Молитва вечной любви

      – Память о Вэй Ине была мне дороже, чем он сам.       Эти слова ошеломили, казалось, даже того, кто их произнёс. Никто, находящийся сейчас в библиотеке, не думал, что такие слова когда-либо прозвучат. Тем более, так скоро. Спустя шесть лет после заключения брака никто не ожидал услышать или подумать о подобном. Ведь когда венчаются в среде заклинателей, то супруги обычно не разводятся, скрепляя брачные узы с каждым днём и годом только крепче.       Сичэнь замер, держа в руках статуэтку, служащую для красоты на одной из полок. Если бы Нефрит был не настолько сосредоточен на книгах и одновременно на разговоре, то, возможно, эта самая хрупкая вещь полетела бы вниз, разбившись о пол и прервав практически гробовую тишину, нависшую в библиотеке. Лань Хуань аккуратно отложил в сторону предмет и повернулся к брату.       – Ванцзи...       Он не мог быстро подобрать слова, чтобы оказать близкому человеку помощь. Или, для начала, дать простой совет. Эта ситуация была слишком сложна, чтобы дать точный ответ и помочь с решением проблемы. Любое лишнее слово – и обстоятельства покатятся вниз, и, словно снежный ком, будут собирать новые и новые трудности на себя, не избавляясь от старых.       Сичэнь подошёл к Лань Чжаню, осторожно положив руку на его плечо, а затем прикрыл глаза и свёл брови вместе, обдумывая выход из этого положения. Он знал, что Ванцзи не любит чужих прикосновений, но касания старшего брата оказывали на Второго Нефрита успокаивающий эффект. Именно такое же прикосновение к плечу сопровождало любые трудности в жизни Ванцзи. Можно сказать, это стало уже привычкой, что была необходима при тяжёлых разговорах.       Второй Нефрит до сих пор молчал. Он знал, что сказав ту фразу о памяти вслух, "вынудит" Сичэня разбираться во всём этом. Лань Чжань замечательно знал брата и то, как он тревожится даже по пустякам, что происходят у Второго Нефрита. Хоть Ванцзи и не хотел утруждать старшего некоторыми проблемами, но Лань Хуань всегда видел насквозь, когда Лань Чжань был обеспокоен или расстроен. Как и сейчас.       Цзэу-Цзюнь знал Ванцзи "от" и "до". Он превосходно читал эмоции на, как говорили многие, каменном лице Второго Нефрита. Хоть окружающие и отзывались так, что Лань Чжань вовсе не имеет эмоций и не умеет их показывать, Сичэнь знал, что это далеко не так. Только чувствительные, понимающие люди могут считывать малейшие изменения в поведении, в словах, в тоне и характере разговора, иногда даже манере подачи ответов. Точно такие же незначительные изменения происходят и на лице. Например, уголки рта могут быть спущены ниже, чем обычно. Несильно приподнятые брови и жесты тела говорили тоже о многом. Но больше всего можно было прочитать и узнать что-либо, благодаря глазам. Именно в них отпечатывается настоящее состояние человека, как бы он ни хотел это скрыть. И когда Лань Хуань видел в них печальный, расстроенный блеск, то всегда спешил узнать, что произошло в жизни у брата.       Когда Второй Нефрит говорил Сичэню, что разберётся сам, тот в ответ лишь кивал и мягко улыбался. И в итоге, делал всё так, чтобы никто ничего не заметил: ненавязчиво поговорит с Ванцзи, затем с Вэй Ином, натолкнёт первого и второго на решение их разногласия и готово. Это случалось довольно редко, ведь характер Лань Чжаня и его готовность пойти на любые уступки ради Вэй Усяня давали в результате соглашение на поражение в любом споре. Но сейчас всё было куда затруднительнее.       – Брат, я не уверен... – решившись произнести первые слова, Ванцзи нарушил непоколебимую звуковыми волнами тишину. – В своих чувствах. Мне трудно понять, что я на самом деле люблю.       – У вас произошёл конфликт? – уточнил Лань Сичэнь.       – Нет.       – В таком случае, Ванцзи, я не совсем понимаю, что ты хочешь сейчас сделать, – он начинал беспокоиться, что младший брат может поступить опрометчиво, хоть это было для него не свойственно.       Хотя, учитывая, какая фраза прозвучала несколько минут назад, Сичэнь не мог точно предположить, какие мысли в данный момент были у Лань Чжаня.       – Я...сам не понимаю, что я хочу, – честно признавшись, Ванцзи тоже закрыл глаза, концентрируясь на своём внутреннем голосе, а не на пытающихся захлестнуть его эмоциях.       – Могу предположить, что ты сейчас чувствуешь. Ванцзи, быть в чём-либо неуверенным – не всегда плохо. Порой нужно остановиться и хорошенько подумать, откинув в сторону все мешающие факторы.       