Один, три, десять

      Берлинский Унион, с которым им предстояло играть в субботу, считался новичком Бундеслиги, молодым и горячим, но не имеющим даже подобия тактики. Это в понедельник после разминки сказал Оливер. Ибо усмехнулся про себя, он уже понял, что комментарии немцев лучше делить на два, а то и на три: «новичком» они называли клуб, могущий сыграть в ничью с титаном лиги – Баварией.       За три последние игры, как отметили тренеры, Ибо и Ваут неплохо сыгрались в новой схеме, но теперь им нужно было натаскать и остальных игроков атаки. Центр-форварды Гинчек и Бялек толкались на поле локтями, не могли разобраться с тем, кто и где владеет мячом. И если у Ваута была плюс минус неплохая собственная система пасов, то эти двое все еще хреново передавали мяч на фланг Ибо. Опытные Филипп и Мехмеди справлялись лучше, но их участие в голевых моментах падало от игры к игре. Левый, противоположный от Ибо фланг, представляли Виктор и Брекало. Оба они Ибо нравились, в особенности тем, что умели читать игру, относились с пониманием и долей улыбки к шебутному Вауту. На правом же фланге вместе с Ибо закрепился швейцарец Штеффен, отчаянно нуждающийся в игровом времени, но получающий его в основном тогда, когда менял Ибо на последних минутах матча.       Итого, скамейка на атаку составляла в Вольфсбурге девять человек. Абсолютная звезда клуба в осенней части Бундеслиги – Ваут Вегорст выходил в каждой игре, забивал больше остальных. Меньше всего времени получали Штеффен и Мехмеди, остальные были универсальными хорошо сыгранными боевыми единицами. Личной задачей Ибо на весенний игровой сезон было подвинуть Ваута с его пьедестала и забивать мячей побольше, чтобы стоять на верху списка бомбардиров лиги. Фамилию Ван должен был выучить каждый немец.       Догнать лидера рейтинга бомбардиров – Роберта Левандовски – становилось почти невозможным. Ваут был на четвертом месте, с ним еще два игрока забили примерно по тринадцать мячей за половину сезона. Левандовски забил двадцать.       Оливер закончил беседовать с атакой и перешел на полузащиту, а Ибо окинул взглядом своих товарищей. Восемь человек, из них минус один – Ваут должен был бить сам, иначе он потеряет свою значимость как игрок. Минус Штеффен, который сидит на скамейке, если Ибо выходит на поле. Итого – шестеро. Из шести двое – Жоау Виктор и Йосип Брекало играют на противоположном фланге. Конечно с ними тоже надо было находить взаимопонимание, позиции игроков все равно менялись время от времени по ходу игры. Но все-таки, выбирая кому отдать мяч, Виктор и Брекало чаще пасовали его в центр, нежели на фланг Ибо. Ибо перевел взгляд на центровых атакующих.       — Ты сегодня встал на тренировку с Бялеком, – на обеде сказал ему Юлиан. – Он тянет тебя вниз.       Бартош был очень молод и, по сравнению с Ибо и остальными, очень неопытен. Бялек плохо запоминал установку и нуждался в постоянном внимании тренера, который объяснял бы ему задачи на матч.       — Хочу понять его игру.       — Нет у него игры, – флегматично отозвался Юлиан. – Он порывист. Его взяли, как и тебя, за активный атакующий стиль, только он думать не умеет.       Ибо посмотрел в дальний конец столовой, где Бялек копался в телефоне над тарелкой супа.       — Порывы – тоже игра.       Юлиан перевел на него внимательный взгляд.       — Закончилась фаза знакомства и теперь мы видим настоящего Ван Ибо, да?       Ибо спокойно кивнул. Юлиан был прав, и Ибо считал, что тот прекрасно понимает мотивы и цели, которые Ибо ставил на свою карьеру. Вольфсбург ассоциируют с Вегорстом. Пусть. Ибо не рассчитывал играть в Германии всю жизнь. Что он планировал, так это выходить каждую игру и забивать каждую игру, пока не поравняется со вторым номером в списке бомбардиров лиги. А для этого ему нужно понимать, как играют те, кто передает ему голевые пасы. Так что да, для начала он поиграет в мячик с Бялеком.       Юлиан покивал сам себе и вернулся к обеду. Они помолчали, а потом немец сказал:       — Я не поеду на игру с Унионом. – Ибо вопросительно посмотрел на Юствана. – Пришли к соглашению. В понедельник я приступаю к тренировкам в новом клубе.       — В каком? – Цзыи говорила Ибо о приближающемся уходе Юствана, так что он был готов. Но все-таки было жаль, Ибо нравилось с ним общаться.       — Падерборн. – Ибо не знал такого клуба. И это уже о многом говорило. – Вторая бундеслига, – дополнил Юлиан через мгновение.       Вторая бундеслига – это громадный шаг назад. У Юлиана очень сильно не сложилось в Вольфсбурге. И Ибо отчасти понимал почему. Для Юлиана в Вольфсбурге не было души, это был завод, а не футбольный клуб. Для Ибо, не немца по происхождению, это все не имело значения, но Юстван был другим.       Ибо многое узнал о том, куда попал, когда начал играть за волков. Клуб денежно и морально полностью принадлежал автоконцерну. Без автоконцерна тот в принципе не мог существовать и, в зависимости от того, как шли дела у Фольксвагена, так же шли дела у Вольфсбурга. Все крутилось вокруг автомобилей. Фольксваген давал деньги, утверждал любой шаг и самостоятельно распоряжался активами клуба. Ибо понимал, что его взяли только потому, что в зимний трансфер было по номенклатуре положено сменить игрока. Совет директоров велел спортивному директору найти и положить на стол досье на трех молодых игроков, соответствующих идеям тренера Гласнера. Спортивный директор положил досье. Решение приняли те, кто мало разбирался в футболе, как максимум они могли выслушать мнение тренера, как минимум – молча бы подписали наиболее соответствующего соотношению цена\качество игрока. Ибо, как китаец, был довольно дешев. А как игрок сборной, довольно результативен. Почти идеальное решение с точки зрения бизнеса.       Вообще все, что окружало Ибо, было словно не совсем живое. Город Вольфсбург, получивший название благодаря замку в северной части аллерпарка, целиком и полностью был построен для нужд завода. Пока автоконцерн рос, в городе жили только сотрудники компании. Они получали жилье в бараках, потом домах получше, а если увольнялись – покидали город. В послевоенное время, конечно, город начал новую жизнь, в нем появились предприятия, нужные людям, а не Фольксвагену. Но тем не менее – ничего лишнего. Небольшая пищевая промышленность, чтобы кормить рабочих, детские сады и школы, автомобильный колледж, автобусное депо и небольшой развлекательный торговый центр. Все, как в легогороде. За каждый сарай тут заплатил Фольксваген. Он же для привлечения туристов поставил кучу музеев, посвященных собственной заводской истории. Отгрохал современный аллерпарк, в котором могли отдохнуть гости и коллеги по бизнесу. Туда же поставил стадион, чтобы футбольная команда, созданная на потеху рабочим, добивалась успеха на национальном уровне.       Немцы не воспринимали Вольфсбург полноценным городом. Для них это была территория завода, где жили и трудились его сотрудники. Футбольный клуб воспринимался абсолютно также. Фольксваген-Вольфсбург-футбольный клуб – одна логическая цепочка, один бюджет, одна история.       Юлиан родился и вырос в Баварии. В Баварии, где пацаны с пеленок хотели туда: в тот самый, в самый титулованный, в самый узнаваемый, в самый сильный одноименный баварский клуб. Юлиан начал играть в Баварской оберлиге, потом перешел во вторую Бундеслигу в баварский Ингольштадт. Юлиан хороший игрок, результативный, увлеченный. Только вот шансов попасть в Мюнхенскую Баварию из второй лиги нет почти никаких, клуб уровня Лиги Чемпионов давно берет игроков из совсем других резервов. И Юлиан пошел на шаг для карьеры – перешел в Вольфсбург, где смог играть в первой лиге, с лучшими, в том числе и с самой Баварией. Но все-таки в Вольфсбурге не пошло. Среди игроков – легионеры, в системе управления – номенклатура, болельщики – рабочие автозавода. Ничего футбольного, ничего родного, только статистика и отчеты начальству, а вместо высоких альпийских хребтов и богатой истории – холодный серый город, похожий как две капли воды на любой рабочий город нижней Саксонии. Юлиан сдавал с каждой игрой, терял интерес. Так что, возможно, игра во второй Бундеслиге за команду своей родной земли нужна ему больше, чем игра в первой за неродную.       Вечером он пересказал разговор с Юлианом Чжаню.       Они готовили жареный рис, Чжань вручил Ибо нож и обжаренную свинину, а сам возился с креветками у плиты. Ибо нарезал мясо очень медленно и очень осторожно, сосредоточенно стараясь не отрезать себе пальцы. За это время доктор успел переделать кучу вещей. Ибо честно предупредил его, что он полезен только на поле, а на кухне он полный ноль. Чжань рассмеялся и ответил, что смысл не в том, чтобы сделать быстро и идеально, а в том, чтобы вместе.       Чжань не удивился уходу из клуба Юствана, как не удивился ранее и уходу Мармуша. Они оба, как считал доктор, не играли на уровень Вольфсбурга, а значит должны были его покинуть. Ибо медленно объяснял ему разницу в трансферах этих двоих, Чжань внимательно слушал.       В разговоре с Юлианом Ибо ни слова не сказал футболисту о том, что думает, и видит ли положительные стороны в уходе сокомандника во вторую лигу. Только пожелал удачи. Сейчас же он делился наблюдениями и мыслями, почти чувствами. Тем более, что уход Юлиана был не просто трансфером, а настоящим волевым решением, выбором между карьерой и любимым занятием.       — Разве у него была возможность перейти в клуб хорошего уровня? – Осторожно спросил Чжань. Ибо подумал.       — Наверняка мы не знаем, но навряд ли, его результаты были сильно не очень. За половину сезона он вышел на поле раз семь. Его рейтинг сейчас на уровне молодежки.       Чжань кивнул. Ибо понимал, что тот спрашивает вовсе не для того, чтобы спорить с Ибо, а только чтобы разобраться.       — Нет гарантии, что он не передумает. Все-таки он игрок лиги Европы и ему всегда будет можно в нее вернуться, играя за, ну не знаю, Турцию или Россию. Всегда ведь можно и встречное предложение о переходе подать.       — Но сейчас он этого не хочет. – Спокойно закончил Чжань, потом выключил плиту и развернулся. Его взгляд остановился на руках Ибо, которыми он перекладывал нарезанные кусочки в пиалку. – Можно спросить?       Ему не требовалось разрешение, но раз спрашивал, значит вопрос Ибо может не понравиться. Ибо кивнул.       — Ты чувствуешь то же самое к Китаю?       Ибо переложил на доску следующий кусок мяса, деловито осмотрел его, примеряясь с какой стороны лучше резать.       — Нет. – Он кинул быстрый взгляд на Чжаня и вернулся к свинине. – Я был счастлив попасть в сборную и счастлив играть за Китай. Но футбол – не наш национальный спорт, поэтому клубная часть очень сильно отличается от того, что здесь. Дома самое главное – играть за сборную, плевать что ты делаешь в клубе. Ну, для зрителя. Здесь же, победа клуба иногда значит больше, чем победа в чемпионате мира.       Ибо почему-то вспомнил Ливерпуль, красное море Энфилда и 2012 год, когда, казалось, весь северо-запад заполонил лондонские улицы.       — Это значит, что ты хочешь в какие-то определенные клубы?       — Да. Я хочу в Лигу Чемпионов, я всегда в нее хотел. Сколько себя помню. В глобальном плане мне не важно, в английский, в немецкий или в испанский ли клуб. Я хочу побеждать в сильнейшем чемпионате, в клуб, который побеждает в сильнейшем чемпионате.       — Чем-то вы с Юлианом похожи.       — Да мы много чем похожи. Но многим и различаемся. Если бы я вырос в городе, где культура футбола была бы такая же, как у Юлиана, скорее всего я был бы схож с ним сильнее.       — Но ты из Лояна.       — Ммм. Второй десяток в Суперлиге. Но тут дело не только в цифрах, просто… – Ибо покрутил ножом, подбирая слова. – В Лояне всем плевать. Выиграли – хорошо, не выиграли – тоже ладно. Я перешел в Гуанчжоу и там хотя бы увидел, как болеют за свои города в Египте, в Саудовской Аравии. Небо и земля.       — Ты был лучшим бомбардиром сезона.       — Ммм, восемь мячей в Восточной лиге. Но мы проиграли в полуфинале Ураве. И Лигу Чемпионов мне было не видать.       — Где был Гуанчжоу в следующем году?       — Не вышел из группового этапа. Пекин вышел, остановился в одной восьмой. Но я уже играл за Виссель. Мы вылетели в полуфинале.       Чжань развернулся назад к плите, поставил вок и потянулся к шкафчику над собой.       — Когда Цзыи позвонила, предложила работу, я не знал о тебе. – Из шкафчика Чжань вытащил несколько стеклянных банок со специями. Ибо вернулся к нарезке мяса. – Забил в интернет, посмотрел, что ты футболист. Думаю, надо же какое лицо знакомое. А потом посмотрел больше фото и понял, что видел твою рекламу тысячу раз, но как-то не думал о том, что ты футболист.       Ибо знал об этом. Большую часть его фанатов не интересовало то, что он спортсмен. Почти все они пришли к нему, потому что у него красивое лицо. Ибо это не волновало. Чжань продолжил.       — Я прочитал тогда первые несколько текстов в СМИ, и один из них был как раз посвящен тому, что тебе, вероятнее всего, скоро нужно будет принимать решение о переходе в новый клуб. Там было написано сколько получил Гуанчжоу с твоей продажи в Японию. И еще журналист там высказал мысль, что ты скорее всего не вернешься в Китай, потому что в Китае не платят футболистам столько, сколько платят в Европе. – Чжань перемешал в пиалке приправы и соевый соус, потянулся к замороженному горошку. – Я все думал, неужели это нормально? Япония может себе позволить купить нашего футболиста, а Китай своего же собственного – не может? Получается, что мы всегда будем на вторых ролях из-за того, что Китай просто не хочет играть в рыночную экономику?       Ибо поднялся с места и поставил пиалку с нарезанной свининой рядом с Чжанем. Возвращаться за стол не стал, развернулся, оперся поясницей о кухонную тумбу и ответил.       — Ну, кое-что меняется и в китайском футболе. Понемногу и это протянут в правительство.       — Но уже не тебя. – Отрезал Чжань.       — Не меня. – Ибо смотрел как Чжань, раздосадовано поджав губы, помешивает горошек. – Но кто-то должен был стать прецедентом. Почему не я?       Чжань выдохнул и посмотрел на Ибо как-то виновато.       — Просто… – он взмахнул лопаткой, подбирая слова. – Просто ты такой хороший футболист.       Ибо улыбнулся краешком губ. Льстило, что Чжань бесится от того, что его не по достоинству ценили на родине.       — Я играю за сборную, этого должно быть достаточно.       Чжань задумчиво высыпал ингредиенты в вок. Они помолчали.       — Тебя могут не вызвать в сборную, если, например, станет известно, что ты гей. – Ибо покивал. – Сменишь гражданство?       — Я бы не хотел. Даже ради Гонконга или Тайбэя.       — Просто откажешься от возможности выступать за свою страну?       — Для меня это приемлемая цена за возможность делать то, что мне нравится.       Чжань резко выдохнул, потом осторожно кинул взгляд на Ибо.       — Как-то безрадостно.       — Наоборот, – усмехнулся Ибо. – В Европе это мало на что повлияет, разве что на количество рекламных контрактов. К тому же, я надеюсь, что рядом будет тот, любовь которого будет стоить дороже места в сборной.       После этих слов Чжань расслабился. По его губам поползла знакомая Ибо улыбка. Вообще, Чжань без улыбки был совершенно другим человеком, его лицо было словно создано для того, чтобы улыбаться.       — Ты иногда такой романтик. – Ехидно сообщил Чжань.       — Я не иногда романтик.       Чжань рассмеялся.       Во вторник вместе с Цзыи они оформили аккаунт в Инстаграме. Цзыи выложила две фотографии, за ужином они вместе подписались на всех, кого смогли найти из Вольфсбурга, и на официальные аккаунты Найка и Фольксвагена. Цзыи неожиданно увлекло это занятие, и вообще – мысль об Инстаграме ей сильно понравилась.       Менеджер заставила подписаться на Хуммельса.       — Даже если это была шутка, – уверенно сообщила Цзыи, щелкая что-то в аккаунте Ибо через свой телефон. – Все равно надо показать свой дружелюбный настрой.       После вечерней тренировки Ибо обнаружил, что Матс подписался на него в ответ, пролайкал обе фотографии и выложил у себя в аккаунте сторис, призывая всех подписываться на Ван Ибо – «моего братана-волка». Ибо недоверчиво посмотрел на сторис и решил, что эту хрень сотворил не сам Матс, а может быть его менеджер или старший ребенок. Но подписчиков за день знатно прибавилось.       Во вторник и в среду Чжань не разрешил Ибо гулять после тренировок, велев беречь ногу и не выдумывать. Ибо спорить не стал, но сказал, что если доктор откажет и в пятницу, то он отправится за ненагуленным удовольствием прямо в номер к нему.       Чжань только фыркнул.       Вообще, надо отдать должное, серые тренировочные будни Ибо перестали быть серыми после возвращения из Дортмунда. Конечно благодаря улыбчивому Чжаню поблизости. После ночи в отеле, они вдвоем стали будто зависимыми от совместного времени. Ибо приходил на завтраки, приходил на ужины. Чжань посещал не только вечерние игры, но и старался присутствовать на утренней тренировке. В перерывах они виделись в медблоке Чжаня, общались на физио и кардио. Когда рядом не было посторонних, Чжань тянулся за приветственным поцелуем, когда были – солнечно улыбался. Улыбка Чжаня грела Ибо лучше любого пуховика.       Ибо хотел, чтобы вечерние прогулки стали частью их рутины. И это только добавляло желания скорее вылечить растяжение, полученное в матче с Боруссией. Чжань не пустит на рампу, пока болит нога. И гулять не позволит.       Пока нога заживала, он бездельничал вечерами в номере Чжаня. Доктор работал еще после ужина, помогал штабу, переписывался с разработчиками питания и одежды, участвовал в каких-то исследованиях. Цзыи как-то за телефонным разговором сказала, что Чжань всегда такой, помимо работы он вечно тянет десяток исследований, грантов. Оказалось, что его доктор еще и человек науки.       Ибо не разбирался в этом, ему нравилось просто смотреть на доктора, пока тот набирает что-то в планшете, лежа рядом с ним в кровати.       Впрочем, Чжань в кровати ему нравился любым. Наверное, рано было говорить, что они подходили друг другу в плане секса, потому что секса-то и не было. Но очень хотелось это сказать.       Ибо впервые с того момента как перешел в Гуанчжоу, был в настоящих отношениях. И пока что эти отношения были лучшим его опытом. С Чжанем было хорошо делать все, но особенно хорошо было целоваться, ласкаться, снимать с него одежду, гладить и сжимать его тело в руках. Ибо быстро понял, что у Чжаня было больше опыта, тот был на шесть лет его старше и, в отличие от Ибо, имел здоровую студенческую жизнь в прошлом. Если честно, Ибо откровенно кайфовал от того, что Чжань хорошо осведомлен в плане близости.       Чжань был открытым, раскрепощенным. Он не стеснялся своего тела и не стеснялся своих желаний. Он очень хорошо считывал и запоминал реакции Ибо, превращая даже малейший импульс в настоящий пожар. Чжань обладал какой-то магией за долю секунды превратить обычную бытовую атмосферу в игривую, в жаркую. Одним взглядом он мог дать понять, что Ибо пора выключать свой телефон и идти к нему.       Поцелуи – наркотик, Ибо падал в них не имея возможности выбраться назад. Стоит только углубить его, стоит поймать своим языком язык Чжаня, и все, назад пути не будет.       Чжань, в свою очередь, сходил с ума от рук Ибо. От больших ладоней, от пальцев. Он прямо говорил об этом, шепча в поцелуй просьбы сжать его талию крепче, опустить ладони на задницу или дать ему несколько пальцев в рот. Ибо сжимал, опускал, позволял ласкать свои пальцы языком. Тем более, что в следующий момент влажной ладонью можно было пробраться в брюки, а пальцы во рту заменить языком.       Четверг начался с сообщения от Матса Хуммельса в директе.       «Глянь-ка кто тут»       Ниже шла ссылка на официальный аккаунт FIFA 21, ночью выложивший в сеть виртуального игрока Ван Ибо, который теперь был доступен в составе Вольфсбурга. И пост об этом выложил. Под постом шла подпись «Поздравляем Ван Ибо с первыми подписчиками в Инстаграме и желаем Вольфсбургу побед».       Ибо заскринил все Цзыи. Цзыи ответила «подпишись». Ибо подписался и пошел в душ.       Сразу после душа Ибо ждало голосовое от Цзыи, где она сообщала, что в понедельник, 25 января будет прием у Найка во Франкфурте. И Ибо приглашен.       Ибо накинул полотенце на голову и отправился в номер к Чжаню. Тот уже заканчивал с кофе, привычно зевая. Ибо обнял его со спины, легко поцеловал в шею и приземлился на стул, набирая ответ Матсу в директе.       «Что за прием 25 у Найка»       Матс прочитал почти сразу, Ибо не успел даже Чжаню про прием рассказать.       «День рождения. Надо тащиться в костюме»       «Долго?»       «Вечно. Я успеваю с девушкой все полугодовые дела обсудить по смс»       Ибо хмыкнул, отложил телефон и принялся пересказывать все Чжаню.       После разминки Ибо решил, что с Бялека более чем достаточно, и попросился в пару к Гинчеку. Даниэль пожал плечами, а Бартош, на взгляд Ибо, слишком очевидно выдохнул с облегчением. Зря он, Штефан заметил и в ту же секунду отправил Бялека в пару к Вегорсту.       Гинчек выглядел игроком посложнее. Ибо раззадорил его минут за пятнадцать, и вдвоем они отрабатывали сложные подачи. Где-то к середине тренировки Гинчек сказал:       — Ты мне под правую если сможешь мяч подать, то я могу быстро назад его вернуть.       Ибо пнул мяч ему под правую достаточно сильно, чтобы походило на игровой момент. Даниэль отбил. Действительно быстро, доли секунды даже не задерживая мяч у своих ног. Ибо выполнил подачу повторно, и Даниэль снова отбил. Потом третий раз. Ибо утвердительно кивнул и предложил теперь наоборот. Они поменялись местами.       С Гинчеком дела шли гораздо продуктивнее. Как по учебнику они отрабатывали все возможные позиции и подачи мяча, запоминая, как сокомандник справляется. Даниэль хорошо управлялся с быстрыми атаками. Ибо, видя, что Бялек выдыхается рядом с Вегорстом, позвал Ваута к ним. Тот махнул тренеру и с большим удовольствием присоединился к Ибо и Даниэлю, гогоча и комментируя все, что попадалось под руку. Теперь они работали втроем, отрабатывая связки и выпады. Когда время закончилось, и пора было идти на обед, Ибо поймал задумчивый взгляд Оливера, направленный на себя.       Самолеты в Берлин летали каждые несколько часов, поэтому администрация забронировала им билеты на утро игрового дня, позволяя выспаться и нормально закончить тренировки. Цзыи осталась в Вольфсбурге решать свои вопросы, поэтому с Ибо и командой летел только Чжань. Провожая утром их на автобус до аэропорта, Цзыи вдруг отозвала Ибо на пару минут поговорить.       