивления, а щёки слегка порозовели. Кьёка вскочила и отвернулась, чтобы Каминари не заметил предательский румянец на лице. Она ведь всего лишь поправила руку, а он может подумать совсем не то! — Джиро? — позвал её Каминари. — Ты чего? В его голосе звучало удивление и, как показалось расстроенной собственным поступком Кьёке, веселье. — Ты слишком сильно пережимаешь струну, Каминари, — сообщила она бас-гитаре, стоящей в углу. — Иди к себе, урок на сегодня окончен. Он не стал спорить. Просто положил гитару на кровать и пошёл к выходу. Уже взявшись за ручку двери, он спросил: — Я приду завтра? — Завтра я не могу. У меня… встреча. Я договорилась с Момо, — соврала на ходу Кьёка. Ей почему-то стало очень неуютно в его компании. Бросало то в жар, то в холод. Обняв себя руками и поёжившись, она предупредила на всякий случай: — И послезавтра не могу. Я собиралась заниматься. И вообще, по-моему, ты достаточно продвинулся. Дальше справишься без меня. Можешь взять гитару на время и репетировать у себя. — Джиро, я сделал что-то не то? Ты обиделась? — спросил Каминари. — Ты же сама всё время повторяешь, что я идиот. Я не могу без учителя! Кьёка поджала губы и посмотрела на него. Кажется, он не смеялся над ней. Каминари выглядел растерянным. Он наклонил голову набок в ожидании ответа и живо напомнил Кьёке дворового щенка, которого она подобрала на улице, когда ей было восемь. Тот тоже смешно наклонял голову и таращил глазёнки, когда не понимал, за что его ругают. Его даже звали Вольт в честь суперпса из мультфильма с молнией на боку. Мысленно обругав себя за мягкотелость, Кьёка холодно заявила: — Ладно, чёрт с тобой. Если я найду часок свободного времени, то, может, получится в воскресенье. Но обещать не буду. — Круто! — тут же просиял Каминари. — Тогда я приду в воскресенье. Спасибо, Джиро! Дверь за ним захлопнулась, и Кьёка тяжело опустилась на кровать. Она не понимала, что на неё нашло. Почему в тот момент, когда их руки соприкоснулись, её как будто током ударило? Ведь причуду он не активировал. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть каждую ресничку, каждую искорку в золотистых глазах. Золотистые глаза. Дожили. Какая вообще разница, какие у Каминари глаза?! Да хоть бы глаз у него было не два, а десять, Кьёке и дело до этого никакого не должно быть! Она разозлилась на себя и заодно на него. Что он вообще себе думает? Приходит сюда, как к себе домой, даже стучаться перестал! Точно! Всё дело в том, что они слишком часто общаются, надо прекращать эти уроки. Да, с ним весело, он любит такую же музыку и рассказывает разные забавные истории, ну и что с того! Она улеглась спать в расстроенных чувствах. И только закрыла глаза, как ответ на мучающий вопрос пришёл сам собой — похоже, она влюбилась. Кьёка от такого открытия подскочила на постели и в панике вытаращилась в темноту. Нет, только не в него! Он же придурок, это просто невозможно! Наверняка это просто сказываются нервы, недосып, подготовка к урокам… А может, у неё развилась какая-нибудь нервная болезнь? Точно! Она просто заболела. Вот это подходящее объяснение. Ухватившись за эту версию, как за спасательный круг, Кьёка собралась было заснуть, но не тут-то было. Всю ночь она ворочалась с боку на бок и проклинала дурацкого Каминари. Резкий звон будильника застал её невыспавшейся, злой и настроенной кого-нибудь убить. Даже, в общем, ясно, кого именно. Ткнуть ушным разъёмом в дурацкий и совершенно не красивый золотистый глаз. Они столкнулись в столовой, Каминари улыбнулся и поздоровался, а Джиро отшатнулась от него и молча пошла с подносом за стол к Момо. Каминари проводил её недоумённым взглядом. Момо Кьёка пока решила ничего не говорить. Да и что тут скажешь? Она сама-то не понимала, что за чертовщина с ней творится. Как будто проклял кто. В течение этого и следующего дня Кьёка периодически ловила на себе