Один, три, десять

      В дни тренировок Ибо вставал около семи утра. Без спешки принимал душ, завтракал в столовой. Иногда удавалось занять себя чем-то до разминки, которая начиналась в девять и длилась не более получаса. Потом тренер разбивал их на небольшие группы – привычной для Ибо была группа атаки, к которой могли присоединять или не присоединять вратарей. Обычным делом было отрабатывать пасы и обводки вместе с полузащитой. Травмированные игроки часто тренировались сами или собирались в свою группу. В одиннадцать всех отпускали на полчаса, которые можно было потратить на перекус, но Ибо обычно проводил это время за записью роликов для рекламодателей или тиктоков под руководством Цзыи. В половину двенадцатого начиналась вторая часть тренировки – обычно беговая или дыхательная. Потом обед, затем физио или кардио в тренажерном зале. В дни, когда была кардио, именно на ней он встречался с Чжанем. В остальные же дни они виделись только на ужине, после которого вместе шли на вечерний матч. Чжань всегда присутствовал на тренировочных играх, наблюдал с трибун.       Чем занимался Чжань до обеда, Ибо знал только приблизительно. Он пару раз встречался с доктором в столовой, когда тот уже заканчивал есть, а Ибо с другими футболистами только собирались. В час дня всегда, кроме воскресенья, у докторов было совещание в их офисах. После Чжань обычно зависал в своей смотровой. По крайней мере, когда Ибо оббегал стадион во второй половине дня, свет в окне Чжаня всегда горел.       С медицинским штабом, судя по всему, у Чжаня сложились хорошие отношения. Какое-то количество дней назад тот поделился, что доктора взяли за правило на совещании спрашивать как прошла вечерняя игра, привыкнув, что Чжань всегда был на трибунах. Даже Оливер, по словам старшего командного врача, когда тренеру было лень объяснять что-то, произошедшее с игроками, говорил: спросите у Сяо. Чжань называл это странным, потому что следил только за движениями и характером игры Ибо. Сам Ибо прекрасно знал, что тот лукавит, но было приятно.       Отдельно, наверное, стоит отметить, что после покупки кардиотренажера с виртуальной реальностью, Йорг начал подшучивать над Чжанем, мол доктор Сяо все жилы вытянет, но получит что хочет. Тренажер собрали и установили, докторский и тренерский штабы почесали задумчиво головы и закидали Чжаня просьбами поговорить с Йоргом насчет еще кучи всего. Тот подошел к делу со всей ответственностью, отобрал из вороха ерунды действительно важные вещи, составил заявку и направился к спортивному директору. Йорг подписал и это, после чего стал шутить как можно меньше и вообще старался не попадаться доктору на глаза.       Похожую славу заслужила и Цзыи. Как-то Штефан мимоходом обмолвился, что менеджер и доктор Ван Ибо пугают весь футбольный клуб до чертиков и охраняют Ибо, как своего ребенка. Ибо не поверил. Традиционная фраза Цзыи «мне наплевать», которую та говорила абсолютно всем, чье мнение ее не интересовало, приводила команду в полный восторг. Он сам видел.       Кроме того, Цзыи была для команды редким собеседником. Они видели ее только на гостевых матчах и на пресс-конференциях. Иногда за ужином, когда менеджер задерживалась в пресс-службе или в головном офисе Фольксвагена.       Что касается доктора Сяо, то тот вообще не мог напугать команду. От парней Ибо получал только одобрительные взгляды и смешки, связанные с положением доктора в клубе. Мол, если на игре кто-то получит перелом, а Ибо поцарапает палец – Чжань сначала заклеит пластырем палец, а только потом обратит внимание на футболиста с переломом. И это была чистая правда. Чжань всегда пристально следил за игрой, а после, убеждаясь, что с Ибо все в порядке, шел к тем игрокам, которым могла понадобиться помощь. Любому другому доктору футболист должен был сказать, где болит и что посмотреть, тогда доктор посмотрит. Ибо уже проходил это в Висселе. Чжань же видел все сам и задавал только уточняющие вопросы по состоянию и уровню боли.       Так что, знаете, команда хорошо относилась к Чжаню. Некоторые даже лучше, чем к Ибо. По крайней мере только этим можно было объяснить периодически случающиеся коммуникативные неудачи. Вроде тех, что Лино Кастен не знал, что Ван – это фамилия Ибо, зато солнечно улыбался Чжаню и говорил ему «ни-хао». Как будто кто-то в Китае вообще так говорит. Или, например, когда сегодня на пробежке красавчик Янник Герхард, с которым до этого момента Ибо не обмолвился и словом, вдруг постучал его по плечу и показал рукой на подвесной мост, который соединял административный корпус и Фольксваген Арену. На мосту, опершись на перила, стоял Чжань и смотрел на них. Заметив взгляд Ибо, он помахал рукой. Ибо помахал в ответ. Янник, зачем-то, тоже.       Дорожка, по которой бежали футболисты, вильнула влево, Ибо перевел взгляд на нее, отворачиваясь и от доктора, и от полузащитника. После утренней тренировки Оливер пустился в тактические объяснения на игру за кубок. Их снова ставили в четыре атакующих, Вегорста убирали в центр. В новой расстановке надо было сработаться. Чем и занимались Ибо и остальные игроки сначала на поле, а потом в столовой, обсуждая решение тренера. Вегорст, бухнувший свой поднос напротив Ибо, поступил как настоящий тактик: на всю столовую проорал Гинчеку и Виктору садиться рядом. Гинчек только глаза закатил, а вот Виктор, разлученный с друзьями, был то ли напуган, то ли расстроен. Тем не менее, они вчетвером за столом Ибо неплохо обсудили предстоящую игру, а Гинчек даже высказал Вегорсту несколько полезных фу.       В общем, отвлекаться от футбола было некогда. Но сейчас, когда ноги автоматически перебирали по брусчатке, а сосредотачиваться нужно было только на ровном дыхании, мысли сами полезли в голову.       Чжань не открыл утром на стук, только крикнул «заходи», и Ибо зашел, тут же чувствуя запах обжаренных грибов. Доктор мыл вок, когда Ибо в носках прошлепал на кухню и тут же засунул нос под крышку. Под крышкой доходило конджи. Чжань выключил воду и потянулся за полотенцем, насмешливо наблюдая как взгляд Ибо наполняется голодом.       — Пиалку там возьми, – вместо доброго утра, посоветовал Чжань.       Ибо молча взял две пиалки и разложил кашу. Чжань достал из холодильника зелень и имбирь и, под недоверчивым взглядом Ибо, покромсал кинзу ножницами. Затем всучил футболисту имбирь и терку, а сам направился к кофемашине.       Кое-как потерев немного имбиря, Ибо перенес еду на стол и полез в ютуб за обзорами вчерашних матчей. Они ели в молчании, уткнувшись взглядами в телефон, который Ибо прислонил к стене. Чжань безуспешно пытался прикрыть зевки за чашкой.       Обзор закончился, Ибо заблокировал телефон и выжидательно уставился на Чжаня. Тот промычал вопросительно.       — Значит ты на самом деле умеешь готовить, – начал Ибо. Голос был немного хриплым после сна, и он поспешил отпить еще кофе.       — Понравилось? – Чжань не смог сдержать довольной улыбки.       — Рис надо варить на жиру или в бульоне, – вместо этого ответил Ибо. Чжань хмыкнул.       — Тогда это будет суп, хэнаньский ты мальчик.       — Я хэнаньский. А ты не удержался и положил перца?       Чжань солнечно улыбнулся и пихнул Ибо ногой под столом.       На самом деле было вкусно, очень сильно напоминало конджи, который делали в столовой в Гуанчжоу. Но гораздо большее впечатление производила в целом сама атмосфера. Ибо боялся, что после вчерашнего вечера что-то поменяется, появится неловкость или мандраж. Зря боялся. Было так легко и буднично прошмыгнуть утром в номер Чжаня, в носках, даже кеды не надевая, завтракать с ним чем-то привычным в молчании под бормотание комментатора. И когда надо было уходить на тренировку – уходить, последний раз бросая взгляд на сонного Чжаня.       Вчерашний вечер закончился признанием Ибо, теперь, по закону всего – ход был за Чжанем. Ибо давал ему время, тем более, что оно не помешало бы и ему самому.       Зандхаузен, с которым Вольфсбургу предстояло играть в среду, был – как бы это правильно сказать – очень средним клубом. Даже для Германии. «Какой город, такой и клуб», – презрительно бросил Клаус под хохот команды. Ибо загуглил город.       Оливер очевидно относился к игре, как к тренировке новой схемы. Пусть та и сработала на Штутгарте, главный тренер был доволен не до конца. Ибо тоже считал, что работать с этой расстановкой нужно было много, но он не совсем понимал, как можно было так расходовать игры за кубок страны. Он поделился мыслями с Юлианом и тот, немного подумав, спросил:       — А ты не устал?       Ибо не совсем понял, как это относится к делу, но на всякий случай помотал головой. Юлиан покивал сам себе.       — А я вот очень, завидую Филиппу.       Филипп сидел дома из-за положительного теста на коронавирус, и Ибо считал, что завидовать там нечему.       Играть в Европе – предел мечтаний большинства пацанов из футбольных секций – означало, что ты не имеешь отдыха. Национальные лиги перемешивали с кубками страны, государственными и коммерческими чемпионатами, играми в первенстве Европы и Лиге Чемпионов. Летом матчи чередовались с вызовами в национальные команды для стыковых и товарищеских игр. Трансферное окно, открывшееся в этом году раньше, позволило Ибо захватить больше матчей Бундеслиги и игру второго раунда в кубке Германии. Это было хорошо, каждая игра еще не была на вес золота, и Ибо мог тренироваться как полагалось. Плохо было то, что с некоторыми футболистами не было смысла сыгрываться. Например, с Мармушем. В воскресенье, перед игрой со Штутгартом, стало известно об уходе Омара в аренду. За чередой тренировок и игр, Ибо даже не заметил пропажу вечно болтающего сокомандника. Цзыи советовала ему не особо привыкать и к Юствану, того пророчили во вторую Бундеслигу из-за почти нулевой результативности.       Всю вечернюю игру Ибо отрабатывал пасы с Даниэлем Гинчеком, против них играли Вегорст и Виктор. Из Виктора был слабый соперник, Ибо обводил его в три счета, заставляя тренера Штефана хмуриться.       После игры Чжань, неизменно находящийся на трибунах, предложил Ибо сделать круг по аллерпарку. Ибо ускакал в душ, потом покидал все вещи в сумку и запрыгнул на скейт. Он ехал медленно, позволяя Чжаню спокойно идти рядом, но на первом же препятствии – едва различимом водостоке, который можно было и поверх проехать – не удержался и сделал олли. Чжань закатил глаза и снял с Ибо сумку, закидывая себе на плечо и безмолвно дозволяя выпендриваться и дальше.       Они прошли тренировочный стадион, служебную парковку и вышли за территорию клуба, сразу же попадая в аллерпарк.       — Ты же в курсе, что дал мне право решать за нас? – Поинтересовался Чжань, едва серый забор остался позади. Ибо, подумав, ответил:       — Ммм.       — Почему? – Покосился на него Чжань. Ибо сделал еще прыжок, затем развернул скейт, поджидая, когда доктор дойдет до него.       — Потому что я плачу тебе зарплату. – Когда Чжань поравнялся с ним, ответил Ибо. – Потому что мне со всех сторон удобно. Потому что, если у нас не сложится, и мы начнем ненавидеть друг друга, уезжать придется тебе.       Чжань выслушал его без улыбки, затем надолго призадумался. Настолько надолго, что они успели подойти к озеру.       — Спасибо, – произнес Чжань, пока Ибо примеривался к бордюру и думал, не упадет ли он в воду, если запрыгнет на него на скейте.       — За что? – Не понял Ибо.       — Ну, – Чжань выглядел неуверенно. Губы были поджаты в милом, каком-то немного кроличьем выражении. – За подход, наверное. У меня еще не было партнера, который бы подумал не только о себе.       Ибо нравилось, как звучало голосом Чжаня слово «партнер». Ответить правда ему было нечего. Они продолжили идти в молчании.       — Ты оценил меня на десятку и сказал, что хочешь попробовать, так? – Ибо промычал. – Мне нужно ставить баллы или достаточно сказать, что я тоже не против?       У Ибо отлегло от сердца. До этого момента он, кажется, даже не осознавал, как ему хотелось услышать в ответ простое «ты мне тоже нравишься». Быть взрослым – здорово, понимать взгляды и уметь считывать флирт – потрясающе. Но сказанные ртом слова придавали уверенности, позволяли возводить стены будущих отношений не на песке, а на бетонном фундаменте.       Он оттолкнулся ногой и проехал вперед, удаляясь от Чжаня. Впереди, почти на самом конце озера, стоял фонарь, отбрасывающий желтый круг света на кованную скамейку и брусчатку рядом с ней. Ибо остановил скейт и развернул его точно в этом самом круге. Он улыбнулся Чжаню и ждал, пока тот пройдет расстояние между ними.       — Ты так выглядишь выгоднее или что? – Смеясь спросил доктор, подходя ближе.       — Мы выглядим выгоднее, – ухмыльнулся Ибо. – Смотри: озеро, фонарь, скамейка – идеальное место для первого поцелуя.       Чжань расхохотался и все еще вздрагивал от смеха, когда поравнялся с Ибо. На скейте он был немного выше Чжаня.       Чжань легко кинул сумку с вещами Ибо на скамейку и встал вплотную к парню. Ибо встряхнул рукой, избавляясь от дрожи, и положил ее, холодную, на теплую шею Чжаня под воротом куртки. Тот зашипел сквозь улыбку, прижимая руку щекой, согревая ее быстрее. Улыбка Чжаня была в каких-то сантиметрах от губ Ибо, и он почти осторожно поцеловал ее. Легко, касаясь только губами. Затем так же легко поцеловал родинку под губой, потом место, где щека переходит в нос. Отодвинулся, посмотрел на Чжаня чуть издалека. В глазах напротив играли смешинки. Ибо поспешил вернуться к губам, наконец делая поцелуй первым, настоящим, раскрывая рот Чжаня и погружаясь в него.       Перед игрой в укромный уголок его утащила Цзыи. Девушка явно выглядела уставшей. И злой. Губы сжаты в тонкую полоску, руки скрещены на груди. Ибо знал, что менеджер бесится не из-за него, а из-за бесконечных заявок из Пекина, которые приходится сортировать и выбирать только лучшее. Даже когда Ибо играл в Азии, он соглашался почти на все проекты. Теперь же, чтобы удержать интерес фанатов на другом конце света, приходилось вкладывать особенно много сил.       — Я пришла пожелать удачи и напомнить тебе о главном. – Начала Цзыи. У нее было минут пять, прежде, чем Ибо должен будет выйти на поле. Футболист ожидающе смотрел на менеджера. – Ты бомбардир. Бей.       Вообще-то Ибо бил, он сыгрывался понемногу с командой, понимал, когда лучше отдать пас, а когда бить самому. Плюс, у него была хорошо отработана система из переката и удара правой. Сокомандники уже выучили, что давать пас Ибо нужно не под правую, а под левую ногу, чтобы тот выполнил свое коронное движение. Потихоньку, от игры к игре, Ибо улучшал и свое мастерство, и позиции в бомбардирском рейтинге. Так что вопросов к его профессионализму не было.       Что не отменяло того факта, что Цзыи была права.       Быть звездой спорта означает быть эгоистом. Ты должен выигрывать все: все кубки, все медали, забеги, велогонки и Лигу Чемпионов. Когда ты хочешь стать звездой в футболе, тебе придется быть эгоистом в футболе. Тебе нужно быть центральной фигурой в клубе и в сборной, а остальные игроки должны быть твоими ассистентами, подающими тебе мяч достаточно часто, чтобы ты забивал голы. Мало футбольных клубов дозволяли такое, ведь футбол – это все-таки командная игра. И уж тем более этого не дозволяла Бундеслига.       Цзыи – менеджер, ее задача заключается в том, чтобы продать Ибо. Продать дорого и быстро, чтобы как можно больше лет получать дивиденды от продажи. И как менеджер, она была абсолютно права: Ибо должен бить, иначе его рекламодатели сильно уменьшат сумму контрактов или уйдут вовсе. А Ибо нужно было не просто удержать спонсоров, но удержать их тогда, когда он сам двадцать четыре часа в сутки находится на другой стороне континента.       Ибо кивнул, и Цзыи положила руку ему на плечо. Она знала, что Ибо не любит идти по головам, знала, что поддержка команды важна, особенно, когда ты играешь в чужой стране. Ибо, в свою очередь, понимал, что Цзыи не от счастливой жизни напоминает ему о статистике ударов, и что будь он снова на первых строчках – это облегчило бы жизнь им обоим.       — Сегодня подходящий матч, – добавила она. Ибо сжал ее руку на своем плече своей ладонью. – Победа Зандхаузена просто невозможна.       Оливер, Цзыи и даже Клаус, смеявшийся над их соперниками, были правы. Эта игра не стоила свеч и абсолютно подходила для тренировки новых схем, выгула травмированных игроков и забивания голов направо и налево. Вауту в центре было очень скучно. Настолько, что на двадцать третьей минуте он среагировал на подначку соперника и выставил ему подножку. Соперник оказался глупым, и начал наезжать на Вегорста, за что получил карточку.       Они ударили четыре раза за полчаса, не особо стараясь за качество ударов. Что-то отфутболил вратарь, что-то закосячило само. Играли на прессинг, на то, чтобы показать сопернику силу и вымотать их. В конце концов, Ибо получил слишком легкую подачу от Виктора, пульнул в ворота, не особо рассчитывая на то, что в пятый раз прокатит. Но вратарь неожиданно побежал в другую сторону, и мяч спокойненько закатился в ворота. Две минуты спустя счет удвоил Вегорст. Удвоил красиво, головой. Только после этого удара команда обняла их обоих.       