Девушка выглядела мрачно, не теряя времени она произнесла:       — Если еще не поздно, могу я сказать, что это плохая идея? – Она махнула рукой в сторону Чжаня.       У Ибо стало кисло во рту.       — Ты о чем?       — Я о вас двоих. Пожалуйста, не тяни его в свою постель.       Ибо не собирался скрывать от менеджера, ни сейчас, и когда бы то ни было.       — Поздно.       Цзыи скрестила руки на груди, становясь похожей на обиженную жену. В трех метрах от них команда грузила вещи в багажное отделение. Чжань уже зашел в автобус и не мог их слышать.       — Кроме того, что это помешает работе, есть другие комментарии? – Пошел на мировую Ибо. Ругаться с Цзыи не хотелось, но доказывать свою точку зрения желания не было тоже.       Девушка смотрела на него несколько долгих секунд, прежде, чем начать.       — С ним не будет нормально, Ибо. С ним ты либо будешь летать от счастья, либо вы разорвете друг друга в клочья. Он не бывает удобным.       Прямо сейчас Ибо хотел бы сказать, что ему было очень удобно. Хорошо, уютно, ненапряжно. Но у Цзыи был свой опыт, и сейчас она советовала, исходя из результата своих неудачных отношений с Чжанем.       — Цзыи, мы постараемся справиться.       Девушку не убедило.       — Ты утонешь в нем.       — Думаешь, это помешает играть в футбол?       По виду менеджера было понятно, что нет, она не имела в виду футбол. Она переживала за настроение, за сердце, за душу Ибо. И, хотя он ценил заботу, тем не менее в вопросе их с Чжанем отношений, Цзыи не должно было касаться ничего, кроме качества футбола.       — Он бы тоже ответил, что это не мое дело, если бы я поговорила об этом с ним.       Ибо посмотрел на нее, отмечая заломанные брови, скрещенные руки, затем подошел и обнял девушку, принимая ее мнение и ее беспокойство.       — Спасибо тебе за него, – проговорил он ей в макушку.       Цзыи усмехнулась.       — Я знала, что вы понравитесь друг другу. И что сработаетесь. И что в конце концов все закончится этим.       — Ты хороший менеджер. И друг.       Ибо отстранился, поправил лямку рюкзака и сделал шаг назад к автобусу. Цзыи подняла вверх правую руку, прощаясь с ним. Затем развернулась и, не дожидаясь отправления автобуса, пошла в сторону арены.       Чжань в автобусе осмотрел Ибо пытливым взглядом, но не сказал ничего, только улыбнулся подбадривающе. Очевидно, что Цзыи не нужно было разговаривать с Чжанем, тот и так прекрасно знал ее точку зрения.       Уже на десятой минуте матча Ибо забил свой дежурный гол с углового. Соперник вынес мяч, опасаясь удара Янника. Мяч вылетел на корнер, откуда его подал Арнольд. Подал чисто под ногу Ибо, который воспользовался моментом и прострелил в нижний левый угол. Берлинцы ответили только спустя двадцать минут, в довольно простой атаке переиграв Кастелса и забив ему над головой. Игра шла бодро, хорошо. Ибо, после прессинга Боруссии, бегал считай вообще один на своем фланге, оберегая полузащитника и центр-форвардов.       — Идем хорошо, – на перерыве сказал Оливер. – Дожмем через центр, там неразбериха у Берлина полная.       Правда после перерыва все пошло немного по-другому. Через пять минут после свистка в игровом моменте Арнольд придержал соперника. Придержал почему-то за майку. Арнольд косякнул, спору нет, но арбитр, видимо, был очень настроен на крайние меры, поэтому вместо предупреждения Макс отправился на скамейку с красной карточкой. Теперь игру нужно было продолжать вдесятером.       Ибо, как и все футболисты, принципиальных судей не любил. Ну положено за задержку руками удалять с поля, но момент был вообще не голевой, можно было отделаться предупреждением. Тем не менее, проклятый немец, четко следуя правилам, отправил Арнольда на скамейку. И назначил пенальти. Ибо фыркнул. Это уже явно был перебор. Так же минуту спустя решил и вар, отменяя пенальти к чертовой матери. Ибо стало интересно, не на потеху ли столице старается их арбитр. Даже ребенку было понятно, что нарушение Макса не заслужило таких серьезных санкций.       Впрочем, Унион все равно своим шансом воспользовался. Вместо пенальти им назначили штрафной. И штрафной они выполнили блестяще, отрываясь от Вольфсбурга в счете. 2:1, волки в меньшинстве на чужом поле.       Отфутболивая мячи сокомандникам, Ибо размышлял над тем, что Унион вовсе не выглядел равным по силе. Хотя они не уступали по счету, смотрелись принципиальными, неуступчивыми, но все одно складывали впечатление команды, двигающейся только на силе ускорения. Словно им было в кайф играть в ничью с Баварией и выносить соперников, которые ранее были на одной с ними ступеньке. Ибо понимал, что футбол на весомую часть состоит из огня и желания побеждать. Но тем не менее, ты не можешь выиграть все игры только на желании. Ты должен помнить схемы и статистики. Должен играть ровно, продуманно.       Ваут и Ибо, не сговариваясь, придали ускорения атакам. Они понимали, что с уходом Макса на поле не осталось хорошего, надежного полузащитника, и теперь один из центровых атакующих вынужден приглядывать за этой территорией. Они с Вегорстом оба играли на скоростях, на таких, на которых Унион не мог быстро сориентироваться и понять, что ему делать. И на скоростях, на которых увы, не играл Йосип Брекало, их третий оставшийся свободный атакующий. Не заморачиваясь над тем, что чувствует Йосип, Ибо и Ваут начали свою игру.       Скорость путает соперников, заставляет их ошибаться и мешать друг другу. Пока они не сообразили, что левый фланг атаки почти полностью выключен, нужно было сравнять счет. И в конце концов соперник косячит, задевает рукой мяч в своей штрафной. Принципиальный немец свистит второе пенальти. Унион в три голоса протестует, тренер Берлина немедленно идет беседовать с арбитром системы вар. Ибо, чувствуя, как начинает побаливать нога, почти удовлетворенно смотрит, как играючи с пенальти забивает Ваут. 2:2, теперь еще бы один мяч, и можно ехать домой.       Игру понемногу подхватывают полузащитники. Ибо искренне считает Боте Баку классным пацаном и не понимает, что тот делает в защите. Баку принимает почти все пасы от Ибо, даже самые сумасшедшие. И очень быстро передает их в центр. Соперник фолит и фолит, путается все больше и больше. Ибо понимает, что они могут дожать до еще одной ошибки. Унион нарушил правила дважды, оба раза роняя Боте на траву и оба раза получая желтые карточки. Под самый конец игры, соперник играл совсем на выбивание, без разбору отправляя мяч как можно дальше от своих ворот. Унион устал, в то время как у Ибо и Ваута в глазах с неистовой силой горел огонь.       Тем не менее, Вольфсбургу не хватило игрового времени. Униону, считай, повезло. Ибо разочарованно выдохнул, ловя взглядом такой же разочарованный выдох Вегорста. На бровке его уже ждал Чжань, одним слитным движением надевая фитнес браслет на руку и показывая рукой в сторону раздевалки.       Уже внутри, когда Чжань осматривал ногу Ибо, не обращая ни малейшего внимания на остальную команду, Ибо впервые получил похлопывание по плечу и похвалу от Оливера. Такое же глухое «молодец» получили Ваут и Боте. Ничья с Унионом и сама по себе была бы неплохой, но в меньшинстве большую часть тайма эта ничья становилась ценной, как никогда. Чжань прощупал ногу и снял показания напульсника, когда Ибо попросили выйти к журналистам. Вдвоем с доктором они спешно, сталкиваясь руками, подтянули гольф на ноге Ибо, а после футболист зашагал в сторону телевизионщиков.       Наверное, выходной в воскресенье и без того был запланирован, но после игры с Унионом он стал, пожалуй, даже заслуженным. Разбор Оливер провел по дороге в Шёнефильд. Команда, разгоряченная после игры, не устала, а потому внимательно слушала тренера. Гласнер сдержанно похвалил подготовку Униона, сказал, что Вегорст и Ван провели отличную тактическую работу и приняли хорошее игровое решение. После чего сообщил о выходном и, наконец, озвучил то самое:       — Нам желательно играть на победу.       Оливер был сдержанным мужиком, обстоятельным. «Желательно» в его понимании означало «больше никогда не играть даже в ничью». Ибо поймал взгляд Чжаня с другого конца автобуса.       Тем не менее, «выходной» звучало потрясающе. Следующая игра была ровно через неделю, и пусть она была дома, она вовсе не планировалась легкой. Соперник плотно шел в турнирной таблице на втором месте и отличался удивительной результативностью. Ибо собирался как следует отдохнуть, прежде чем погружаться в схемы субботней игры. И, раз на скейт ему было нельзя – он собирался опробовать автодром.

***

      Чжань посмеивался над его нетерпением, попивая чай из термоса. Они вдвоем стояли на КПП и ждали Цзыи, которая решила с утра перед поездкой сгонять по каким-то делам в офис. Чуть левее копался в телефоне водитель, который на служебной машине повезет Цзыи и Чжаня.       С водителем они утром успели переброситься парой слов. Ибо встал ни свет, ни заря, чтобы, вооружившись полиролью, отправиться в прямом смысле натирать бока своему мотоциклу. Байк все это время стоял в гараже для служебного транспорта, рядом с автобусами команды и серебристыми T5, в которых по своим важным делам разъезжала спортивная администрация. На одном из них и поедут менеджер и доктор – его сегодняшняя группа поддержки.       Солнце ярко светило, бликами отражаясь от очков Чжаня, но температура была совсем низкая, от чая доктора вверх шел сильный пар.       Наконец Цзыи показалась из-за поворота, и Ибо потянулся к шлему. Девушка надеялась, что до Ошерслебена Ибо и его мотоцикл поедут с ними в микроавтобусе, но Ибо и доли секунды не думал этого делать.       Когда девушка подошла ближе, она недовольно окинула его, уже запакованного в кожу и шлем, взглядом, потом закатила глаза и направилась к машине. Чжань улыбнулся Ибо и направился следом.       Они вместе выехали от арены вверх на авторазвязку, но там разъехались в разные стороны: автобус повернул направо, в сторону границы с Саксонией, чтобы потом по короткой и спокойной дороге добраться до автотрека. Ибо же хотел на автобан. Так было длиннее, но зато без ограничений скорости.       Он выехал на Брауншвейгскую дорогу, немного протупив на развязке. Трасса была почти пуста в воскресное утро, и Ибо проехал пару километров не встретив вообще никого. Затем его обогнал белый кроссовер, и Ибо вдруг вспомнил про то, что здесь можно было гнать на довольно большой скорости. Тем не менее ускоряться он не спешил.       Красот по бокам не было никаких, в том и заключался смысл отдельных скоростных дорог, которые соединяли только крупные точки на карте. Ибо поприсматривался к дорожным знакам, к скорости, на которой ехали авто, к разметке и светоотражателям. Только после этого, обретя уверенность, выкрутил газ.       Солнце спряталось, когда он повернул на автобан, но сейчас снова вышло из-за облаков. Ибо каждый раз удивлялся каким красивым становился унылый серый немецкий пейзаж под лучами солнца. Дорога, уносящаяся вперед, приобрела красивый графитовый оттенок, белые дорожные знаки со строгими черными буквами становились хорошо различимы. На, казалось бы, серых зимних холмах проступали темно-зеленые, рыжие, багровые кустарники и деревья. А небо, даже раскрашенное узором облаков, было светло-голубым, как на детском рисунке.       