Сичэнь вновь улыбнулся, после чего сделал пару шагов, развернулся и сел напротив брата. Лань Чжань открыл глаза, когда звук шагов раздался в большом помещении. Глава клана же воспользовался шансом заглянуть Второму Нефриту в глаза. В них читались не злость, не раздражение, а беспомощность и отчаяние. Именно после такого вида взгляда в карих глазах, практически стеклянных от непонятных эмоций, Сичэнь бросал все свои мелкие дела, откладывая их на потом. Ванцзи всегда был на первом месте в списке важности. И этот список не подвергался сомнениям и осуждениям со стороны людей.       – Я волнуюсь за тебя. Ванцзи, ты всегда был тем, кто принимает решения на холодную голову. Попробуй поговорить с господином Вэем. Разобраться в своих чувствах, – первый совет, который пришёл Первому Нефриту в голову.       – Как я могу это сделать?       – Как разобраться в чувствах? – уточнил Лань Хуань.       – Мгм.       – Чувства – это... Слишком сложная вещь. Они нелегки для того, кто желает их обрести и понять, но одновременно просты для тех, кому они, чувства, вовсе не нужны. Ванцзи, я верю, что ты сможешь разобраться. Я понимаю тебя сейчас, – потерев переносицу, Сичэнь постарался предельно ясно истолковать, как же нужно поступить его брату.       Лань Чжань лишь промолчал в ответ. Он не знал, как решать препятствия подобного типа. Раньше он думал, что замечательно знает и понимает, что такое любовь и что такое настоящие, горячие чувства. Но сейчас Второй Нефрит засомневался, на самом ли деле это то, что он думал? Или же всё, что он "знал" – было ложью? Но, как бы то ни было, ему нужно разобраться с собой и всей ситуацией.       Второй Нефрит понимал, насколько трудную работу он должен выполнить. Поговорить с Вэй Ином на такую тему было тем самым верхом, до которого тяжело добраться. Ванцзи не знал, чего следует ожидать. Усянь может воспринять это недостаточно серьёзно и в таком случае начнёт дурачиться. Или же он может воспринять всё наоборот – слишком серьёзно. Хотя Лань Чжань такой вариант и исключал.       Но, представляя все предстоящие трудности, он не знал, и не мог знать, что в данный момент тот, с кем планировался долгий и тяжёлый разговор, стоял практически рядом.       Остановившись на лестнице, Вэй Ин не смел пошевелить и пальцем. Юношу словно окатило ледяной водой, из потока которой он не спешил самостоятельно выйти. Парализованный, он перебирал в голове все последние события. Что он сделал не так? Мысли мелькали так быстро, что сам Вэй Усянь едва поспевал за ними. Все мысли кучей сложились у него в голове, из-за чего возникала ужасная путаница. Услышанный разговор прогремел для него, как гром среди ясного неба. Побледнев, он попятился назад, после чего развернулся и убежал подальше от этого места.       Вэй Ин не думал, куда его несут свои же ноги. Страх ненужности захлестнул юношу настолько, что в голове словно зазвенели колокола. К тому же настолько громко, словно эти колокола находятся не в привычном для всех храме, а прямо у него внутри. Вот только кто ими управляет и дёргает за верёвочки – он сам или же тот, кто, возможно, лишь использовал его для своей мимолётной любви?       Вэй Ин вовсе не обращал внимания на сбитое дыхание. То, что его лёгкие горели багровым пожаром, и им явно не хватало кислорода – было лишь малозначительной проблемой. Юноша полностью ушёл в свои мысли. Он не хотел ничего контролировать. Ком из цепи последовательных идей и рассуждений в голове вполне его устраивал. Это не позволяло сконцентрироваться на одном определённом страхе и погрузиться в него, как в холодную воду. При этом, словно не умея плавать.       Адреналин в крови зашкаливал, вызывая подобные ощущения и чувства. Только юноше было не до того, чтобы сосредоточиться и хотя бы подумать об успокоении или же различных техниках дыхания. Именно с помощью таких техник заклинатели и тренировали свою волю и духовную силу. Можно сказать по-другому – медитировали. Для Вэй Усяня сейчас было непреодолимым барьером просто сесть на землю и, правильно сложив ноги и руки, утихомириться, вернув биение сердца и дыхание в свою привычную норму.       Вэй Ин понимал, что если он сейчас попробует разобраться во всех мыслях, то сделает только хуже себе. Он запутается окончательно. Думать над решением проблем, испытывая при этом бурные эмоции – довольно плохая идея. И, словно окончательно смирившись и поборов себя, он оставил всё, как есть. После этого Вэй Ин осмотрелся, куда же его принесли ноги после длительного быстрого бега.       