Лярва

      Таббо уже час не может отпустить друга. Рука непроизвольно сама сжимала призрачную ладонь мертвецки холодную, но она была именно той, какой запомнил Тоби. Шершавая от постоянных тренировок с мечом, от постоянных влипаний в драки, то с хулиганами из школы, то с отдельными членами мафии их города, то с некоторыми аристократами — там уже дуэли. Шрамы были такими же, какими блондин успел запомнить до смерти друга. Ну как такими же… Старые точно, но вот появились и новые. Теперь тело друга было испещрено шрамами в виде молнии. Их можно видеть по-разному, но Таббо почему-то видел не веточки дерева или реки, а именно молнии. Но, внутренне содрогаясь, он по-прежнему не мог отцепиться от Томми, боясь потерять того, кого год считал погибшим. И пусть это оказалось правдой, но Тоби уже было всё равно, главное, что друг рядом. Эгоистично? Возможно.       Хотелось что-то сделать, но мозг просто на просто отказывался соображать, а потому Томми всё взял в свои руки. Он аккуратно перехватил Тоби и повёл с кладбища.       Всё внутри сжималось в страхе неожиданно закрыть глаза, а после, открыв, не увидеть рядом никого. Но мерные поглаживания его руки пальцами Томми успокаивали и слегка расслабляли. Он по-прежнему ощущал влагу на щеках и глазах, но теперь это были просто остатки. Вскоре они подсохли и теперь Таббо чувствовал вместо слёз сжигающую тревогу. Он определено не уснет сегодня без снотворного. И он даже наплюет на рекомендации, коли на то пошло. Если он хочет завтра встать, то другого способа, Таббо уверен, что не найдёт.       Куда именно они шли Тоби узнал, лишь заметив свой дом. Рука крепче сжала ледяную друга.       — Это ведь не сон, Томми?       Оглянувшись назад, там, где был Томми, спросил Таббо.       — Ох, Таббо, конечно это сон! А я плод твоих воображений и всё это просто шутка! — наигранно ответил призрак, но Тоби хватило и этого, чтобы тут же побледнеть. Серые глаза скосились на Таббо, которому неожиданно стало не до шуток и ужасно плохо. Томми занервничал. — Я шучу, Таббо, не волнуйся ты. Всё хорошо, это реальность.       И Томми аккуратно растрепал волосы друга, стараясь успокоить того. Тоби осуждающе посмотрел на призрака, но не смог сдержать облегчённого выдоха. В сердце всё ухнуло, когда пряди его волос стали медленно перебирать. Для Таббо это было самой настоящей слабостью, эрогенной точкой.       — Хэй-хэй, мы ещё даже не дошли, а ты уже в лужу превращаешься.       — Это из-за тебя, Томми, — фыркнул в ответ другу Тоби, увереннее вставая на ноги.       — О, спасибо, а то я уже подумал нести тебя на руках.       Таббо возмущённо вскинул голову, ударяясь макушкой о подбородок друга, что был выше него на порядок. Именно тогда-то Тоби и оступился, подворачивая свою ногу. Но ему не дали упасть.       — Ты бы поаккуратнее шёл, если бы не я, то ты уже бы целовался с землёй.       Нервно кивнув, Таббо пошёл дальше, морщась от боли в ноге, но не придавая этому особого значения.       Вскоре они дошли до дома пчеловода, дверь которого пришлось долго открывать — руки шатало и ключ всё время промахивался мимо замочной скважины, оставляя на металле заметные царапины.       Однако и это препятствие было преодолено, после чего Тоби смог, впустив своего, вроде как, мертвого друга внутрь, запереть вход в свой дом. Оглушительный щелчок и вот уже ключ на комоде, на которой в деревянной рамке стояла их фотография. Таббо и Томми.       Ноги больше не держали, а слабость волнами накатывала на Таббо, пригибая того к земле. О Боги, у него уже голова начинала болеть, только бы не мигрень, он совсем недавно её поборол.       Но сжав руки в кулаки до царапин, оставленные ногтями на коже, блондин, пошатываясь, поднялся.       — Томми, я не понимаю, как ты… Ты жив? Мёртв? Что вообще происходит?       Томми спокойно повис в воздухе, словно лежал на кровати, закинув одну ногу на другую, а под голову положив руки.       — Ну, начнём с того, что я — мёртв.       Таббо нервно дернулся и хихикнул, прикрыв глаза рукой. Кажется, он сходит с ума.       — Ты закончил?       — Почему ты так… Изменился? — с лёгкой улыбкой на лице спросил Таббо. Томми был… странным. Он по-прежнему сохранял свойственную ему наглость, но вдобавок к ней появились излишняя едкость, немного, раздражительность. И это Тоби отметил для себя меньше чем за час их воссоединения.       — Тебе ли говорить? — нахмурившись, кивнул тот на тумбочку с таблетками. Таббо усмехнулся, а после махнул рукой.       — Да так, проблемы со сном.       — Я знаю, что ты лжешь.       Тоби вздохнул и посмотрел на Томми:       — У меня зависимость Томми.       Прихожая, окрашенная в теплые пастельные тона, погрузилась в тишину, нарушаемая тиканьем настенных часов. Время близилось к часу ночи. Призрак перевернулся в воздухе на живот, а после посмотрел на Тоби, говоря:       — А я стал… Хм… Немножко лярвой…       Таббо посмотрел на него непонимающе, заглядывая в глаза друга с недоумением:       — Кем?       — Ох, точно. Ты же свинчивал с лекций Техно ещё до того, как тот начинал свою шарманку, — Томми закатил глаза.       — Не паясничай.       — Даже не думал, Тоби-и-и, — лениво протянул призрак, отмечая немного вспыхнувшие уши друга, — Может тебе хотя бы в детстве рассказывали легенду про птиц загробного неба?       — Возможно? — не то утверждал, не то спрашивал Тоби, — К чему ты клонишь?       — Сейчас вкратце расскажу и поймёшь…       Бог создал землю, луну и всю эту Вселенную, но помимо материального мира, он также создал своих помощников, более мелких, каждый из которых отвечал за то, что ему поручили. Знаешь Анубиса? Проводник душ в царство мертвых. А знаешь, что за царство это из себя представляет? Оно представляет из себя безграничное небо, в котором летят огромное множество птиц. Их вида нет в природе, они есть только там оттого, что это души. Когда птица начинает садиться, то она перерождается там, куда приземлится. В букашку или человека — никто не знает, как повезёт.       Но есть исключения. Душа может отказаться от отправки в очередной полёт. Тогда она остаётся в своём мире и живёт до тех пор, пока её духовный источник не истощится и не треснет. Тогда душа распадается, и эта энергия служит для возникновения новой.       — Подожди, ты хочешь сказать…!       — Цыц, я не договорил!       Есть способ сохранить её. Нужно привязать душу к своему духовному сосуду.       — Как? — Тоби постепенно раскладывал по полочкам всю информацию у себя в голове.       — Существу нужно открыть свой духовный сосуд, дабы слить его с сосудом призрака и тогда подпитка будет идти, как к живому, так и к духу.       — А… Теперь понял.       Таббо, задумавшись, закусил губу. Зря он сбегал от Техно, когда тот был в приподнятом настроении. Теперь вариться во всём этом придется самостоятельно. О, точно… ему ведь ещё с семьёй Томми надо поговорить.       Спустя несколько минут, Тоби посмотрел на призрака, что с выжиданием пялился на него в непозволительной близости.       — Ты чего? — отпрянул назад Таббо, спотыкаясь и падая на пол. Шипя сквозь зубы, он расслышал смешок сверху и вопрос.       — Как думаешь, зачем я тебе это всё рассказал?       — О… — в голове у Тоби щёлкнула лампочка, рождая светлую мысль. — Хорошо, я тебя понял. Тебе нужен такой сосуд, мы его найдём. А пока ты мог бы…       — То есть ты не хочешь стать моим сосудом? — поворачивая лицо к Томми, он замер. Пустые глазницы, откуда вытекала фиолетовая жидкость, уставились на Таббо. Тот машинально в ужасе вжал голову в плечи. В горле всё пересохло, а дышать стало очень сложно. Пальцы задрожали и только усилием воли он смог не закричать. — Ой.       В глазницах вновь появились глаза. Серые с отливом голубого. Они были не такими, как при жизни. Мёртвые, холодные, но они… Они смотрели с тревогой и небольшим раскаянием.       — Извини, мне не стоило давить, — обречённо вздохнул Томми, протягивая руку. Тоби, мешкая, всё же ухватился за руку, что рывком подняла вверх и приблизила слишком близко к лицу друга.       Таббо замер, широко открытыми глазами изучая лицо Томми. Те же ямочки на щеках, когда на лице цветёт улыбка, те же губы, те же глаза, брови, нос, скулы и тот же овал лица.       — Хэй, я конечно неотразим, но неужели настолько, что взгляд не оторвать? — он приблизился ещё сильнее, так, что кончики носов стали соприкасаться. Тоби ощущал, как его сознание запоздало включает сирену, поднимая все кадры тараканов. В голове они разделились на три стороны. Одна была за то, чтобы закричать и отпрыгнуть назад, вторая глаголила о том, чтобы Тоби был сильнее своих страхов и наконец-то поцеловал этого наглого призрака своего друга, а третья предложила бездействие. Третья перевесила.       — Пха-ха-ха-ха! Я сломал Тоби, — просмеялся Томми, самостоятельно отодвигаясь от лица друга, а после, кладя на плечи блондина руки, чтобы тот не упал, призрак посмотрел тому в глаза. — Ты хоть ещё здесь? Земля вызывает Таббо! Приём!       — А? — отмерев, Таббо закашлялся, ощущая в груди ворох чувств и эмоций. Заглушая его куполом из здравого смысла, Тоби запоздало кивнул, а после заявил. — Нет, я просто задумался. Получается, я подхожу под роль сосуда?       — Да, — ухмыльнулся Томми. — Ты мой лучший друг… Тем более… Как бы это сказать… — призрак замялся, отводя взгляд в сторону.       — Что опять, Томми?       — Не опять, а снова! — фыркнул призрак, но вскоре заговорил. — Я же сказал тебе, что я — лярва.       — Ты не сказал, кто это? — ответил Тоби, и Томми запоздало кивнул, поворачивая свою голову, он произнес:       — Лярва — злой дух, который приносит несчастья.       — Но ты же не принес мне несчастья. Ну, кроме отбитого копчика, — потирая поясницу, ответил блондин, переведя взгляд на пол, он дополнил, — а ещё грязи, которую я занёс в дом благодаря тебе…       Томми покачал головой, а после прошептал:       — Здесь всё несколько иначе, Таббо.       — Я тебя не понимаю, поясни, — нахмурился Тоби, ощущая, что Томми впервые за сегодняшнюю встречу дал слабину.       — Я не помню ничего хорошего, кроме тебя… Я помню, что у меня была семья, друзья… Но я помню только плохое.       Таббо замер с недоверием осматривая отчаявшегося друга.       — И чего ты боишься? — решил задать вопрос Тоби, ощущая синяки под глазами, но по-прежнему стараясь сохранить функциональность, сжимая руку призрака, что даже не поморщился.       — Я боюсь возненавидеть их, когда увижу вживую.       В этом ответе неожиданно послышалось столько грусти, что Таббо чуть ли не физически почувствовал, как его всего огрело этими словами.       Перед Тоби находится его лучший друг — Томми. Призрак Томми, потому, что он мёртв. И это призрак — какая-то лярва. И будучи ей, он боится возненавидеть свою семью. Уилбура, Техно, Фила и Ники. И от этого… Таббо вздрогнул, понимая, что и ему сейчас станет плохо. Они всегда поддерживали друг друга. Лучшие друзья, но в голове Томми давно приобрел некий другой оттенок, нежели просто лучший друг.       Призрак стал подрагивать, как недавно это делал Тоби, и Таббо, вздохнув, кое-что для себя решил. Аккуратно стянув обувь и кинув её к двери. Он стянул её и с друга, что помог с этим справиться побыстрее. Вскоре в полёт отправилась и вторая пара обуви, с отчётливым стуком соприкасаясь с дверью.       — Пошли, Томми. Уже поздно.       — Мне не нужно спать, — убито заверил Томми.       — Значит составишь компанию. Заодно проследишь, чтобы я не сорвался и не выпил больше нужного снотворного…       А после этих довольно вялых слов, он затащил друга в зал.       — Только помоги разложить диван, а то я сплю на сложенном, — Томми с сомнением оглядел чудо прямиком из прошлого.       — По-моему, это доисторический монстр. Что оно у тебя забыло? — хватаясь за лямки и вытягивая верхний ярус, негодующе описал синее страшилище, которого язык не повернётся назвать хотя бы мебелью.       — Оно здесь с самого начала моего проживания, — переодевшись в пижаму, ответил Тоби. Футболка и спальные штаны в полосочку, как у пчел.       — Давай просто хотя бы полежим, а то у меня уже ноги гудят. Завтра этот обряд или что-то там сделаем для сосудо… — Только Таббо коснулся головой подушки и сразу же отрубился, до этого успев схватиться за край одежды Томми. Он всё ещё боялся потерять друга, но тот вовсе не спешил убежать. Наоборот, аккуратно накрыв их одеялом, призрак прикрыл глаза, неловко обнимая Тоби. Он ощущал этот прекрасный запах меда, а ещё уют и долгожданное спокойствие, которое, как нектар, особенно на фоне постоянного угнетения, депрессии и раздражительности…       Нет, лучше не думать об этом. Лучше подумать о том, что он, наконец-то, заговорил с Таббо, что Тоби, наконец-то, решился посмотреть страху в глаза, что теперь Томми может прижимать к себе успокоившегося друга, видящего седьмой сон, и перебирать его блондинистые пряди волос меж своих пальцев.       Что же, это определенно лучший день за последний год существования в роли лярвы.