Один, три, десять

            Рослый защитник этого треклятого киотского клуба белозубо улыбается ему и хлопает по спине. На его чернокожем лице максимально доходчиво написано: «не обессудь, чувак, игра есть игра». Ибо придерживает одной рукой поясницу, куда пришелся удар шипованной бутсы, и чуть сгибает корпус – болит так сильнее, но уставший организм просит отдыха. Он пытается привести дыхание в порядок, давит рукой на спину сильнее, заставляя боль притупиться. Но взгляд от соперника не отводит.       Судья свистит, матч продолжается. Ибо несколько раз подпрыгивает на месте и заставляет себя включиться в игру. Мяч в центре, а у его сокомандников сегодня, видимо, пунктик на передачах по правому флангу. Правый фланг – позиция Ибо. И позиция чернокожего соперника, который маячит на периферии ярко-синей формой.       Он устал, но знал, что его не заменят, пока он не забьет. Надо было делать это на угловом во второй четверти матча, но все затупили. И он у бровки затупил, и подающий, и даже сам мяч летел как-то лениво и тупо. Теперь, на восьмидесятой минуте, когда они уже вели с перевесом в один гол, Ибо важно было забить. Матч плевый, а он – ведущий бомбардир чемпионата.       Ибо не успел начать раздражаться, когда Михара точным ударом отдал ему мяч. Ибо остановил передачу левой, вторым ударом отправил мяч пасом назад на Подольски и сразу же начал ускоряться в сторону ворот соперника. Мгновение спустя он получил мяч назад, тут же по правую сторону от него возник его скалящийся чернокожий товарищ. Окей, думает Ибо, не обессудь. Он немного перебирает на месте, а после отправляет мяч левой ногой вперед, в обход соперника. Пока тот оглядывается, Ибо уже бежит за мячом, просчитывая расстояние до ворот.       Ворота в пятнадцати метрах, но правая нога все еще заблокирована защитником, а слева вообще некому отдать пас. И это не считая того, что Ибо желательно забить самому, а не отдавать голевую. Он пробегает еще пять метров, поочередно косится то в одну, то в другую сторону, и принимает решение. Ибо взмахивает правой рукой, тормозя сокомандников, меняет траекторию и, ведя мяч мелкими ударами, резко замедляется в нескольких сантиметров у бровки. Делает вид, что хочет развернуться. В этот момент африканец, на всех парах несущийся и не успевающий затормозить и среагировать верно, со всей дури впечатывается в него, бьет бутсой по голени и выносит мяч за линию поля. Ибо, вскрикнув от боли, падает. Судья свистит пенальти.       Игра есть игра, думает Ибо, поднимаясь с газона, и, чуть прихрамывая, идет навстречу Подольски, который выглядит обеспокоенно. Охота развернуться и широко улыбнуться чернокожему сопернику, но Ибо никогда не улыбается, да и спектакль с пенальти нужно доиграть до конца. Подольски заглядывает в его глаза, удостоверяется, что тот в порядке, и позволяет продолжить путь в зону пенальти. По дороге его слишком палевно хлопает по плечу Огава, поздравляя. Ибо понимает, что бутса содрала кожу на пояснице, и доходит, наконец, до арбитра. Тот ни секунды не верит в то, что Ван Ибо пострадал от вероломного нападения защитника Киото Санга, но правила этой игры судья знает так же хорошо, как и пострадавший.       Ибо подходит к мячу и переводит взгляд на ворота. Голкипер откидывает бутылку с водой. Судья свистит. Ибо точным ударом правой ноги отправляет мяч в левый верхний угол. Такие мячи не ловят.       Спустя две минуты и одни счастливые командные мужские обнимашки, боковой арбитр свистит замену. Ибо быстрым хромающим шагом идет к боковой линии и дает пять выбегающему на поле полузащитнику. Тренер счастливыми обнимашками не удостаивает, но похлопывает по спине и кивает на скамейку. Вместо этого Ибо идет в сторону врачей.       Кожа реально содрана, один из медиков в маске и защитных очках запшикивает перекисью рану. Ибо не видит, кто ему помогает, прямо перед ним второй врач, которому он по-английски говорит:       — Я подвернул ногу, больно стреляло в третьей четверти матча. Потом бутсой по этому же месту попало, – врач смотрит в ответ сквозь защитные очки. – Посмотрите?       Он легонько дергает правой ногой, и врач отмирает. Они снимают бутсу и спускают гольф. Доктор ощупывает ногу, а потом спрашивает что-то по-японски. Ибо не говорит на японском.       — Что случилось? – с трудом выдавливает медик на английском.       — Я подвернул ногу, теперь я ее плохо чувствую, – повторяет Ибо. – Он подтягивается вперед, мешая второму врачу обрабатывать поясницу, и показывает место, куда пришелся удар бутсы соперника. – Вот здесь.       