Ибо любил зеленый цвет, Чжань же обожал серый. Он сказал, что серый самый красивый цвет, и у него, как и у его ярких братьев, есть сотни оттенков. Вот сейчас Ибо видел всю палитру серого: от грозового, почти фиолетового, до песочно-пепельного. Вся красота северной Европы была в этом сером: вроде бы однообразном, но стоит выйти солнцу – и ты не можешь оторвать взгляд.       Пятнадцать минут спустя Ибо повернул на Магдебург. Тут ему нужно было проехать до городка Хельмштедт, а оттуда свернуть с автобана на обычную дорогу. Ибо еще прибавил скорости.       Городок показался по правую руку спустя каких-то жалких семь минут. Ибо сбросил скорость, высматривая поворот на юг. Поворот оказался у самой границы с Саксонией-Анхальт, о чем ему сообщили указатели. Он объехал красивое озеро и скинул скорость до девяноста. Впереди была еще треть пути.       Он притормозил у автодрома и не нашел рядом припаркованного автобуса. Это означало только то, что он обогнал своих и приехал раньше. Он стянул шлем и набрал Цзыи, ловя заинтересованный взгляд девушки, которая копалась в телефоне у дверей кофейни.       — Ты доехал? – Ибо угукнул. – Поешь и найди Маркуса. По телефону звучал как дед. Нам еще минут двадцать.       Ибо убрал телефон в карман, опустил байк на подножку и направился ко входу на автодром, игнорируя слова про поесть.       Маркуса ему нашел охранник. И Маркус оказался не дедом, ему было лет пятьдесят – не больше. Ибо пожал ему руку и спросил должен ли он дождаться менеджера или пока может перегнать байк. Марк усмехнулся и пошел вместе с Ибо смотреть на мотоцикл.       Понимали они с Марком друг друга довольно хреново. Марк плохо говорил по-английски. Но слава богу, автомобильные термины плюс минус звучали одинаково на всех языках, поэтому Ибо с легкостью объяснил и про модуляции, и про пробег, и про собственные навыки вождения. Вдвоем они с Марком перевезли мотоцикл на автодром и присели на скамейку возле административного корпуса. Мужик принес ему кофе в стаканчике и договор на немецком. Ибо взял и то, и другое, но увидев незнакомые буквы, сказал, что бумажки передаст менеджеру. Маркус усмехнулся и принялся рассказывать про трек.       Впрочем, про трек Ибо и сам неплохо знал. Ошерслебен принимал некоторые чемпионаты и гонки, а еще слыл как неплохой трек для начинающих. То, что было нужно. Под кривовато-английско-немецкую речь Ибо попивал фиговый кофе и ждал Цзыи и Чжаня. Маркуса вполне устраивали «ммм» в качестве ответов. Было уютно и вроде бы не очень холодно.       Пришедшая Цзыи тут же навела шороху. Вольфсбургский водитель переводил ее с английского на немецкий, зашуршал договор, откуда-то появились механики и другие сотрудники трека. Ибо остался сидеть там, где сидел, пока вокруг туда-сюда бегали люди. Чжань, наблюдавший за кипишем сначала со стороны, подсел под бок к Ибо, снова доставая из кармана свой термос.       — Как доехал?       — Быстро.       Чжань рассмеялся и без спросу перелил немного чая в пустой кофейный стакан Ибо.       Трасса почти естественным образом располагалась в низине между холмов, вокруг трека практически не было трибун. Всего одна, высотой не больше этажа, располагалась над административным помещением. Большая же часть дороги была свободна от построек.       Время Ибо было с десяти до двенадцати, потом трассу занимали гонщики из Магдебурга. От Маркуса Ибо узнал, что воскресенье был самый невыгодный день для того, чтобы приезжать погонять. Часто проводились соревнования, а Магдебургская команда с обеда резервировала трассу под свои тренировки. Ибо только плечами пожал. В следующий раз поедет раньше.       Когда ему, наконец, очистили трассу, Ибо уже весь извелся от нетерпения. Чжань похлопал его по плечу и направился в сторону трибун. Ибо оседлал байк и рванул.       В вождении на треке были свои преимущества. Он выучил трассу за несколько кругов и теперь методично отрабатывал повороты, добиваясь того, чтобы каждый был идеален с точки зрения исполнения. Особенно ему нравился поворот Цеппелин, плавный, но с коротким разгоном. Не потерять на нем скорость было довольно сложной задачкой. Блютус браслет зажужжал будильником, установленным на без десяти двенадцать, казалось, практически сразу, как Ибо стартанул. Ибо разочарованно выдохнул. Ему не хватило.       Он плавно подъехал к трибунам, смотря на разговаривающих Цзыи и Чжаня. Успокаивало, что впереди была еще дорога домой.       Чжань выглядел немного замерзшим, в то время как Ибо было жарко.       — Пойдемте есть, – сообщил он менеджеру. Та кивнула.       Они покинули трек, пожав руки Марку, и покатили в сторону Макдональдса, который соседствовал с автотрассой. Ибо не особо хотел есть, но вот выпить колу или сока не отказался бы. Но Чжань, почувствовав, видимо, что Ибо не ел утром ничего, притащил ему целый поднос.       — Где картошка? – Осмотрела поднос Цзыи.       — Никакой картошки, – отрезал Чжань, двигая к Ибо стакан с соком.       — Ему нельзя, но нам-то почему не взял?       — Никому нельзя картошку из фритюра.       Ибо хмыкнул и ухватился за ближайшую булочку. От вида еды желудок сжался, оказывается он очень хотел есть.       — Ну как? – Спросил у него Чжань.       — Вкусно.       Чжань рассмеялся.       — Я про трассу. – Пояснил доктор.       Цзыи закатила глаза и вцепилась зубами в наггетс.       — Ммм. – Промычал Ибо с набитым ртом. – Хороший трек. Там два поворота сразу за стартом по левую руку видел? Их пройти можно на сто тридцать максимум, я на втором уже боялся сильно выжимать.       — Началось, – пробурчала Цзыи.       Ибо не стал бы пересказывать, но он видел, что Чжаню интересно. Тот задавал вопросы, следил за пальцами Ибо, рисующими схему на салфетке. Поэтому Ибо трещал, не успевая дожевывать. Цзыи молчала, а потом и вовсе залезла в телефон. Когда Ибо выдохся и сыто развалился на диване, Чжань уже выглядел отогревшимся. Им пора было возвращаться в Вольфсбург.       Втроем они вышли на улицу и побрели к машине. Их водитель сычом приглядывал за мотоциклом Ибо, который фотографировали какие-то подростки. Завидев гонщика, они стушевались и пошли в противоположную сторону. Ибо смотрел на тихо переговаривающихся Чжаня и Цзыи, в голову пришла мысль.       — Чжань, поехали со мной на байке?       Доктор развернулся и стянул маску с лица.       — Ибо, не выдумывай. – Осадила его Цзыи.       — Чжааань, – протянул Ибо. Потом ухмыльнулся уголком губ и добавил низким голосом. – Давай, тебе понравится.       — Ибо, у тебя нет второго шлема. – Снова отозвалась Цзыи.       Если бы Ибо углядел в глазах Чжаня страх или дискомфорт, он бы пошел на попятную. Но он видел, как в нем борются черти. Чжань окинул взглядом фигуру Ибо, задержавшись на бедрах, потом огладил взглядом мотоцикл. Так что Ибо продолжил напирать.       — Внутри есть магазин. Будет тебе шлем, Чжань. Только скажи да.       Цзыи продолжала про «не выдумывай», а Ибо не отрываясь смотрел на лицо Чжаня. В конце концов, когда его демоны победили, и Чжань повернулся с объяснениями к Цзыи, Ибо побежал в сторону входа на трек, чтобы узнать по поводу шлема.       Шлем хорошей марки в магазине нашелся. Ибо надел его на голову Чжаня и застегнул ремешок сам. Потом улыбнулся, положил руки на плечи и четко, глядя в глаза, произнес:       — Держаться за меня, а не за одежду. Крепко. Шлемом о шлем не биться. Если нужно остановить, постучи по плечу или по животу. Повтори.       Чжань, глаза которого горели ярким огнем, произнес:       — Одежду с тебя не снимать, шлемом не стучать.       — Если нужно остановить, – напомнил Ибо.       — По плечу или по животу.       — Хорошо. – Ибо с трудом оторвал взгляд от Чжаня и вернулся к мотоциклу. Перекинул ногу через корпус и сел, становясь ногами по обе стороны от байка. – Садишься и встаешь только тогда, когда я в таком положении, понял?       — Да, Лао Ван. – Игриво произнес Чжань.       Ибо улыбнулся и нацепил шлем на себя. Чжань пристроился сзади, крепко прижимаясь телом и обвивая руками талию.       — Руки первое время в замок, как почувствуешь себя увереннее, можешь делать как удобно.       Чжань угукнул, и Ибо опустил стекло на своем шлеме. Потом двумя руками резко подтянул коленки Чжаня чуть ближе к своим, сажая пассажира глубже и надежнее. Затем плавно повернул ручку газа и направил мотоцикл к дороге. Он ехал медленно, постепенно разгоняясь, чувствуя, как ладони Чжаня крепко сцеплены у него на животе. К весу пассажира надо было привыкнуть, прежде чем гнать, и Ибо оценивал изменившуюся маневренность байка, пока выезжал из Ошерслебена на дорогу. Краем глаза он заметил, как их обогнал служебный Фольксваген.       Они проехали несколько километров до поворота на Хельмштедт спокойно. Там Ибо затормозил, снял шлем и проговорил.       — Сейчас мы поедем по двести сорок пятому до развилки. Там я остановлю, и ты должен будешь принять решение, едем мы дальше прямо или я поворачиваю на автобан.       — Ты будешь гнать? – Глухо из-за шлема спросил Чжань.       — Сейчас нет, но на автобане да, буду. Поэтому нужно, чтобы ты присмотрелся к этой скорости и сказал готов ли ты на большее.       — Хорошо, – ответил Чжань, Ибо натянул шлем, и они поехали вперед.       Они проезжали поселочки и деревеньки, расположенные на небольших склонах. Дорога шла практически по прямой вперед, Ибо задолго до приближения видел автомобили и здания. На участке перед самым Хельмштедтом Ибо вдавил все разрешенные девяносто, потом скинул и начал объезжать город, который словно открывал земли Нижней Саксонии.       Ибо снова затормозил на развилке. Чжань слез с байка и попрыгал.       — Затекли? – Спросил Ибо, снимая шлем.       Чжань приподнял стекло на своем.       — Неа. Дрожат немного.       Через шлем на Ибо смотрели все еще яркие улыбающиеся глаза Чжаня.       — Ну что ты решил? – Нетерпеливо спросил Ибо.       Чжань оглянулся, потом завозился со своим шлемом. Ибо слез с мотоцикла, подошел и помог расстегнуть застежку. Чжань стянул шлем, потом положил его на байк и потянулся к застежке на шлеме Ибо. Тот протянул было руки, чтобы помочь, но Чжань шикнул и легко ударил по пальцам, прося не мешать себе. Наконец, шлем Ибо отправился на байк.       В следующую секунду Чжань притянул к себе Ибо и поцеловал его. Сразу, с разгона, жадно и голодно. Залез языком к нему в рот, обхватывая плечи руками, нашел его язык. Ибо подавил стон и разорвал поцелуй, не отстраняясь тем не менее от Чжаня.       — Это что еще значит.       — Хотел сделать это, едва увидел тебя на скорости на треке. – Доверительно сообщил ему Чжань, клоня голову на бок.       Ибо ухмыльнулся и вернулся к поцелую, перехватывая инициативу. Чжань ответил, погружаясь в неспешный ритм, который вверял ему Ибо. Когда воздуха стало не хватать, Ибо отстранился, напоследок поцеловав родинку под губой.       — Мы гоним или не гоним?       Чжань рассмеялся и направился к шлемам.       — Гоним.       Ибо проверил застежку на шлеме Чжаня, надел свой, притянул коленки партнера ближе. И погнал.       — Что это значит вообще, «едва увидел тебя на треке»?       Ибо ласково прикусил нижнюю губу Чжаня, спуская одну руку ему на задницу. Чжань задушено зашипел и выгнулся, словно кошка, реагируя на прикосновения и шепот Ибо.       — Тебе сейчас объяснить?       Его щеки покрыл этот прекрасный румянец, появляющийся каждый раз тогда, когда Чжань был возбужден. Или пьян. Или и то, и другое. Совсем немного, едва различимо, под глазами и ближе к носу. Очаровательно.       — Ты же вроде любил поболтать.       Они пролежали весь остаток дня на кровати в спальне Ибо, смотрели телевизор, писали посты в Инстаграм футболиста, разбирали почту Чжаня. Пока в какой-то момент поцелуи из нежных не превратились в голодные и жаждущие. Это было очевидно, нельзя просто лежать рядом с объектом своей страсти и не залезть рукой ему в штаны. Даже если изначально ты этого не планировал.       — Ибооо, – протянул Чжань. Ибо сжал его руку на заднице и властно прижал к себе бедра партнера. Чжань закинул на него одну ногу, открывая доступ к паху.       Чжань был сейчас просто страсть какой красивый. В легкой домашней одежде на развороченной кровати, разморенный ленивыми часами перед телевизором. Его глаза были замылены уютной негой, хотелось просто исцеловать его всего, от ресниц до кончиков пальцев.       — У меня с тобой это довольно часто происходит, – зашептал Чжань, оторвавшись от губ Ибо. Тот, недолго думая, принялся выцеловывать шею, от уха до кадыка. – Я иногда просто дышать не могу, когда смотрю на тебя со стороны. Ты вроде бы ничего особо не делаешь, тренируешься, мяч гоняешь, подпрыгиваешь на скейте. Или как сегодня, ну едешь себе и едешь. – Ибо выбрал этот момент, чтобы снова прикоснуться к его губам, едва-едва, тут же снова возвращаясь на подбородок и шею. – Но потом вдруг картинка словно застывает, и вот я вижу тебя, раззадоренного игрой, гонкой. Все твои движения, словно кошачьи, становятся плавными, танцующими. Взгляд сосредоточен и…       Ибо укусил его под подбородком и Чжань задохнулся.       — И?       — И я сжимаю ноги и дышу через нос. Желание поцеловать тебя становится невозможным.       Ибо, поглаживающий правой рукой ягодицы Чжаня все это время, потянул партнера на себя сильнее, откидываясь на кровати и позволяя Чжаню быть чуть сверху, над собой. Чжань оперся о локоть и, пользуясь толикой власти, медленно поцеловал Ибо, начиная сладкую игру с его языком во рту. Их члены, твердые, не ограниченные особо спортивными штанами, потирались друг о друга. Чжань вздыхал каждый раз, когда Ибо сжимал его задницу.       — Когда ты впервые подумал обо мне? В плане секса? – Спросил Ибо. Чжань оторвался от его рта, мокрыми губами касаясь уха.       — Пффф, мне кажется почти сразу. Ты сложил руки на своих коленях, когда я измерял пульс или еще что-то там, и я подумал: я хочу, чтобы эти ладони сжали мою талию.       — Талию? – Ибо приподнял левую руку и поймал лицо Чжаня, заставляя смотреть на себя. – И только?       — Ну может не только, – игриво произнес доктор.       — Что было после талии?       Чжань чуть приподнялся, чтобы перекинуть руки по обеим сторонам от головы Ибо, и приземлился аккурат на партнера, соединяя их бедра и делая одно поступательное движение вверх.       — Тебе просто в кайф, когда я говорю пошлости, так? – Прошептал он Ибо на ухо, потираясь пахом.       — Особенно когда они правда. – С готовностью ответил Ибо. А потом убрал руки с бедер, раскинув их на кровати, оставляя Чжаня без внимания. Тот протестующе замычал. – Что после талии?       Чжань поцеловал его неглубоко и прошептал в самые губы:       — Руки верни. – Ибо послушался. – Сожми. – Ибо сжал. – А теперь медленно опусти их на мою попку.       Ибо медленно провел ладонями вниз, от талии к заднице, пока не дошел до самого низа мягких половинок.       — Стой. – Приказал Чжань. Ибо остановился. – Сожми и разведи в сторону.       Ибо сделал как велели, сжимая пальцы на ягодицах и разводя их немного, заставляя штаны натянуться в промежности.       — Блядь, – прошептал Чжань ему в губы. – Не убирай руки.       Они вернулись к поцелуям, Чжань погружал язык ему в рот, легко посасывая язык партнера и постанывая ему в рот. Ибо разминал ягодицы, вызывая из Чжаня прекрасные вздохи. В какой-то момент, он забрался правой рукой под спортивные штаны и белье, сжимая упругую горячую кожу. Чжань сделал поступательное движение по инерции, всхлипнул.       Чтобы через секунду резко откинуться и скатиться с Ибо.       — Блядь. – Повторил доктор.       — Что такое?       Ибо посмотрел на него чуть со стороны. Чжань тяжело дышал и был прекрасно возбужден, всеми частями своего горячего тела как-бы говоря, что пора, пора переходить черту.       — Ничего, – Чжань потер глаза. – Завтра позвоню в чертову лабораторию.       — В какую лабораторию? – Не понял Ибо.       Чжань отнял руки от глаз и деловито лег снова сверху на партнера, чуть сползая ниже и сразу стягивая спортивные штаны с его бедер.       — Никакую. – Ткань освободила возбужденный член Ибо, и Чжань знакомо прикоснулся к головке пальцами. Оттуда ожидаемо начала выделяться смазка. – Обожаю, когда ты течешь.       Чжань вернулся к губам Ибо, пальцами распределяя смазку по его члену и начиная неспешно двигать рукой. Когда та устала, Чжань спустился на бок от Ибо, оставляя тем не менее на нем свою ногу и обхватывая член удобнее. Он начал дрочить с оттяжкой, сжимая ладонь каждый раз у головки и натягивая кожу. Ибо закинул голову, удовольствие растекалось по телу от каждого движения, волнами, не успевая полностью схлынуть, когда Чжань движением вверх нагонял следующую. Он поймал свободную руку Чжаня и сжал ее, чувствуя, как приближается оргазм. Доктор неотрывно следил за ним, потерявшимся в удовольствии.       Ибо вообще не понял, когда именно кончил. Вот вроде бы его несет и несет в удовольствии, а в следующую секунду он уже кончает, задушено хрипя. И Чжань припадает к нему в поцелуе.       — Чжань-гэ. – Сказал Ибо, едва собрав мозги в кучу.       — Мм? – Ласково спросил Чжань. Ответа не последовало. – Что такое?       Ничего, хотел сказать Ибо, просто хотел позвать тебя по имени.       Когда он смог открыть глаза, то сразу же напоролся на теплый взгляд темных глаз. Чжань смотрел на него, светясь словно изнутри, и в этот момент Ибо будто бы видел его впервые. Он поднял ладонь и провел по лицу доктора. Обвел правую скулу и подбородок, прошелся по губам, носу, тронул ресницы. Чжань улыбался. Вдруг Ибо заметил родинку, еще одну, под глазом. Она была не такая яркая как та, что под губой. Но она была. Ибо не мог поверить, как он мог пропустить ее раньше.       Видимо что-то в его глазах изменилось, потому что улыбка сползла с лица Чжаня, и он спросил.       — Диди, что такое?       Ибо помолчал, потом решил сказать, как есть.       — Я не видел этой родинки раньше почему-то.       Чжань замер на секунду, потом прикрыл глаза и медленно расплылся в улыбке. Затем, словно застеснявшись своей реакции, упал лбом на грудь Ибо и засмеялся.       — Что смешного?       — Ничего, – ответил Чжань сквозь смех. – Ничего.       Ибо подтянул его к себе, отрывая от груди лицо партнера и целуя смеющиеся губы. Потом легко развернул, укладывая к себе спиной и опустил левую руку в штаны, под белье, находя напряженный член и тут же принимаясь за дело.       Немного позднее, уже после душа, они снова лежали, теперь уже под одеялом, и лениво смотрели игру Баварии в прямом эфире. Ибо лежал на груди Чжаня, слушая диктора и копаясь в телефоне. Чжань перебирал его волосы.       — А когда ты подумал обо мне впервые в плане секса? – Вдруг спросил доктор.       Ибо отложил телефон, лег ближе к Чжаню и поднял голову так, чтобы было видно его лицо. Чжань улыбался, но глаза оставались серьезными.       — После игры с Вердером.       Чжань продолжал смотреть на него, перебирая волосы. Ибо вспомнил, как разгоряченный после игры, полулежал с закрытыми глазами на стуле в смотровой Сяо Чжаня и горел под прикосновениями к своей стопе.       Чжань хотел продолжения, но Ибо почему-то ничего не мог сказать. Тогда Чжань осторожно проговорил:       — Мне важно понимать, что ты обо мне думаешь, Ван Ибо.       — Зачем? – Ибо правда было интересно. Он расскажет все, что Чжань попросит, но мотивы партнера были ему любопытны.       Чжань помолчал, потом сказал.       — Я боюсь проебать эти отношения. Я проебывал много.       — Много таких? – Осторожно спросил Ибо.       — Таких не было. Поэтому страх – кое-что новое для меня.       Чжань выглядел почти расстроенно. Ибо очень хотел вернуть назад улыбку на его лицо. Подумав, он произнес:       — Я думаю, что я не понимал, чего хочу от отношений раньше. Считал, что идеальный партнер – тот, что не мешает, что дает свободу.       — А сейчас?       — Сейчас я думаю, что просто не осознавал, что в мире есть человек, который может разделить мою любовь ко всему. Который может поддержать и дополнить меня во всем.       — А если не во всем?       — Хееей. – Протянул Ибо, поднимая руку и оглаживая напряженные скулы. Чжань прикрыл глаза, склоняя голову и укладывая щеку на ладонь футболиста.       — Я не знаю тебя во всем.       Ибо подумал.       — Ты лего любишь собирать?       Чжань глаза открывать не стал.       — У меня никогда не было, но разве не всем нравится лего?       Ибо ухмыльнулся.       — Еще я на танцы хочу записаться. На хип-хоп.       — Надо пойти с тобой?       — Нет, – заверил Ибо. – Надо смотреть и восхищаться.       — Что-то еще? – На лицо доктора потихоньку наползала улыбка. Ибо довольно улыбнулся, он почти дожал этот разговор.       — Дай-ка подумать. Футбол, скейт, мотоцикл, лего, танцы… А! – Он сделал вид, что вспомнил. Чжань открыл глаза. – Надеюсь, ты умеешь вкусно готовить.       Чжань рассмеялся, потом прижал Ибо ближе. Они полежали, прислушиваясь к телевизору.       — Я много рефлексирую, если это раздражает, скажи.       Ибо улыбнулся в плечо Чжаня.       — Это в новинку, но я привыкну. Только говори, не держи в себе, хорошо?       Чжань закивал. Ибо не видел, только почувствовал. Они помолчали, отвлекшись на вопли комментатора. Мюллер красиво забил в ворота Байера.       — Хочешь озвучить свой список? – Предложил Ибо.       Чжань молчал почти добрую минуту, прежде, чем сказать.       — Я люблю науку и обожаю говорить о ней, пробовать все новое, особенно что касается техники, материалов, тканей, электроники. Постоянно задаю вопросы о вещах, в которых не разбираюсь. Пою, когда настроение хорошее. И еще постоянно улыбаюсь, обычно это всех бесит.       — Мне нравится, – тут же заверил его Ибо.       — Я смеюсь даже во время секса, диди.       — А что, плакать надо?       Грудь Чжаня затряслась от смеха.       — Еще я рисовал в детстве, но вдохновение приходит очень редко. Я не думаю, что готовлю вкусно, но ты вроде ешь.       — Ты вкусно готовишь.       — Подлиза. – Чжань сжал его в объятиях чуть сильнее. – Люблю дарить подарки без причины. И все думаю и думаю теперь о лего.       Ибо фыркнул.       —Завтра закажу.       Чжань впервые остался на ночь в его комнате, поэтому утром, едва прозвенел будильник, Ибо почти полминуты не мог оторвать взгляда от доктора в своей постели.       После душа он обнаружил заправленную кровать, поэтому натянул носки и прошлепал в соседний номер, где Чжань спал над кипящими в воде яйцами. Он подошел, обнял со спины, легко целуя в ухо. Потом упал на стул, включая Ютуб и спокойно ожидая свой завтрак.       