Один, три, десять

      Состав команды был, пожалуй, непривычным. Разные страны, религии, языки – каждый футболист со своими особенностями. В первый день тренировки он думал было держаться особняком, но, едва главный тренер представил Ибо, к нему с набега подскочил красивый араб.       — Так ты у нас та самая китайская звездочка? – Араб едва ли на месте не прыгал от нетерпения. Другие парни заржали. – Чего? Мы все ждали, чтобы увидеть тебя вживую.       Ибо пожал протянутую руку.       — И как? – Выдавил он. Как минимум еще человек десять во все глаза пялились, словно от его ответа зависела чья-то судьба.       Араб вздохнул и приложил руку к сердцу.       — Нестерпимо прекрасен, – ответил тот, задорно улыбаясь. Вокруг снова засмеялись. Ибо сдержал порыв закатить глаза.       — Мармуш, ты ведешь себя как фанатка, – подал голос крепкий блондин, который все это время стоял слева от араба. Значит, это Мармуш, подумал Ибо.       — И что? – Вскинулся араб. – Может я фанатка.       В этот раз Ибо все-таки закатил глаза, чем снова вызвал приступ веселья. Мармуш получил тычок под ребро от футболиста в шапке, а блондин подал Ибо руку.       В это мгновение тренеры велели идти на общую разминку. Сразу несколько человек поспешили поздороваться с новичком, после чего встали в линию. Ибо выцепил себе номер 5, поэтому направился ближе к началу шеренги. Там он, подавляя желание сам заверещать как фанатка, пожал руку капитану клуба – Жозуа Гилавоги. Француз улыбнулся ему отеческой улыбкой и начал разминку.       Атака, как и в предыдущем клубе Ибо, занималась отдельно. Первую часть утренней тренировки Ибо провел в паре со швейцарцем Мехмеди, спокойным как удав, взрослым и неразговорчивым. На отработку пасов ему выдали самого известного игрока Вольфсбурга, местную звезду – Ваута Вегорста, который напоминал Ибо русского пьяного туриста в Бангкоке. Вегорст был странным, но Ибо было плевать.       Весь день за ним почти неотрывно наблюдали Оливер и его ассистент Штефан. Кроме того, он постоянно ловил на себе взгляды Мармуша и того парня в черной шапке – Жоау Виктора. Ибо под прицелом взглядов находиться не любил, чувствовал себя неуютно. Поэтому смотреть старался на напарника или на мяч, мысленно повторяя про себя мантру «ебись конем, хотят смотреть – пусть смотрят».       На обеде выяснилось, что взгляды футболистов были напрямую связаны с желанием «поближе познакомиться». Араб Мармуш, вместе со своим чернокожим корешем в шапке замахали руками и призывно отодвинули стул, приглашая Ибо к своему столу. Ибо кивнул, взял что-то, плюс минус напоминающее рис, и сел к активной парочке. Мармуш сразу же затрещал.       — Ты чего рис взял? Там такое жаркое, ммм. Видел, нет? – Виктор усмехнулся. – Или рис любишь? Ну ладно, чо уж. В следующий раз бери жаркое, леди Перр шикардосно сочетает тимьян с этой картошкой, чтоб ее внуки любили.       Ибо взял в руки вилку.       — Как ты устроился? – Вежливо спросил бразилец.       Ибо кивнул, типа «хорошо», и поспешил занять рот рисом.       — Ты же в общаге? – Продолжил Мармуш. – Вот и правильно. На квартирах только немцы живут, тут в городе сложновато с английским. Немного все говорят, но квартиру хорошую снять, чтобы еще хозяйка тебя понимала – тут умудриться надо.       — Просто ты нацией не вышел, вот все немки и притворяются, что не понимают тебя, – раздалось справа.       На оставшийся четвертый свободный стул с подносом сел один из полузащитников.       — Вот вечно ты, Юлиан, намеки намекаешь. – Протянул Мармуш. – А говорят, немцы вежливые.       — И честные, – невозмутимо ответил Юлиан.       Ибо пожал протянутую руку и вновь сосредоточился на еде. Мармуш бодро пересказывал целых две своих попытки снять квартиру. Юлиан остроумно, но коротко отвечал ему время от времени. Ибо и Виктор молча ели.       С Юлианом Юстваном Ибо, в конечном счете, посчитал необходимым найти общий язык. Мужик он был неплохой, говорил только по делу и каким-то странным образом считывал в глазах Ибо признаки непонимания происходящего, после чего помогал и объяснял. Например, во вторник Ибо достали комментарии Мармуша по поводу риса и овощей, и он пообещал взять-таки жаркое. Лишь бы араб перестал дергаться. Встав перед стойкой раздачи, он уставился на блюда с полнейшим осознанием того, что он не знает, как жаркое выглядит. Юлиан, стоявший справа, ткнул в нужную табличку. После этого немцу пришлось объяснять, что это за хрень (картошка), и почему оно кислое (мы в Германии, Ван Ибо, это маринад). Мармуш смотрел на то, как Ибо ест мясо, с таким видом, будто выиграл миллион. В среду Ибо решил, что картошке можно дать еще шанс, а вот кислое мясо – спасибо большое. Он взял горошек. Чем вызвал гомерический смех араба на всю столовую.       Юлиан объяснил, почему Штефан Сартори, помощник тренера, все время пялится на Ибо, хотя Оливер перестал это делать почти сразу же после первого рабочего дня. Оказалось, что тактику игры все-таки будут перестраивать на схему с четырьмя атакующими. А Сартори традиционно должен быстро вникнуть в стиль игры нового футболиста и найти новичку место.       — Штефан не такой, как Оливер, – рассказывал Юлиан в пятницу в спортзале. – Тренер абсолютный гик футбола, знает всех игроков, их промахи и сильные стороны. Даже тех, кто играет во второй или третьей лиге где-нибудь в Черногории.       Они делали упражнение с резинками, на что тренер по физподготовке – итальянец Футаро – дал им десять минут.       — Когда Йорг озвучил свои идеи по поводу игроков, Оливер сразу сказал, что хочет тебя. Говорит, что ты чуть ли не единственный, кто может продуманно играть в эмоциональной игре. Да и удар у тебя хорош.       Ибо вспомнил про свою награду лучшему бомбардиру, которую он оставил маме в Лояне.       — Так что Оливер, считай, уже знал кого берет и куда, а Штефану нужно время.       Немного поразмыслив на досуге, в пятницу Ибо решил именно у Юлиана спросить про мотоцикл. Тот крепко призадумался, а потом обещал, что поможет. Только просил дать ему время. Пока время шло, Юлиан представил его Феликсу Клаусу, тот был автолюбителем. Втроем они обсудили как лучше устроить Ибо возможность выезжать немного погонять на автобане или еще где. Уже к понедельнику, усилиями Юлиана, Феликса и администрации клуба, проблему удалось решить. Ибо выдали адрес автодрома к югу от города, проложили маршрут туда, любезно предупредили, что в Германии нельзя ездить по городу без глушителя, и обещали за хорошее поведение пустить его на автобан.       Вообще немцы решали проблемы довольно быстро. Все, чего Ибо не хватало в первую неделю, ему по первому требованию приносили. Часть игроков пользовались служебными фольксами, которые давали «на погонять» чуть ли не с завода. У всех было по четыре комплекта только зимней тренировочной формы. В его комнате был холодильник с бесплатными напитками.       Ибо поначалу даже было слегка неуютно от того, насколько вокруг много денег. Он и не знал, что Вольфсбург – это немецкий вариант ПСЖ, которые по слухам просто разбрасывались деньгами направо и налево. Вольфсбург вроде бы не разбрасывался, но все вокруг было дорого, работало исправно, выглядело прилично и по-немецки внушительно. В его комнате была двуспальная кровать, сплит система размером с окно и двухметровая плазма. Одно расстраивало – на любом подходящем и не подходящем месте красовался этот салатово-зеленый логотип футбольного клуба.       