Видимо, слово удар доктор понимает. Он осматривает ногу, после чего произносит:       — Все нормально. Тут мышца. Раны нет.       А то, блядь, Ибо не видел отсутствие раны.       — Я не чувствую эту часть ноги.       — Все в порядке, – отвечает ему врач.       Ибо закрывает глаза. В этот момент свистит финальный свисток.       Нахрена он учил английский, думает Ибо. Если ни врачи, ни помощники тренера, ни охранники в чертовой Японии не понимали на нем больше двух слов. С тренером Ибо часто переходил на корейский, с охраной изъяснялся на пальцах, пока менеджер не наняла ему корейца Лэ Лэ. Международный язык тренировал на журналистах и администраторах в общежитии. И, если бы не этот факт, он бы уже засомневался, что сам может говорить на английском. Но нет, он знал, что сказал «я не чувствую ногу» правильно. Проблема была не в нем.       Команды уходят с поля. Нога не обретает чувствительность и в микст-зоне. Ибо потный, злой и меньше всего на свете хочет разговаривать с репортерами. Но гляньте-ка, именно к ним его и направляет пресс-атташе клуба. Толстый японец с логотипом Asahi просит его прокомментировать гол. Это пенальти, там нечего комментировать, но Ибо послушно произносит:       — Забил в девятку, это был важный мяч для команды.       Выражение лица журналиста не меняется, но Ибо прекрасно знает, как не любят общаться с ним спортивные репортеры. В мире телевидения нет ничего хуже неразговорчивого автора гола. Японец спрашивает, будет ли он праздновать десятый мяч. Ибо отвечает «нет» и терпеливо ждет, пока его поблагодарят, отпустят в душ и искать англоговорящего врача.       — Уже известно, что это ваш последний матч за Виссель перед открытием трансфера. Хотите ли вы что-то сказать перед уходом?       Ибо рассчитывал на другой вопрос, и секундная заминка отражается на его лице.       — Кое-что я бы, конечно, хотел сказать, для этого будет пресс-конференция. Сразу после решения о трансфере. – Прозвучало грубовато и, хотя Ибо не собирался сглаживать угол, все-таки это действительно был последний матч за Виссель Кобе. – Сегодня самое главное – эта игра, я благодарен всем болельщикам. Это их победа.       Журналисту остается только отпустить Ибо. Он успевает принять душ и с помощью гугл переводчика объяснить врачу проблему с ногой. А после его снова вызывают на пресс-конференцию.       Он забил десять голов за восемь туров, и это был рекорд внутреннего чемпионата Японии. Под этим лозунгом прошла пресс-конференция. Ван Ибо завершал контракт с Висселем в звании лучшего бомбардира сезона. Его команда оставалась лидером лиги, Ибо получал новую строчку в свое резюме.       Двадцатилетний Ван Ибо стремительно поднимался по карьерной футбольной лестнице. Он начал в лоянской молодежной сборной два года назад, до этого играя исключительно за свою школу. Забив в матче против второго состава Бэйцзин Гоань два гола в четвертьфинале, он сказал родителям подарить ему на день рождения чемодан. В сентябре того же года, он дебютировал в Гуанчжоу Эвергранд в основном составе, а в зимнем трансферном окне перешел в Виссель. Контракт заключили на год. За это время в Японии Ибо получил награду лучшего новичка, награду открытия сезона и продление контракта на не самых лучших условиях. На полгода. Менеджер сказала тогда, что нужны игры за сборную, тогда подняться можно не на одну карьерную ступень выше, а сразу на парочку. Ибо сыграл два товарищеских матча за сборную Китая и вышел в матче квалификации Чемпионата мира против Малайзии, в сумме забил три гола и отдал две голевые передачи. А после вернулся в Японию, чтобы вложить все силы в зимний трансфер.       Пресса называла его уникумом и талантом, но секрет был в том, что Ибо все время тренировался. Он выходил на утреннюю пробежку, потом на командный сбор, после обеда шел в тренажерный зал или бассейн, потом снова возвращался на поле со всеми. До ужина работал под присмотром тренера атаки, а вечером выходил на игру – со своими или с молодежным составом. Перед сном он смотрел спортивные обзоры. Вся его жизнь стала футболом. И поверьте, Ибо сильно хотел уйти в зимний трансфер на хороших условиях. Чтобы сделать это, нужно было забивать.       И окей, ему было плевать на то, как все это выглядит со стороны. Самый простой способ прославиться в футболе – бить голы. Ибо бил голы. Бил по-разному. Бил с хорошей передачи, с плохой передачи, вел мяч со своей половины через все поле к воротам соперника. Бил со штрафных, с угловых, с пенальти. Бил правой, левой, головой. Бил на тренировках, на товарищеских матчах и на играх внутреннего чемпионата. Бил до тех пор, пока не выбил этим мячом все рекорды Японии.       