Миссия: «Второй шанс»

      На подъезде к нужному адресу охватил лёгкий мандраж. Тревор стиснул руки на руле и прикусил губу. Не верилось, что всё пройдёт вот так просто. Ах да, он ведь и не подумал о том, что Патриция, вероятно, не помнит ту прошлую жизнь. Что ж, придётся очаровать её снова. Как-то ведь получилось однажды.       Дом выглядел по-другому. Не то чтобы Тревор помнил все мелочи, но, чёрт возьми, этот затерянный в заросшем саду белый особняк никак не походил на виллу Мадрасо. Припарковавшись на противоположной стороне улицы, он вернулся к особняку. Начали уже выползать собачники и все эти долбанутые зожники. Не самое подходящее время для слежки. Тревор обошёл особняк по кругу, но из-за этих грёбаных кустов и высокого забора было ничего не разглядеть. Он остановился и закурил, напряжённо поглядывая в сторону ворот. Идея осенила внезапно. Не сказать, что гениальная, но почему бы и не попробовать?       Тревор смотался к машине и нагрёб в спортивную сумку всяческий хлам, скопившийся под сиденьем. Бумажные стаканчики, картонные упаковки из-под сэндвичей, пакетики из-под чипсов и, о-о, неожиданно обнаруженный порножурнал. Добавил гаечных ключей, чтобы что-то там брякало, и, воодушевлённый своей затеей, отправился прямиком к воротам. Решительно вдавил кнопку звонка, перекинув сумку в левую руку.       Через пару минут вытащился охранник — здоровенный бритоголовый жлоб.       Тревор изобразил глуповатую усмешку.       — Здорово, дружище! Я ваш новый садовник, — встряхнул сумку для убедительности.       — Меня не предупреждали, — сухо ответил охранник.       — Мне-то почём знать. Сказали подойти к девяти. Хозяина позовёшь? А то у меня ещё один заказ, — Тревор демонстративно постучал по циферблату часов.       Охранник с подозрением уставился на него. Ну да, видок-то не очень. Помятый, потрёпанный, с фонарём под глазом, но он ведь в конце концов садовником пришёл устраиваться, а не манекенщиком.       — Жена выгнала, ночую в тачке, — недовольно пробурчал Тревор, видя, что громила колеблется.       Охранник гоготнул.       — Засветила-то тебе тоже жена?       — Это уж не твоё дело, — угрожающе понизил тон Тревор.       — Ладно, жди здесь. Я сообщу хозяйке.       «Хозяйке!» — внутренне возликовал он, однако перед охранником старательно изображал скуку.       Минут десять Тревор топтался у ворот в ожидании, а когда дверь распахнулась, затаил дыхание. Из особняка выплыла дама средних лет, полноватая брюнетка в светло-сером жакете со строгой юбкой и в распахнутом белом полупальто.       Тревор взвыл с досады и швырнул на асфальт сумку. Не она! Не она! Не она! И на что он вообще надеялся? Разочарование захлестнуло тяжёлой волной, и сил на то, чтобы поддерживать «легенду», не осталось. Он метнулся прочь, не дожидаясь хозяйки. Очутившись в машине, бросил в кузов сумку и пару раз приложился башкой об руль. Боль немного отрезвила.       Откинувшись на сиденье, Тревор прижал ладонь ко лбу. Теперь уж не мог толком соображать, из-за того, что голова разболелась.       «Ты бесполезен», — прошептал он, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида. Эх, если бы здесь оказался Лестер или Рон — тот, прежний Рон! Они бы вмиг нашли Патрицию. Но Тревор… нет, он понятия не имел, с чего начать, и был далёк от всех этих хакерских заморочек.       Оклемавшись немного, он завёл мотор и поехал куда глаза глядят. Лос-Сантос — большой город, и где же искать Патрицию? Он ведь ничего о ней толком не знал, кроме имени и фамилии. В той прошлой жизни это не казалось важным. Он просто наслаждался внезапно свалившимся в руки счастьем. Майк смеялся, называл их отношения «школьным романом». Старый чёрствый дурак! Не понимал он, каково это, когда в душе теплится огонёк свечи, где-то там среди давно угасших звёзд. А может, Майк и забыл, как это бывает? Они ведь с Амандой всё время грызлись, изменяли друг другу и, кроме прошлого и взрослых детей, их ничто не связывало.       