Цзыи поселилась в городе. Ее хозяйка была венгеркой, держала дом с несколькими квартирами. Менеджер сняла себе однушку за десятую часть своей зарплаты и занималась поисками подходящей для себя парикмахерской. Доктор Сяо жил в общежитии, их двери были друг напротив друга.       В понедельник Ибо наконец нормально пообщался с доктором. Сяо Чжань увлеченно читал что-то с планшета в интернете, когда Ибо зашел к нему перед вечерним выходом на поле.       — Садись, – не поворачивая головы сказал доктор мягким голосом.       Ибо плюхнулся в кресло напротив стола. Чжаню выделили отдельный кабинет в медблоке. Ибо огляделся. Несколько шкафов, кожаная кушетка, открытый стеллаж и маркерная доска. Окно выходило прямо на Фольксваген-арену.       Чжань дочитал, написал что-то быстро в блокноте, который лежал перед ним и отвлекся от экрана.       — Я еще только составляю список вещей, которые мне нужны, – заметил он интерес Ибо к пустым полкам. – Ничего не взял практически из Чунцина.       Ибо перевел взгляд на доктора.       — Нам нужно запланировать некоторые вещи, – улыбаясь продолжил Сяо Чжань. – Лаоши назначил нам тесты и анализы, их нужно сдать сегодня или завтра. Предлагаю кое-что сдать утром, а остальное – после завтрака и разминки.       Вместе с доктором они внесли в расписание Ибо все врачебные процедуры. Ибо получил на дом несколько анкет и наказ понаблюдать за вкусовыми предпочтениями в столовой.       На следующий день Ибо сдавал кровь, мочу, мазки на корону и что-то там еще. Он был сонный, чем ужасно веселил Сяо Чжаня. Затем его отправили чистить зубы и завтракать, а уже после тренировки Чжань нацепил на Ибо кучу проводочков и отправил на тренажеры.       Доктор был ничего. Его не раздражало преимущественное молчание Ибо, и он не требовал к себе внимания. Ибо нравилось, что Чжань всегда пояснял какой тест для чего нужен, на что влияет это и то, какие показатели лучшие. Чжань называл главного врача «Лаоши», Ибо – «Лао Ван», а Цзыи – «Госпожа старого гаража». На госпожу Ибо хмыкнул, чем, видимо, выполнил один из пунктов чеклиста доктора, потому что тот оживился и разулыбался, подключая свои проводочки теперь уже к груди Ибо.       К пятнице они составили список приборов и оборудования, которое требовалось доктору для работы, Ибо сдал на изучение свою медкарту и заполненные анкеты. Кроме того, пришли результаты анализов. А на следующей неделе Сяо Чжань планировал разобраться в медикаментах, которые использовали доктора Вольфсбурга, и оценить, насколько они были приемлемы для Ибо. Еще обещал диету. У Ибо слово «диета» позитива не вызвало, но Чжань был чем-то явно воодушевлён.       В субботу команда принимала бременский Вердер. В пятницу Ибо уже точно знал, что он выйдет на поле с первых минут, поскольку взгляды Штефана стали перемежаться со взглядами в свой планшет. Посмотрит на Ибо, потом что-то потыкает, покажет Оливеру, потом снова уставится на Ибо. К тому же выводу, видимо, пришел и Юлиан. На обеде он посоветовал выспаться хорошо.       Но вечером, вместо того, чтобы лечь спать пораньше, Цзыи устроила совет в номере Ибо. Чжань пришел со своим блокнотом и планшетом, и первое, на что напоролся – это на подначку Цзыи. Судя по ее словам, Чжань и в универ с таким же набором вещей ходил.       — Я подумала, что перед первой игрой надо обсудить новости, – озвучила менеджер. – Чжань?       Доктор открыл блокнот и спокойно начал отчет.       — Мы в норме, но Лаоши считает, что Ибо немного должен набрать в массе. Диету составляем, завтра после игры выдам физио.       Цзыи кивнула.       — Завтра ты выйдешь с первых минут. С тобой скорее всего Мармуш и Вегорст. У Гинчека травма, он отсидится. Виктора и Мехмеди наверняка пустят на замены. Оливер сказал, что завтра будет состав, но Йорг всем вокруг безостановочно болтает, как хорошо вы играете в связке с Мармушем.       — Мы нормально играем, – подтвердил Ибо.       — И ладно. – Кивнула Цзыи. – Перескажешь мне завтра установку?       Ибо кивнул. Цзыи продолжила.       — Тебя тоже завтра по телеку покажут, – менеджер посмотрела на Чжаня. – Журналисты интересуются фигурой доктора, который был в требованиях трансфера Ибо.       Чжань удивленным не выглядел, но лицом помрачнел. Цзыи продолжила.       — Если забьешь или если не будет сильно ярких игроков, будь готов к тому, что на интервью после матча потащат тебя. – Ибо снова кивнул. – Что думаешь о Вердере?       Ибо кинул взгляд на Чжаня, перед которым еще не выступал с речами, потом ответил.       — Тринадцатое место, большая скамейка на атаку, плохая защита. Должно все быть ок, но они на вылет из Бундеслиги, будут играть как в последний раз все матчи.       — Не натыкайся на фолы, – посоветовала Цзыи. Ибо поймал взгляд Чжаня, который тот не отводил от него, хотя Цзыи уже говорила что-то о правилах лиги.       Менеджер, очевидно, переживала. За всю неделю тренера не выдали Ибо никаких комментариев по игре, только присматривались и обсуждали что-то между собой. Вместе с тем пресс-служба и докторский штаб успели хорошенько подзаебать Ибо своим вниманием. Благо, что у него были Цзыи и Чжань, одна перетягивала на себя желающих отснять фотосет с Ибо в форме, другой занял глухую оборону в вопросах здоровья. Ибо было не страшно выходить завтра на игру, было предчувствие, что все пройдет гладко. А выделиться он успеет, сначала сыграться бы с Мармушем, чтоб его.       Они разошлись около одиннадцати, когда Чжань прямым текстом сказал, что Лао Вану пора спать. Ибо устал скорее морально, чем физически, поэтому был рад, что Чжань утащил Цзыи в свой номер перемывать косточки спортивному директору. Ибо принял душ и, посмотрев обзор матча Баварии с Локомотивом, уснул. Ему снились Цзыи и Юлиан в форме Баварии.       На улице поднялось едва ли до плюс семи, Ибо думал, что ему будет нормально без утепления, но ему пиздец как холодно. В перерыве, думает он, он заберет у Виктора шапку.       Вердер играли в хорошем книжном стиле. Выводили быстрые атаки почти с каждой ошибки полузащиты, старались лупить по воротам даже если эти ворота были, ну, относительно на расстоянии удара. Едва Клаус ошибся в передаче, как мяч тут же был подхвачен и двумя пасами отправлен в ворота Куна Кастелса. Мармуш сравнял. Три минуты спустя Брукс обеспечил Вольфсбургу преимущество, с которым можно было бы нормально играть. И играли бы нормально, но в конце тайма почему-то по частям начала рассыпаться защита. Может от холода, в самом деле. Вердер сравнял, потом забил Вегорст. Ибо очень хотел свалить на перерыв.       В перерыве тренер не зашел, зато Штефан что-то упорно втулял Мармушу. Сообразив, что никакой новой установки на второй тайм не будет, Ибо потянулся к шкафчику, чтобы вытянуть оттуда водолазку. Едва его голова вынырнула из горловины, она тотчас попала в теплые руки Сяо Чжаня. Тот глухо, сквозь маску, спросил все ли в норме.       — Замерз, – ответил Ибо. Глаза Чжаня посветлели.       Штефан хлопнул его по плечу, за минуту до выхода. Это означало, что он молодец и может продолжать в том же духе?       