Каким-то образом на тренировке почти вся команда знала о том, что вчера Ибо ездил в Ошерслебен и гонял на треке. Брукс и Клаус докопались до него с вопросами о мотоцикле, Кастелс добродушно поделился информацией о том, что в юности тоже хотел байк. Ибо не знал, как отвязаться от назойливого внимания, тем более, что его основного коммуникационного защитника – Юлиана – больше не было в команде.       Лейпциг – команда очень схожая по технике игры с Вольфсбургом. В таблице они шли вровень. Аналитики говорили о том, что лучшим исходом будет ничья. Оливер после разминки напомнил о необходимости победы, тем более, что играют они дома, на своем поле. Под сплетни о том, что у Лейпцига треть игроков травмирована, Ибо закончил разминку и уже собирался вытащить себе было в пару Йосипа, когда его окликнул Штефан.       Ибо припустил на тренерскую бровку. Штефану он, конечно же, был не нужен, просто Оливер не любил кричать. Но разговор ему предстоял именно со старшим тренером.       — Сегодня по плану Филипп? – Улыбаясь спросил Оливер.       Было бы опрометчиво надеяться, что главный тренер не поймет тактику Ибо приглядеться ко всем партнерам атаки.       — Брекало. – Ровно ответил Ибо. Он не боялся. Если Оливер запретит – значит запретит, второго варианта тут не было.       Оливер меж тем только покивал головой. Потом пригласил его присесть.       Команда принялась за отработку движений. Вегорст, заметив, что Ибо забрали на разговор, разочарованно выдохнул и отправился к вратарям.       — Ну и что думаешь?       Было поздновато притворяться, что Ибо не понимает о чем речь. Проще было бы ответить и вернуться скорее к тренировке.       — Гинчек и Вегорст выдерживают быстрый ритм, короткие пасы. Бялек мало думает. Филипп и Мехмеди могут все, но на поле не импровизируют.       — Думаешь, импровизация – это хорошо? – Спросил тренер.       — Нет. Но импровизация – это то, с чем я могу играть.       Они помолчали. Оливер посмотрел на Бялека.       — Ван, тебе нравится в Вольфсбурге?       Ибо не понял вопроса. Но на всякий случай пожал плечами.       — А доктору твоему как тут?       Вряд ли Оливер что-то знал про них двоих, но палить себя Ибо все равно не стал. Снова пожал плечами.       — Я спрошу, если нужно.       — Не нужно, нет. – Продолжил Оливер. – Мне просто кажется, что тебе тут вполне комфортно.       Ибо мало думал о комфорте. Он вырос в клубах, где все было плюс минус одинаково, он не бывал во вторых лигах, там, где не хватало денег на форму, или задерживали зарплаты. Ему было по большей части плевать на радушие игроков и командный дух. Ибо – одиночка, он не отгораживается стеной, но тем не менее, выбирая между большой компанией и обществом одного Юлиана или одного Чжаня, он всегда выберет второе.       — Вольфсбург дает много возможностей. – Вместо этого ответил Ибо.       — Ты тут ради возможностей? – Уточнил тренер.       — Да, ради них. И ради футбола. И ради карьеры. Как и все, герр Гласнер.       Оливер покивал.       — Тогда я могу рассчитывать, что ты будешь выкладываться на все сто на каждом матче, ведя команду вверх таблицы.       — Вы можете рассчитывать на любого футболиста в этом плане. – Ибо не понял вопрос тренера. Выкладываться на все сто – его основная задача.       — Ты удивишься, – улыбнулся Оливер.       Они помолчали, потом Ибо произнес.       — Я не вижу смысла заниматься чем-то, если не выкладываешься на все сто.       Оливер хохотнул.       — Тебя ждет долгая футбольная жизнь, Ван. Сначала как футболиста, потом как тренера. – Он взмахнул ладонью, хотя продолжал смотреть на тренировку остальной команды, а не на Ибо. – Ты хорошо понимаешь игру, читаешь ее, умеешь замедлять и ускорять, если нужно. Ты почти дирижер на поле. Когда твоя игровая карьера окончится, ты добьешься успеха и как наставник.       Ибо никогда не думал так далеко, поэтому невпопад ответил.       — Я не знаю, что будет, когда я закончу. Не знаю, что будет с футболом в Китае.       — Ничего там не будет, – спокойно сказал Оливер. – Футбол здесь, в Европе. И знание этого не помешает тебе любить свою родину.       Ибо посмотрел на Оливера и ничего ему не ответил. Через минуту тренер продолжил.       — Бери Йосипа. Завтра становись с Ваутом, ему скучно без тебя с полузащитой. В среду Филипп.       Ибо кивнул и дождавшись взмаха рукой, побежал на поле.       — Зайдешь на ужин? – Спросил Чжань, когда в начале девятого они вместе покидали поле. В Вольфсбурге заметно похолодало, Ибо не терпелось скорее добраться до общежития. Может согреть чаю.       Он промычал, не рискнув спрашивать про рампу. Нога уже не болела, но вероятность того, что Чжань отпустит или составит компанию, была совсем ничтожной.       Вместе они зашли в общежитие и разошлись по разным комнатам. Ибо сходил в душ, записал шестиминутное голосовое с ответами на вопросы для спортивного журнала и переслал Цзыи. Не представляя, чем себя занять, он направился в соседний номер.       Чжань готовил что-то, пахнущее чесноком. Ибо подошел ближе и перегнулся через плечо, заглядывая в вок.       — Креветки, рукола, чеснок. – Ибо поцеловал его в плечо. – Не было сил на что-то сложное.       — Люблю чеснок, – проговорил Ибо.       Чжань опустил левую руку на сложенные на его животе ладони футболиста.       — За стол иди.       Ибо оторвался от доктора и скользнул за стол, отодвигая в сторону планшет Чжаня и разворачивая лист, который лежал на нем. Чжань потянулся за пиалками. Лист выглядел как результаты лабораторного исследования крови или типа того, Ибо зацепился взглядом за имя «Сяо Чжань» вверху справа.       — Зачем ты сдавал анализы?       — Ну не знаю, Ибо. – Смешливо ответил Чжань, раскладывая рис. – Подумай.       Ибо всмотрелся в данные.       — А я не сдавал.       Чжань поставил перед ним пиалку, от которой исходил чесночный аромат и положил на край палочки.       — У меня твоя медкарта в качестве настольной книги, Лао Ван. Все в порядке.       Он сел напротив Ибо и взял свои палочки. Ибо посмотрел на Чжаня и краем сознания отметил, что тот волнуется. Улыбка выходила чуть напряженной, пальцы крепко сжаты на дереве. Ибо отложил листок и потянулся левой рукой к пиалке Чжаня, потом подтолкнул ее на пару сантиметров ближе к доктору.       — Ешь быстрее.       Чжань фыркнул от смеха и опустил взгляд в еду.       Ибо, если честно, немного хотел бы вернуться в свою спальню. Хотя у Чжаня было уютно и тепло, Ибо не хватало уверенности. Можно ли было ему выключить свет, открыть окно, запереть дверь? Можно ли было снять с кровати покрывало?       Ибо положил телефон на тумбочку и нерешительно двинулся в сторону торшера. Он немного волновался, атмосфера вокруг него была будничной, обычной. На самом деле ведь происходит не так? Искра, порыв, ты срываешь одежду и ищешь впопыхах смазку, параллельно стараясь не уронить партнера. Ибо фыркнул.       Может так всегда в отношениях? Ну вот, ты пришел с работы, вы поужинали, твой парень пошел в душ. Потом секс и спать? С одной стороны, это дело выглядело так, будто им по пятьдесят. С другой стороны, было в этой обыденности что-то волнующее.       Вода в душе выключилась. Ибо щелкнул кнопку на торшере, заливая спальню тусклым приглушенным светом. И вроде бы от этого простого действия полегчало. Он упал на кровать, открывая директ и набирая ответное сообщение болтушке Мармушу, который подписался на него пару дней назад.       Чжань вышел из ванной в белье и длинной майке, пристроился сбоку от Ибо и заглянул ему в телефон.       — Зачем врешь парню?       Ибо, по просьбе Мармуша, рассказывал ему о конфигурациях Ямахи. Мармуш считал, что Ибо катается на байке каждый день, Ибо не стал его поправлять.       — Я не вру, он мои слова просто неправильно перевел.       Чжань дотянулся до экрана и свайпнул вниз на начало диалога в директе. Мармуш в самом деле неправильно перевел слово «seldom».       — Теперь Лао Сяо верит мне? – Смешливо поинтересовался Ибо.       Чжань в ответ поцеловал его в плечо.       — Лао Сяо хочет, чтобы ты попрощался с другом.       Ибо потянул вверх уголок губ. Быстро написал в чат «мне пора, Омар» и заблокировал телефон.       Он устроил Чжаня на подушках, а сам привычно лег немного сбоку. В таком положении рука свободно перемещалась по груди, талии, бедрам и ногам партнера.       Они целовались, Ибо подгадал момент, когда Чжань отстранится, чтобы глотнуть воздуха, и в эту секунду скользнул рукой под футболку, находя сосок и потирая его большим пальцем. Чжань ожидаемо поперхнулся воздухом, который пытался глотнуть. Закинуть голову наверх помешала подушка, поэтому доктор в порыве отвернулся от Ибо. Тот сразу же атаковал ухо партнера.       Ему так нравилось, что Чжань сознательно позволяет контролю покинуть свое тело в постели. Нравилось наблюдать, как отказывают тормоза, как тело непроизвольно начинает тянуться к нему, к Ибо. Ибо вынул руку из-под майки и обхватил щеку, которую Чжань прижимал к подушке, большой палец просунул в рот, одновременно засасывая мочку уха. Чжань совершенно очаровательно всхлипнул, принимая палец глубже, смыкая на нем губы.       Заняться пальцем Ибо ему не дал, почти сразу отнимая руку и возвращая ее под майку на левый сосок. Мокрый палец коснулся кожи. Чжань выгнулся и зашипел, приподнимая бедра над кроватью.       Ибо отстранился, поднялся вверх и посмотрел на партнера оттуда. Чжань мгновение пытался отдышаться. Он приподнялся на локтях и стянул с Ибо майку, потом проделал то же самое со своей. Затем откинулся назад, медленно подтянул к себе колени и развел их приглашающе. Ибо опустился между ними, соединяя их обнаженные тела, припадая губами к шее.       — Диди, белье, – прошептал Чжань, ловя воздух ртом. Ибо сначала закончил с шеей, только потом резко стянул с Чжаня белье, и снова развел ноги как были. Теперь под животом был напряженный член партнера.       Чжань все поторапливал его, то понукая коленкой, то шепча в губы «ну давай же», а Ибо все не находил в себе сил оторваться от губ, шеи, сосков. В конце концов у Чжаня вышло терпение.       — Ван Ибо! Сейчас же займись делом!       — Какой ты нетерпеливый, – ухмыльнулся Ибо.       — Я получил справку в девять утра, Лао Ван. Я достаточно ждал.       Ибо хохотнул, отстранился и велел:       — Перевернись.       Чжань послушался, руками раскидывая подушки. Ибо поймал одну, торопливо подсунул ее под бедра и развел ноги Чжаня, раскрывая сильнее, почти до упора. Чжань просунул руки под эту же подушку, сжимая ее и еще немного приподнимая бедра с помощью собственных рук.       — Не надейся, что я не начну о нее тереться, – предупредил его Чжань.       Ибо взял смазку с тумбочки, наклонился над ухом партнера и прошептал:       — На здоровье.       Чжань выдохнул. Ибо смазанными пальцами закружил у входа.       — От одного до десяти, хорошо?       Чжань промычал согласно, мелкими поступательными движениями потирая членом о подушку. Ибо ввел один палец.       — Чжань?       — Ммм, – проныл Чжань. – Один.       