На фланге Ибо творилось что-то странное всю игру, потому что ему постоянно доставались мячи. Пару раз соперники справлялись с атакой на ворота, перехватывали удары Ибо, один раз мяч даже попал точно в руки вратарю. Но на третий раз Зандхаузен не справились. Защитник вдруг кинулся под ноги Ибо и, не перехватив мяч, пролетел по траве мимо него. Ибо, боковым зрением отмечая приближающийся седьмой номер команды противника, быстро ударил по мячу, пуская его прямо в центр ворот. На полной скорости мяч туда влетел. Ибо подавил желание развести руками, глядя на соперника. Их ошибка была совсем смешной.       На перерыв они, конечно, зря пошли. Сидели в раздевалке, слушали Штефана, который за неимением сильного соперника, разбирал ошибки своей команды. Посидели, пригрелись и с большим преимуществом вышли на поле. Играть уже не хотелось, первые двадцать минут Ибо пытался поймать кураж первого тайма, но для этого было нужно хорошее настроение полузащиты. Те, очевидно, были совсем не против немного потянуть игру. Прорвало только на добавленном времени, под концовку матча. Чтобы, как говорится, уйти красиво.       При подаче с левого фланга мяч попал под ноги Гинчеку, который ударом отправил его вратарю. Тот выбил под ноги Ибо. Ибо тоже ударил, но попал в полузащитника. Второе выбивание уже принял Вегорст, ударяя по воротам в третий раз. Наконец, удачно. 4:0, Ибо и Ваут оформили по дублю. Цзыи на трибунах подняла вверх два больших пальца и тут же засобиралась куда-то. Ибо прямо с поля увели на послематчевые интервью.       Сяо Чжань в своем медкабинете встретил его улыбкой. Эту улыбку Ибо скорее всего навсегда сохранит в памяти. Это была улыбка человека, который был абсолютно уверен в том, что сейчас получит то, что давно хотел. Так выглядят дети на день рождения, когда мама открывает дверь и впускает в дом друзей, в руках у которых запакованные подарки. Так выглядит отец семейства, приходя вечером пятницы с работы и чувствуя запах любимого блюда, которое, он точно знал, жена готовит по пятницам. Чжань оглянулся на звук открывающейся двери, увидел Ибо и улыбнулся этой ожидающей, знающей, довольной улыбкой.       — Поздравляю с победой, – сказал Чжань, когда Ибо сел на любимый стул и откинулся на спинку. Снимать показания сердечного ритма было уже поздновато, прошло почти пятнадцать минут со свистка. Но Чжань посмотрел на часы и уверенно взял свои прищепочки-проводочки.       — А с дублем? – Уточнил Ибо.       — И с дублем, Лао Ван. – Невозмутимо подтвердил Чжань.       Дверь открылась, и в проеме показался Янник.       — Доктор Сяо, а можете посмотреть ногу?       Янник повредил ее не на матче, а на тренировке. Подвернул, пытаясь избежать столкновения с вратарем. Ибо мысленно закатил глаза: Герхард мог бы пойти к любому врачу, но пришел к Чжаню.       Тот кивнул и указал на кушетку в метре от Ибо. Янник приземлился туда и любопытно уставился на проводочки, тянущиеся от торса и груди Ибо к прибору на столе. Чжань зафиксировал результаты процедуры и принялся снимать с Ибо оборудование. Параллельно спрашивая у Герхарда, как у него идут дела. Ибо молчал, Янник принялся рассказывать. Правда почему-то ход матча, а не состояние своей ноги. Чжань, заметив выражение лица Ибо, улыбнулся ему понимающе и вручил бутылку с водой. Только после этого отошел к Яннику.       Ибо еще немного сполз со стула, отпивая из бутылки. Под восторженное чириканье Янника, он прикрыл глаза и постарался расслабить тело. Удивительнее всего было то, что устали не ноги, а голова. Она противно зудела и требовала сна, хотела выходного без тренировок.       Яннику поменяли эластичный бинт, отправили отдыхать и набираться сил. Ибо слышал, как хлопнула за футболистом дверь, но глаза не открыл. Чжань мягко отобрал у него бутылку, повернул к себе запястье, чтобы посмотреть ритм и частоту дыхания на фитнес браслете. Мгновение спустя шнурки на его левой бутсе плавно потянули. Ибо поднял вверх уголок губ, Чжань хмыкнул. Значит, доктор смотрел на его лицо.       Ибо расслабился. Теплые руки Чжаня стянули гольф и принялись за стандартное прощупывание голени. Ибо молчал, боли не было: ни на единицу, ни на что. Закончив с осмотром Чжань потянул стопу на себя и положил. Пальцами Ибо почувствовал джинсовую ткань.       Легко пройдясь ладонью по внешней стороне стопы, Чжань обхватил левой рукой под пальцами, а правой принялся разминать. Ибо откинул голову на спинку стула. Руки Чжаня тянули, сминали и надавливали, костяшками своих пальцев круговым движением доктор растирал мышцы, болевые узлы. Легонько тянул за каждый палец, гладил между, поднимался по пятке. Ибо заскулил бы, будь он щенком, от удовольствия, растекающегося от волшебных рук Чжаня вверх по нервным окончаниям. Помня свое обещание, какое-то время спустя Чжань потянулся ко второй ноге, стянул бутсу, гольф и принялся за свое вуду повторно.       Ибо уплывал, терялся в полусонной-полувозбужденной неге, не находил причин оставаться в сознании. Закрытые глаза делали ощущения ярче, эффектнее, сильнее. Кожей Ибо чувствовал взгляд Чжаня на своем лице, торсе, ногах. В конце концов, когда разогретое, расплавленное массажем тело уже было готово окончательно закрыть границы сознания, Чжань легко спустил обе ноги на пол, и в следующую секунду прикоснулся губами к губам Ибо.       — Мне нравится, – сообщил Чжань, когда они засобирались на ужин. У Ибо горели губы, а Чжань вовсе выглядел как мечта.       — Что именно?       — Нравится, как ты выглядишь, когда забиваешь голы, а потом приходишь за наградой.       Ибо усмехнулся, затем протянул Чжаню куртку.       — Я атакующий, у меня будет много голов. – Сообщил он Чжаню, пока тот закрывал на ключ дверь кабинета. Им предстояло вернуться в раздевалку, забрать вещи Ибо.       — Это намек на что? – Уточнил доктор.       — На то, что ладони могут и устать разминать мне ноги после каждого.       Чжань рассмеялся и заверил, что не устанут. Они дошли до раздевалок, обсуждая игру. Чжань делился зрительскими, а Ибо внутриигровыми впечатлениями. Ибо ужасно нравился образ мыслей доктора. Тот постепенно, понемногу, начинал разбираться в игре с точки зрения схем и расстановок.       Уже на пути в общежитие, когда Ибо только и мечтал, что о душе, Чжань уточнил по поводу графика тренировок в каникулы. Ибо на каникулах обычно много не занимался спортом. Бегал по утрам, плавал, потому что рядом с домом был бассейн. Иногда сопровождал маму на йоге. Чжань обрадовался плаванию и обещал перекинуть рекомендации по бегу.       Они договорились встретиться в столовой через полчаса, Ибо отправился в душ.       Игрой с Зандхаузеном заканчивался осенний игровой сезон. Немцы уходили на рождественские и новогодние каникулы, все разъезжались по домам или еще куда – к семьям, женам и девушкам, оставшимся в других городах и странах. Завтра днем Цзыи забронировала им самолет из Франкфурта, но до Франкфурта еще нужно было доехать. И выезжать им предстояло очень рано.       Дорогу до аэропорта Ибо запомнил плохо. Они встали в шесть, загрузили чемоданы в микроавтобус, Ибо сел в салон и уснул тут же. Разбудил его Чжань прикосновением к плечу, когда машина уже встала на парковке аэропорта. Они зарегистрировались и прошли зону контроля, Чжань затребовал завтрак. Зевая и пытаясь проснуться, Ибо сжевал омлет и выпил огромную бадью с чаем. Чжань и Цзыи негромко переговаривались, смотря что-то на экране мобильного телефона, не мешая Ибо находиться в полусне.       В самолете Чжань удивился бизнес-классу. Цзыи пожала плечами, пропуская лысого гонконгца на его место к окну.       — Мы заслужили отдых, а Ибо богат.       Ибо надеялся поспать, но, когда самолет взлетел, Чжань попросил его внимания.       Доктор показал окно Вичата, куда скинул таблицы.       — Цзыи сказала, что до первого ты в основном будешь в Пекине, поэтому не знаю, что получится. Но в отеле точно должен быть тренажерный зал, поэтому на беговую дорожку, ладно? – Ибо кивнул.       Остальные таблицы касались плавания, которое Чжань расписал ему на три дня: с тридцатого до первого. И бега, который Ибо и в Лояне не мог позволить себе где-то, кроме беговой дорожки в гараже. Вдруг с неожиданной тоской Ибо понял, что оставил позади холодный аллерпарк, который окружал стадион Вольфсбурга. Впереди было несколько дней с рекламодателями и фанатами, а потом три дня с маминой едой, но полной невозможностью выйти из дома. К морозной свободе Европы довольно быстро привыкаешь.       Ибо выслушал все комментарии Чжаня, а когда тот закончил, предложил посмотреть фильм. Он не жалел, что летит домой, но странное чувство дискомфорта не покидало голову. Чжань закрыл шторку, убрал подлокотник и взял у Ибо левый наушник.       