Глава 1
31 января 2021 г., 01:52
Любить... Но кого же? На время — не стоит труда, а вечно любить невозможно.
Михаил Лермонтов
~ ~ ~
– Любовь не бывает вечной? Наверное, это сказал тот, кто и вправду обижен на жизнь. Романтика, нежность, ласки – разве это не любовь? Забота друг о друге. Хэй, Лань Чжань, ты меня слушаешь? Лань Чжань! – Мгм. – Убери ты эту книгу в сторону, она плохая, раз там пишут такие глупости. Посмотри лучше на меня. Я в сто раз лучше! – практически сев на колени мужа и заглядывая ему в глаза, Усянь перекрыл весь обзор к свитку. – Вэй Ин. Не шуми. И не мешай. – Ну Лань Чжа~ань. Я придумал! Давай ты мне позволишь ещё один раз воспользоваться твоим нефритовым жетоном, а я никому не буду мешать. Честно-честно! Во время учёбы все адепты младшего поколения находились на занятиях, а старшие были в своих комнатах или же за пределами Облачных Глубин. Так что, утром, после пробуждения Вэй Ина, а вернее уже днём, почти вся территория была в их распоряжении. Лань Чжань хоть и пытался перестроить режим сна своему мужу, но всё безуспешно. Как-то раз, чтобы побороть его схему по восстановлению сна, Вэй Ин дождался, пока Ванцзи сам заснёт, после чего аккуратно заплёл ему много косичек, чтобы тот ничего не почувствовал. Да и если бы он что-то ощутил, то смог бы он отдёрнуть от этого дела Усяня? Он ему позволял очень многое, в том числе и такие шалости. Вторая попытка по восстановлению режима оказалась более безуспешной, чем первая. После того, как они легли спать, и Лань Чжань погасил свечи, то от безделья Вэй Усянь начал рассказывать своему мужу разные скороговорки и шутки, какие он только мог вспомнить. Хоть Ванцзи и угрожал ему заклятием молчания, но тот лишь хихикал и говорил: "Молчу-молчу!" Но, как все понимают, спустя несколько минут пластинка снова заводилась и продолжала рассказывать свои шутки дальше. После всех неудач Лань Чжань смирился с этим окончательно. И каждый день начинался практически одинаково: ранний подъём Ванцзи, водные процедуры, готовка, занятия, первая попытка разбудить Вэй Усяня, уборка в цзинши, вторая попытка разбудить Вэй Усяня, приготовление завтрака для мужа, третья и окончательная попытка разбудить Вэй Усяня. Далее же расписание иногда менялось. Когда-то Вэй Ин сразу начинал вытворять что-то, противоречащее правилам. Когда-то он оттягивал это до вечера и ждал остальных адептов. Он частенько увлекал их за собой и не давал выучить все уроки, которые Лань Цижэнь задавал младшему поколению. Недавно Вэй Ин настолько вывел из себя Цижэня своим поведением, что тот чуть ли не пинками проводил его до своего племянника. А прочитав пару лекций о подобающем поведении и о том, что нельзя позволять даже ему (можно читать "тем более ему") нарушать правила. И, конечно, упрекнув Ванцзи в том, что тот прощает ему выходки и подаёт плохой пример младшим адептам, из-за чего они смогут хулиганить и ничего им за это не будет. – Такого больше не повторится, – Ванцзи опустил голову и не посмел перечить дяде. – Безобразие. Скоро здесь будут не Облачные Глубины, а настоящее безумство, – продолжал возмущаться старший адепт, уходя в сторону библиотеки. – Вэй Ин. Ты понял, что не нужно так себя вести? – Конечно понял, Лань-гэгэ! – Вэй Ин всегда знал, как нужно себя вести после того, как отчитали или его, или Лань Чжаня за него. Естественно, следует загладить свою вину или же постараться вывести всю ситуацию в более несерьёзную. – Вэй Ин. Не здесь, – от одного лишь "гэгэ" из уст мужа в сторону Лань Чжаня, заставляло уши Ванцзи залиться краской. – Я Вас понял, Второй молодой Господин Лань! – продолжая своим наигранным тоном, Усянь так и стрелял глазками. Он до сих пор любил над ним поиздеваться, иногда даже помучить. Вэй Ин знал, насколько терпелив Ванцзи. И насколько быстро он может сорваться после определённого слова. После этой ситуации проделки на самом деле уменьшились. Но уменьшился лишь их масштаб, не количество. Наблюдая за тем, как Вэй Ин снова бегает за молодыми учениками клана, приставая и сподвигая их нарушить хоть один пункт из правил и отговариваясь тем, что им ничего не будет, Лань Чжань в который раз вздохнул. – Он неисправим... Все кругом знали, что Вэй Усяня не наказывают из-за его статуса мужа Второго Нефрита, но всех остальных касаются наказания. Далеко не всем хочется переписывать правила, да и к тому же в таких условиях. С каждым годом они становятся всё тяжелее и тяжелее. Хотя уже сейчас нелегко писать аккуратно, стоя на одной руке. Но стоит отдать должное, такие тренировки замечательно сказываются на ночной охоте. Результаты повышаются из-за силы и ловкости рук. Можно сказать, что те, кто больше хулиганят, становятся намного эффективнее на ночных охотах, нежели те, кто и вовсе ни разу не переписывал правила в наказание за что-либо. Лань Чжань, как ответственный за наказания, мог хотя бы раз проучить Вэй Усяня, чтобы это послужило ему опытом, но он прекрасно помнил время их обучения. Сколько бы раз этого озорника не наказывали, он всё равно