Ибо сел удобнее возле приподнятых ягодиц, свободной рукой оглаживая и сжимая и отводя одну половинку чуть в сторону. Чжань повернул голову на бок и прикрыл глаза. Любимый для Ибо румянец, прикрытый сверху тенью от ресниц и растрепанными черными прядями волос, заалел на щеках партнера. Чжань порочно открыл рот, глубоко дыша на каждом движении пальца внутри своего тела. Ибо чувствовал, как только от одного вида любовника его уносит куда-то в параллельную реальность. Член болезненно ныл, спрятанный под бельем и штанами, и Ибо пришлось убрать руку с задницы Чжаня, чтобы немного приспустить собственные спортивки.       Один палец входил легко, поэтому Ибо добавил еще чуть смазки и ввел второй. Чжань замер, прекратив потираться о подушку и едва заметно приподнял бедра ближе к руке Ибо.       — Гэгэ?       — Ммм, – Чжань облизал губы. – Три.       — Я введу следующий, когда будет один, хорошо?       Чжань закивал, от чего его волосы сильнее закрыли его глаза и горящие огнем скулы.       Ибо свободной рукой отвел левую ягодицу чуть в сторону, раскрывая дырочку, наблюдая как два пальца погружаются внутрь. Смазки было много, но отверстие поддавалось нелегко.       — Надо само колечко потянуть, – прошептал Чжань спустя пару минут. – Внутри уже хорошо, но вход узкий.       Ибо закусил губу. Чжаню стоило бы запретить говорить, потому что Ибо очень плохо реагировал на его голос и на слова, что тот произносил. Его пробило возбуждением от шеи до поясницы. Но он послушался, выпуская пальцы наполовину и осторожно разрабатывая колечко. Долгожданное «один» прозвучало несколько минут спустя. Ибо ввел третий палец и замер.       — Два, – сказал Чжань, когда Ибо прекратил движение. – Еще чуть-чуть, диди.       — Чжань, помолчи.       Кто бы его послушал. По Чжаню сложно было сказать сознательно ли он дразнит, или шепчет в беспамятстве.       — Я бы уже сказал, что все, хватит, но твой член больше, чем на три пальца. Так что нужен будет четвертый. – Нашептывал он куда-то в одеяло, приподнимая зад выше, руками сжимая подушку между своих ног. – Совсем недолго, диди, немножечко.       Ибо осторожно задвигал тремя пальцами внутри горячего тела доктора. Рука начала уставать, а член ныл так болезненно, что Ибо не был уверен в том, что тот еще вообще чувствителен.       — У входа, малыш, – велел Чжань. – Вытащи, ко входу.       Ибо послушно вытащил пальцы до середины и занялся входом. На взгляд Ибо, растянут Чжань был достаточно, но решать было не ему. Он не выдержал и опустил руку на член, легко поглаживая у основания, словно уговаривая потерпеть. В следующий раз он не станет смотреть на это порно представление, его выдержка не настолько железная.       — Один, Бо-ди, диди, один, – забормотал Чжань. – Диди, нужен еще палец.       Ибо добавил смазки и, погрузив пальцы, добавил к ним большой, ребром потирая колечко.       — Чжань-гэ?       — Два, – отозвался Чжань.       Ибо отпустил ягодицу, проводя пальцем по взмокшей пояснице партнера. Потом вернулся к заднице, провел по ней ладонью, словно успокаивая, спустился к ноге. Все это время мелко потирая тугое колечко.       Чжань вдруг затих под лаской, перестал шептать, только дышал через рот и напряг руки, которые все еще держал под подушкой. Ибо пристально следил за телом под собой, поэтому заметил, когда бедра непроизвольно снова дернулись наверх, в попытке получить ласку. Сразу же за этим раздалось долгожданное «один».       Ибо вытащил пальцы и звонко поцеловал местечко, где поясница уходила в ложбинку между ягодиц. Наконец-то.       Он стянул окончательно штаны и белье, смазал ноющий член и пристроился сзади, разводя половинки и укладывая член между ними.       — Ты, наконец, говорить перестал? – поинтересовался он у Чжаня.       Тот открыл глаза и посмотрел через свое плечо на Ибо.       — Я предвкушаю, диди.       Ибо ухмыльнулся, отнял одну руку от бедер Чжаня и обхватил свой член удобнее.       — Если бы ты знал, какой отсюда вид.       Чжань прикрыл глаза и хотел было что-то ответить, но Ибо воспользовался этим моментом, чтобы потереть дырочку головкой, а потом плавно ввести ее.       — Ты хотел что-то сказать? – Снова задал вопрос Ибо, чувствуя как стенки приятно сжимают его под головкой.       Чжань вдруг тоже фыркнул, его губы пересохли, и он облизнул их прежде, чем ответить:       — Давай, Лао Ван. Один. Чего ты ждешь?       — Если честно, жду пока отпустит.       Чжань расплылся в улыбке, потом медленно открыл глаза и произнес.       — Тебя не отпустит, если ты будешь просить меня говорить.       Ибо ласково улыбнулся в ответ.       — Проверим?       Чжань снова прикрыл глаза, сдул мешающуюся челку с глаз и вдруг развернул голову, укладываясь на одеяло другой щекой.       — Трахай меня. Я люблю глубоко. Но если хочешь, чтобы я стонал, тогда только головкой.       Херня это все, пришло в голову Ибо пять минут спустя. Он доставал простату в любом случае, как бы глубоко ни двигался. Видимо это понял и Чжань, потому что едва Ибо начал первые легкие толчки, ему резко перестало хватать воздуха.       Ибо разгонялся, принимая комфортный для себя резкий темп. Чжань так удобно лежал под ним, разведя ноги в сторону и самостоятельно поднимая себя выше на каждом поступательном движении. Руки Ибо сжимали ягодицы, поглаживали ноги, надавливали на поясницу, прогибая сильнее. Чжань восхитительно скулил каждый раз, когда Ибо вставлял член глубоко. Когда он разогнался, скулеж перерос в стоны, а позднее и в крики. Ибо вгонял по самое основание, мошонка звонко шлепалась о промежность Чжаня. На каждом движении Ибо проходился крупной головкой по простате. Чжань под ним дрожал.       Ближе к концу, когда Ибо начал чувствовать приближающийся оргазм, он подгреб подушку и бедра Чжаня под себя сильнее, опускаясь корпусом на взмокшее тело и вбиваясь просто неистово. Чжань, вскрикивавший до этого, замолчал. Его рот был открыт, все тело содрогалось, глаза распахнулись, он почти не дышал. Ибо дотронулся пальцами до его рта, потом и вовсе положил указательный и средний на язык, дотрахивая партнера. Он сделал три крупных толчка и, вгоняя член последний раз, кончил, заливая спермой все внутри. Чжань, едва почувствовав горячую сперму, застонал, сжимая пальцы Ибо в своем рту.       Ибо позволил себе несколько секунд ступора, потом вытащил член и быстро сполз на бок с безвольного Чжаня, вытаскивая из-под него подушку.       — Обопрись коленкой, давай, гэгэ. – Чжань машинально выполнил приказ, помогая себе рукой.       Ибо просунул руку под колено и обхватил член Чжаня, сразу сжимая его и начиная быстро дрочить по естественной смазке. Чжань застонал, зубами сжимая пальцы Ибо в своем рту, и кончил. Едва Ибо убрал руку, он тут же свалился ничком на живот, не беспокоясь о чистоте простыней.       Они пытались отдышаться. Ибо требовалось минут пять не меньше, но на второй Чжань вдруг начал смеяться. Ибо хотел спросить почему, но вдруг понял и засмеялся сам. Или ему казалось, что понял. Смех снова сбил дыхание, и они все никак не могли отойти.       Чжань развернулся на спину и положил голову рядом с головой Ибо, так, чтобы они соприкасались слегка. Ибо тут же зарылся рукой в волосы Чжаня, там и оставил. Сил двигаться не было.       — Ван-Ибо-Ван-Ибо-Ван-Ибо, – нараспев произнес Чжань.       — Не говори ничего, – попросил Ибо. Он обожал слушать голос Чжаня, но если тот опять его насмешит, то он никогда не восстановит дыхание.       Чжань фыркнул, но послушно затих.       Они смотрели в потолок. Через пару минут Чжань дотянулся рукой до запястья Ибо, погладил и оставил там два пальца. Только минуту спустя до Ибо дошло, что Чжань считал его пульс.       — Сяо Чжань!       — Прости, – улыбнулся потолку Чжань. – Не могу ничего с собой поделать.       — Норма? – Подумав, спросил Ибо.       — Нет, конечно, – фыркнул Чжань. – Но для такой активности вполне себе. У меня сейчас сильнее.       Ибо наконец нашел в себе силы подняться на локте, склониться и, наконец, поцеловать Чжаня. Он вдруг понял, что все время, пока он вбивался в него, они ни разу не поцеловались. Чжань улыбнулся в поцелуй.       — Что ты там хотел сказать? – Спросил Ибо, отстраняясь на несколько сантиметров.       — Не помню? – Вопросом на вопрос ответил Чжань. – Что-то тупое.       Игроки Лейпцига ему не понравились почти сразу. Зубасто улыбался патлатый десятый номер, Форсберг. Местная звезда. Шевелюра звезды невероятно отвлекала, в чем понт бегать по полю, размахивая волосами, словно принцесса?       Лейпциг играл как мразь. Первый же гол гости забили, едва ли не об голову вратаря. Вегорсту, судя по всему, тоже не понравилось, потому что едва соперники убежали обниматься, как Ваута за плечи схватил Гилавоги, успокаивая.       Через минуту заведенный Ваут черти как долбанул по мячу, тот в ворота залетел, но гол арбитр отменил. В этот раз уже Ибо поспешил успокоить разозленного товарища.       Еще через пару минут Ибо прицельно получил по ногам. Куда бить – Лейпциг знал, ударил специально. Ибо хорошо сгруппировался при падении, нога лишь на секунду мазнула болью.       На двадцать второй минуте с подачи Янника, Ваут все-таки забил свой реваншный гол. Патлатый Форсберг переключил свое внимание только на Вегорста, мотыляясь у того перед глазами. Ибо было насрать, он притворялся паинькой и травмированным, а потом на разлете забил с неудобного угла и в полуметре от офигевшего Форсберга. Сзади с поздравлениями набросился Герхард, именно он отдал и вторую голевую передачу. Ибо же, не сдержавшись, ухмыльнулся патлатому.       После перерыва посыпались желтые. Кастелс отбивал угловые сосредоточенно и четко, но на обычной атаке чуть не дотянулся до мяча. Гости сравняли счет, а Ибо уже в следующей атаке снова получил по больной ноге. Форсберг поймал его взгляд, ухмыльнулся, пока Ибо потирал ногу. Со спины его подхватил Гилавоги.       — Тихо, пара минут и тебя поменяют.       — Нет, – машинально ответил Ибо.       — Они готовы к твоей игре, Ван. Нужно что-то, к чему они не готовы.       Три минуты спустя его меняют, выпуская на поле Брекало. Правый фланг остается пустым и на него смещается Ваут. А следом за Ваутом, естественно, и патлатый Форсберг. Атака с обеих сторон начинает рассыпаться. Вегорст выглядит так, будто поймал дзен.       Чжань, не подошедший к нему сразу после замены, поймал его взгляд и произнес одними губами:       «Тихо».       Ибо перевел взгляд с теплых глаз доктора на поле, чувствуя, как злость, впервые за последние полтора часа со стартового свистка, по капле покидает его тело.       Оливер смотрел за игрой, прищурив глаза. Карточки сыпались одна за другой, уход Вегорста на правый фланг заставил рассыпаться центр соперника. В то время, как центр Вольфсбурга продолжал оставаться сильным. Все их подачи в штрафную шли через середину поля, а соперник проводил мяч через слабый левый фланг. Вратари работали едва ли не больше остальных игроков.       Судья просвистел ничью. Ибо поднялся и пошел за командой в раздевалку. Только там Чжань приземлился перед ним и, ничуть не стесняясь команды, потянулся руками к ноге Ибо.       Зашедший последним Оливер отправил Янника к журналистам. Тот отдал две голевые передачи и сыграл едва ли не лучшую игру за последние месяцы.       Ибо подумал, что сейчас Оливер будет недовольным. По возвращении из Берлина он довольно четко сказал, что больше никаких ничейных результатов. Результат Вольфсбурга в таблице оставался шестым, а для выхода в Лигу Чемпионов нужно было быть в четверке лучших. Правда Оливер выглядел скорее задумчивым. Игроки потихоньку потянулись в душ, Оливер сел, обсуждая что-то со Штефаном.       — Иди в душ, – сказал Чжань. Ибо вдруг захотелось встать и дойти до комнаты Чжаня и сходить в душ там. А потом упасть на кровать, чувствуя рядом своего парня, занимающегося чем-то, не важно чем.       Когда он вышел из душа, промокая волосы полотенцем, Оливер стоял посередине, а все тихо одевались, ожидая слов тренера. Последним, от журналистов, в раздевалку зашел Янник.       — Все молодцы. Лейпциг потратил много сил на тактику игры с нами, в том числе на новую тактику. – Оливер повернулся к Ибо. – На прошлой игре тебя травмировали, и они это знали. – Потом повернулся к Вауту. – А тебя просто разводили на эмоции.       Оливер посмотрел на Гилавоги, потом на Штефана.       — И я говорю молодцы, потому что вы справились и с этим тоже. Доктор Сяо молодец, что не дал понять, как важна травма.       Чжань действительно поступил очень по-игровому. И не очень по-медицински. Приняв решение подождать до окончания матча и не выдавать опасность травмы. Со стороны все выглядело так, будто Ибо меняют не из-за двух ударов по больной ноге, а из-за того, что он забил свой гол и мог дать шанс другим. Оливер продолжил:       — Вегорст был холоден, ты учишься у Вана, молодец. – Он посмотрел на Ибо. – А Ибо иногда учится у Вегорста.       Ибо вспомнил, как не сдержался и скривил лицо в адрес Форсберга.       — Вы должны учиться, и вы учитесь. В понедельник на тренировке я хочу, чтобы вы играли так, как сегодня.       Их отпустили и даже отпустили на выходной. Валяясь с Чжанем перед телевизором, он пересказывал Цзыи, которая сидела рядом в кресле, разговор с тренером. Ибо не считал эту игру удачной, он считал ее эмоциональной и порывистой. Но Оливер сказал то, что сказал. Холодность Ибо на поле сыграла Вегорсту хорошую службу. Никто никогда не мог пробиться под маску Ибо, оттого так удивительны казались его быстрые резкие атаки. От него никто их не ждал, каждый соперник попадался на удочку фиктивно бесстрастного Ван Ибо. Внутри же Ибо всегда был порывист, всегда был горяч. Что и показал сегодня, не удержав лица. Зря.       — Не зря, – сказала Цзыи. – У тебя есть характер. Немцы, блядь, должны это выучить, иначе упустят все, что только можно.       Чжань потянулся к своему планшету, но Ибо не дал. Настроение у него было не очень, поэтому он заставил Чжаня развести руки и упал спиной на доктора, тут же смыкая чужие ладони перед собой. Чжань выдохнул ему в шею, но руки сжал крепче, смыкая объятия.       — Ты сейчас как воробей выглядишь. – Отметила Цзыи. – Так. Что мы имеем?       Мы имели предварительное шестое место в Бундеслиге. Еще не играла Бавария – ее игра была в воскресенье, но тут все было плюс минус понятно. Ибо продолжал набирать в каждом матче ровно столько же очков, сколько Ваут. Ближайшая игра была уже на выезде и уже во вторник. А выходного завтра у Ибо, в отличие от всех остальных волков, не будет. Цзыи забирает его на фотосъемку для чего-то глянцевого в Берлин. До Берлина лететь самолетом. Ебать хотел Ибо всю следующую неделю и завтрашний день тоже.       Цзыи оставила расписание и ушла домой, собирать вещи в дорогу. Ибо продолжал глядеть в телевизор. Чжань удобнее устроил Ибо в своих объятиях, сполз с подушек. Они тихо продолжили лежать и слушать диктора.       Обычно они все-таки расходились спать по разным комнатам. Но у Ибо не было ни сил, ни желания идти к себе. Ему вот по чесноку хотелось никуда завтра не вставать и не ехать, а просто остаться тут, рядом с Чжанем.       Впрочем, его никто и не погнал. Доктор ближе к двенадцати легко поцеловал его и пошел в душ. А когда вернулся, кинул в Ибо чистой майкой и вытянул из-под него покрывало. Потом просто лег, как лежал, обнимая со спины и уснул, уткнувшись носом ему под плечо, даже не выключая телевизора.       В самолете настроение вроде бы пришло в норму. Ибо страшно не любил подобные редкие вспышки откровенной злобы, но Чжань наутро, зевая над чашкой кофе, пресек на корню попытки объясниться.       — Эмоциональное напряжение – это плохо. Давать выход эмоциям – хорошо.       Они с Цзыи наедине спокойно обсудили все, что по каким-то причинам не могли обсудить последние недели. Менеджер призналась, что тоже была в напряжении.       — Это все так быстро случилось. Мы переехали. Все, что было по накатанной в Азии, перевернулось с ног на голову. Каждый день какие-то напряги с рекламой. – Девушка помолчала, а потом добавила. – Я взяла Чжаня, и сама же злилась. А когда у вас закрутилось, стала злиться вдвойне.       Ибо думал о том, как много всего произошло за последний месяц. Все воспринималось как само собой разумеющееся: другая страна, другая команда, погода, еда, воздух, расписание. Все, что оставалось знакомо – футбол и Цзыи.       Чжаню еще только предстояло стать константой, он еще должен был научиться быть частью обыденности, постоянности. Быть якорем, дающим что-то знакомое в вечно меняющемся мире. Пока что он был основным источником эмоциональной нестабильности Ибо, источником бесконечных переживаний, пусть и приятных – но все же.       Наверное, только сейчас, понемногу, Чжань переходил на другую сторону. На сторону личного, сторону своего, сторону Ибо.       — У вас ведь все хорошо? – Спросила Цзыи.       Ибо покивал. Цзыи была единственной, кого он мог назвать другом. Он бы никогда не переживал все это – эту историю с Вольфсбургом – если бы ее не было рядом. Но у Цзыи было прошлое с Чжанем. Оттого, наверное, с появлением в команде доктора, они и закрылись друг от друга. И, если Ибо просто растерялся в потоке всего нового, сложно было предположить, что за буря бушевала в душе у Цзыи.       — Что у вас с ним произошло?       Ибо хотел задать этот вопрос едва ли ни сразу, как понял, что Чжань и Цзыи встречались. Сейчас, казалось, что момент подходящий. Менеджер поджала губы, но ответила.       — Ничего не произошло. Мы были друзьями, в одной компании общались. – Цзыи положила голову на спинку сидения и повернулась лицом к Ибо. – Чжань нравился всем всегда, яркий, открытый, улыбчивый. Я тоже всем нравилась, смешно шутила, хорошо одевалась, могла за себя постоять. У нас была куча друзей и поклонников. Мы испортили дружбу, переспав.       Ибо смотрел на нее, думая об улыбке Чжаня.       — Дело не во мне. Дело в том, что я видела всех, с кем Чжань пробовал. Красавиц девушек, талантливых парней. Они все разбивались в этих отношениях. – Цзыи помедлила. – А самое дебильное, что они разбивали Чжаня.       Девушка грустно улыбнулась чему-то своему.       — Каждый из них, он видел что-то свое в Чжане, но никогда не видел Чжаня. Не ценил его мнения, не искал компромисса. Чжаню везло на друзей, но не везло на любовь.       — Думаешь, у нас получится? – спросил Ибо. Он не собирался спрашивать, но слова сами покинули его рот.       Цзыи посмотрела на него долгим серьезным взглядом.       — Вы – двое лучших людей, что я знаю. Я чертовски надеюсь, что у вас получится.       Ибо почему-то казалось, что он возвращается из Берлина другим человеком. Ерунда конечно, ничего глобального не случилось. Они работали все воскресенье, общались с журналистами, отрабатывали рекламные контракты. Поздно ночью, садясь в аэропорте Вольфсбурга, Ибо ощущал себя выжатым как лимон. А завтра вновь нужно было вставать рано.       Такси привезло его прямо к КПП, оттуда нужно было найти силы дойти до общежития, сходить в душ и упасть спать. Ибо вышел из машины, захлопнул дверь и тут же наткнулся взглядом на Чжаня, который поджидал его за шлагбаумом. Доктор по самые уши был закутан в пуховик, но вышел без маски, его улыбку ничего не скрывало. В руках Чжань держал скейт Ибо.       — Цзыи позвонила, когда вы приземлились. – Ответил доктор, протягивая скейт. – Так что я гулял тут неподалеку.       Ибо не нашелся с ответом, поэтому молча взял протянутую доску и покатил рядом. Чжань забрал рюкзак, чтобы тот не сковывал движения.       Он разогнался и оторвался от Чжаня. Тот шел медленно, Ибо же хотелось прокатиться на скорости. Он не брал скейт с травмы и, если честно, ужасно скучал. Наверное, до Сяо Чжаня никто не смог бы запретить ему кататься, даже после травмы. Но Чжань мог. И Ибо, если честно, считал, что это правильно. Ему нельзя было напрягать ногу сверх меры, вполне достаточно было того, что его клуб играл дважды в неделю, напрягая связки и мышцы. К чему ноге лишние нагрузки. Но от этого понимания он не переставал любить свою доску и не переставал скучать по ней.       Накатавшись, он повернул в сторону общежития. Чжань ждал его внутри, возле ресепшена. Наверное, замерз. Ибо кивнул дежурной на стойке, и они с Чжанем направились к лестнице. Только у двери номера доктора, Чжань развернулся, привычно облокотился о свою дверь, и Ибо, наконец-то, смог поцеловать его.       — Привет, – легко прошептал Ибо.       Чжань улыбнулся.       Они разошлись по номерам, утром Ибо получил завтрак и сонный поцелуй в нос. Затем была тренировка, опять на морозе, но под ярким зимним солнцем. На обеде они с Ваутом, Бартошем и Жоау обсуждали завтрашнюю игру с Майнцем на выезде. А после – на кардиотренировке, под насмешливым взглядом Чжаня, Ибо оттачивал навыки коммуникации с Янником.       — Ты скучаешь по дому? – спросил тот. Герхард последнее время частенько ошивался возле Сяо Чжаня. Чжань смеялся и говорил, что парню не хватает общения. А доктор выглядел слишком радушно.       Ибо согласно промычал.       — А будешь скучать по Германии?       Ибо подумал, что немного рановато говорить об этом. Он останется играть в Германии как минимум до лета.       — Думаю, да. – Ответил Ибо, мерно шагая на тренажере.       Янник защебетал про то, что никогда не играл нигде за пределами Германии, но его девушка очень любит путешествовать, поэтому они частенько выбираются.       — Я вот никогда не был в Китае. Но надо будет поехать, ты же скажешь, что нужно посмотреть?       Сам от себя не ожидая, Ибо поделился:       — Я вырос в маленьком городке. Все, что я видел – Лоян. Так что для меня Китай – это тоже новинка.       Янник помолчал. Вдвоем они шли по дорожке, смотрели в окно.       — Я вообще в деревне вырос. Так что для меня Вольфсбург – это уже достижение.       — Думал, все не любят этот город, – покосился на Герхарда Ибо. Чжань отложил планшет, уже даже не притворяясь, что не слушает разговор.       — Кто как, – пожал плечами Янник. – Я вот люблю. Тут все серьезно, все на уровне. Чувствуешь, как преодолел юность и перешел во взрослую лигу.       Ибо посмотрел на Чжаня, немного растрепанного, в круглых очках и маске. Потом вернул взгляд на окно, за ним как раз мерно шли от административного корпуса Оливер и Штефан, о чем-то переговариваясь.       — В футболе или вообще? – Подал голос Чжань.       — И там, и там, – ответил Янник. – Место, где понимаешь, что в жизни есть не только победы и проигрыши.       — И что ничья может быть так же ценна, как победа, – закончил Ибо.       Янник кивнул. Завтра вечером он подаст Ибо голевую передачу, а Ибо примет пас, забивая в ворота Майнца первый гол. Через двадцать минут он повторит результат, забивая с углового. А еще через двадцать его сменит на поле Клаус, отпуская Ибо досматривать игру с бровки, рядом с Сяо Чжанем, привычно приглядывающим за его пульсом.