Их ждал перелет длиною в десять часов, потом они позавтракают с Чжанем в здании аэропорта, поскольку доктора ждал еще второй перелет в Чунцин. Из аэропорта – в отель. И в девять утра их уже ждала рекламная съемка для журнала. Отдельным пунктом Цзыи отметила, что в зале прилета их будет ждать Лэ Лэ.       Ибо привалился к плечу Чжаня и под бормотание фильма уснул.       Рабочие будни в Пекине пролетели как один. Цзыи мастерски расставила все съемки, эфиры на ТВ и интервью в недельном графике. Двадцать девятого, почти в канун Нового года, Ибо встретился со своим пекинским фанклубом, после чего наконец сел в самолет до Лояна.       Справиться со съемками и записями помогал и Чжань. В первый же день, когда он уже был в Чунцине, доктор прислал в Вичат селфи на фоне работающего телевизора. В эфире как раз шло шоу, гостем которого в тот день был Ибо. Ибо в ответ послал селфи с утренней фотосессии в макияже и шелковой рубашке. Они общались все время, пока Ибо ехал в такси в отель, а на следующий день продолжили. Чжань присылал кучу фоток своей кошки, городские пейзажи из Чунцина и фотки еды, которую готовил. Ибо в основном спамил селфи и фотками с ведущими на ТВ – их требовал Чжань «для коллекции». Тренироваться не получалось. Цзыи не оставила ему времени на это. Сидя в самолете рядом с Лэ Лэ, Ибо надеялся хотя бы на оставшиеся несколько дней. По тренировкам он скучал, а софиты выматывали сильнее, чем бег или приседания.       Мама вслух возмущалась тем, что ее сестра не смогла прийти на вчерашний ужин и, конечно же, не соизволит явиться и в новогоднюю ночь. Отец читал новости на планшете. Его очки были спущены на нос, а губы поджаты. Ибо знал, что у него болят глаза от долгого чтения с мерцающего экрана и что доктор советовал ему делать глазную гимнастику. Вместо этого папа поджимал губы и делал суровый вид, превозмогая боль.       Ибо был на кухне в родительском доме, пил чай из детской чашки и не делал ничего. Вчера он написал покаянное письмо Чжаню, сообщив, что все три выходных дня проведет глубоко в кресле и не станет ни плавать, ни бегать, ни шевелиться вообще. Чжань прислал ему в ответ фото кошки, которая спала, подставив ему под руку живот, и голосовое. Войс Ибо послушал в кровати, как школьница улыбаясь голосу из динамиков.       Дома было хорошо. Ибо не сильно страдал от того, что редко видел семью – они были очень разными людьми. Но все-таки приехать наконец в родной дом было счастьем.       — И что, получается, в последний день, перед самым отъездом, когда ты уже на чемодане будешь сидеть, она явится поцеловать племянника? – Мама нарезала тесто, разговаривая по большей части с самой собой, нежели с мужем или сыном. – А если бы ты не приехал, она бы и рада была не приходить вовсе, я думаю.       Женщина театрально взмахнула рукой, а потом прицельно кинула лапшерезку в мойку. Ибо обнял двумя руками чашку и подтянул ближе замерзшие ступни.       Вчера с утра и до самого ужина Ибо рассказывал матери, а потом и пришедшему с работы отцу, про новый клуб и новую страну. Маму интересовали все игроки, менеджеры, девушка с ресепшена и даже журналисты. Отец спрашивал про то, как что устроено в Европе, и задавал множество уточняющих вопросов, которые жене казались бессмысленными. Ибо хорошо разбирался в бизнесе, в правилах дорожного движения, футболе и даже успел обсудить с Гилавоги систему образования в Германии, поэтому с отцом ему было, о чем поговорить. Но от маминых вопросов впадал в ступор. В команде все еще оставались люди, с которыми Ибо не обмолвился ни словом, а с большей частью общался только раз или два. Он рассказал о Юлиане, о Гилавоги, Викторе и Филиппе. Рассказал даже о Вегорсте и о Мармуше, хотя последний даже не играл за Вольфсбург больше. Когда родители поняли, что Ибо не особо тренировался в коммуникации, отец лишь хмыкнул, но мама в расстроенных чувствах взялась за расспросы о вспомогательном составе клуба. Впрочем, тут ее тоже ждал провал.       Рассказывая о Чжане, Ибо всеми силами старался не сказать что-то, что натолкнуло бы маму на мысль о близости с ним. Он не боялся реакции, нет, просто казалось странным и неправильным рассказывать об отношениях, которые едва начались и еще не прошли никаких важных этапов. Словно планировать как потратишь деньги, которые еще не заработал.       Лежа тем же вечером в кровати, он пересказал Чжаню день, и тот прислал в ответ: «то же самое, только от моей мамы так просто не отделаешься». Ибо стало до жути интересно, что Сяо Чжань рассказал родителям о нем.       Сегодняшний день Ибо провел в кресле, вставая из него только чтобы помочь с чем-то по дому. Он не говорил, но слушал маму, смотрел телевизор с отцом или уговаривал Чжаня в Вичате взять кошку с собой в Вольфсбург. Было уютно. Ибо в душе радовался, что ни вчера, ни сегодня не приехала тетя с шумной семьей, и надеялся, что она не приедет завтра.       Уговоры на кошку сменились совместным просмотром новогоднего концерта. Отец переключил на пятый канал, и Ибо велел Чжаню включить его же. Все время до ужина он хихикал от комментариев Чжаня по поводу певцов и ведущих.       Ближе к десяти отец привез дедушку и вчетвером под телевизор они отметили новый год. Дедушка вслух возмущался, что Ибо не отпустят на китайский новый год в феврале, мама спорила с ним и пыталась объяснить что-то про Европу и правила, отец молчал, косясь в телевизор. Ибо был почти счастлив. В начале третьего он прочитал «С Новым годом, Ибо» от Чжаня и отправил ему поздравление в ответ, а утром его разбудила мама.       Мама разбудила, потому что на пороге стоял Лэ Лэ с пакетом для Ибо. В пакете оказались теплые и одурительно пахнущие баоцзы.       «Как?» написал Ибо под оханье мамы и торопливые приглашения охраннику зайти на завтрак.       «Я заморозил, а Лао Лэ согласился засунуть в пароварку».       Ибо смотрел как на шум, позевывая, пришел дедушка. Затем опустил голову в телефон и напечатал:       «Я ничего тебе не купил»       Чжань прислал смеющийся смайлик.       Наверное, видеть Чжаня после такого маленького перерыва не должно было быть столь волнующим, каким оказалось. Чжань стоял рядом с Цзыи и большим чемоданом. Цзыи копалась в телефоне, а доктор смотрел прямо на них с Лэ, идущих вдоль стоек регистрации. Его лицо было закрыто маской, так что Ибо мог только мысленно дорисовать улыбку к добрым смеющимся глазам Чжаня. Они поравнялись, и Ибо первым протянул руку, чтобы сжать в приветствии ладонь Чжаня. Тупо хотелось его поцеловать, но они не могли позволить себе этого еще довольно долго.       Они прошли регистрацию, попрощались с Лэ Лэ, потом преодолели досмотр и таможенный контроль. Упав на кресла возле нужного гейта, Цзыи наконец оторвалась от телефона, недовольно посмотрела в окно и будничным голосом сообщила, что не соскучилась, не отдохнула и вообще ехать никуда не хочет.       Ибо ощутил вдруг, что соскучился, отдохнул и хочет вернуться в Германию скорее. Он бы с радостью побыл еще дома, правда, но холодная Европа ждала его утренними разминками и пробежками в парке. Прогулками с Чжанем на рампу или не важно куда, без цели. Морозной свежестью и солнечными бликами в окнах автозавода. Дозволенными поцелуями, завтраками на кухне.       Цзыи опять посадила их в бизнес, но в этот раз решила разместить Чжаня рядом с собой. Ибо не стал спрашивать ее об этом, но был чертовски рад, когда через три часа полета Чжань раскрыл шторку и юркнул к нему на соседнее пустующее сидение. Ибо вытащил наушник, а потом ответил на поцелуй, которым наградил его доктор.       — Привет, – тихо произнес Чжань, отрываясь от него и только теперь поднимая подлокотник.       — Не пойдешь назад? – Спросил Ибо.       — Цзыи уже скинула вещи. Я сказал, что не хочу спать и пойду смотреть с тобой фильмы.       Ибо дал наушник, потом притянул Чжаня ближе к себе и немного развернул монитор в его сторону. Чжань, вопреки собственным словам, уснул почти сразу же, уткнувшись носом Ибо в футболку.       Стоя посреди холодного Вестфаллена, пытаясь восстановить дыхание и увидеть в чертовом тумане выражение лица тренера, Ибо почему-то вдруг вспомнил уютное тепло тела Чжаня в самолете. Он оперся руками о колени, стараясь выкинуть мысли из головы. Не было ничего хорошего в том, чтобы думать о чем-то постороннем во время матча. Тем более, когда они мерзко проигрывали.       Год, конечно, стоило начать с долбанной Боруссии, в долбанном Дортмунде, с долбанными Хуммельсом и Ройсом на поле. У них не было времени на тренировки, и, наверное, из-за этого дортмундцы обыгрывали их как маленьких. И стадион их был слишком большим и давящим. И туман еще этот ебаный.       