Белый рыцарь чёрного озера.

      Сколько бы Мерли́н не старалась, она не могла вспомнить о своем отце абсолютно ничего. Нет, он точно присутствовал в её жизни, по крайней мере до восьми лет. Но почему-то не оставил о себе никаких воспоминаний. Ни хороших, ни плохих. Балинор любил мать, но очень часто уходил из дома на день, два, неделю, месяц, год… Раньше Мерлин не понимала почему. Сейчас же понимание присутствует, но легче от этого почему-то не становится. Ведьма прикрывает веки, перед глазами мелькают какие-то картинки. Вот мама в нарядном новом платье кружится по дому, чего-то ожидая. Ей тогда было четыре. Она сидела на маленьком сундучке, помахивая ножками. Что ждало её в этот день? Должен был приехать отец. Почему-то в её тогда ещё незамутненном детском воображении, он представлялся ей сказочным драконом. Что ж… она почти угадала. Лицо Мерлин искривило злобное подобие улыбки. Отец не любил её, это девушка знала точно. Нет, безусловно Балинор заботился о ней, но это не было любовью. Скорее обязанность перед Хунит. Он ведь никогда даже не обнимал её. Обижалась ли на это колдунья? Нет. Она никогда не просила к себе любви. Главное чтобы мама была счастлива. А мама была… Она расцветала на глазах, стоило отцу лишь появится, где-то рядом. И её сердце было навсегда разбито, когда отца сожгли на костре. С того момента в ней поселилась грусть, беспросветная, липкая и обжигающая… Кажется если бы не она и Ариес, родившийся как раз через два дня после сожжения, она бы сошла с ума от неё, или наложила бы на себя руки. В отличие от матери, внешне колдунья не предалась печали. Девочка безусловно страдала. До сих пор она просыпается, слыша крики умирающего в агонии отца. Но она не плачет. Никогда. Ведь девочка слишком рано усвоила урок о том, что магия ни к чему хорошему не приведёт, а слезы не спасут её от костра.       — Мерлин! — Гаюс прервал её размышления — Вставай. Мы оба знаем, что Пендрагон не отличается королевским терпением.       Мерлин открыла глаза, вглядываясь в серый потолок. Голова слегка кружилась от бессонной ночи, а в горле стоял ком, так и не пролившихся слез. Она была опустошена морально. Выжата как тряпка, которой она каждый день натирает доспехи наследного принца. Как же её достал этот спектакль с перевоплощением. Но она должна. Девушка взяла со стола палку, зажимая её в зубах и мысленно прочла заклинание перевоплощения. В этот момент ее тело пронзила острая, ноющая боль. Кости в её теле ломались, перестраиваясь в мужской скелет. Это было ужасно. И когда всё прекратилось, она бессильно откинулась на подушку. Так много сил требовалось, чтобы держать образ, так ещё и душевные страдания не добавляли позитив. И с чего она сегодня решила порассуждать об отце? Прошлое всё равно не изменить. Будет ли она его в чем-то винить, или же наоборот, это не поднимет отца из могилы. А вот если она сейчас не избавится от этой навязчивой идеи о прошлом и не оторвет свою задницу от постели, то у неё есть все шансы оказаться рядом с ним.

***

      — Ме́рлин… Меня слышно?       Артур внимательно всмотрелся в своего слугу, который сейчас лил вино в уже переполнившийся через край бокал.       — Да, сир. — произнес Мерлин спустя несколько секунд.       — Вино, Мерлин. — строже произнес принц.       — Извините, сир.       Слуга покорно стал вытирать разлившееся вино. «Никаких препираний?» — вот сейчас принц действительно начал волноваться. Мерлин сегодня был слишком рассеянным даже по его меркам, а еще он казался очень уставшим. Это Артур заметил только что. Под глазами парня залегли чёрные тени, лицо осунулось и побледнело, на лбу выступила складка, выражающая тяжесть мыслей. «Что с тобой?» — мысленно спросил принц.       — Мерлин?       — Да?       — Можешь идти.       — Я сделал что-то не так?       — Нет.       — Как вы оденетесь, сир?       — Поверь мне, одеваться самостоятельно я умею с пяти лет.       — Почему же я не заметил этого чудного таланта раньше? — после этой фразы на душе Артура стало куда легче.       — Потому-что. Ты сегодня свободен на целый день. Делай, что хочешь. Но...       — Если ты хочешь спалить Камелот, или убить какое-то не в чем неповинное животное, — Мерлин отчего-то нервно сглотнул — или же пойти на какую-то смертельную авантюру, то лучше скажи сразу.       — Нет. Я не собираюсь делать ничего из вышеперечисленного.       Если не хочешь отдыхать, то…       — Нет. Хочу.       — Так иди.       Мерлина не пришлось долго уговаривать, бросив ещё один опасливый взгляд на Артура, он развернулся и поковылял к выходу.       — И, Мерлин… Постарайся отдохнуть… Выглядишь не лучше покойника.       — Спасибо, сир.

***

      Мерлин было плохо. У неё жутко болела голова и першило в горле. Сейчас она была искренне благодарна Артуру на которого ни с того ни с сего резко напало желание освободить её от работы на сегодня, ведь даже при всем своем желании, она не могла делать даже самые простые вещи. Что уж говорить, девушка заснула не доходя до кровати. Но сон её был неспокоен. Родная деревушка, костер, какая-то маленькая девочка жмётся к плачущей матери. Мерлин приглядывается, да это же она (!). Где-то она уже видела этот костёр. Неужели! Опять этот кошмар.       — За уличения в колдовстве Ариес, сын Хунит приговорен к казни через костер. Ариес? Но ведь умереть должен Балинор, но ни как не её маленький братишка! Она смотрит на эшафот, где уже горит костер. И дикий ужас охватывает её. К деревянной палке привязан мальчик с рыжевато-коричневыми волосами и чисто-синими глазами, смотрящими прямо на него.       — Мерлин, спаси меня! — кричит Ариес что есть силы.       Девушка вскакивает в холодном поту. Голос мальчика продолжает звучать в её голове, она зажимает уши в надежде избавиться от него, но бестолку, он настолько громкий, что Мерлин даже не замечает, что кричит сама. Глаза щипает дым несуществующего костра, а в носу всё тот незабываемый запах горящей человеческой плоти. Девушке хочется избавиться от этого, но кошмар преследует её. Она даже не замечает, как губы шепчут заклинание перемещения......

***

      В тот момент, когда юная волшебница произнесла это злосчастное заклинание сэр Гвейн и сэр Персиваль ехали в Эссетир, чтобы доставить очень важную телеграмму королю Сендеру. И какого было их удивление, когда из леса (на самом деле из воздуха) на дорогу вышла девушка в изодранной одежде и не пройдя и десяти футов упала замертво на грязную землю. В тот же миг рыцари спешились, подходя к ней.       — Что с вами? — спросил Персиваль.       Незнакомка обратила на них помутненный взгляд синих глаз, а губы тихо прошептали.       — Элдор… — и веки сомкнулись.