взгляды Каминари. Какое невезение, что их парты стоят совсем рядом! Она старательно его игнорировала, и в какой-то момент на её стол спикировал бумажный журавлик. Она схватила его и развернула под партой. На бумажке кошмарным почерком Каминари было выведено: «Ты в порядке? Выглядишь уставшей». Кьёка нервно поправила волосы. Прекрасно, значит, она из-за этого придурка ещё и выглядит плохо! «Всё нормально, не приставай», — нацарапала она в ответ и отправила бумажку обратно. Не поднимая глаз от парты, она услышала недовольное фырканье справа от себя. Бумажек больше не прилетало. В воскресенье он пришёл опять. Кьёка снова ощутила это странное чувство, что испытывала теперь, когда он был рядом, и которому она отказывалась давать определение. Но ей совершенно точно перестало быть комфортно рядом с ним. Судя по тому, что ему удалось сыграть When I come around и сбиться при этом всего два раза, он тренировался самостоятельно. Что ж, отлично, значит, можно прекратить их общение. Каминари закончил песню и ожидающе посмотрел на Кьёку. — Чего? — хмуро спросила она. — Как тебе? — Пойдёт. Слушай, я передумала давать тебе уроки. Устала. Ты молодец, стараешься. Так что сможешь и сам репетировать. Каминари нахмурился: — Почему вдруг? Ещё в прошлый раз ведь почти до самого конца всё нормально было. — И сейчас нормально. — Нет, Джиро. Ты вся как на иголках сидишь. И не только сегодня. Я чем-то обидел тебя? — Нет. И всё со мной нормально. — Тебе ведь тоже нравились наши уроки, я видел. — Нравились. Теперь не нравятся. Она сложила руки на груди и угрюмо посмотрела в окно на вечернее небо. Может, он догадается, что сейчас самое время свалить? Но Каминари понял всё по-своему. Он аккуратно подцепил пальцами её подбородок и развернул к себе, чтобы посмотреть в глаза. Он опять был слишком близко. Кьёка даже почувствовала слабый запах, исходящий от него. Кажется, так пахнет воздух после грозы. Она почувствовала, как румянец горячей волной заливает её лицо и шею, и тут он её поцеловал. На самом деле это даже поцелуем толком не назовёшь, Каминари просто легко дотронулся своими губами до её, на секунду. И тут же получил ушным разъёмом в глаз и потом, почти сразу, подвернувшимся под горячую руку учебником по дурной голове. — Что ты делаешь, придурок?! — зашипела Кьёка, продолжая бить Каминари всем, что под руку попадалось. Каминари вскочил, прикрывая голову от ударов. Помогло это мало — от разъёмов так легко не скроешься. — Но мне показалось, в прошлый раз ты… — начал он. Опять этот щенячий взгляд! — В прошлый раз я ставила тебе руку, потому что ты сжимал гриф как палку! Пошёл вон из моей комнаты! И не приходи больше, идиот! — Джиро! — Каминари вскинул руки в примирительном жесте. — Я не хотел сделать тебе ничего плохого! Прости, если я не так понял тебя. Просто… ты мне нравишься… ну и вот. Он покраснел и опустил глаза в пол, принимаясь ковырять в ковре носком тапка. Кьёка снова ткнула его разъёмом в щёку, и он ойкнул. — Так, выходит, всю эту историю с обучением ты придумал для того, чтобы подобраться поближе ко мне?! — Нет! Мне нравится играть, и нравится, что учишь меня именно ты. — Значит, я нравлюсь тебе как учитель музыки? — фыркнула Кьёка. Каминари поднял на неё глаза. Он заметно нервничал, но ответил громко и уверенно, как на уроке: — Как учитель и как девушка. Ты красивая, умная, мне с тобой интересно. А ещё ты охренительно играешь и поёшь. Кьёка не нашлась, что на это ответить. Ей много раз говорили, что она хорошо играет и поёт, и Кьёка никогда не считала это своей заслугой — скорее уж родительской. Но никто никогда не называл её умной и красивой. Минуту назад она была готова разорвать Каминари на мелкие кусочки и наговорить ему каких-нибудь гадостей. Например, сказать, что у него нет ни слуха, ни голоса, и вообще он ведёт себя как болван. Но это его нелепое признание