продолжал веселиться и развлекаться. И, конечно, дальше нарушать правила Гусу Лань. Сейчас же таких нарушений то больше, то меньше. И даже одно такое наказание могло бы отрицательно сказаться на репутации Второго Нефрита. Ведь его муж не должен позориться перед остальными. Он должен быть примерным, благородным и благовоспитанным. Должен быть. Но не в случае с Вэй Ином. Прошло уже несколько лет после заключения брака и завершения свадебного обряда из трёх поклонов – небесам и земле, родителям, а затем друг другу. За это время произошло много нового, даже, можно сказать, впечатляющего. Совместные ночные охоты, которые отличались сложностью и высоким интересом среди заклинателей. Совместные ночи и переделки, из которых им обоим приходилось выбираться, полагаясь на свой ум, а иногда даже на ноги и меч. Особенно когда эти "переделки" с лаем гнались за Вэй Ином. Но в большинстве случаев от вечных шуток и различных экспериментов в результате получается лишь усталость. Несколько недель подряд Лань Чжань старается проводить больше времени с дядей или братом. Ведь когда Ванцзи с ними, муж не пристаёт к нему. Он сторонится дядю, потому что знает, насколько тот его ненавидит. Даже одним словом невозможно передать отношение к "порочному, сошедшему на тёмный путь бездарному заклинателю", как он его обычно называл. Конечно, существовало достаточное количество вариаций, но все они сводились к тому, что он ребёнок, который поступает необдуманно. Вот и сейчас, придя в библиотеку по просьбе старшего брата, Ванцзи растягивал свои дела, которые ему поручили. Он складывал свитки на место медленнее обычного, записывал и раскладывал книги по порядку тоже медленнее, чем обычно. Лань Сичэнь пару раз обращал внимание на младшего брата, но не решался задать какой-либо вопрос. В конце концов, Лань Чжань случайно обронил кучу свитков, которые он до этого складывал. Потеря концентрации и внимания несвойственна младшему брату. Сичэнь припоминает похожее поведение лишь тогда, когда Второй Нефрит тосковал по потере Вэй Ина. И, исходя из этого, Старший Нефрит всё-таки собрался спросить. – Ванцзи, что-то случилось? Ты сегодня выглядишь расстроенным, – Сичэнь старался узнать и подойти к проблеме настолько мягко, как только мог. – Всё в порядке, – Ванцзи ответил в привычном для себя холоде. – Точно? – Лань Сичэню на самом деле не верилось, что всё так, как сказал ему брат, но он понимал, что если он сказал, то не изменит своих слов. – Мгм. Что и было ожидаемо. Короткое "мгм" на любой вопрос было слишком привычным ответом для Старшего Нефрита. Но Ванцзи с ним бывает и разговорчивым. Даже не так. С ним он всегда разговаривает, потому что Сичэнь для него родной, самый близкий человек, который помог ему преодолеть трудности и оставался всегда рядом. Лань Чжань продолжил перебирать свитки, складывая их в практически идеальные пирамидки на полках, как и было приспособлено для этой категории и тематики рукописей. Но спустя время, когда Ванцзи словно снова вернулся к старым мыслям, пробегавшим в голове не так давно, снова обронил пару книг. – Брат, я... – после этих слов Второго Нефрита Сичэнь оставил свои дела в стороне, повернувшись в сторону на голос младшего брата. – Ванцзи, не переживай, я сам закончу с библиотекой. Но я вижу, что тебя что-то тревожит. Не поделишься? – Мне есть, что тебе сказать. – Я тебя внимательно слушаю, – Старший Нефрит вновь вежливо улыбнулся, посмотрев в глаза собеседнику, но Лань Чжань лишь опустил свой взгляд, словно ощутил накативший на него стыд. – Мне... Я часто... Раздражён. Приподняв брови, Сичэнь посмотрел на брата, желая получить дальнейшие объяснения. Многие часы медитации, тренировки, чтения полезных материалов, успокаивающие мелодии гуциня. И после этого брат всё равно остаётся раздражённым? Лань Сичэнь и правда волновался за своего брата, но боялся, что ничем не сможет помочь, как было и в тот единственный раз, который затянулся на тринадцать лет. – Чем же это вызвано? – Вэй Ин, – ответил Ванцзи, немного помедлив. После произнесённых слов в библиотеке повисло молчание. Показалось, что даже звуки деревьев за окном стихли, а ветер перестал свистеть между мелких щёлочек. – Вот оно как. Почему же он тебя раздражает? – Лань Сичэнь думал, что Ванцзи наконец обрёл своё счастье и не потеряет его, но теперь понимал, что даже здесь есть подводные камни. В ответ лишь тишина. Всем было известно, что когда Второй Нефрит не желает отвечать на вопрос, то он не обмолвится и словом. Старший брат знал это лучше всех. Однако Ванцзи не молчал рядом с ним, если тот спрашивал его о чём-либо не таком значимом. Следуя из этого, Сичэнь отметил, что Лань Чжань достаточно сильно обеспокоен. И этот вопрос зацепил в нём то, о чём он так волнуется и долго рассуждает. – Ванцзи, послушай. Я могу помочь тебе разобраться в своих–... Но, не успев договорить, Лань Чжань перебил Сичэня, что было опять же весьма несвойственно ему. – Память о Вэй Ине была мне дороже, чем он сам. И после этой фразы всё умолкло.