Его менеджер была довольна. Цепкая акула Мэн Цзыи вслух планировала гардероб в Европу, а это означало только то, что ей начали поступать предложения о переговорах. Оттуда. Из Европы.       Последние две недели они почти не виделись. Цзыи выпутывалась из паутины англоязычных контрактов и трансферных переговоров, поэтому они все время общались по телефону. Девушка вела деловые разговоры с тем же непробиваемо социалистическим выражением похуизма на лице, с которым Ибо отвечал журналистам. И, так же, как и Ибо, под этим похуизмом скрывалась тонна внеурочной работы.       Они познакомились в Гуанчжоу. Ибо очень хотел секса. Цзыи работала в администрации стадиона и так шикарно орала на билетерш, что Ибо был полностью очарован. Он предложил ей ужин, они поели, обсудили Ла Лигу и сошлись на том, что спать они друг с другом не станут. Цзыи выдала ему с десяток советов по поводу его футбольной карьеры и пару по поводу секса. Ибо воспользовался всеми и предложил Цзыи стать его менеджером.       Цзыи болела Европой. Ибо болел Лигой чемпионов. Они были идеальной парой. Цзыи не говорила ни на чем, кроме дворового мандаринского с переходом на чанчуньский, Ибо заплатил за курсы английского для нее. В качестве мести Цзыи отправила его танцевать танец маленьких утят на ток-шоу. В результате Цзыи могла вести переговоры на английском, а Ибо стал звездой среди девочек от 12 до 16.       В начале весны Цзыи предложили контракт в CAA. Она не имела соответствующего образования, а ее опыт работы состоял из девятнадцатилетнего Ван Ибо. И тем не менее, агентство посчитало ее отличным менеджером. У Ван Ибо были контракты с Найком, Хэд энд шоулдерсом и Монстром энерджи. Ван Ибо давал ровно одно интервью в месяц и ровно на отъебись. При этом его печатали на обложках СМИ раз в неделю стабильно. Его приглашали на шоу, и у него был фанклуб. Ван Ибо не улыбался, не любил разговаривать и все свободное время проводил на поле, но его имя знал каждый китаец. Конечно же Цзыи была отличным менеджером. Но она, по счастью, не хотела и не собиралась работать ни с кем, кроме Ван Ибо. Агентство получило отказ, Цзыи продолжала разруливать рекламные предложения к Ибо, а сам Ибо благодаря ей мог спокойно тренироваться большую часть суток.       Автобус отвез их в отель. Ибо с туго перевязанной ногой, под руку с молчаливым охранником поднялся в номер и только тогда достал телефон.       С Цзыи они говорили перед пресс-конференцией, ничего нового быть не должно было. Менеджер прислала план на завтра и велела выложить селфи в Оазис. «На фоне Киото», приписала она. «С сопливой фразой».       Ибо отзвонился матери, выложил в Оазис и в Вейбо одно и то же селфи на фоне штор и без надписи вообще. Посмотрел, как спустя секунду Цзыи под его паролем добавила лаконичное «конец долгого пути». Под его задолбанное лицо на фото эта фраза подходила идеально. Он хмыкнул и пошел к чемодану. Автобус заберет их в аэропорт в начале шестого, поэтому шмотки лучше было бы собрать сейчас.       Двадцать минут спустя он засыпал под обзор матча Кельн-Боруссия.       Наблюдая как самолет садился в Кобе, Ибо думал о том, что с Японией у него нелюбовь. Японский язык он не понимал, люди были какими-то заторможенными, а ограничения по скорости для езды на байке сводили на нет весь смысл ездить на мотоцикле вообще.       Виссель были неплохими ребятами, но товарища он тут так и не нашел. Тренер, кажется, здорово недолюбливал его, по крайней мере, Ибо было гораздо комфортнее с наставником атаки или в тренажерке. Девочки японки не нравились, мальчики японцы тоже, в конце концов, Ибо научился игнорировать растущее желание секса. Нелюбовь была с погодой, с едой, с комнатой в общежитии. Временами вроде бы родная Азия удивляла такими сильными отличиями от привычного Китая, что Ибо чувствовал раздражение. Ты не станешь скучать по чему-то китайскому в Японии, потому что все китайское, что тебе было нужно, есть и тут. Вместе с тем, все было настолько чужеродно, что Ибо злился, бесился, а потом и вовсе забил на попытки подружиться с культурой и просто уходил на поле.       Он не сильно скучал по Лояну и Китаю, но хотел бы. А еще хотел любви со следующим городом. Хотел гонять на байке и любить ветер. Хотел сидеть в баре и любить речь людей рядом. Хотел комфорта и понимания.       