как будто ударило её под коленки, и вся злость куда-то испарилась. Когда молчать стало уже невыносимо, она тихо попросила: — Уходи, пожалуйста… Каминари тяжело вздохнул, взял гитару и молча вышел в коридор. Кьёка ещё минут десять тупо пялилась на закрытую дверь, а потом отправилась за советом к Момо. Подруга открыла дверь, держа под мышкой какую-то толстенную книгу, наверное, очередной справочник по органической химии — Кьёка не особенно в этом разбиралась. Она села на пол и брякнула: — Момо, помоги. — А что случилось? — обеспокоенно спросила та. — Что делать, если парень сказал, что ты ему нравишься? Момо улыбнулась: — Каминари решился всё-таки? Я думала, ему не хватит смелости. Кьёка вытаращилась на неё: — Как ты поняла, что речь о нём? — Да он же глаз с тебя не сводит, Кьёка! На уроках вообще смотрит только на тебя, ему учителя уже сто раз замечания делали, чтобы не отвлекался. — Идиот… — вздохнула Кьёка. — Так, а ты что ответила? Он тебе нравится? — Нет, конечно! Момо скептически подняла бровь. — Чего? — угрюмо спросила Кьёка. — Я ведь видела ваши уроки. По-моему, ты тоже к нему неравнодушна. — Нет, дело вовсе не в этом! Просто он хорошо разбирается в музыке, ну и он весёлый, забавный, симпатичный. Чёрт!.. Кьёка закрыла лицо руками и замолчала. Неужели подруга была права, и она действительно влюбилась в электропридурка? — Это же здорово, Кьёка! — подбодрила её Момо. — Ваши чувства взаимны, что может быть лучше?! — Но, блин, это же Каминари!!! Мы не можем начать встречаться! — Почему? — Потому что тут же об этом узнает вся школа, Момо! Я ненавижу сплетни, ты же знаешь. Меня и так бесит, когда обо мне говорят: «да это же та девчонка с фестиваля», а сейчас будут ещё и добавлять: «это же та девчонка, которая встречается с электропридурком». — Кьёка, ты одна его так зовёшь, — усмехнулась Момо. — Большинство называет его по фамилии. Она села на пол рядом с подругой и положила руку ей на плечо. — Если ты так переживаешь из-за слухов, держите ваши отношения втайне. Я клянусь, что никому ничего не расскажу. — Втайне? — Ну да. Про то, что он постоянно зависает у тебя в комнате, и так все знают. А чем вы там занимаетесь за закрытыми дверями, никто не узнает. — Момо! Не заставляй меня смущаться ещё больше! — взмолилась Кьёка. — Мне не нужны эти отношения! Я просто буду больше времени уделять учёбе, как ты. Я же поступила в Юэй, чтобы стать героем, вот и надо сосредоточиться на этом! Момо пожала плечами: — Никто не запрещает тебе быть счастливым героем, Кьёка. И ему тоже. Подумай о моих словах, ладно? — Ладно, — вздохнула Кьёка и отправилась к себе. Каша в голове после разговора с подругой стала только гуще. Вот жилось же ей нормально до Каминари с его желанием играть! И чего её чёрт дёрнул согласиться ему помочь? На следующий день Мик устроил им проверочную работу по английскому. Задания, в общем, были несложными, но голова Кьёки со вчерашнего дня была забита исключительно человеком, сидящим справа от неё. Она скосила глаза на Каминари. Тот смотрел на девственно чистый лист с таким видом, будто хотел прожечь в нём дыру. Кьёка, кажется, до сих пор никогда не видела его в таком плохом настроении. Интересно, он злится на себя или на неё? Или на проверочную по английскому? Под конец урока она всё-таки заставила себя собраться и более-менее выполнила задание, а вот Каминари, как она заметила, так и сдал учителю чистый лист, не написав ни строчки ради приличия. Вот идиот, он и так ведь на последнем месте по успеваемости! Вылететь из академии, что ли, хочет? Кьёка вдруг представила, как Каминари исключают, он собирает вещи и уходит из Юэй. Как парта справа пустует. Как никто не смешит её своими шутками и не смущает признаниями. Кьёка одёрнула себя и поспешила на обед. Что за глупости лезут ей в голову?! Вечером, помаявшись от безделья, Кьёка решила, что надо