Придурок Брукс, запутавшись в собственных ногах, оформил автогол, снова сравняв счет. Ибо почувствовал, как внутри начинает закипать. Приставленный к нему малой немец из команды соперника не уступал ему в скорости, но пасы передавал всегда как-то уж очень молодо, зелено. Ибо не смог объяснить, но чувствовал, что опыта пацану не хватает.       Следующие двадцать минут растянулись в прессингованный ад. Мяч отдавали только продуманно, блокировали со всех сторон. И пусть защита и полузащита все время держала мяч при себе – толку-то, он едва доходил до атакующих. Ибо понимал, что нужно ломать защиту Бремена, иначе они так и сыграют в позорную ничью. Позорную из-за придурка Брукса, конечно же.       На шестьдесят пятой минуте Мехмеди, Виктор и Гинчек отправились разминаться на бровку. Мармуш занервничал на параллельной стороне поля, хотел забить еще. Ибо и Вегорст встретились взглядами. Спустя еще семь-восемь минут перекатывания мяча из стороны в сторону, ошибся Ксавьер Шлагер. Мяч ушел Бремену, и те собирались было уже продолжить эстафету унылых перекатываний на свой половине, но Ибо резко разогнался и побежал на соперника. Тот, очевидно, тоже считающий, что Ибо молод и порывист и поэтому поступает как кретин, быстро отдал мяч налево.       Пас приняли, но сзади напирал Вегорст, и мяч передали назад. Удар прошел хорошо, правда Ибо был уже совсем рядом с принимающим, выбил мяч и отправил его чуть назад на свою полузащиту, в надежде, что Брукс таки поимеет честь и достоинство. Брукс долбанул по мячу сильно, и Ибо побежал к воротам, за ним по пятам следовал зеленый фулбэк.       Мяч Ибо перехватил у самой бровки, спиной почувствовал соперника. Хрен знает, что его подвигло, но он притворился что разворачивается и приподнял правую ногу, словно собирался ударить стопой влево. Защитник повелся, а Ибо отправил мяч назад точно под Вегорста. 4:3       Прости, пацан, думает Ибо, ударяя Вегорста по плечу. Потом кидает быстрый взгляд на тренера, пытаясь мысленно послать просьбу не менять его.       Поменяли Вегорста, две замены сделал Вердер, убирая с поля двух защитников и возвращая только одного. Много атакующих игроков означает бешеную игру, а бешеную игру Ибо любил.       Еще десять минут Бремен отчаянно хотел выровнять счет, оттого ошибался едва ли не на каждом шагу. Стоило мячу попасть хотя бы на их половину поля, как футболисты косячили. На девяностой минуте у соперника, наконец-то, вышел неплохой пас на атаку, и возле ворот Кастелса снова началась заварушка. Ибо и Мармуш даже не попытались туда отправиться, зная, что огромная толчея ни к чему хорошему не приводит. Разве что к автоголу Брукса. С такого расстояния Ибо не мог разглядеть, кто из его сокомандников выбил мяч, но кто-то выбил. Побежал за мячом Виктор, который был ближе. С места, где бразилец перехватил мяч, пасовать было не с ноги, и Жоау ошибся. Мяч ушел к сопернику, который отправил его во все еще не рассосавшуюся кучу игроков у их ворот. Второе выбивание пришлось принимать его зеленому бременцу на правом фланге. Ибо подбежал к нему и прессингом вынудил отправить мяч влево. Пас принял кто-то из соперников, но того с двух сторон окружили Мармуш и Виктор. Ибо припустил в сторону ворот.       Двадцать метров спустя он оглянулся, поймал взгляд Виктора, принял мяч и забил его с пятнадцати метров в левый нижний угол.       Сяо Чжань выглядел довольным, словно кот. Ибо не забрали на интервью, все-таки Вегорст оформил дубль. Поэтому едва раздав поклоны немногочисленным из-за карантина зрителям, Ибо отправился прямо к своему доктору.       Ибо разглядывал смотровую, которая находилась в подтрибунных помещениях, пока Чжань измерял ему давление, температуру и еще черт знает что странной прищепкой с проводочками.       Он реально получил удовольствие от игры, а сейчас откровенно развалился на стуле, позволяя мышцам наконец отдохнуть. Рука доктора начала откреплять прищепочки-защелочки, и Ибо перевел взгляд на него. Чжань стянул маску и с едва заметной улыбкой принялся распутывать шнуровку на правой бутсе.       — Ты чего делаешь? – Лениво спросил Ибо. Он не остановил доктора и даже не думал об этом. Просто стало, ну, интересно.       Чжань стянул бутсу и гольф, теплыми руками принялся ощупывать свод стопы.       — Цзыи сказала была травма в последнем матче. – Чжань не поднял взгляда от лодыжки. Его руки, закончив со стопой, потянулись выше, к голени. Ибо удовлетворился ответом и закрыл глаза, расслабляясь.       Чжань надавливал в нужных точках, проверяя мышцы. Его рука перемещалась плавно, ощупывая каждый миллиметр. Было приятно. Но травма есть травма, Чжань переместился чуть выше, и под его большим пальцем мышца отдала едва заметной болью.       — Один, – ровно произнес Ибо. Чжань передвинул большой палец еще на сантиметр выше. Ибо повторил: – Один.       Об этом они договорились почти сразу же. Стандартный код, использующийся многими спортсменами: опиши боль от одного до десяти. Чжань к этому добавил: где один – «и так сойдет», пять – «я ударил тебя по плечу ракеткой для пинг-понга», десять – «ты теряешь сознание».       Чжань дошел до трех и чуть развернул ладонь, опоясывая ею всю голень. Затем начал разминать, плавно проходясь рукой по болезненной точке. Сверху вниз и чуть налево, вдоль направления мышцы.       — Поможет? – Спросил Ибо, не открывая глаз.       — Все уже зажило, – ответили ему снизу. – Это остаточное. Чтобы не закисливалось.       Ибо откинул голову на спинку кресла и чуть сполз задницей вниз. Чжань фыркнул. Ибо вернулся мыслями к игре, вспоминая и смакуя отдельные моменты. Он был на взводе последние полчаса, отдал голевую передачу, забил, получил адреналиновые объятия новых сокомандников, а теперь отпускал азарт и буквально чувствовал, как расслабляется каждая частичка его тела. Чистый кайф. Руки Чжаня вернулись к стопе, он огладил косточку, потом прошелся под пяткой. Вторая рука оказалась на заднем своде, а первой доктор принялся сжимать натруженную ногу, разминая носок, пальцы и стопу целиком.       — Массаж второй ноги будет? – обнаглел Ибо.       — Забьешь дубль, получишь массаж обеих ног, – ответил Сяо Чжань негромко.       Ибо не удержал кривую ухмылку, затем открыл глаза. И наткнулся на лисий взгляд доктора. Тот сидел на коленях, на полу возле кресла Ибо и смотрел на футболиста чуть задрав голову.       — А что будет за хет-трик? – Глядя прямо в глаза Чжаню и легонько ухмыляясь, спросил он.       Сяо Чжань перевел взгляд чуть влево, потом улыбнулся и вновь посмотрел на Ибо.       — Сделаешь и узнаешь.       Цзыи затребовала отчет по физическому состоянию сразу же, едва Ибо вернулся из душа и прослушал комментарии тренера. Чжань за это время уже успел куда-то сходить по делам, поэтому сейчас снимал куртку под пристальным взглядом девушки.       — От травмы следа не осталось. Мышцы в порядке, но Ибо бегал-то сегодня только под конец. Посмотрю еще на следующей неделе. Кардиограмма в норме, ты зря боялась.       — Так уж прямо и в норме? – Запротестовала Цзыи. – У него повышенный ритм всегда, даже если он на скейте едет.       Чжань повесил куртку на спинку стула и ответил:       — Для поездки на скейте может быть и повышенный, а для человека девяносто минут на поле отгонявшего – в самый раз.       Тон его был непреклонен, но Цзыи очевидно собиралась еще спорить. Когда Чжань вернулся с подносом полным еды и сел за стол, они вдвоем принялись обсуждать состояние Ибо, по мелочам разбирая каждый пункт анализов. Ибо кивал заходящим в столовую сокомандникам и вполуха слушал медицинскую перепалку.       