Они сели по-мужски поговорить и принять решение о выборе клуба в псевдо-офисе Цзыи. То есть в ее съемной квартире в кухне. Цзыи выглядела воинственно, наливая ему сок в икеевский стакан. У Ибо язык чесался съязвить что-нибудь, но он покорно принял из рук менеджера сок и уставился на папку с документами.       Из папки с документами Цзыи вытащила четыре идеально ровные, скрепленные канцелярскими черными крабиками, стопочки листов. Ее безалаберность в еде и одежде, но идеальный порядок в документах поражал Ибо. Примерно в такой же чистоте и любви он содержал свои кроссовки и скейты. Четыре стопочки листов были развернуты к Ибо, Цзыи навела палец на первую.       — Сельта. Денег много, тебе ничего нельзя.       Палец перешел на следующую стопку, Ибо перевел взгляд на нее же.       — Спарта. Денег очень много, три года.       Ибо попытался вспомнить, где находится Спарта.       — Фенербахче. Денег очень-очень мало, тебе можно все.       Четвертая стопочка получила презрительное:       — Вольфсбург. Денег мало, аренда.       Ибо сделал глоток сока. Цзыи сверлила последнюю стопочку таким злым взглядом, будто та содержала в себе оскорбления ее чести и достоинства.       — И каков будет вывод моего менеджера?       Цзыи села напротив и напряженно посмотрела на Ибо.       — Это и есть вывод, умник. Лига Европы, как ты хотел. Остальные предложения не стоили даже толики внимания.       — И никакого Ливерпуля? – Он притворно надул губы и сделал щенячью мордочку. Цзыи демонстративно закатила глаза, а потом выдохнула, расслабляя наконец лицевые мышцы.       — Давай, Ибо, пятьдесят на пятьдесят. Сделай свой идиотский выбор, основываясь на чувствах или красоте названия клуба.       — Спарта – это же в Чехии? – Вместо этого спросил Ибо.       — Красиво, как в сказке, вкусное пиво, ебнутый язык.       Ибо нельзя было пиво. Он вернулся взглядом к четырем стопочкам и вытянул вперед две руки. Никто не может просто вслепую отказать Сельте, подумал он и накрыл ладонями первую и четвертую стопки.       — Прощайте, бабосики, – грустно протянула Цзыи после чего подхватила отвергнутые листы и почти не глядя кинула их в мусорный бак.       Сельта стара и уверена в себе, не блестит кубками и не звенит медалями, но играет наравне с теми, кто блестит и звенит. Ибо симпатизировал Испании, как минимум, за семейную теплоту футбола. Преданные болельщики, маленький город, в полном составе приходящий на твои игры. Имена футболистов, остающиеся в вечности.       Цзыи посылала ему фотографии островов Сиес весь следующий день, пока он задумчиво отрабатывал передачи под руководством тренера. Ему дадут играть в Сельте в полную силу, потому что у клуба, судя по матчам против Гранады и Севильи, беда бедовая в атаке на скоростях. Ибо хотелось в Ла Лигу так сильно, что готов был забить на правила контракта и просто сказать Ла Лиге «да».       Встреча с агентом Сельты стояла сегодня в полдень и, извинившись перед наставниками, Ибо ушел с тренировок за час до конца. Он поел, принял душ, настроил скайп и почти сразу же принял звонок.       Агент ему понравился, хотя Цзыи и закидала того вопросами. С легкой руки девушки они начали с перечисления всего того, что Ибо теряет вместе с контрактом. А терял он почти все. Ему оставался договор с любимыми Найками и возможность улетать домой на игры сборной Китая. И все это при стандартной зарплате. Цзыи состроила кислую мину. Испанец развел руками и сказал, что богатство им в Ла Лиге сможет дать только Барса и Реал Мадрид, у остальных – такой же набор ограничений, но без приятного бонуса «бабосиков».       Ибо не был идиотом, он понимал, почему и с чем связано каждое «нет» испанца. Почему давать интервью китайским СМИ только по согласованию с пресс-службой? Потому что в Испании ты должен быть футболистом, а не шоуменом. Почему не рекламировать Монстр энерджи? Энергетик не был подходящим продуктом в мире чистого спорта. Почему никакого переводчика? Играть в Испании значит играть на испанском, понимать тренера и команду, быть частью культуры, частью жизни Ла Лиги.       В агенте ему нравились живость и яркие глаза, которые говорили ему «нет, дружочек, мы не дадим тебе переводчика и рекламные контракты, но мы дадим тебе игру всей твоей жизни». Ибо уже видел себя без маски, в легких шортах и на скейте, едущего вдоль Балаидоса на финальную тренировку перед завтрашней игрой с Реал Мадридом.       