проверить, занимается там вообще этот придурок или нет. Вдруг она зря столько вечеров на него потратила?! Она приложила ушной разъём к стене и прислушалась. — Так, надо немедленно свериться с графиком! О, нет, я отдыхал на целых три минуты дольше, чем положено! Ладно, надо собраться и отжаться на один подход больше! На старт, внимание, марш! — Ой, перелёт! Это Иида. Извини, староста, — хмыкнула Кьёка и подвинула разъём правее. — Что ты говоришь, мой хороший? Невкусная морковка попалась? Сейчас я схожу за другой, потерпи! — Да что такое, теперь Кода попался! Электропридурок, ловись уже! — Короче, я понятия не имею, что делать! — так громко взвыл Каминари, что Кьёка у себя в комнате вздрогнула. С кем это он базарит? Вечер ведь уже. — А ты ей признался? — Кьёка опознала голос Киришимы. — Ну да. А толку-то? Она как била меня, так и бьёт. И обзывает на все лады. Постоянно повторяет, что я её бешу. — Может, ты и правда её бесишь? — предположил Киришима. — Кто знает, что у девчонок в голове творится? Каминари ничего не ответил, но судя по звуку, начал расхаживать из угла в угол. Вот зараза, ещё и обсуждает её! Мысль о том, что она сама рассказывала об этом придурке Момо, Кьёка отогнала, как несущественную. — Я, конечно, не эксперт, — сказал Киришима под шум шагов продолжающего сходить с ума друга. — Но, по-моему, девушка должна вести себя иначе, если парень ей нравится. — Как «иначе»? — Ну там симпатию как-то проявлять. Улыбаться тебе, типа того. — Это обычные девушки так себя ведут! Наверное. А Джиро необычная, она же во всём от других отличается, — возразил Каминари. — Блин, до меня только сейчас дошло! Она ведь только меня колотит! А вдруг это означает, что ей нравится ко мне прикасаться? — Дубина, это означает, что мне нравится тебя колотить, — закатила глаза Кьёка. — Ну, не знаю… — протянул Киришима, не разделяя энтузиазма друга. — Слушай, а может, тебе позвать её куда-нибудь? Ну, там, в кино или в кафе. Если ты ей нравишься, она согласится, наверное. — Совет дельный, но теперь точно не соглашусь, — покачала головой Кьёка. — Думаешь? — задумчиво спросил Каминари. — Надо попробовать. Потом разговор перешёл на тему учёбы, и Кьёка убрала разъём от стены. На следующее утро Каминари ожидаемо подошёл к ней в столовой. — Джиро, я хотел у тебя спросить… — Ни в какое кино я с тобой не пойду! — тут же отрезала Кьёка. — Откуда ты знаешь? — насторожился он. — Слух хороший. Какого чёрта ты обо мне друзьям болтаешь? — Ничего я не болтаю! Просто попросил у Киришимы совета. И, кстати, я не в кино хотел тебя позвать. Сам понял, что это банально. — И куда же, тогда? В торговый центр? — В музыкальный магазин. Я видел один такой в двух кварталах отсюда. Там есть редкие пластинки и диски. И атрибутика всякая. Подумал, что тебе может понравиться. Кьёка задумалась. Вообще-то звучало неплохо. Даже очень неплохо. Вкусы у них совпадали, и в целом в вопросе музыки Каминари можно было доверять. Надо же, ему снова удалось её удивить! — Ладно, — ответила Кьёка. — Правда?! — Каминари выглядел так, будто ему только что объявили, что он занял первое место в рейтинге героев. Ну или выиграл в лотерею миллиард долларов, что звучало вероятнее. — Да. Не воображай себе ничего лишнего, я просто давно не была в музыкальных магазинах. — А… ага. Тогда, может, сегодня после уроков? — Идёт. Уроки в этот день казались просто бесконечными, как будто их специально замедлили и сделали в три раза скучнее. Кое-как отсидев их и переодевшись, Кьёка и Каминари отправились в магазин Music Union. Магазинчик оказался небольшим, но очень атмосферным — Кьёка с восторгом разглядывала расписанные яркими граффити деревянные стены и плакаты со знаменитостями. Стеллажи с дисками и пластинками занимали всю площадь магазинчика — приходилось протискиваться, чтобы добраться до дальних полок. Но оно того определённо стоило, ассортимент