Не то чтобы Тревор мог раздавать советы по семейной жизни, но у Майка она определённо не задалась.       Переключив станцию, он поймал Блэк Флаг. Да! Это же группа его детства, он их до сих пор обожал. Даже настроение чуток улучшилось. Интересно, Майк так и живёт на Рокфорд-Хиллз? Тревор притормозил на светофоре. Заехать к нему? Вот только Майк его не узнает. Как же так вышло, что в этой жизни у него совсем нет друзей? Не с кем даже поговорить, рассказать, что в душе творится. О том, что он чудом вернулся с того света. Рон бы, наверно, поверил. Он любит все эти мистические байки.       Тоскливо так стало, что хоть волком вой. Нужно чем-то заняться срочно, а не то у него окончательно крышу снесёт. Покружив по центральным улицам, Тревор свернул к парку аттракционов и бросил тачку на парковке. Долго брёл по пирсу, загребая песок ботинками. Народу было немного — не сезон. Холодно, ветрено и пасмурно. Какие-то детишки торчали возле игровых автоматов, да две бабки наслаждались видами на лавке. На пляже так и вовсе никого.       Тревор шагнул к самой кромке воды, так что солёные волны лизнули ботинки. Вдалеке, у линии горизонта, серое небо падало в океан, сливаясь с его синими водами. Жаль, что солнца сегодня не видать, хотя и так красиво.       Он скинул на песок куртку и рубашку, стянул ботинки и джинсы и медленно вошёл в воду. Шаг за шагом. Тело пронзили сотни ледяных игл от пяток до макушки. Казалось, что сам он обратится в кусок льда. Безмолвную статую. Нет чувств, нет желаний, нет боли. Даже сердце в груди будто заледенело и стало биться медленнее. Тяжёлые волны унесли прочь тревоги, заполнили пустоту своими холодными объятьями.       Всему есть предел: долго Тревор не выдержал. От силы пару минут, но и того хватило. На берегу поприветствовало обжигающе-колкое дыхание ветра. Он кое-как натянул одежду на мокрое тело, не чувствуя толком ни рук, ни ног. Запинаясь, добрёл до пикапа. В машине печка не работала, об этом Тревор совсем позабыл. Было только одно место, куда хотелось вернуться в этом чужом мире.       Пасмурный день угас, подобно догоревшей свече. В сумерках Тревор подъехал к дому. Подолбился в дверь, но мать, похоже, куда-то ушла. Дрожа от холода, опустился на крыльцо и сунул руки в карманы отсыревшей куртки. Стало всё так безразлично. Чёрная тоска выжигала душу холодным синим пламенем. Прислонившись к столбу, он почти уснул. Чак выбрался со своего места под крыльцом, дружелюбно помахал лохматым хвостом, лизнул в щёку и положил тяжёлую голову на колени. Согреть хотел. Тревор мимолётно улыбнулся этой преданной душе.       Мод появилась внезапно из сонного туманного сумрака.       — Господи, боже! Тревор! — обронив на землю сумку, тряхнула его за плечо. — Ты почему весь мокрый? Что случилось?       — Купался, — стукнув зубами, отозвался он.       — Что? Ты с ума сошёл?! В такую погоду! — лицо матери побледнело, и Тревор опустил глаза. — В дом, немедленно!       Она помогла подняться и подтолкнула его к двери. Чак тоже проскользнул следом и скрылся на кухне.       — Ты меня в гроб загонишь, честное слово, — качала головой Мод, снимая с Тревора ботинки. Сам он вряд ли бы справился — так трясло.       Воспоминание это детское мелькнуло, как мать его учила завязывать шнурки. Тревор упёрся затылком в стену и промычал:       — Прости.       Мод коснулась его лба, щёк.       — Ледяной… — стянула с него куртку, расстегнула пуговицы на рубашке. Штаны-то сам снимешь? — проворчала она, проводив до двери. — В душ, живо!       Тревор молча кивнул, надавив на ручку. В ванной, под струями горячей воды, он кое-как пришёл в себя. Стыд жаркой волной затопил изнутри. Хотел ведь чем-то порадовать мать, а вышло хуже некуда. Дурак.       Мод заставила улечься в постель, принесла противный травяной чай. Села рядом и провела ладонью по его волосам.       — Что с тобой творится? Я не понимаю, — растерянно произнесла она.       — Если бы я сам понимал… — виновато вздохнул Тревор.