Цзыи набрала его сразу же после разговора с Сельтой и спросила, что он хочет попросить у немцев. Ибо не понял. Цзыи, как маленькому, объяснила ему, что правила аренды позволяют ему очень многое. И раз он так хотел себе врача – может взять из Китая врача. Или охранника. Или проститутку. Один хрен.       Ибо отсмеялся и извинился за нытье после игры с Санга по поводу непонимания с половиной штата японской команды. После разговора с Сельтой ему казалось такой фигней, что доктор сразу на поле не понял, что именно с его ногой не так. Менеджер молчала. Ибо правда и думать забыл про этот эпизод, как забывал абсолютно все приводящие его в бешенство вещи. Но чтобы Цзыи молчала?       — Ты думаешь, надо?       — А почему нет? – Вопросом на вопрос ответила девушка. – Это твое здоровье. Раз. Это твои тренировки. Два. И, если уж на то пошло, они берут тебя в аренду, хотя могли бы и купить. Так что можно дать им понять, что у тебя есть условия.       — А условия контракта?       — Пункт 17.3, – флегматично проговорила Цзыи. Ибо зашуршал бумажками.       Гребаные немцы конечно же назначили встречу на утро. Ну, блядь, кто так делает. Десять утра, але, хэллоу, блин, говорит Берлин.       Ибо вернулся с утренней пробежки и от чистого сердца забил на душ. Вместо этого он развалился в кресле и вытянул ноги вперед, чувствуя, как приятно расслабляется тело.       Фольксвагеновская команда играла, как и половина Бундеслиги, в прессингованный футбол. Напирая тяжелой, медленной игрой. Ибо вообще был не уверен, что это его стиль игры и что он способен такое выдержать. Ибо любит и делает быстрые атаки. Значит ли аренда Ван Ибо то, что тренер Вольфсбурга – Оливер Гласнер – готов к переменам в своей тактике?       Что Ибо реально цепляло за душу, помимо почти железобетонного попадания в Лигу Европы, так это система воспитания детей и подростков, которую выстроил Вольфсбург. Красивая история о физкультурно-патриотическом центре, где детей с мальства учили бегать, плавать, прыгать с шестом и ходить ферзем. Под хорошее настроение напоминало Китай, под плохое – гитлеровскую Германию.       Без пяти десять Цзыи не выдержала и набрала его.       — Я вообще не против Германии, ты не думай. Я только хотела сказать, что ты сделаешь хороший выбор, плевать, Испания или Германия.       — Спасибо, – успел ответить Ибо перед тем, как менеджер отключилась. Нервничает. Ибо прислал ей в Вичат фотку Вольфсбургского замка зимой.       Агент внимательно выслушал пожелания Ибо забрать с собой из Китая врача и охранника, покивал головой и произнес:       — Плюс госпожа Мэн, так? – немец говорил на чистом английском, расслабленно и спокойно.       — Так, – подтвердил Ибо.       Немец задумался на мгновение.       — Я так или иначе должен буду переговорить с господином Сансом, но заранее могу вам обещать врача и менеджера. Что касается охранника, я позволю себе отметить следующее: я не думаю, что вам понадобится охрана в Германии. Но мы будем готовы взять на себя найм специального человека для вас, когда вы будете возвращаться в Азию.       Ибо, честно говоря, настолько сильно привык к охране, что даже не задумывался о том, что где-то сможет обойтись без нее. Недоумение, очевидно, было отражено на лице футболиста так отчетливо, что агент позволил себе слабую улыбку. Впервые за все время телефонного разговора.       — Если я ошибся и охрана будет вам необходима даже на территории Европы, я готов лично стать вашим охранником.       Немец был уверен в себе, в клубе и в правильности составления договора аренды. Это подкупало, Ибо хотелось верить, что в его команде будет такая же уверенность. С другой стороны, когда он переходил в Виссель, он уже купился на внешнюю уверенность руководства клуба. Администрация и команда иногда бывают довольно далеки друг от друга.       — Вы позволите и нам спросить? – Уверенным голосом начала Цзыи. Немец кивнул. – Почему аренда?       — Звезда – не то, что мы искали, – ответил мужчина. – Но тренер хочет этот стиль игры, ищет и воспитывает молниеносные атаки, которых не ждешь под общим прессингом традиционного немецкого футбола. Мы дадим вам возможность играть в Лиге Европы, так что если возвращение в Японию – не ваш план, вы туда не вернетесь.       Остаток разговора прошел, под влиянием Ибо, за обсуждением тактики игры Вольфсбурга. Они закончили ровно в одиннадцать, Ибо переоделся и сразу отправился заедать эмоции свининой с рисом.       