Ибо выпрямился и наткнулся на взгляд Матса. Тот что-то прочитал в его глазах, потому что подошел, легко стукнул по плечу и спросил:       — Ты в порядке, парень?       Ибо кивнул, а потом поймал напряженный взгляд Чжаня с бровки. Он был в порядке, просто эту игру было уже не спасти.       Они начали с неплохой серии пасов, завершившейся ударом Герхарда, а потом и ударом Ибо по воротам. Затем дортмундцы ответили хорошей атакой, Кастелс отбил удар, выбивая мяч на половину поля соперника. По футболу Ибо скучал, поэтому не придал значения штрафу на шестой номер, которого он сбил с ног в абсолютно игровом моменте. Задел ли этот фол чувства Хуммельса или так просто звезды сошлись, но спустя ровно минуту Ибо получил локтем под ребра и бутсой в бедро от Матса. Шипованная подошва больно прошлась по мышце, скрытой только тонкими шортами, и оставила наливающийся синяк. Хуммельс получил карточку, Ибо поднялся с газона, растирая бедро ладонью. Надо было надевать под низ термобелье, авось сработало бы как амортизация. Едва он поднялся, как пострадавшую ногу прострелило болью, и Ибо ахнул, падая на газон. Мышцу свело чуть ниже места удара. Он попытался сесть, чтобы задрать шорты и понять, где источник боли, но едва он чуть сместил ногу, как та отдала новой порцией боли. Лежа на локтях и пытаясь согнуть ногу в колене, он кинул взгляд на тренера. Рядом замаячила желтая майка Хуммельса, а уже через несколько секунд над ним склонился Чжань.       — Очаг боли понимаешь где? – Быстро спросил он, подворачивая шорты.       — Нет.       — Ноет или бьет судорогой?       — Коротит, а стопу не чувствую вообще.       Чжань посмотрел на кого-то позади Ибо и быстро проговорил по-английски:       — Резко, на девяносто градусов.       В следующую секунду Ибо резко подхватили и посадили на траву. Порыв упасть назад пресекали руки кого-то из докторов, сидящего сзади. Чжань прощупывал ногу вниз от бедра с внешней стороны, начиная от того места, куда пришелся удар бутсы Хуммельса, и вниз, до колена. Ибо начал ощущать как к стопе возвращается чувствительность, о чем и сказал Чжаню. Тот кивнул.       — Это просто кровоток, пережало и ты упал. Сейчас, погоди.       Он прощупал сохранность суставов и костей, после чего поднял на Ибо глаза.       — Давай, – и начал надавливать от колена вверх, почти сразу натолкнувшись на «три». – Стройная, – пробормотал доктор, поднимаясь пальцами вверх.       — Шесть, – сказал Ибо в следующем касании.       — И большая приводящая.       Чжань поднял взгляд на доктора за спиной Ибо и быстро проговорил.       — Играть сможет. Подождите две минуты. Грелку.       В эту же секунду кто-то из ассистентов принялся разминать грелку и подал ее Чжаню.       — Ибо, – Чжань продолжал разминать мышцу. – Боль снять не успею, тебя выгонят на бровку. В перерыв, хорошо?       Ибо кивнул.       — Связки?       — Не похоже, – мотнул головой Чжань. – Растяжение. Будет отдавать под коленом.       Чжань схватил грелку, которую ему протянули, и подложил на бедро, немного ниже места удара. Потом кивнул и опора у Ибо сзади пропала. Остальные доктора пошли к своим местам, давая Чжаню еще несколько секунд на поле. Краем глаза Ибо увидел арбитра, который направлялся прямо в его сторону, параллельно отвечая что-то Хуммельсу.       — Попрыгай, перед тем как разгоняться.       Ибо не понимал, был ли смысл в грелке для мышцы, но от нее и рук Чжаня по крайней мере было тепло. Он снова кивнул, через пару секунд к ним подошел арбитр. Не дожидаясь его вопроса, Чжань сунул грелку под мышку и встал, за локти поднимая Ибо. Потом кивнул арбитру и припустил с поля. Судья засвистел.       Ибо попрыгал. С каждым прыжком боль, словно пакет с мелочью, била под коленом. На бедре расцвел синяк. Он опустил задранную штанину шорт, прикрывая бедро. Штрафной вместо Ибо бил Арнольд и, естественно, не забил. Ударом от ворот дортмундцы вернули игру на исходные.       Отвлечься было лучшим решением и, едва у Ибо получилось, как судья засвистел очередное нарушение. Через десять минут сфолил кто-то из его команды, а под конец тайма выделился тот самый шестой номер Дортмунда. Оба штрафных ушли в молоко, как и пятерка других ударов по воротам за оставшееся время тайма.       Судья дал свисток на перерыв, под пристальным взглядом Чжаня Ибо прошел в раздевалку. Слушая комментарии Штефана, Чжань вернул грелку на пострадавшую ногу. Ничего не говорил, не мешая Ибо внимать тренеру. Когда тот закончил и подошел к ним с доктором, Чжань уже отложил грелку и взял темный пакет из сумки.       — Играешь или меняем? – спокойно спросил Штефан. Ибо и рта не успел открыть, как Чжань довольно жестко сказал.       — Десять минут, герр Сартори.       Штефан кивнул и направился в сторону капитана. В ту же секунду Ибо ощутил на прогретом грелкой месте холод. Чжань приложил к мышце лед.       — Боль сейчас уйдет, – ответил он на вопросительный взгляд Ибо.       Чжань выглядел сосредоточенным и серьезным, хотя Ибо и видел только его глаза над маской. Чжань велел Ибо держать пакет со льдом, принимая от подошедшего старшего врача аппарат, похожий на несоразмерно большой мобильный телефон-раскладушку.       — Это УЗИ, – ответил Чжань. – Портативный.       — У нас есть портативный УЗИ? – спросил Штефан откуда-то справа.       — Теперь есть, – невозмутимо сообщил старший медик.       Ибо сощурил глаза, подозрительно смотря на Чжаня, выдавливающего гель ему на бедро. Чжань подмигнул в ответ.       Аппарат показал растяжение мышц, как и предсказывал Чжань. Лед понемногу снимал боль, Чжань отдал УЗИ и принялся круговыми движениями массировать пострадавшую мышцу. Через пятнадцать минут Штефан получил от Чжаня ответ, что Ибо играет.       Второй тайм был дрянью еще большей. Боруссия быстро поменяла схему игры, ведя атаки через левый фланг и продавливая защитой центр и правый. Ибо был травмирован, с точки зрения здравого смысла не было сильной необходимости так прессинговать его, но факт оставался фактом: на нем было два защитника и до него едва ли доходили пасы в штрафной соперника. А на шестьдесят шестой минуте, после ошибки центра, Боруссия забила первый мяч.       Ибо забыл про боль, но начал выдыхаться. Пустая беготня во влажном тумане быстро убивала запасы дыхания и сил в целом. Легкие горели от отсутствия тренировок, от недосыпа после трех перелетов болела голова. Ибо вдруг припомнил еще и резкую смену часовых поясов. Он остановился, издалека смотря на очередной штрафной Боруссии, оперся руками о колени, одно из которых тут же немного заныло с внутренней стороны. Странно, но это был первый момент в тайме, когда Ибо вспомнил, что повредил ногу.       Его нужно было менять, но было сильно не фактом, что Оливер сделает это. С одной стороны, травма и ощутимый прессинг его фланга. С другой стороны – Ибо и Вегорст были сыгранными бомбардирами, кого еще выпускать на поле? На семьдесят первой минуте боковой засвистел двойную замену. Оливер поменял его на Мехмеди, усиляя центр. Ибо припустил с поля, давая своей команде больше времени на то, чтобы сравнять счет. Едва Ибо накинул на плечи куртку и сел, к нему тут же подскочил Чжань с уже знакомой грелкой.       Ибо ненавидел наблюдать матч с трибун, его все время рвало в бой. И даже полностью осознавая, что тактически на поле он сейчас не нужен, он все равно злился. Он мог бы помочь, если бы только ошиблись его соперники на фланге.       И эту ошибку шестой номер Боруссии допускает на добавленном времени. Боте Баку подхватывает мяч и отдает его Бялеку, который быстро возвращает передачу назад. Баку неудобным пасом посылает мяч Вегорсту. Уставший Ваут абсолютно по-тупому мажет. Мяч рикошетом попадает под ногу Жоау Виктору, и с выгоднейшей позиции мажет Виктор. Мяч уходит в угловой. Ибо не выдерживает и встает со скамьи, подходя ближе к кромке поля, следом за ним поднимается тоже замененный Янник. С углового очень быстро и очень непродуманно мяч подает Арнольд прямо на Баку, который вместо того, чтобы вернуть пас Арнольду, бьет сам. И мажет. Мяч перехватывает соперник и, уходя в быструю атаку, забивает второй мяч практически при полном отсутствии защитников на своей половине поля. Ибо в сердцах взмахивает руками.       — Четыре, – произносит Ибо. Чжань останавливается на этом месте и тянется за согревающим бинтом.       Подтрибунные помещения Вестфаллена все выкрашены в мерзкий желтый цвет. Пока Чжань забинтовывает его ногу после душа, Ибо успевает рассмотреть стены и шкафчики.       