Сяо Чжань всю неделю не производил впечатление серьезного врача, он скорее походил на педиатра или медсестру. Проводя анализы он шутил, забалтывал и говорил Ибо «мы». «Сейчас мы встанем на весы». «Завтра нам нужно замерить сахар». Если бы в конце всех процедур Ван Ибо выдали бы леденец за хорошее поведение, он бы не удивился.       Но сегодня все было иначе. В перерыве Чжань быстро и профессионально оглядел Ибо с ног до головы, выдал воду и оставил его в раздевалке. А после матча, ну… Массаж был прекрасен, но все вкупе было прекрасно вдвойне: Чжань молчал, занимался своими измерениями, не мешая Ибо отдыхать после игры. Затем осмотрел проблемные для всех футболистов места: голени, стопы, поясницу. А после принялся разминать его ногу.       Сейчас, отойдя от адреналина игры, Ибо думал о том, что это было волнующе. В голову лезли мысли о том, чем еще можно было бы улучшить этот момент. Может приглушить свет в смотровой?       Нет, Сяо Чжань был хорош. Он разбирался в спортивной медицине, знал где что смотреть и куда тыкать. Сейчас, он спорил с Цзыи, доказывая, что с Ибо все в порядке. Вчера и всю прошедшую неделю он не спорил, потому что на руках Чжаня были только анализы и тесты с тренировок. Сегодня Чжань получил осмотр сразу после матча. Осмотр еще горячего, возбужденного игрой тела. Сегодня он точно знал, что Ибо в норме.       Цзыи переживала только из-за его сердца. Раны и синяки заживали на Ибо как на собаке, мышцы восстанавливались. А беспокоившая Ибо правая ступня последние пару месяцев не давала о себе знать, видимо сустав все-таки пришел в норму. Но вот миокардит, который Ибо пережил в детстве, так легко массажем не вытравишь. Менеджер, едва узнав о том, что ему по-хорошему вообще нельзя заниматься спортом, требовала отчеты у докторов так часто, как вообще могла. Ибо воспитывал в ней уважение и терпение к своему образу жизни, встал на скейт, сел на мотоцикл. Понемногу Цзыи привыкла, но сейчас появление Чжаня вернуло ей тревогу и бесконечный интерес к ритму сердца.       Когда на прошлой неделе Ибо отдал Чжаню свою медкарту и флешку с записями японского врача, он ожидал от доктора проповеди, лекции или каких-то супер тестов. Но Сяо Чжань слова не сказал ни в тот, ни в последующие дни. Правда прищепочки на запястья все же прицепил. И после каждой вечерней тренировки цеплял ему браслет, считывающий показатели пульса.       — Мэн Цзыи! – На полтона громче сказал Чжань и Ибо вернулся к подслушиванию разговора. Цзыи выглядела злой.       — Ты не будешь скрывать, – сказала девушка, напряженно смотря прямо на доктора. Чжань выглядел расслабленно, но его голос звучал твердо.       — Я не стану скрывать ни от тебя, ни от командного врача ничего. Но если ты не перестанешь паниковать, то станешь моей пациенткой тоже.       Цзыи зло усмехнулась.       — В прошлый раз это закончилось провалом для нас обоих.       Ибо увидел, как бесстрастное лицо Чжаня едва заметно напряглось.       — Не я перешел черту тогда, – ответил доктор.       — Да, ты просто планомерно к ней подводил, – Цзыи скрестила руки на груди.       Так Ван Ибо понял, что Цзыи и Чжань спали друг с другом.       Прыгая приставным шагом по полю во время разминки в понедельник утром, Ибо размышлял о своем открытии.       Этап восприятия Мэн Цзыи как сексуального объекта он уже прошел. И считал тот опыт одним из самых познавательных в своей жизни. Во-первых, Ибо понял, что он сам любит командовать, и властный человек рядом ему не нужен. А Цзыи была властной. Во-вторых, Цзыи совершенно не умела говорить. К своему удивлению, молчаливый и неконтактный Ибо понял, что в отношениях ему нужен кто-то, кто любит говорить. И желательно на интересные ему темы. В-третьих, Цзыи была какой-то ну, колючей что ли. Неуютной, угловатой, нерасслабленной. Может только на работе и только с ним, но желание пропало на раз-два. Ибо поменял ногу и теперь прыгал спиной к полю и лицом к забору.       Теперь необходимо было выкинуть из головы образ Чжаня как сексуального объекта.       Ван Ибо слукавил, если бы сказал, что не знает как можно было бы улучшить вчерашний вечер. Теплые руки и мягкий низкий голос, умноженные на его зажженное игрой тело и голову, действовали совершенно однозначно. Ибо задумался о том, как выглядел Чжань вчера, и едва не пропустил взмах рукой капитана.       В пятницу вечером они выезжали в Кёльн, на игру с очередным аутсайдером лиги. Впрочем, аутсайдеры лиги, как показала игра с Вердером, могут доставить тебе кучу проблем. Германия от футбола не отлынивала. И если в том же японском чемпионате клубы ниже пятой строчки показывали что-то плюс минус напоминающее студенческий футбол, то Вердер накануне пользовался и выкручивал в свою сторону каждую ошибку Вольфсбурга.       Если такой матч был с одним из самых нерезультативных игроков Бундеслиги, то чего ждать от Баварии или Шальке, находящихся в верхней части таблицы. Так или иначе, сейчас все силы нужно было кинуть на выездную игру.       Утром Оливер расставил некоторые приоритеты на матч. Ибо наказали тренироваться под руководством Вегорста вместе с полузащитой. Отрабатывать взаимопонимание, видимо. На субботнюю игру не выйдет Гилавоги и, возможно, разыграться дадут запасному вратарю – Первану. Тем же утром Цзыи прислала сообщение, что в Северном Рейне разрешен проход зрителей на трибуны. Играть Кельн будет с поддержкой болельщиков.       Весь обед под задорное трещание Мармуша Ибо гуглил что такое «Северный Рейн».       В понедельник Ибо решил, что он ненавидит Ваута Вегорста, к среде хотел его ударить пару раз по лицу, в четверг они сцепились на поле за мяч как две бешеные собаки, пихаясь локтями и издавая первобытные звуки. После – пожали друг другу руки, и Ибо решил, что они идеальные партнеры.       Есть несколько вещей, которые нужно было уложить в своей голове, прежде, чем Ибо смог принять голландца. Для начала, Вегорст был козлом, который озвучивал идиотские шутки и давал всем обидные прозвища. Прямо ровно то же самое, что делал Ибо внутри своей головы. Кроме того, он по каким-то причинам нравился фанатам Вольфсбурга, рекламодателям и журналистам. Его странная, грубая, рубленная харизма, по мнению Ибо, заключалась в том, что тот тушевался под камерами и: либо говорил непонятные странные фразы, наполненные футбольной терминологией по самые уши, либо насупившись стоял и ждал, пока ему зададут другой вопрос. В конце концов, Вегорст воспринимал каждую игру – даже на тренировках – как последнюю, обладал азартом похлеще игроков в нарды, вырывал мяч в любом удобном случае и офигительно шарил в футболе. Футбол был истинной страстью Вегорста, его вечной любовью и источником вдохновения. Лежа на траве в четверг после крепкого рукопожатия Ваута, Ибо находил пугающее количество параллелей с самим собой.       «Тренироваться с полузащитой» – кодовое название часа, когда двое атакующих игроков выступают против всей полузащиты футбольного клуба. То есть, реально, двое против всех. Ибо был в шоке от такого метода. Утренняя разминка не отличалась от любой другой, но после они с Ваутом вставали и, вместо того, чтобы отрабатывать движения для обводок и ударов, участвовали в игре на «отбери мяч у пятнадцати игроков Лиги Европы». Ибо покрылся потом с ног до головы в первые десять минут, через полчаса его мозг кипел, тело ныло, а от криков Ваута болели уши. Потом Ибо углядел брешь в пасах Арнольда, дождался, пока мяч попадет к нему, и, наконец, перехватил передачу. Тут же отдал Вауту, который в три шага добил ворота. В награду ему было похлопывание по плечу от Вегорста и Арнольда, и все началось по новой. Только Арнольда теперь блокировали не только со стороны голландца, но и со стороны Ибо.       К среде он знал всю полузащиту по именам, помнил, кто какой ногой бьет, и уже почти различал их внутренние сигналы. За три дня суммарно ему удалось отобрать мяч девять раз, передать Вегорсту пас не больше двух десятков раз и дважды лупануть по воротам. Сначала Ибо ненавидел эту часть утренней тренировки и ждать не дожидался, когда приходило время обеда. Но к середине недели втянулся, понял зачем и для чего нужно было это испытание, и начал ловить кайф.       У них с Ваутом тоже понемногу развивалось взаимопонимание. По крайней мере Ибо искренне считал, что начал отличать друг от друга первобытные возгласы Вегорста на ломанном немецком, которым голландца дразнила вся команда.       В пятницу на обед Вегорст приземлил свой поднос на стол Ибо до того, как Мармуш с подружками выбрали себе еду у стола раздачи. Юлиан, уже допивающий чай напротив Ибо, поперхнулся. Ваут хлопнул его по спине, то ли приветствуя, то ли помогая выкашлять воду из легких. На кашель обернулась половина столовой, в том числе и Мармуш, смешно округливший глаза и ткнувший соседа, которым сегодня оказался Баку, под ребра. Вегорст взял в руки вилку и спросил сразу в лоб.       — Китаец врач – твой врач?       Юлиан склонился к своей чашке, пытаясь продышаться. Ибо не придумал ничего достойнее, чем:       — Ммм.       — Круто, – тут же сообщил ему Ваут. И принялся за свой суп, вообще никак не поясняя ответ. Юлиан и Ибо уставились друг на друга. Постепенно лицо Юлиана делалось все более выразительным, намекая, что именно Ибо должен спросить сейчас. Ибо сдался.       — Почему круто?       Ваут поднял на него голову, словно не ожидал, что кто-то вообще реально может прервать его обед. Потом прожевал и выдал.       — Ты дебил?       Юлиан медленно повернул голову к голландцу, пряча губы за чашкой. Ибо закатил глаза.       — Круто, что он китаец? Что он врач? Что он мой врач? Круто что мой врач китаец? Круто, что у меня есть врач?       — Аааа, – протянул голландец и усмехнулся. – Я понял.       Это было на самом деле комично, Ибо снова закатил глаза, Юлиан не выдержал и хохотнул.       — Не, – продолжил Ваут, проглотив еще пару ложек. – Круто, что у тебя есть врач. Мой менеджер сказал, что, наверное, это твой врач. Я не поверил. Так что это круто.       Вегорст ответил на вопрос, не ответив на вопрос. Юлиан решил помочь.       — А круто это, потому что?       Вегорст дожевал.       — Да по всему круто. – Голландец словно не видел нестыковок в своей речи. – Вот я в А3 играл когда, траванулся какой-то херней, три дня играть не мог. А врач командный даже смотреть не стал, типа он только по травмам. Я думал ну звезда кобзда, приехали, а если я обосрусь на поле? – Юлиан в один глоток допил чай.       Ибо почему-то в красках представил себе этот случай. Юстван подорвался со стула и чуть ли не бегом бросился относить посуду. На его место тут же приземлился косящийся в сторону Вегорста Мармуш. Баку сел слева от Ибо. Вегорст доел суп и закончил:       — Так что, я бабла заработаю, тоже врача себе куплю.       Чжаню Ибо пересказал историю в красках. Они были на послеобеденной кардиотренировке, Чжань заливисто смеялся, цепляя ему медицинские напульсники и настраивая велотренажер. А после слов о том, что Ибо, дескать, его купил, бросил впечатленный взгляд из-под своих красивых ресниц и всю тренировку называл Ибо хозяином.       Они почти не виделись с Сяо Чжанем на этой неделе. В понедельник утром доктор забежал и выдал Ибо первый вариант диеты. Недельный. Чжань прощебетал что-то про то, что еще не совсем понял, что в Германии можно найти, а что нельзя, поэтому обещался доработать и на следующей неделе сдать уже нормальную диету. Ибо мельком просмотрел названия и не нашел отличий от предыдущего рациона. Разве что фасоль. Ибо ненавидел фасоль.       Про фасоль он сказал Чжаню в среду, когда тот пришел на вечернюю игру, чтобы пособирать еще данных по сердечному ритму. Тогда же в среду, доктор сказал, что всю неделю занимается планомерным выносом мозга Йоргу, чтобы тот купил какой-то новомодный степ-тренажер, который стоил четырнадцать тысяч евро. Потому что без этого тренажера Ван Ибо и остальная команда прямо ну вот вообще никуда. Ибо лениво посмеивался, пока Чжань пересказывал, как в разговоре со спортивным директором заявил, что: либо тот купит тренажер с виртуальным ландшафтом, либо Ван Ибо пойдет тренировать сердце в горы. Или на зумбу. Выражение лица Йорга, по словам Чжаня, было непередаваемым.       — Он наверняка уже видел в своей голове репортаж на ARD про тебя и зумбу, – смеялся Чжань.       Пятничная кардио теперь всегда должна была проходить под наблюдением Чжаня. И, пока степ-тренажер лежал на подписи у Йорга, Ибо довольствовался велосипедом. Чжань, из вредности переведя интерфейс тренажера на путунхуа, соединил аппарат с браслетами и своим планшетом, а после вывел на экран программу с велотрассой. Ибо, если честно, впервые такое видел. Чжань пристроил планшет на рулевой панели и велел «ехать», для верности подгоняя легким хлопком по плечу. Ибо поехал.       Кардиотренировка сегодня была запланирована еще у десятка игроков, но их с доктором никто не тревожил. Ибо, наворачивая круги по живописной компьютерной трассе, голосом Ваута в голове произнес «круто». Быть вдвоем с врачом и правда было круто. Они могли спокойно общаться на китайском, сокомандники давали им личное пространство, в то время как на остальных тренировках, кому-то обязательно нужно было поболтать. Мармушу, например. Или Вегорсту.       Чжань заполнял какие-то карточки у себя в папке, сверяясь с данными, которые уведомлениями приходили ему на телефон. Видимо, с браслетов. Когда Ибо сделал восемь кругов по велотрассе программа остановилась, и Чжань велел тормозить. Доктор отсоединил сначала пациента, а потом всю технику от тренажера, и они пошли в зал с матами и зеркалами. Ибо велели сесть и Чжань засек время, за которое его сердечный ритм приходил в норму. Затем выдал ему воды с лимоном и пошел пристегивать на беговую дорожку.       К удовольствию Ибо, бегать его не заставили. Он полчаса шел, в этот раз без трассы, а просто пялясь в окно на дождливый парк. Чжань записывал, а заметив, что Ибо скучно, начал пересказывать, что думает по поводу спортивного питания немцев. Ибо слушал, смотрел в окно, размеренно дышал, медленно погружаясь в подобие транса. Тихий красивый голос Сяо Чжаня звучал, словно сказка, хотя и рассказывал о лизине и глутамине.       Ужинали Ибо и Чжань за столом вдвоем, вечерней игры сегодня не было. Сразу после еды надо было идти собирать вещи. Прямых рейсов в Кельн из Вольфсбурга не существовало, поэтому команда едет автобусами. Раз автобусами, то и Чжань, и Цзыи ехали с ним. После того, чем в прошлый раз закончился их разговор, Ибо был сильно не уверен по поводу отношений Цзыи с врачом, и надеялся, что те не будут больше переругиваться.       