***

      В трейлере стояла одуряющая духота. Тревор проснулся на кровати весь мокрый. Поднялся и подтянул к себе костыли. Вентилятор, похоже, помер, и он с досады столкнул его на пол.       «Рон! Рон! Где тебя черти носят?» — проорал Тревор, навалившись на костыли. Вытащился в гостиную-прихожую-кухню, но и там оказалось пусто и душно. «Да куда он пропал?»       Тревор толкнул дверь и вышел на крыльцо. Солнце палило в зените, ни намёка на ветерок. Однако на улице всё же оказалось свежее, чем в этой ржавой «консервной банке». Спустившись во двор, он остановился, чтобы немного передохнуть.       «Эй, Рон!» — безрезультатно окликнул снова. Дрыхнет он, что ли? Или свалил куда-то?       Тревор доковылял до ворот гаража, заросшего сорняками, но и там не обнаружил друга. Иногда он стрелял по банкам здесь. Но сейчас, понятное дело, его не оказалось в самодельном тире. Продырявленные жестянки занесло песком — Тревор перевернул одну из них костылём. Обливаясь потом, перешёл двор и дотащился до соседнего трейлера. Постучал в окно, но ответом послужила лишь тишина.       «Рон, мать твою! Я не буду сердиться, выходи уже. Или я поднимусь и вытащу тебя сам!», — пригрозил Тревор.       Никто не отозвался. Пришлось подниматься. Преодолев эти три ступеньки, он чувствовал себя чертовски злым. Дверь оказалась не заперта, однако в трейлере было пусто. У Рона, конечно, почище, чем у него. Никакого мусора, тараканов, даже тарелки стояли в сушке, а не кисли в раковине. На кресле книжка, раскрытая, валялась.       В этой пустоте стало как-то не по себе. Тревор вернулся домой, брякнулся на диван и швырнул костыли в угол. Куда же запропастился Рон, когда он так нужен? Да-а, кажется, он сам прогнал его вчера. Ну и что? Это ведь было вчера. Рон не страдал излишней обидчивостью.       Даже кофе не оставил и чёртовой записки. Тревор перевернул вверх дном весь дом. Это совсем не похоже на Рона. Они вдвоём в этой долбаной пустыне, мог бы всё-таки сообщить, если намылился куда-то с утра пораньше.       Отыскав телефон, Тревор вознамерился высказать Рону всё, что он думает. Однако механический голос твердил, что абонент недоступен. Это уже переходило все мыслимые границы. А вдруг с Роном что-то случилось?       Тревор мотнул головой. Нет, ещё чего! А ведь в последний их разговор он наболтал ему всяких гадостей. Ну, впрочем, как обычно.       Прошёл уже обед, после четырёх жара начала спадать. Рон так и не объявился. Тревор вышел во двор и решил дождаться его на улице. Минуты и часы ползли бесконечно медленно. Глотая холодное пиво, он торчал в кресле, глядя на дорогу. Ни одной машины не промелькнуло за всё это время, ни одного человека. Странно…       Будь у него ноги здоровые, Тревор прыгнул бы в тачку, скатался в центр и попробовал бы разыскать Рона. А так… приходилось ждать, как какому-то паршивому псу. Пусть только появится! Тревор уж наваляет ему, как следует.       Солнце село, а на дороге всё также было пусто. Что-то здесь не так. Тревор подскочил на ноги, но, взвыв от боли, рухнул обратно. Проклятые костыли валялись на песке в паре футов от кресла. Хрен с ним, не так уж он торопился в дом.       Тревор успел задремать, вот только проснулся от холода. Ночную темноту рассеял слепящий свет фар. Очнулся он на своей кровати, в той старой комнате с плакатами на стенах.       Оказалось, что в жару и бреду провалялся целых два дня. Конечно, это пекло и трейлер были лишь сном. То, что Рона он так и не нашёл, почему-то пугало. На душе остался тяжёлый осадок. Впрочем, это можно объяснить и без всякой мистики. У него была высокая температура, потому и чудился всякий бред.       Мод смотрела в гостиной очередное «звёздное шоу». Царил приятный полумрак. Верхний свет она не включила, только торшер.       — Мама? — Тревор плюхнулся на диван и изобразил виноватую улыбку.       Мод обернулась, коснулась мягкой ладонью его лба.       — Как ты сегодня?       — Получше немного.       — Это хорошо, — она помолчала. — Не хочешь объяснить мне, что ты устроил?       Тревор вздохнул.       — Не знаю. Я не знаю, как объяснить. Мне было очень плохо — вот и всё.       — И ты решил сделать ещё хуже?       Тревор молчал. Не мог ведь сказать правду. Нет, пусть Мод считает, что он просто странный, чем полный псих. Никто ведь не поверит в такую историю.       — Мама, я постараюсь держать себя в руках. И работу найду, обещаю, — попытался немного её утешить Тревор.       Мод слабо улыбнулась.       — Всё будет хорошо, милый, если ты сам приложишь усилия.       