Чжань закончил и поднял на Ибо глаза. Рядом неспешно одеваются расстроенные сокомандники. Ибо отвечает доктору спокойным взглядом.       — Все заживет, даже до кровати не успеешь дойти. – Мягко произносит Чжань.       Рядом приземляется капитан.       — Ну как состояние духа? – С улыбкой спрашивает Гилавоги у них. Чжань кивает и не отвечает, принимаясь собирать свой инвентарь. Ибо тоже кивает, но добавляет:       — Не повезло.       — Это правильный настрой, – капитан облокачивается на шкафчик и продолжает. – Боруссия сильная команда, игра против них – это далеко не заранее известный результат.       Ибо подумал, прежде чем ответить.       — Просто неприятно проигрывать в первом же матче в году.       Они вдвоем какое-то время смотрели, как Чжань застегивает сумку и направляется в сторону старшего врача.       — Оливер в этих случаях обычно говорит, что хорошо, что это национальная Лига, а не стыковые матчи.       Ибо ухмыльнулся. Он понимал, почему Гилавоги здесь. Вегорст после матча долго не мог усмирить свой гнев. Сложности добавляло то, что гнев этот был только отчасти на соперника, гораздо больше Ваут злился на самого себя. Вегорст вообще был довольно импульсивен, придавая огромное значение каждой ошибке и каждому неудачному пасу. Ибо уже забыл бы про все, но унылая команда не помогала отправить плохую игру в архив. Подумав, Ибо решил, что можно сказать об этом капитану.       — Я в порядке, быстро забываю и победы, и неудачи.       Гилавоги повернул голову и внимательно рассматривал что-то на щеке и ухе собеседника.       — Тебя травмировали. – Ибо кивнул и уже хотел было сообщить, что так тоже бывает, но Жозуа не дал. – Я был на бровке весь матч. Оливер не менял бы тебя, если бы не травма.       От этого в груди неожиданно потеплело. Гилавоги оторвал взгляд от Ибо и хлопнул по плечу проходящего мимо Йосипа.       — Кстати, – сообщил капитан. – Матс просил твой Инстаграм.       Ибо не понял.       — Одно из двух, – продолжил капитан, сознательно делая голос громче, чтобы слышала вся раздевалка. – Или хочет извиниться, или влюбился.       Команда заржала.       — Впечатал ему под зад и понял, что зад офигенный, – подхватил шутку Виктор.       — Или ему понравился вид сверху на тебя на газоне, – добавил Брукс.       Команда наперебой начала обкидываться шутками разной степени пристойности. Ибо размышлял о том, что Гилавоги отличный капитан, сумевший отвлечь весь Вольфсбург от проигрыша одной хохмой, и не сразу заметил, что Жозуа все еще стоял рядом.       — Инстаграм-то дай Матсу, – в ответ на вопросительный взгляд Ибо тихо повторил капитан.       — У меня нет Инстаграма, – ровно ответил Ибо.       Гилавоги поднял вверх брови.       — Тебя сегодня-завтра заберут куда получше, а у тебя нет Инстаграма?       Ибо кивнул. Капитан расхохотался, потом поднял вверх палец и пригрозил.       — Заведи.       Ехать домой решили утром. Несколько игроков, в числе которых был Ибо, приехали в Германию вечером второго января, а утром третьего уже сели в автобус на матч с Боруссией. Спортивный директор, предрекая упреки личных менеджеров игроков, дал им время на отдых в отеле. Автобус выезжал назад в Вольфсбург утром четвертого.       Они с Чжанем ехали на лифте в отеле вместе с Понграчичем и Силва. Ибо думал об Инстаграме, Чжань набирал голосовое Цзыи – пересказывал ей состояние ноги Ибо. Под мышкой Чжань держал скейт, который ловко отобрал у Ибо едва они направились из раздевалки в автобус.       Чжань зашел за Ибо в его номер следом, кинул на стол телефон, скейт и сумку-аптечку примостил у стены. Ибо позволил задрать себе штанину и размотать бинт, когда в голову вдруг ударило желание прогуляться с Чжанем куда-нибудь.       — Давай сходим в бар, – озвучил он доктору. Чжань поднял на него взгляд. Его глаза излучали сомнение. – Давааай. – Протянул он.       — Скажешь, что тебе надо отвлечься от проигрыша? – В глазах Чжаня появилась теплая хитринка. Ибо закивал.       — И помощь с Инстаграмом.       — С чем? – не понял Чжань.       — С Инстаграмом. – Повторил Ибо. Чжань все еще выглядел непонимающе. – Гилавоги сказал, что Матс Хуммельс попросил мой Инстаграм.       — Ага. – кивнул Чжань.       — А у меня его нет.       — У тебя нет Инстаграма. – Повторил Чжань. – Ты же звезда.       — До этого дня он был мне не нужен.       — Цзыи сказала, что у тебя есть Тикток. – Ибо кивнул. – У тебя есть Тикток, но нет Инстаграма? Как ты играл в Японии?       — Надо завести, Чжань-гэ, помоги мне. – Ухмыльнулся Ибо и состроил щенячью морду.       Чжань смотрел на него долгие секунды, пока наконец не выдохнул и не произнес с улыбкой:       — Но едем на такси.       Час спустя убер привез их, уже перебинтованных и переодетых, в центр. Оказалось, что в Дортмунде не так уж много открытых пабов, большинство не могли работать из-за местных вирусных ограничений. Таксист посоветовал побродить по улочкам вдоль двадцать седьмой автодороги, что-то точно будет открыто. На третьем адресе из гугла им повезло, тусклыми огнями поблескивала вывеска Баундж.       Чжань был в хорошем настроении, поэтому отправил Ибо на поиски столика, а сам, стянув куртку, зашагал в сторону бара. Ибо юркнул на освободившееся место у окна. Огромная кожаная софа под ним была предназначена, наверное, человек на десять. На расстоянии примерно в полтора метра друг от друга ее разделяли маленькие деревянные доски-столики, вмонтированные прямо в софу. Ибо откинулся на подушку за своей спиной, ноги почти полностью легли на диван. Его взгляду предстал весь бар, он нашел глазами пробирающегося к нему с двумя стаканами Чжаня.       — Ого, это кровать? – спросил Чжань, устраивая стаканы на столик и мостясь рядом. – А удобно, вообще-то.       Ибо хмыкнул и притянул Чжаня ближе, соприкасаясь с ним плечами. Получилось, будто они полулежали вдвоем, почти в обнимку, а на подставке между ними удобно устроились стаканы. Чжань подтянул правую ногу и слегка развернулся, опираясь на подушку плечом. Так его лицо оказалось совсем близко к лицу Ибо, и Чжань, усмехнувшись, ласково поцеловал его в щеку.       Как-то медленно до Ибо дошло, что снова можно. Можно касаться и целовать.       — Я сосисок заказал, куда их пристроим?       Ибо повернул голову и поймал губы Чжаня, затянув его в поцелуй.       Чжань улыбнулся ему в губы, а потом, не отрывая их, прошептал:       — Это что?       — Это привет, Чжань-гэ. – Ответил Ибо.       Когда принесли хот-доги, Ибо уже почти пересказал в красках весь разговор про Инстаграм. Чжань улыбался и смеялся. И особо прекрасно было то, что Ибо плечом касался груди Чжаня, примостившегося совсем рядом. Своим телом он чувствовал его смех. И, даже не смотря на громкую музыку и разговоры вокруг – слышал каждую интонацию в тихих вопросах собеседника.       Их прервал официант. Парень устроил сосиски на маленьком столике, а салфетки положил рядом с нетронутым стаканом Ибо. Свой Чжань держал в левой руке.       — Вы на китайском говорите? – Весело спросил парень по-английски.       Чжань кивнул, отпивая из стакана.       — Здорово. Добро пожаловать в Дортмунд. – Парень казалось уже было развернулся, но потом остановился, поднял правую руку и взъерошил себе волосы, улыбаясь вроде бы неловко. – Буду дураком, если не скажу. Вы очень красивая пара, прямо словно Бранджелина.       Чжань рядом расхохотался и поспешил отодвинуть от себя стакан, чтобы не расплескать. Официант скрылся, напоследок велев поймать его взгляд, когда нужно будет повторить напитки.       Для Ибо Чжань заказал слабый мохито, а сам пил что-то красное. Они не поняли, как есть сосиски, и поэтому ели их руками, вытаскивая содержимое булочки наружу. Чжань клялся, что ненавидит сосиски карри, и потому позволил Ибо съесть половину своего хот-дога. Официант повторил им напиток Чжаня и принес Ибо сок, забрал тарелки.       Ближе к ночи музыка стала плавнее, а люди тише. Чжань привалился к плечу Ибо и они вместе читали про верификацию аккаунта в Инстаграме. Английские слова путались в голове у Ибо, Чжань все чаще воровал легкие поцелуи. Ибо почувствовал, что нужно уходить.       Убер им заказали на баре, и Ибо оставил чаевые размером со стоимость их заказа. На заднем сидении такси Чжань снова поцеловал его, прижимаясь всем телом и пробираясь рукой под куртку. Таксист приоткрыл им окна, но едва ли это помогло. Ибо глубоко погружался в рот Чжаня, языком выводя узоры, собирая фруктовую сладость от выпитых коктейлей. Чжань одной рукой упирался в спинку сидения, а другую положил на шею Ибо под курткой. На каждом поступательном движении языка Чжань слегка привставал на месте, словно желая забраться партнеру на колени. Макушка Чжаня доставала до крыши машины, и Ибо положил туда руку, опасаясь что тот на очередном движении ударится головой.       