Но Цзыи и Чжань вполне мирно разговаривали, загружая чемоданы в одну из явно сделанных на заказ Сетр. Фольксваген не делал автобусы, но очевидно заплатил кучу бабла, чтобы их прямой конкурент раскрасил свою продукцию значками концерна и этим мерзким салатовым цветом. Ибо недовольно рассматривал эмблему Вольфсбурга, когда Чжань легонько тронул его за рукав.       — Что тебя так расстроило? – Ибо повернул голову и столкнулся с насмешливым взглядом поверх маски.       — Скания же делает автобусы, – пояснил Ибо. – Зачем платить Мерседесу, если можно воспользоваться своим концерном.       — Потрясись ночку в Скании, мы с тобой наутро поговорим, – проворчал копающийся в телефоне Юлиан. Ибо и не думал, что тот прислушивается к разговору.       — Как вы поняли нас? – обратился к нему Чжань на довольно чистом английском.       — Скания, Мерседес, что тут может быть непонятного? – Юлиан оторвал взгляд от телефона. – В день, когда нас лишат Сетр, я перейду играть в Штутгарт.       Все, кто прислушивался к разговору, рассмеялись. Загружаясь в автобус, Ибо рассказывал Чжаню о Мерседес-бенц Арене и автомобильном бизнесе Германии. Чтобы дослушать рассказ, Чжань сел на соседнее с Ибо сидение, да там и остался. Еще пару часов они говорили о машинах, Чжань задавал кучу вопросов, внимательно слушал и поощрял к дальнейшему рассказу. В какой-то момент Чжань позволил Ибо перейти на мотоциклы. В начале двенадцатого сидевший впереди Брукс попросил их закругляться. Чжань улыбнулся, пообещав, что они продолжат разговор и натянул себе на ноги салатово-зеленый плед, устраиваясь спать.       Ибо собирался было следовать его примеру, но сон не шел. Он переводил взгляд то на спящего доктора, то на окно, которое Чжань оставил незашторенным. А через час с небольшим они уже подъехали к гостинице.       Оливер считал Кельн сильной командой. И убирать Кастелса с ворот не стал. Ибо и Вауту вновь предстояло играть с первых минут матча. Компанию в этот раз им должен был составить швейцарец Максимилиан Филипп. С Филиппом, к слову, Ибо попал в одну комнату в отеле. Ночью они даже разговаривать не стали, кивнули, переоделись и легли спать. А наутро Ибо проснулся от будильника Макса, который тот поставил почти на сорок минут раньше будильника Ибо.       Гостевой тренировочный зал оказался довольно мал, зато в трех шагах от отеля, который то ли принадлежал владельцам клуба, то ли просто был специально сделан под приезжающих на матчи. Пока Ибо и остальные усиленно делали махи ногами и бегали приставным шагом, Чжань и Цзыи сгоняли к Кельнскому собору фоткаться. Чжань выглядел демонически с небрежно растрепанной прической и в черном пальто на фоне готических стрельчатых окон. Цзыи прислала ему в Вичат фотки Чжаня, Чжань – фотки Цзыи. Ибо пустился придумывать шутки про родителей.       На пресс-конференцию перед матчем журналисты с ARD очень сильно просили Ибо, поэтому Цзыи натянула на себя свое лучшее злющее лицо. Интервью прошло гладко, репортеры спросили о самочувствии и о первой неделе в Германии. Ибо ответил «очень хорошее» на оба вопроса и поспешил на стадионную тренировку.       В первые полминуты арена оглушила Ибо. Со времен пандемии ему еще ни разу не приходилось играть с таким количеством зрителей. Цзыи до матча ужасно переживала на этот счет, но Ибо был спокоен. Сейчас же ему было откровенно неуютно. Юлиан легко хлопнул его по плечу, поддерживая. Судья свистнул, и команда соперников получила мяч.       Игра приобрела откровенно дрянные черты почти сразу же. Трибуны гнали кельнцев вперед, защита Вольфсбурга рассыпалась. На восемнадцатой минуте соперники обыграли их, как детей, у самых ворот Кастелса. Три защитника и вратарь пропустили пас на Тильмана и тот, не особо напрягаясь, забил в левый нижний. Оливер и бровью не повел, но Ибо видел на лицах своих полузащитников очевидное напряжение. Выровнять счет удалось десять минут спустя, когда обрадованный соперник сфолил возле своих ворот, уронив на газон Арнольда. Макс, походу, тоже не понял, как так вышло, но судейский свисток просигналил штрафной. Бил Макс сам. Ибо уже думал о перерыве, когда на сорок третьей минуте Кельн провернул ровно ту же самую схему, что и в начале матча. Забив на той же ошибке и ровно в тот же угол.       Оливер в раздевалке похлопал всех по плечам и велел собраться. Ибо присел на скамейку, хотя усталости не чувствовал вовсе, к ним с планшеткой подошел Штефан и начал объяснять то, что Ибо разглядел и сам: кельнцы не очень хорошо шли в центральной части, в основном играя флангом. В центре стоял вчерашний юниор, еще не успевший разыграться. Проблема заключалась в том, что это должен был видеть и тренер соперника, а значит – мог быстро поменять центрового полузащитника. Чжань поймал взгляд Ибо, дождался кивка, что все в порядке, и подошел к Арнольду, который потирал локоть. Ибо вернул внимание тренеру.       Для верности покатав минуту мячик по полю, Брукс, повинуясь взмаху Филиппа, передал пас ему. Центровой полузащитник ожидаемо не среагировал, и Филипп бросился вперед, навстречу фулбэку, а потом быстро передал мяч на Ибо. Ибо передачу остановил и левой ногой сразу же отправил мяч на параллельный фланг, Вегорсту. Защита Кёльна ожидала паса назад на Филиппа, что было проще и логичнее, поэтому Вегорст, не медля, сравнял счет. Про себя Ибо даже удивился точности собственного паса. Пять минут спустя тренер Кельна убрал юного центрального на скамейку. Игра застряла.       Защита Вольфсбурга больше не подпускала соперника к своим воротам, полузащита Кельна почти не позволяла передать пас на атакующих. Мяч крутился в центре, в основном у гостей. Ибо почти не бегал, стараясь не упустить возможность от своих центровых. На шестьдесят пятой случилась заварушка у их ворот, снова ошиблась защита. Досталось Филиппу, которого почти сразу после заменили. На девяностой минуте поменяли и Ибо, выпуская на поле Мармуша. Ибо все еще не чувствовал усталости, игра была словно овсянка на завтрак, безвкусная, но обязательная. Завершая тупой матч, на второй дополнительной зачем-то сфолил Сильва, получив желтую карточку. Чжань рядом с ним, считывающий показания напульсника, который пристегнул сразу же, как Ибо натянул куртку и сел, недовольно фыркнул.       В раздевалке, когда все уже сходили в душ и переоделись в чистое, Оливер поблагодарил за игру и сказал, что ничья с Кельном – неплохой результат. Ибо убей не мог понять, как игра с аутсайдером лиги в ничью может быть неплохим результатом, но решил, что немцам в немецком футболе виднее. Разбирать матч оставили Штефана. Оливер, Вегорст и пресс-атташе клуба ушли на послематчевую конференцию. Не дожидаясь их, полчаса спустя команда уехала в отель.       В номере отеля, слушая как Филипп звонит жене, Ибо открыл расписание игр. В пятницу их ждала домашняя игра, а уже в среду матч с кинг-конгом Бундеслиги – Баварией. Ибо прикинул, что уже во вторник команда скорее всего снова покинет город.       