Поздно вечером, после всех тренировок и звонка маме, Ибо получил от Цзыи сообщение «Внесли в договор врача». И пять файлов с резюме специалистов по спортивной медицине. Ибо обожал ее. «Просто выбери сама», написал он ей в ответ, а потом подумал и добавил: «только проверь на знание английского».       «Идиот? Я уже»       Ибо успел скинуть покрывало с кровати, когда пришло еще сообщение.       «Я не буду объективна. Один из пяти – мой друг»       Ибо фыркнул.       «Тогда решено же? Тебе не будет скучно», – ответил он.       «Напишу ему, если выберешь немцев»       Ибо отправил в ответ смайл с пандой.       «И поговорю с Сельтой по поводу врача»       Смайл с пантерой.       «Ясно. Спи»       Ибо приехал на утреннюю тренировку на скейте, потому что мог. Трава была покрыта росой, он выспался, в кафетерии сварили вкусный кофе, и сегодня состоится последняя совместная тренировка с Висселем. Разве не чудесное утро.       Он оставил скейт у бровки, туда же отправил куртку и кинул бутылку с водой. Ребята потихоньку разминались, тренер допивал кофе на скамейке.       Больше, чем за год совместных игр с Кобе, он так и не успел сойтись с кем-то достаточно сильно. В команде было два корейца, оба в полузащите. Один из них был вроде неплохим малым, но второй сразу же смотрел на Ибо свысока. В любом случае, Ибо не пошевелился, чтобы наладить контакт ни с одним из них. Японцы практически все относились к Ибо ровно и считали, что ему очень повезло иметь длинные ноги. Он знал, что его недолюбливают из-за бешеной популярности на ТВ. Стадион все время окружали девочки-фанатки, ему тоннами приходили письма, все общежитие были зарисовано и заклеено посланиями поклонников. И у Ибо была охрана. Да. Как уж тут не беситься.       Он неплохо общался с ребятами из атаки. Два бразильца, японцы, молоденький грек и немец Подольски. Они тренировались отдельно, все были немного поспешные и эмоциональные, японцы громко смеялись, бразильцы общались только жестами и тремя глаголами на английском, Подольски был Подольски, а грек, ну, он был очень молодым.       Технически – думал Ибо, начиная вместе с парой ребят легкий бег вокруг стадиона – технически они с греком были одного возраста, Ибо был старше на полтора месяца. Но если Ибо на поле вел себя как взрослый, то грек исполнял на все шестнадцать. Ибо это веселило. Пацан свистел вслед девчонкам, хвастался едва различимыми кубиками пресса, спорил с тренерами, но работал и играл на износ. С ним было комфортно на поле, особенно, если вначале дать ему разбегаться как щенку.       Тренер атаки, сорокалетний японец с небольшой косолапостью, поделил их на пары и поставил на стандартные упражнения у левой кромки поля. Грека не было, Ибо выполнял приседания вместе с одним из бразильцев. Этого звали Веллингтон, они не разговаривали. Ибо думал о свободных позициях нападения в Сельте.       Солнце выползло из-за здания администрации, когда они закончили упражнения и, подхватив сетку с мячами, направились к левой стороне поля. Ибо первый встал на ворота. Затем пришла пора поменяться. Веллингтон подпрыгнул и разок подтянулся на штанге. Ибо дождался пока тот закончит, принял пас сзади от японца Огавы и точным ударом загнал мяч в ворота мимо бразильца.       Час спустя, их скромную компанию разбавил голкипер, закончивший свой комплекс упражнений. Они снова разбились по парам, Ибо и Огава оказались дальше всех от линии ворот.       — Назови три вещи, по которым будешь скучать, – начал разговор Огава.       Ибо дважды набил мяч сводом стопы, а потом отдал пас бразильцу.       — Это сложно, – наконец ответил он.       — Конечно сложно, – Огава улыбнулся. – Выбирай то, чего нет там, куда едешь.       Ибо задумался. Почти пять минут спустя, когда они поменялись и приняли по одному пасу от игроков, Ибо отправил мяч точно в руки вратарю и ответил:       — Онигири.       Японец расхохотался.       — Серьёзно? Это же ширпотреб, – Ибо не стал объяснять. – Окей, один.       — Чистые полы.       — Мм, все-таки Европу выбираешь?       Ибо кивнул, а потом отвлекся на пас, который Веллингтон косячно ему отправил.       — Уже выбрал? – Огава принял пас коленом и с полразворота отправил мяч довольно слабым ударом. Голкипер вопросительно развел руки, японец показал ему лайк правой ладонью.       Ибо еще не выбрал, поэтому промолчал. Когда Огава вновь переключился на Ибо, пауза уже продлилась довольно долго.       — А с чем трудности? Всегда же есть клуб ближе к мечте?       — Они одинаковы к мечте.       Огава снова рассмеялся, хотя на взгляд Ибо смешного тут было ну вот прямо ноль.       — Речь не о футбольной мечте же только, – продолжил японец. – Хотя конечно выбирать из двух клубов Лиги Европы кайф, всем бы так страдать как тебе, звезда.       Они снова поменялись местами и отдали пас коллегам.       — Зачем-то же ты выбираешь Европу, да? Найди ту, что с чистыми полами. Или ту, которая комфортнее в плане жизни. – Ибо, убедившись, что пас ушел Веллингтону под рабочую ногу, поднял взгляд на Огаву. – Когда оба клуба с карьерной точки зрения дают тебе одно и тоже, выбирай погоду, кухню, зарплату и возможность приезжать на тренировку на скейте. Выбирай себя.       Ибо подкинул на стопе следующий мяч и, по сигналу тренера, сделал подачу выше, на корпус. В словах японца был смысл. Не сказать, что об этом же не говорила ему Цзыи, или не думал он сам. Но всегда приятно услышать такую же мысль от коллеги-игрока. Он подкатил к себе ногой следующий мяч из сетки и произнес:       — Багрянники.       — Любой бы на твоем месте назвал Сакуру, – неожиданно ответил тренер. Ибо и не думал, что тот прислушивается к разговору.       — Багрянники, – повторил Ибо под смех Огавы.       Прощания не было. Рано утром команда садилась на самолет до Кюсю. Ибо не планировал оставаться в общежитии к их возвращению. Вечером, после ужина, он пожал руку тренерам, физиотерапевту и всем игрокам, которые пришли. Грек не пришел, Ибо было не жаль.       Утром он отправился к владельцу. Господин Хироси долго говорил с ним об опыте, полученном здесь, в Висселе. Слушал, что Ибо отнес к позитивным аспектам игр в клубе, а что к негативным. Пожелал ему удачи, велел передать привет Цзыи. Ибо пообедал практически в пустой столовой, зашел в медблок и в пресс-службу, пожал руки и отправился собирать вещи.       План был в том, чтобы лететь все-таки через Пекин. Цзыи и Ибо достаточно долго не видели родных. Кроме того, Ибо предстояло сообщить о решении СМИ. Приветственную пресс-конференцию он даст уже из Европы. Но давать принимающему клубу право сообщить сенсацию, в планы Цзыи не входило. Вечером в Лояне Ибо ждали на спортивном радио, где он поделится планами и озвучит, наконец, решение.       Утром в воскресенье его ждал перелет в Европу.       Ибо как мантру повторял про себя «можно, пожалуйста, мне кофе, ну пожалуйста, кофе» и немигающим взглядом смотрел на Цзыи. Той было абсолютно все равно на страдания молодого футболиста, она сосредоточенно гуглила перевод слова «полузащитник» на немецкий. Ибо хотел кофе. И, может, на пробежку.       Перелет его доконал. У него было два чемодана, рюкзак и сумка. Не считая мотоцикла, который он сдал в негабаритный багаж, и переживал из-за этого. Они летели, твою мать, десять часов и приземлились в городе, название которого Ибо даже читать не пытался. Оттуда три с половиной часа они еще ехали на машине. Машина была удобная, и Ибо даже поспал бы в ней, если бы не сбитые часовые пояса. Они ехали в ночь, когда по Пекину было полседьмого утра. Так что Ибо хотел кофе.       Его встретили хорошо. Главный мужик из Фольксвагена прислал своего зама по связям с общественностью, и тот пожал ему руку, на ломанном китайском сказал «добро пожаловать в Германию» и улыбнулся. Ибо был впечатлен каждым пунктом, особенно улыбкой. Если и был в мире человек, которому улыбка не шла вообще – то это точно был замдиректора Фольксвагена по связям с общественностью.       Ибо показали общежитие, гараж для мотоцикла, махнули рукой в сторону со словами «там тренировочные корпуса» и, наконец, остановили возле кромки поля Фольксваген-Арены. Повинуясь какому-то идиотскому порыву, Ибо присел на корточки и дотронулся обеими руками до газона. Тут же устыдился этого действия, но на ассистентов клуба впечатление произвело. Словно это Энфилд, в самом деле.       Затем ребята вежливо довезли Ибо и Цзыи назад до общежития, отвели на обед и вежливо сообщили, что пресс-конференция будет через час.       — У вас как раз будет время переговорить с менеджером, – попрощались ассистенты и оставили Ибо, Цзыи и две их сумки у ресепшена.       Выбирая между «обсудить» и душем, оба не сговариваясь, предпочли второе. Ровно через час Ибо сидел в окружении камер и сверлил взглядом Цзыи, выпрашивая кофе.       По правую руку от него устроился менеджер клуба, господин Йорг. Фамилия Йорга состояла из набора шипящих. Йорг не переставая эсэмэсился с кем-то по имени «Петер левша». По другую руку сидел тренер, Оливер Гласнер. С ним Ибо успел пообщаться лишь мельком.       — Хороший корнер за сборную, – серьезно сообщил Гласнер и протянул Ибо руку.       