впечатлял даже искушённую в этом деле Кьёку! — Стеллажи с рок-музыкой в дальнем углу, — проинформировал её Каминари. Она кивнула и протиснулась мимо полок с надписями «Hip-Hop», «Techno» и «House» к вожделенному року. Она осторожно вытаскивала пластинку за пластинкой, внимательно читая список песен. Тут было на что посмотреть — даже у родителей Кьёки многих альбомов в коллекции не было. Её взгляд притянула ярко-жёлтая пластинка с розовой надписью, и Кьёка неверяще выдохнула: — Не может быть!.. Оригинал Never Mind the Bollocks?! — Ого, реально! Нифига себе раритет! Каминари подошёл к Кьёке и заглянул через плечо. Она держала пластинку кончиками пальцев, как драгоценность. Кьёка помнила, как отец знакомил её, ещё совсем крошку, с творчеством легендарных скандальных британцев. Мама ругалась, что дочери ещё рано слушать такие песни, а отец отмахивался и шутил, что она уже родилась панком. Даром, что её мать всю беременность по концертам да студиям звукозаписи таскалась! Эти песни служили маленькой Кьёке колыбельными. А сейчас она держала в руках оригинал этой пластинки, подумать только! Она перевернула альбом, чтобы взглянуть на цену, и радость сразу же сменилась унынием — таких денег у неё не было и в помине. — Чёрт… — она с сожалением поставила пластинку на место. — Ты чего? — удивился Каминари. — Ты же хотела такую. — Да, но это слишком дорого. У меня нет столько. — Давай я тебе её подарю! Я копил на… да неважно! Короче, у меня есть эти деньги, бери пластинку. Кьёка покачала головой: — Это слишком дорогой подарок, Каминари. — Так мне не жалко. — Я не приму, — отрезала Кьёка. — Почему?! — Потому что тогда мне придётся дарить что-то взамен, — нехотя объяснила она. — Джиро, что у тебя за тараканы в голове?! — вопросил Каминари, вызвав гневный взгляд Кьёки. — Ничего мне от тебя не надо. Если хочешь, можешь считать пластинку платой за уроки. — Нет, — поморщилась Кьёка. — Я не хочу брать плату за уроки. Музыка — это для души, а не за деньги. По крайней мере, для меня. — Ну тогда… О, придумал! — Каминари просиял от пришедшей в голову мысли. — Давай она будет нашей общей пластинкой! Неделю побудет у тебя, потом неделю у меня. Что думаешь? Кьёка скосила глаза на манящую пластинку. Она так и просилась к ней в руки. Ну, раз уж он сам предлагает… — Ладно, уговорил. Но она реально будет общей, ясно? А то знаю я тебя, оставишь её у меня и сделаешь вид, что забыл. — Если я забуду, ты ведь мне напомнишь, — улыбнулся Каминари. — Вот именно. Ты мороженое любишь? — Эм, ну да, — ответил Каминари, слегка обалдев от неожиданной смены темы разговора. — Тогда пошли. Тут недалёко продают вкусное мороженое. Только чур я плачу! И это всё ещё не свидание, не смотри на меня так! Просто, ну… надо же отметить наше приобретение! Каминари расплатился за бесценную пластинку, Кьёка бережно засунула её в пакет, и они отправились в торговый центр за мороженым. Кьёка, всё ещё находясь в блаженной прострации от покупки пластинки, как-то упустила момент, когда Каминари взял её за руку. А он и виду не подал, будто так и надо! Она вырвала руку и, чувствуя, как снова краснеет, рванула вперёд. — Джиро, стой! — он догнал её только на следующем повороте и успел даже немного запыхаться. — Ну, извини! — Слушай, когда ты уже поймёшь, что это бесполезно?! Я никогда не буду с тобой встречаться! — Почему? — Да куча причин! Я не собираюсь это с тобой обсуждать! Мы просто пошли в магазин, а сейчас просто будем есть мороженое, потому что я хочу отплатить тебе за пластинку. И всё на этом, понятно? — Понятно, — печально вздохнул Каминари. Вот балда, весь настрой обломал! Почему-то даже любимое клубничное мороженое на этот раз показалось Кьёке каким-то пресным. Да и сидеть в кафе, будто они парочка, тоже было некомфортно. Ну вот как, скажите на милость, Каминари умудряется испортить всё, за что берётся?!