В воскресенье утром пришло сразу несколько хороших вестей. Во-первых, Юлиан прислал ему на почту длиннющее письмо о правилах для мотоциклистов на автобане. Во-вторых, спортивный директор выдал Цзыи официальное разрешение для Ибо пользоваться автотреком Ошерслебен, который был ближе всего к Вольфсбургу. Цзыи начала процедуру общения с администрацией трека и велела сильно не обольщаться: от Вольфсбурга туда ехать почти час, каждый день гонять на байке не получится, даже если трек даст разрешение. Тем не менее, Ибо в воодушевлении вышел на утреннюю пробежку.       Выйдя на поле, он кивнул Бруксу, с которым жизнь сталкивала его определенно слишком часто. Брукс разминался, заткнув уши эйрподсами. Ибо направился в сторону греющегося на утреннем солнышке Чжаня.       — А на траве удобнее сидеть? – вместо приветствия спросил Ибо, подходя ближе. Чжань, скрестив ноги и уткнувшись в свой планшет, сидел на левой бровке поля. На нем была теплая куртка, непромокаемые штаны и солнцезащитные очки. Подняв голову, доктор улыбнулся ему.       — На сидениях только яйца морозить. Они с ночи не отогрелись еще.       Ибо плюхнулся рядом.       Погода была, впервые за время переезда, приятной. Холодно, но безветренно и солнечно. Трава красиво покрылась утренней изморосью, лужицы сковало тонкой корочкой льда. Солнце окрашивало унылую немецкую архитектуру в красивые оттенки, трубы старого завода, наконец, стали кирпично-красного цвета, как и задумывались когда-то. Блики солнца отражались в синей воде каналов, в стеклянных окнах новомодных зданий автогородка, в серебристых очках Чжаня.       Утреннюю пробежку по выходным предложил именно Чжань. Сам по себе Ибо укатил бы куда-нибудь на скейте, чем тренировал бы, ну, максимум, свои ноги и выдержку Мэн Цзыи. Доктор же скорректировал расписание на воскресенье, оставляя Ибо и время на себя, и на фанатов, и на тренировки. Сейчас Чжань вбивал в телефон Ибо маршрут, который оказался строго пять километров и который пролегал по территории тренировочной базы и автогородка. Закончив с телефоном, он натянул на Ибо уже привычный фитнес-браслет.       — Чем займешься? – Снимая теплую куртку и разминаясь на месте, спросил Ибо.       Чжань свернул окно настроек на своем планшете и показал Ибо содержимое браузера. Доктор зависал на ютубе, смотрел обзор на кикфлип. Ибо не сдержал кривой ухмылки и поспешил убежать на маршрут.       Вчера за ужином Цзыи озвучила план на выходной, который включал в себя съемки двух роликов – один для блога Найка, другой для хэнаньского интернет-СМИ. Ибо все внимательно выслушал и сказал «ок, снимем, но вечером я пойду на рампу». При слове «рампа» Цзыи демонстративно развернулась и ожидающе посмотрела на Чжаня. Ибо в разрешении от Цзыи и от Чжаня не нуждался, и снова слушать нотацию про то, что это травмоопасно, не хотел. Невольно он тоже уставился на доктора. Тот спокойно дожевал свою курицу, прежде чем спросить.       — Сколько раз до этого момента тебе объясняли, что это небезопасно?       Чжань выглядел заинтересовано. Было не похоже, что он злится или смеется.       — Много, – ответил Ибо. Цзыи фыркнула. Чжань вернулся к ужину.       Спор, в итоге, разгорелся позднее, но вовсе не по поводу скейта. Китай хотел прямой эфир под свою вечернюю передачу. То есть в четыре часа дня по местному времени. Ибо надеялся к четырем уже освободиться от всех дел, включая тренировку, и пострадать фигней. Или уехать на рампу, чтобы покататься по дневному свету. Цзыи сказала категоричное нет, в итоге посреди дня образовалось окно, в которое Ибо не мог ни в общежитии отдохнуть, ни свинтить с базы в город.       В конце концов решили тренировку заменить пробежкой, потом по свету снять влог для Найка и несколько подбадривающих видео для разных мероприятий, Цзыи по ходу еще напомнила про коллегу по сборной Китая, у которого во вторник был день рождения. В обед Чжань любезно освободил Ибо от своих докторских планов, давая ему возможность позвонить семье, позависать в интернете или еще что. Ибо планировал потратить это время на изучение письма Юлиана и на обзоры матчей их пятничного соперника. В четыре ему нужно было вернуться на поле, а после он был свободен и мог «валить на свою рампу».       Ибо даже не верилось, что Чжань одобрил идею со скейтом. Поднимаясь на свой этаж, он не выдержал и спросил у доктора, не собирается ли он читать ему лекцию и запрещать доску? Чжань помотал головой. Ибо съязвил:       — Ты плохой доктор.       Чжань улыбнулся ему.       — Я вообще ничего не знаю о скейтбординге. – Они остановились у двери Чжаня, которая была ближе к лестнице. – Но как только узнаю и разберусь в профессиональных травмах, ты получишь свой список фу.       Ибо восхитился.       — А предварительный наказ? Ну, там, голову береги?       Чжань открыл замок, но развернулся и оперся спиной о дверь, склонил голову на бок.       — Только попробуй умотать туда без наколенников и шлема.       Ибо ухмыльнулся. У него не было шлема.       — Мне не идет шлем.       — Тебе идет все, Лао Ван. – Чжань, не отворачиваясь, нащупал ручку и толкнул свою дверь. – Кроме черепно-мозговой.       Ибо легко бежал по проложенному Чжанем маршруту, дышал утренней свежестью и довольно щурился на солнце.       Наверное, стоило признать – Чжань был ему симпатичен. В первую очередь профессиональным подходом к делу. Было видно, как доктор любит свою работу, постоянно читает что-то медицинское на телефоне за едой, аккуратно ведет записи в электронной медкарте. Чжань был влюблен во всякие технические штучки, программы и приложения, проводочки, напульсники, часы. Он заказал ему термобелье с какой-то там умной мембраной, запретил тренироваться в подаренных спонсорами кроссах, сказав, что они для ковровой дорожки, а не для газона. Чжань вдоль и поперек изучил столовское меню и теперь усиленно строил глазки повару, чтобы та включила в рацион блюда, содержащие слабосоленую рыбу и имбирь. Ибо и не заметил, как давно не ел рыбу, пока Цзыи не сдала Чжаня.       Сейчас, пока Ибо оббегал туристов, с самого утра уже желающих попасть в музей Фольксвагена, Чжань сидел на ютубе и изучал положения тела во время трюков на скейте, просчитывал возможные падения. Он не постеснялся сказать вчера, что не разбирается. И тут же полез разбираться.       Досадно, что симпатия этим не ограничивалась. Ибо уже почти принял решение позвать Чжаня вечером на рампу с собой. Потому что с Чжанем было интересно говорить, потому что Чжаня было интересно слушать. Потому что Чжань много улыбался и был чарующе красив.       На рампе Чжань понял и узнал бы больше, чем на ютубе, особенно если там будут и другие парни. Но даже если не будет, не беда – Ибо сам покажет ему все, что умеет, и то, что Чжань должен знать.       Чжань закивал головой как болванчик, когда в обед Ибо озвучил ему идею пойти на рампу вместе. А потом расплылся в такой яркой улыбке, что стоящая рядом Цзыи зашипела, хотя в этот момент вроде бы разговаривала по телефону с агентом Найка в Пекине. Ибо поспешил ретироваться в общежитие.       Тем же вечером в начале шестого они проводили Цзыи до КПП и неспешным шагом отправились в обход арены и дальше – через аллерпарк к автобану. Там, ближе к смотровой площадке на вольфсбургский замок, Ибо заприметил скейтпарк. У линии горизонта еще оставалось немного синего неба, но к этому часу уже начинали зажигать фонари. Зимний парк красотами не отличался, а под скудным освещением и вовсе не на что было смотреть. Чжань разглядывал Ибо, который воодушевленно описывал особенности этой рампы. Сегодня у Ибо было разговорчивое настроение.       