Усилием воли Ибо оторвался от губ Чжаня, когда такси замедлилось, и попросил водителя въехать на подземную парковку.       Он уронил Чжаня на кровать в куртке и ботинках, и снимал по одной детали одежды между поцелуями. Когда очередь дошла до водолазки, Чжань обеими руками уперся ему в грудь, останавливая. Ибо приподнялся над партнером и вопросительно посмотрел.       — Будильник.       Ибо закатил глаза, но послушно потянулся за телефоном в карман штанов. Выставив будильник и повернув экраном к Чжаню, он дождался утвердительного кивка и снова потянулся к губам парня. Чжань улыбался в поцелуй и на ощупь вытянул мобильник из его рук, укладывая тот на тумбочку.       Чжань выглядел очаровательно подвыпившим. Волосы растрепались, смешно лежали на подушке, а одна прядь лезла в глаза. Доктор не пытался управиться с ней, только смеялся, когда она щекотала лицо. Глаза горели в тусклом свете светильников, хитро поблескивали каждый раз, когда Ибо отрывался от губ, чтобы посмотреть на него. Чжань не переставая улыбался, казалось сегодня его рот самопроизвольно расплывался в улыбке. Ибо завороженно проводил кончиками пальцев по зацелованным губам, обводил контуры. Боже, Чжань был таким красивым.       — Так и будешь смотреть? – надул губы Чжань, когда пауза между поцелуями затянулась.       — Ты самый красивый мужчина, что я видел в своей жизни, – тихо произнес Ибо. Чжань прикрыл глаза, показывая, что доволен комплиментом. Не открывая их, он ответил:       — Этот факт мешает тебе снять водолазку? Ты вроде бы собирался.       Ибо дождался, пока Чжань откроет глаза и сделал притворно задумчивое лицо.       — Ммм, этот факт вообще мне шевелиться мешает.       Чжань рассмеялся.       — Хватит смотреть, просто поцелуй меня.       Ибо сдул прядку, которая закрывала глаза Чжаня.       — Буду смотреть.       — Ибо!       — Буду смотреть, пока на сетчатке не отпечатается.       Чжань обхватил торс Ибо руками и легко подтянулся, приближая свое лицо к нему самостоятельно.       — Сейчас же!       Чжань обхватил его верхнюю губу и засосал, поднимая руки выше по телу Ибо и заставляя опуститься на себя всем весом. Грудью Ибо чувствовал как сильно бьется сердце под ним. Чжань прикрыл свои лисьи глаза, растворяясь в поцелуе.       Ибо сместился немного влево, опираясь на один локоть, Чжань по инерции тоже хотел было повернуться, но Ибо не позволил, правой рукой возвращая партнера на спину. Чжань хохотнул ему в поцелуй, затем медленно оторвался от его губ, чувственно приоткрыв рот и по миллиметру отдаляясь от Ибо, пока не улегся головой на подушку.       Правой рукой Ибо прошелся по черной водолазке и спустился к джинсам, расстегивая пуговицу. Чжань порочно улыбнулся и отвел от него взгляд, опуская глаза к ладони партнера. Ибо же не отрывал глаз от лица Чжаня, ловя каждую микро-эмоцию.       Он потянул язычок молнии вниз. Затем, немного поменяв положение ладони, нырнул под белье, сжимая горячий возбужденный член. Чжань приоткрыл рот шире и чуть повел бедрами, освобождая Ибо пространство для маневра. Ибо обхватил член у основания и проговорил:       — Приспусти, но не сильно.       Чжань мог обходиться только одной рукой. Он кинул на Ибо быстрый взгляд и приподнял бедра, стягивая белье и черные джинсы чуть вниз.       Теперь у Ибо было больше места, и он спокойно вытащил член из белья, проводя рукой от корня до головки и прижимая к водолазке на животе. Яички оставались скрыты бельем. Оставив постепенно наливающийся орган на секунду без внимания, он поднес ладонь ко рту Чжаня и легко дотронулся до приоткрытого рта. Понятливый партнер обхватил ртом средний и безымянный пальцы и втянул их в рот. Обильно смачивая слюной все пальцы по очереди, позволяя ей стекать по ладони и запястью, он смотрел только на эту ладонь, не поднимая взгляда на Ибо. Ибо же не мог наглядеться на измученные губы, на прикрытые глаза с подрагивающими ресницами. Когда слюны стало достаточно, Чжань вытолкнул пальцы изо рта. Ибо вернул руку на твердый член, обхватывая его ладонью и спускаясь вниз к основанию. Чжань задушено ахнул.       Ибо понемногу наращивал темп, большим пальцем проводя по головке на каждом движении. Чжань восхитительно вздыхал каждый раз, когда Ибо чуть сжимал у головки, и ахал, когда пальцы проходились по ней самой. Ибо стало интересно какой звук издаст партнер, если он спустится ниже, и тут же проверил вопрос на практике, разворачивая ладонь и спускаясь указательным и средним пальцами по белью к яичкам, продолжая основанием ладони потирать член. Слюна заканчивалась и Ибо без задней мысли снова поднял руку ко рту Чжаня, ожидая чего угодно, но только не того, что Чжань сразу же, моментально, жадно погрузит три пальца в рот. В этот раз сначала немного пососав их, прежде, чем поделиться слюной.       Ибо вернул руку на член и сразу же сунул ее под белье, оглаживая яички, прижимая их наверх и подныривая под ними, потирая простату снаружи. Чжань слегка дернул ногами и потянул ладонь к своему рту, закусывая костяшки пальцев.       — Убери, – тут же сказал Ибо. Хотя это зрелище и было нечеловечно красивым, он все-таки хотел слышать Чжаня.       — И ты убери, – низко ответил партнер.       Ибо ухмыльнулся уголком губ и послушался, вновь оборачивая пальцы вокруг члена и задавая ритм.       Он немного посмотрел на свою руку, надрачивающую член Чжаня, полюбовался блестящей от смазки головкой и тем, как смотрится его большая ладонь на самом интимном месте парня, а потом вернул взгляд на лицо Чжаня. Он был так прекрасен. С приоткрытым ртом, из которого исходили громкие несдержанные вздохи. С прикрытыми в удовольствии глазами, с румянцем, который играл на скулах и в верхней части щек, под ресницами. С растрёпанными черными прядями, разметавшимися по подушке. Чжань горел, отдаваясь процессу, не пытался помочь себе руками, просто лежал и получал удовольствие, позволяя Ибо смотреть.       Когда слюны снова стало не хватать, он раскрыл глаза и захлебываясь воздухом прошептал:       — Руку, быстро.       Ибо позволил снова обсосать свои пальцы и облизать ладонь. Рот у Чжаня был иссушен, Ибо оторвал руку, сплюнул на нее сам и вернул на член. Он задал ритм, быстрый, резкий, дроча с оттяжкой. Так, как нравилось ему самому. Чжань дернул рукой, потом головой, а потом резко всхлипнул и долго рвано выдохнул, кончая. Ибо замедлился, прижимая у головки, выдаивая до конца. Чжань почти скулил, старался выровнять дыхание, мелко подрагивая бедрами.       Ибо, насмотревшись, склонился над Чжанем в поцелуе. Тот почти не отвечал, слабо обхватывая губы в ответ, позволяя целовать себя.       Наконец он оторвался от Чжаня, ловя его взгляд и в последний раз поднося ладонь ко рту партнера. На пальцы попало совсем немного спермы, больше осталось на водолазке. Чжань, тем не менее, все равно втянул пальцы в рот и вычистил их, смотря Ибо точно в глаза.       Ибо вытянул ладонь, снова возвращаясь к поцелую. Теперь уже Чжань ему ответил.       — Пустишь в душ или сил терпеть нет?       Ибо перебирал его волосы, подумал и молча кивнул в сторону ванной. Чжань солнечно улыбнулся и привстал на кровати, заправляя член в белье. После шмыгнул в приоткрытую дверь.       Пока работал душ, Ибо стянул толстовку, поднял с пола куртки и ботинки, отнес их в коридор. Запоздало закрыл дверь на замок, проверил уровень зарядки на телефоне, выпил воды.       Возбуждение не спадало, а когда Чжань вышел из душа, в отельном халате и промакивающий волосы полотенцем, и вовсе вернулось назад. Чжань повесил ненужное полотенце на ручку двери и вернулся на кровать к Ибо.       Ибо сидел, опершись на подушки, чтобы поцеловать его Чжань оседлал его бедра. В поцелуе чувствовалась зубная паста и улыбка. Чжань прошептал:       — Не потерял настрой? – Ибо помотал головой. Чжань отстранился буквально на два сантиметра, чтобы посмотреть ему в глаза. Потом прикоснулся своим лбом ко лбу Ибо и снова прошептал. – Доставай.       Ибо ощутил, как от одного слова член стал тверже. Чжань приподнял бедра, привставая на коленях и позволяя Ибо потянуть за резинку спортивных штанов, стягивая их вниз. То же самое секунду спустя было проделано с бельем. Чжань следил за тем, что происходит внизу, а потом, когда под ним были голые бедра, плавно опустился назад. Чуть ниже, чем был раньше, так, чтобы твердый член Ибо оказался прямо перед ним, меж его раздвинутых ног. Он опустил руку и плавно провел по члену, собирая смазку с головки и ведя вниз до основания.       — Какой большой. – Прошептал Чжань в губы Ибо. Затем поцеловал его, проникая языком в рот, заставляя Ибо закинуть голову наверх.       Одновременно с этим Чжань большим пальцем провел по щелке на головке, потер там, надавливая и легонько постукивая. Ибо ахнул в поцелуй. Из головки обильно потекла смазка, Чжань порочно открыл рот, словно говоря, опа, как интересно.       — Так значит ты любишь смотреть, – снова зашептал Чжань. Ибо не возражал, тем более, что тот обхватил член покрепче и принялся за поступательные движения снизу вверх, распределяя смазку. – Любишь?       Ибо кивнул. Чжань притворно надул губы.       — Хочу, чтоб ты сказал вслух.       Рука сжалась у основания, предупреждая, что оргазма не будет, если не сделать как хочет Чжань.       — Люблю смотреть, – произнес Ибо, поднимая уголок губ. Чжань перестал дуть губы и вновь задвигал рукой на члене.       — А еще любишь слушать.       Ибо вспомнил, как велел убрать руку, которая мешала Чжаню всхлипывать и скулить.       — Люблю слушать.       Чжань закивал и наградил его поцелуем. Все это время он не отрывался от него, не размыкал лбов, шепча в самые губы и легко касаясь их на словах.       — А говорить любишь? – Чжань зубами прихватил его верхнюю губу. – Потому что я очень люблю говорить.       Теперь Чжаню пришлось оторваться, чтобы посмотреть на стоящий под ним член и плюнуть на него прямо сверху, добавляя смазки. Но он сразу же вернулся, выжидательно опуская глаза на Ибо.       — Говори. – Вместо ответа на вопрос, произнес Ибо. Чжань улыбнулся, его рука ритмично двигалась по члену, на каждом подъеме легко проворачиваясь, чтобы подушечками пальцев задевать головку.       — Давай посмотрим, понравится ли тебе говорить, – довольно прошептал Чжань. – Хочешь спросить у меня что-нибудь?       У Ибо не было достойных мыслей в голове, но до этого момента все шло хорошо, так что он просто озвучил то, что крутилось в подсознании.       — Ты стонешь?       Чжань оторвался от его губ и закивал.       — Когда меня трахают, да.       Ибо, руки которого все время лежали на коленях Чжаня, поднял ладони на бедра, притягивая Чжаня ближе, давя его телом себе на промежность. Чжань ахнул от резкого движения.       — Так будет не очень удобно.       — Поменяй руку.       Чжань послушался, давая правой руке отдохнуть. Левая была не столь эффективна и быстра, поэтому Ибо положил свою правую руку поверх, сжимая ладонь Чжаня в своей и получая необходимое давление. Чжань улыбнулся в поцелуй, в который успел затянуть Ибо мгновением назад.       — Что-то еще?       Ибо старался придумать что-то оригинальное. Но мысли упорно крутились вокруг губ Чжаня.       — Пальцами? Ртом? Членом? – Чжань закусил его нижнюю губу в попытках удержать улыбку. – Чем-то еще?       — А тебя все-таки прет на звуки, да? – Ибо сжал руку Чжаня на своем члене, второй рукой пробираясь под полы халата к голой коже.       Чжань улыбался, задевал носом щеку при каждом поцелуе и сладко дышал в губы.       — Трахая ртом ты стонов от меня не добьешься. – Сообщил ему Чжань.       Затем выпрямился, оторвал левую руку и демонстративно вернул на член правую, сразу набирая хороший темп и сжимая каждый раз под головкой. Смазка потекла сильнее.       — Мокрый, это хорошо.       Чжань больше не прижимался к нему лбом, сидя прямо и смотря чуть сверху на то, что творит его рука. Набирая темп, он заговорил сладким шепотом.       — А вот что я люблю, Ван Ибо. Я люблю, когда много смазки, особенно настоящей. Люблю, когда мокро, влажно. Люблю, когда все хорошо растянуто. Ненавижу боль.       На каждом предложении он наращивал темп, пока не дошел до максимального. Теперь он снова наклонился, продолжая шептать в самые губы.       — А ты мокрый, Ван Ибо. И я, наверное, сейчас кончу еще раз только от этого. А еще тебя прет от моего голоса, от всхлипов, от моего рта. И я думаю, что тебя тоже вставляет, когда я говорю. А как я уже упоминал – я очень люблю говорить.       Ибо втянул его в поцелуй, чувствуя, что находится на грани. Чжань быстро дрочил ему, засасывая язык, рвано выдыхая ему в рот. На одном из движений, Ибо вырвался из поцелуя, зашипел сквозь зубы. Кончая.       Чжань сразу же отпустил его член, все-таки руке в самом деле было неудобно двигаться под таким углом. Ибо старался отдышаться, когда почувствовал под своей правой рукой дрожь.       Он открыл глаза и встретил полный голода взгляд Чжаня. Ибо на пробу распахнул полы халата и увидел – Чжань не врал, он снова возбужден и скорее всего кончит довольно скоро. Они потянулись к члену Чжаня вдвоем, Ибо, еще толком не отдышавшись, обхватил руку Чжаня и его член, собирая смазку и быстро додрачивая до второго, почти сухого короткого оргазма. После Чжань просто упал на партнера.       Самое сложное было расцепиться. Особенно упрямился Чжань, которого нервяк матча и переживания за травму Ибо, алкоголь и два оргазма привели почти в бессознательное состояние. Ибо вытянул его из кровати в ванную, вытаскивая из его чемодана запасную майку и белье. Расправил кровать, ожидая, что Чжань уснет сразу же как упадет в нее. Затем, утянув разморенного доктора в кровать, пошел в душ сам.       Его секс только распалил, ушла усталость, и спать не хотелось вообще. Зато скорее хотелось назад в объятия, так что Ибо поспешил расправиться с душем и вернуться в комнату.       Чжань включил плазму и лениво наблюдал за беззвучными картинками, лежа на подушке. Он сразу же перевел на Ибо взгляд, едва тот вышел из ванной, оставив там свет и прикрыв дверь так, чтобы тонкая полоска проникала в комнату.       Залезть под одеяло к Чжаню, ощущая, как тот сразу же перекладывает голову с подушки ему на плечо, обнять его обеими руками и уткнуться в беззвучный разбор собственного матча по ТВ – было идеально. Ибо хотелось подольше понаслаждаться этим, пока Чжань засыпает. Чжань молчал, но не спал. Ибо чувствовал, что партнер расслаблен, спокоен. Все было в порядке, но почему-то, еще десять минут назад сонный парень, теперь безотрывно смотрел в экран телевизора.       — Хей, – он легонько позвал Чжаня, и тот поднял на него глаза. – Спать не будем?       Чжань поднял голову, улыбнулся ему по-кошачьи и оставил голову так, прикрывая веки.       — Посткоитальное состояние прошло, теперь думаю о твоей ноге.       Ибо фыркнул.       — Тебе после секса больше думать не о чем?       Чжань тихо рассмеялся и поцеловал его в подбородок, до которого мог достать даже не меняя положения тела.       — Секс был хорош, чего о нем думать-то.       — Я вот только о нем думаю, – поделился Ибо. – И о тебе.       — Я тоже о тебе думаю. Нога – часть тебя.       Ибо легко ущипнул его за бок, и Чжань рассмеялся, дергаясь.       Они полежали тихо, потом Ибо дотянулся до пульта, убирая яркость на плазме к минимуму. Чжань лежал с закрытыми глазами, ровно дышал.       — Я на каникулах все думал и думал, боялся, что у нас не выйдет, – проговорил Чжань. Ибо повернул голову, касаясь губами волос Чжаня, целуя, успокаивая. – Но сейчас чувствую себя дураком.       Ибо вопросительно промычал. Чжань улыбнулся ему в ключицу.       — Мне редко бывает классно с кем-то и в работе, и в отдыхе. И в сексе. Секс важен. Мне было хорошо, я делал, что хотел.       Ибо закрыл глаза, погружаясь в шепот Чжаня.       — Я весь день делал что хотел, – продолжал партнер. – И в клубе, и в этой кровати, и даже пока ты был на поле. Знаю, звучит странно, но на меня одинаково действует тот факт, что ты заговоришь пошлости, если я прошу поговорить, и уйдешь на скамейку, если я сочту, что ты не можешь продолжить матч. Это пьянит.       Ибо хотел ответить, что он доверяет Чжаню как специалисту, но не успел.       — Ты доверяешь мне. Оказалось, что это та малость, которую я хотел от партнера.       Чжань подумал и добавил:       — Скажи что-нибудь, и будем спать.       Ибо сказал то, что крутилось в голове еще в самом начале речи Чжаня.       — Я был уверен, что у нас получится, едва только увидел тебя. В рабочем плане. А получатся ли отношения – зависит от тебя и от меня. Мы же сделаем это?       — То есть в то, что у нас получатся отношения, ты сразу уверен не был, – притворно фыркнул Чжань.       — Мне думалось, что ты слишком красив для меня, а еще я был заебан и хотел спать.       Они замолчали, засыпая. И прошло достаточно времени, прежде, чем Ибо услышал:       — Мы сделаем это.       Они уснули. Под тусклый свет телевизора и всего на четыре часа. Будильник прозвонил в девять. Ибо, зевающий, с курткой в охапке отправился в свой номер собирать вещи.