Ибо кивнул и пожал ладонь. Угловой и правда был классным, Шихао тогда забил красивый мяч в правый верхний.       — Не разговорчивый, – тренер улыбнулся. – К лучшему. Больше работать будешь.       — Буду, – ответил Ибо. Улыбаться в ответ не стал.       Справа от тренера сидел пацан в очках и запонках, который рисовал что-то на краю блокнота. Обычно этим от скуки маялись ребята из пресс-службы или переводчики. Он ставил на второго. Ассистенты настраивали прямую трансляцию, Цзыи оторвалась от телефона и завела разговор с замом главного мужика Фольксвагена.       Если можно было бы двумя словами описать эту пресс-конференцию, то Ибо сказал бы: «профессионализм» и «занудство». Ибо, тренер и спортивный директор по очереди на микрометры разбирали стиль игры Ибо и его потенциальную вписываемость в немецкую команду. Оливер даже не дергался на очередной вопрос из серии «разрешите доебаться», типа: «Порывистость господина Вана на последней трети матча, при равном счете, по статистике вела к победе его команды только в половине случаев. Будет ли уместно давать ему в напарники Омара Мармуша для сбалансированности?». И что самое странное – тренер вел дискуссию. Йорг в ответе на похожие вопросы всегда говорил что-то приблизительно напоминающее: «мы во всем абсолютно уверены, спасибо фанатам за их поддержку».       Первый вопрос Ибо достался про причины выбора клуба, и Ибо озвучил популярную в мире футбола фразу «возможность развиваться и решать более тяжелые задачи». Цзыи подняла вверх большой палец, Йорг улыбнулся.       На второй вопрос – «Считаете ли вы, что стиль игры Вольфсбурга подходит вам» – Ибо задумался и ответил: «иначе я бы не дал согласия на трансфер». Цзыи не подняла палец, хотя по лицу было видно, что про себя она угорает. Йорг не улыбнулся. Ибо смекнул фишку и на все вопросы давал стереотипный азиатский ответ: «буду стараться, пожалуйста, поддержите меня, верьте в меня». Йорг улыбался. Зашибись. Идеальная пресс-конференция.       Идеальная пресс-конференция продлилась час и ни минутой больше. По чесноку, Ибо все еще хотел только кофе. Или спать. Но с ним посчитали нужным переговорить все участники мероприятия, включая почему-то переводчика.       Когда его часы показывали начало двенадцатого по Китаю, они с Цзыи, наконец вышли из пресс-центра на улицу. Казенная территория футбольного клуба была пуста и ухожена. Ибо уставился на ровные ряды самшита, пока Цзыи набирала кого-то по громкой связи.       — И где ты есть?       — Я знаю? – ответил ей мужской голос из динамика. И, спустя мгновение, добавил: – Навигатор показывает семь минут до КПП-3.       Цзыи скинула.       — И где тут, блядь, КПП-3, – прошипела Цзыи и принялась копаться в телефоне. Ибо заторможенно размышлял не начать ли ему ныть, как маленькому.       — Пойдем, – тихо позвала его девушка. Ибо посмотрел на нее усталым взглядом. – Захватим нашего доктора и пойдем спать.       Ибо подумал, что еще одного вежливого знакомства он сегодня не выстоит. Нагрубит или просто не вытащит рук из кармана.       КПП-3 было далеко. Они с Цзыи тихо медленно шли по велодорожке вдоль серого забора, покрытие скрывало их шаги. Ибо смотрел вперед на высившиеся башни старого здания завода и думал о том, что кажется только сейчас осознал переезд в Германию. По левую сторону располагался знаменитый парк, а справа, сразу за забором, доносились звуки города – людей, машин, мотоциклов. Ибо подумал о своем байке.       Спустя почти целую эпоху дорожка уперлась в шлагбаум, возле которого в эту минуту как раз остановилось такси. Цзыи коснулась его плеча рукой и пошла к посту охраны, доставая из тканевой сумки бейдж и электронный пропуск. Дверь машины открылась, и из нее вышел высокий мужчина, махнул рукой Цзыи, но направился к багажнику за чемоданами. Такси уже отъехало, когда менеджер вышла с другой стороны КПП и крепко обняла парня. Она едва доставала ему до ключиц.       У парня было два чемодана в дурацких ярких чехлах и дорожная сумка в руках. Он прошел КПП, остановился в метре от Ибо и стянул тканевую маску с лица. Цзыи встала рядом.       — Ван Ибо, – невежливо показала она пальцем на него, а затем перевела этот же палец на парня. – Сяо Чжань.       Сяо Чжань улыбнулся широкой красивой улыбкой. Ван Ибо заторможенно посмотрел на нее и не сделал ничего. Даже руки из кармана не вынул.       Сяо Чжань, продолжая улыбаться, склонил голову чуть набок.       — Ооо, – протянул он. – Пора укладывать человека спать.