Типичные будни 10-го класса

Прошло три месяца. Вилланель и Лана были, как никогда, счастливы. В школе всё улеглось со временем, родители успокоились и даже стало быть начали понимать своих дочерей. Рик окончательно поправился и не держал обиды на Ви. Все поистине было замечательно. Снюс сидел и делал вид, что читает, дабы заинтересовать Рика. Ричард подошел и крепко обнял сидящего художника-наркомана, прижимая свою голову к его макушке. Сердце Снюса забилось в бешеном ритме, зрачки расширились, как от лучшего наркотика. Этот теплый жест вернул Снюса обратно в детство, когда его еще тогда любящая мама вместе с отцом ходили на пикник. Тогда у него была полная заботливая семья и никаких проблем. Теплый, ясный, летний денек. Прекрасный ландшафт с сочной зеленой травой и греющее солнышко. Разложена полосатая скатерть, а на ней много вкусностей, которые так не терпелось отведать маленькому Снюсу. Отец учит паренька играть в футбол, а мама нарезает спелый сахарный арбуз. — Давай, Джо, лови же мяч! — Давай, папа, я готов,— нетерпеливо проговорил восьмилетний Снюс. — Мальчики, идите кушать,— заботливо сказала мама, поторапливая родных. Она тихонько подошла, сначала обняла и поцеловала сына в макушку, а потом и своего мужа. Все были счастливы. Затем к Снюсу стали возвращаться и дальнейшие воспоминания о его семье: ссоры, скандалы, побои, а затем и... развод. Все вокруг потемнело, и он оказался в пустоте своих воспоминаний. Он почувствовал некое опустошение одновременно с душевной теплотой, его щеке скатилась одинокая слеза, напоминающая о былом. И он принял всю ту любовь, с которой к нему подошел Рик. Снюс сильно переживал за своего возлюбленного, который некоторое время пребывал в больнице. Парень навещал его и даже дарил приятные подарки, в числе которых картина в стиле постимпрессионизма, отражающая чувства Снюса, когда он узнал о происшествии. В этот день Ланы не было в школе, и все свое внимание Вилланель уделяла Мэлани. На одном из уроков Ви засмотрелась на Рика и, казалось, минувшие чувства нахлынули при виде его безразличного взгляда и клечатой рубашки с черной толстовкой. Она едва ли попыталась их побороть, но они оказались сильнее. На протяжении всех этих месяцев она порой задумывалась о Рике и о том, что хочет быть жалкой омежкой рядом с ним, а не сильной альфой с Ланой. Но смотря на любовь и преданность в жестах Ланы, эти мысли ее отпускали. Она понимала, что так нельзя, и что скоро ей придется все прекратить и стать честной по отношению к себе, своей девушке и Рику, но она до последнего не хотела ранить Лану. Примет ли ее Рик, если она уйдет от Ланы? Она не могла так рисковать, боясь потерять обоих. Было ли это эгоистичным? Конечно. Играла ли она с чувствами окружающих? Бесспорно. Понимала ли она ту боль, которую приносит близким? Нет. А что до Ланы, она тоже далеко не идиотка. Она всегда видела всех насквозь, не говоря не слова, никогда до конца не верила людям. Девушка порой гадала о неверности Ви, ведь никогда нельзя заводить отношения с бисексуалом, который эмоционально привязан к предыдущему партнеру противоположного пола. Лана просто жила моментом и старалась не думать об их неизбежно приближающемся разрыве. В ту пятницу Вилланель предложила встретиться у Ланы дома, чтобы кое-что обсудить. Девушка всё поняла... Уже через несколько часов Ви сидела напротив Ланы на кровати, где еще относительно недавно творилась жаркая любовь, рассматривая перестановку в ее комнате. Лана находилась на грани помешательства. В комнате стояла ледяная тишина, девушки больше не знали о чем говорить. Было слышно лишь учащенное дыхание Ланы. — Знаешь, Лана...— начала Вилланель — Я знаю, что ты хочешь сказать, Вилланель. Дай слово мне сначала. (Когда Лана нервничает или сообщает что-то плохое, то говорит на английском) —I have my cat, — прервала ее Лана, не поднимая взгляда и прижимая кошку к себе. Ее взгляд опустел, голос потерял четкость и затрясся. —I have Taylor Swift,— продолжила она, осторожно оглядывая свои плакаты, которые она видела уже тысячи раз, но которые постоянно предавали ей стойкости. Глаза заблестели в свете уходящего золотого солнца, но Лана совладала со слезами, которые вот-вот собирались тяжело выпасть из ее полных горечи глаз. —I have my art,— безутешно продолжала Лана, смотря на свой планшет с изображениями ее работ. Вилланель на секунду показалось, что Лана успокоилась. — but I don’t have you anymore... and I don’t want to,— зарыдала Лана, смотря в яркие, такие знакомые глаза Вилланель. В ней сжался огромный ком, не позволяющий произнести ни слова. Ви чувствовала, что она really fucked up. Она попыталась поднести руку к пылающему лицу Ланы, но девушка сильно ударила ее, так что она больше не пыталась. Ви встала и уже собиралась уйти, как Лана прервала ее: «Что ты в нем нашла?» — Я... я не знаю. — Потрясающе. Спасибо за ваш очень важный визит. Вилланель тяжело вздохнула, ей было так стыдно, что она хотела убежать далеко-далеко, чтобы ни одна душа не знала, ЧТО из-за нее приходится переживать другим людям. Так она и сделала. Быстрым шагом, как и всегда, она направилась в сторону моря, рыдая навзрыд. Слезы не успевали падать на лицо, их сдувал пронзительный северный ветер перемен. Дойдя до пляжа, она оказалась там совершенно одна. Один на один со стихией. Море будоражило и придавало ей сил, и этот раз не стал исключением. Вилланель села на холодный грязный песок, а затем и вовсе упала назад и уже всем телом внимала холод, сравнимый с ее душевным состоянием. Она лежала и плакала, зная, что обидела и практически убила Лану. Из-за продолжительной истерики нос заложило, дыхание участилось. Она не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Ей пришлось немного успокоиться, прежде чем она отправиться домой с гордым видом, как будто ничего и не произошло. Она чувствовала себя по-настоящему убого. Лана же не стала сильно убиваться, потому что поняла, что достойна большего. Она достойна уважения, внимания, любви. Эти токсичные отношения приносили ей лишь боль и вечные сомнения. Теперь же она была свободной. Она не чувствовала никаких обязательств за свои мысли или поступки. Включив reputation stadium tour, Лана пела так громко, как могла. Ей стало легче и только одному богу известно о чем она думала: о смерти? мести? рисовании? или Джоди Комер? Но точно не о Вилланель, которая не заслуживала больше никакого внимания.