Судя по всему, рампа была для начинающих, неглубокая и на самой высшей точке едва ли достигающая полутора метров. На такой даже сальтуху не сделаешь. Ибо нес скейт за спиной, обеими руками держась за подвески. Спешить было некуда. Чжань спросил, где еще можно покататься в городе.       — На набережной, недалеко от квартиры Цзыи, есть научный центр. Вокруг него и под ним, по сути, огромная рампа. Но без экстрим-части, чисто повороты и скорость отрабатывать – не попрыгаешь. Есть хорошая двухметровая рампа в жилых районах на западе. С перилами и лестницами для бордслайда и фифти-фифти есть еще в ебенях, я туда только на мотике доеду.       — Фифти-фифти, это когда одной половиной колес на возвышение? – спросил Чжань.       — Ага. Подвесками. – Ибо развернул скейт перед собой и повернул колесами наверх. – Два колеса с одной стороны вот тут – это одна подвеска считай. И для фифти-фифти ты становишься вот так, – Ибо рукой закрыл подвеску до середины. – двумя подвесками на половину. Поэтому фифти-фифти. Пятьдесят процентов на перилах, пятьдесят – в воздухе.       Дождавшись кивка от Чжаня, он снова убрал доску назад, сгибая руки в локтях.       — Это считается сложным трюком?       — Нет, тут сложность зависит от высоты грани, длины перил или по чему ты там скачешь. Сам по себе прыжок – это по сути олли, а дальше зависит от поверхности.       Чжань поднял руки, и левой ладонью сделал движение вниз, словно пытаясь представить себе, как из олли можно перепрыгнуть на перила.       — Неа, – поправил Ибо. – Ты изначально не поперек же перил едешь.       Он снова выставил вперед скейт и на руках показал, как правильно. Чжань кивнул.       — Ты так умеешь?       — Сам прыжок умею, но на большие перила не полезу. У меня опыта в уличном катании нет.       Они пришли. Рампа, как и все, что относилось к автопарку в Вольфсбурге, сияла чистотой. Ни одного граффити – удивительно. Ибо кивнул Чжаню на край, где высота была совсем детская.       — С лавочки не видно ничего будет.       Чжань послушно забрал у Ибо зимнюю куртку и сел в указанном направлении, свесив ноги вниз с рампы. Ибо оглядел фронт работы и зажал скейт одной ногой у края. Высота самого большого подъема едва ли превышала метр, но и то хлеб, подумал он. Он сделал пробный прокат, затем чуть сильнее разогнался и на пробу сделал простенький кикфлип. Покрытие на площадке было божественным, наверное, тут и детей не жалко на доску ставить.       Запас трюков, которые Ибо мог показать, был не очень большим, в основном Ибо катался один и ради своего удовольствия. Обычно он отрабатывал липы или учился двойным флипам. И то и другое он уже показал, хотя для двойного флипа лихачить не стоило точно, высоты подъема не хватало. Сделав еще несколько грэбов, он покатил в сторону Чжаня.       — Сейчас я покажу то, что возможно получится отнести к фифти-фифти, но ты не смейся, потому что вряд ли выйдет хорошо.       Чжань кивнул, и Ибо направился в противоположную от рампы сторону, где и находились грани и перила. Воском он доску сегодня не натирал и размышлял стоит ли оно того вообще. Он рукой провел по покрытию перил и решил, что те должны скользить и без воска.       Отойти пришлось на добрых десять метров, затем с разгона Ибо сделал флип и поставил доску на первую короткую покатую часть перил. Встал немного косо, но выровнять уже не получилось бы. Проскользив до ровной части, он спрыгнул на землю, тут же флипом преодолев две ступени, которые тут были вот вообще не кстати. И по инерции доехал до Чжаня. Из трех частей перил Ибо одолел только первую, самую короткую.       — Косо встал, сейчас еще раз попробую, – сообщил он доктору, и, объехав рампу, вернулся назад к перилам.       Со второго раза получилось идеально.       Чжань вытащил откуда-то из внутреннего кармана термос и устроился удобнее, включил музыку. Ибо решил, что дальше будет кататься как привык, и неожиданно провел так почти полтора часа. Чжань что-то иногда писал в своем телефоне, но в основном – смотрел.       Когда Ибо окончательно выдохся и пристроился рядом, выпрашивая взглядом термос, выяснилось, что Чжань в заметках на телефоне помечал группу мышц, которые тренировались при каждом трюке. Ибо взял телефон и дописал в скобках рядом с «прыжок с подхватом доски рукой» слово «грэб».       — Каков вердикт, доктор Сяо? – Поторопил Ибо. Хотелось поговорить.       Чжань, улыбавшийся еще с того момента, когда Ибо щенячил термос, произнес:       — Ты отлично катаешься, было классно посмотреть.       От простого комплимента внутри разгорелось довольство. Ибо искренне ответил:       — Если было не скучно, можешь хоть каждый раз со мной ходить.       — Было не скучно. – Чжань смотрел ему в глаза, легко улыбаясь. В тишине зимнего парка голос доктора звучал ласкающе.       Чжань потянулся к руке Ибо, приподнял рукав и нахмурился – он забыл надеть фитнес-браслет. Доктор стянул со своей руки перчатку, опустил взгляд на часы и прикоснулся двумя пальцами к запястью Ибо. Считал пульс.       Отдышавшись, Ибо указал рукой на автобан.       — Надо понять, где тут ближайший заезд.       — С автостоянки есть на вот эту дорогу, – Чжань показал рукой вправо. – А оттуда уже на трассу.       Ибо кивнул.       — Семь километров и будет тридцать девятый автобан.       Чжань посмотрел туда, куда указал рукой Ибо.       — Когда собираешься?       — Правила изучу и запланирую. Я в Европе вообще понятия не имею что тут можно, а что нельзя. – Ибо откинулся на локти назад, ложась на рампу. Чжань слегка развернулся.       — Есть какой-то маршрут, который хочется проехать, или просто погонять?       — Неа, – тут же ответил Ибо. – Погонять тут никак. Автобаны переоценивают, ограничения по скорости сняты не на всех участках. При подъезде к любому городу или при ремонте дорог скорость нужно снижать. Погонять – это на трек.       — Зачем тогда на автобан?       — Всегда хотел.       Чжань выглядел непонимающе. И Ибо, пояснил, подбирая слова:       — Автобан – это вроде как символ дороги. – Ибо откинулся на спину окончательно, поднимая глаза к небу. – Когда ты любишь не только скорость, но и сам процесс езды, само движение – на треке не получить этого всего. На стадионе нет интереса, только механика, навык, повторение одного и того же. Дорога же – это путь, у него в глобальном плане нет конца.       Он замолчал, ловя тишину. Потом спросил.       — Что ты сделал первое, когда приехал в Кельн?       — Пошел к Кельнскому собору, – ответил Чжань. Ибо знал это, потому и спросил.       — Потому что Германия для тебя это что-то вроде культурного центра Европы?       — Не только, но да. – Мягко ответил Чжань. – Научного, в большей степени, образовательного. И, отчасти, культурного.       — Для меня Германия – это автомобили, автодороги и футбол.       Он перевел взгляд на Чжаня, который внимательно смотрел на него.       — Если уж я играю в Германии, то я хочу воспользоваться этим. Исколесить автобан. Хочу прочувствовать его на себе. Хочу знать, если его переоценивают, но не по слухам из интернета, а собственными глазами и руками.       Чжань молчал, внимательно смотря на него. И Ибо вдруг, не ожидая от самого себя, продолжил.       — Хочу понять, та ли это свобода. Все о ней так много говорят.