Забавно, но это была именно та стена, где Вэй Ин и Лань Чжань впервые сражались. Из-за алкоголя. Воспоминания о первой встрече поплыли перед глазами и, не устояв на ногах, Усянь прислонился спиной к стене, медленно соскальзывая по ней на землю. И вновь в голове зазвучали те внутренние голоса, что буквально десять минут назад стремительно и беспощадно разрушали разум, захватывая тело и голову.       А что, если он его не любил? А что, если он никогда не думал о Вэй Ине, как о близком человеке? В таком случае, для чего это всё было? Все признания, вся романтика, все разрешения и лучшие воспоминания, какими они были до последнего момента. Сколько бы он ни думал о старом, он не обронил ни одной слезинки. Страх и паника не давали этого сделать.       Вэй Ин обхватил свою голову руками, уткнувшись носом в свои колени. И так, словно спрятавшись от мира и всего происходящего на некоторое время, Вэй Усянь пришёл в себя.       – Хах, Лань Чжань... Ну и удивил ты меня, конечно, – Вэй Ин, откинувшись обратно к стене, смотрел строго прямо – на библиотеку.       Сидя у этой самой стены, были видны все основные здания Облачных глубин. Храм, библиотека, учебный класс. Виднелся краешек цзинши и, конечно, было видно, как вдали поднимается дорога, что ведёт к источникам.       – Значит, ты влюблён в воспоминания обо мне, а сейчас, можно сказать, остыл. Хм... Нужно подумать. Если я ему напомню о том, что происходило во время обучения, смогу ли я ему помочь? – Вэй Усянь, положив руки за голову и приняв свою удобную позу, задумался, как же ему воплотить свою идею. – Может быть, Лань Чжань вспомнит, за что меня полюбил и в какое именно качество моего характера он влюбился?       Вэй Ин никогда не думал, что можно полюбить за "просто так". На подобный вопрос он всегда ожидал ответ по типу: "За красоту, за ум, за умение шутить и смеяться". И ничего более он не понимал. Однако, когда в его адрес поступал вопрос "Почему Вам нравится Ханьгуан-Цзюнь?", то Вэй Ин не находил определённых слов, отвечая: "Я люблю его за то, что он такой, какой есть."       – Хм-м. Я помню случай на источниках после наказания, помню кроликов. Конечно, помню ситуацию в библиотеке...       Сказав последнее место вслух, Вэй Ин сразу прервался. У него совершенно не было желания там сегодня появляться, особенно на пороге. Он знал, что Первый Нефрит останется в библиотеке надолго, разбирая старые книги, свитки и фолианты. А вспоминая, как Сичэнь может смотреть, с какой печалью и тревогой, совсем не хотелось с ним пересекаться. Вэй Ин не смог бы посмотреть тому в глаза. От этого станет только больнее.       Сичэнь на самом деле хороший брат. Он один-единственный, кто действительно понимает Ванцзи и всеми силами пытается ему помочь. И у него это получается. По крайней мере, в большинстве случаев. Он всегда направлял Вэй Ина и Лань Чжаня на понимание друг друга, осмысление чего-либо. И делал он это настолько мягко, что не чувствовалось ни давления, ни тревоги, что кто-то "лишний" знает все семейные проблемы.       Этим "лишним" его никто никогда не считал. Вэй Ин к нему всегда относился почтительно, с уважением. Лань Хуань был одним из тех, кто не вставал агрессивно против Вэй Усяня, когда тот был устрашающим Старейшиной Илина, от которого стыла кровь в жилах.       Вэй Ин даже сейчас надеялся, что Цзэу-Цзюнь сохранит нейтральную позицию в этой ситуации и поможет разобраться во всём, что происходит. Усянь надеялся на то, что Сичэнь вновь натолкнёт семейную пару на решение конфликта. Глава клана умён. Обычно у него не было трудностей с мудрыми, правильными советами. Но поняв, что неверно надеяться на подобное, потому что Лань Сичэнь сам только недавно вышел из медитации и вернулся в своё привычное для жизни русло, забрав обратно свою должность и полномочия главы клана Гусу Лань.       Цзэу-Цзюнь пережил многое за это время. После случая в храме Гуаньинь и смерти Цзинь Гуанъяо, Лань Сичэнь не мог долгое время прийти в себя. Проводя в состоянии медитации часы, а то и дни, он размышлял о своей одной-единственной ошибке. Лань Ванцзи каждый день приходил навестить своего брата, поговорить с ним и помочь, как когда-то Сичэнь помогал ему во времена траура и неоправданных надежд. Взаимопонимание двух Нефритов стало только выше и, можно сказать, практически достигло идеального, если уже не совершенного. И именно поэтому у Вэй Усяня оставалась хоть и маленькая, но всё равно надежда в сердце на Старшего Нефрита. Цзэу-Цзюнь никогда не оставит человека в беде, тем более если это Ванцзи, даже когда Сичэнь сам чувствует себя неважно.       – Что ж. Теперь нужно только дождаться Лань Чжаня. А пока что займусь подготовкой, – и с этими словами Вэй Ин встал со своего места у стены и направился по дорожке, ведущей на кухню клана.