Тревор буквально растаял от этого одобрения, заботы и ласки. Все чувства перемешались и стало отчего-то тепло на душе. Мод его обняла, погладила по спине.       — Пойдём ужинать. Ты голодный, наверно?       Тревор пожал плечами.       — А с глазом что?       — М-м, я не помню. В баре подрался, кажется.       Поймав осуждающий взгляд матери, он отвернулся.       — Если всё время призывать неприятности, они однажды придут. Не может вечно везти, — наставительно произнесла Мод. — Ты уже большой мальчик, пора бы начать думать над последствиями своих поступков.       Тревор хмуро кивнул.       — Я понял.       От ужина он отказался. Слабость снова навалилась, даже по лестнице удалось подняться с трудом. Через некоторое время Мод принесла в комнату тарелку с куриным супом и таблетки. Оказывается, в эти два дня, которые выпали из памяти, она врача вызывала.       Тревор поел немного, чтобы её не огорчать, выпил лекарства и откинулся на подушку. Мод сидела у кровати, положила ему на лоб мокрое полотенце и поправила одеяло. Никто никогда не заботился о нём так прежде. Уж точно не родная мать. О ней не хотелось вспоминать вовсе.       — Почему ты выбрала меня? — спросил он, повернувшись набок.       Мод качнула головой, поправила короткие тёмные локоны и наклонилась ближе.       — О чём ты?       — В приюте, — пояснил Тревор. — Почему ты тогда выбрала меня? Там наверняка были дети получше.       — Получше? — в светлых глазах матери и на её тонких губах мелькнула едва заметная улыбка. — Идеальных людей не бывает, но это не значит, что мы не должны стараться стать лучше, — она помолчала немного, разгладив складки на длинном цветастом платье. — Я просто поняла, что ты мой сын.       — И ты… никогда не жалела?       — Ни одного дня, — не задумываясь, ответила Мод. Легко сжала его ладонь и поднялась. — Отдыхай.       Тревор проводил её растерянным взглядом. Уж такого он, конечно, услышать не ожидал. Приют запомнился плохо, смазанными обрывками, словно страницы, вырванные из разных глав книги. Как же он туда попал? Тревор наморщил лоб, но так и не сумел ничего вспомнить.

***

      На дворе разливалось лучами тёплое весеннее утро: яркое, солнечное и шумное. Ребята на площадке играли в догонялки. А Тревор не хотел. Настроения не было. Сегодня его наказали за то, что затеял драку. Не поделили они большущий железный грузовик с мальчишкой из соседней комнаты. Тревор в него этот грузовик швырнул и лоб ему разбил. А после два часа стоял в углу и остался без сладкого. И без грузовика! Это расстроило сильнее всего.       Он уселся на качели и, подобрав палку, рисовал узоры на песке. Слышал от старших ребят, что сегодня придут гости — чьи-то новые родители. Тревор даже и не мечтал о том, что кто-то захочет забрать его. Всем нравятся малыши, девчонки в аккуратных чистеньких платьях и умники-тихони. Уж точно не хулиганы и угрюмые задиры. Как будто бы он не хотел, чтобы его кто-то любил? Как будто бы всем не плевать…       Тревор наблюдал исподлобья, как гости беседуют с Дженной — милой, добродушной и кроткой. Уж, конечно, они выберут её. Миссис Стивенсон говорила, что Дженна настоящий ангел. Да-а, Тревор уж точно ангелом не был. Надеяться не на что.       Он отвернулся и продолжил чертить линии, словно ему и вовсе всё равно. Вскоре песочную картинку заслонила чья-то тень. Тревор решил, что миссис Стивенсон что-то надо, но это оказалась какая-то незнакомая тётка. Большая, весёлая, с доброй улыбкой.       — Привет. Что ты рисуешь? — спросила она, наклонившись.       Тревор испуганно зажмурился. Сейчас миссис Стивенсон подойдёт и скажет ей, что хорошие дети там — в другой стороне, и эта тётка, вероятно, просто ошиблась.       Миссис Стивенсон почему-то медлила, и когда Тревор распахнул глаза, тётка всё также стояла перед ним. Ой! В такой ответственный момент он ужасно разволновался и слова вымолвить не сумел, лишь помотал головой. Теперь она решит, что он какой-нибудь дурачок или немой, и точно его не возьмёт. Тревор прикусил губу и едва не разревелся с досады.       — Я тебя напугала?       Он покачал головой и, собравшись с духом, всё-таки произнёс:       — У м-меня есть рисунки. Х-хочешь посмотреть?       — Конечно. Меня зовут Мод, а тебя как? — спросила она, взяв его за руку.       — Тревор. Я сейчас принесу, ты только не уходи! — выпалил он на ходу и метнулся в спальню. Миссис Стивенсон кричала что-то вслед. Кажется, что носится он как бешеный.       Тревор ураганом промчался по коридору, взлетел по лестнице и дёрнул дверь спальни. Вытащил из-под кровати разлохмаченный альбом и кинулся в обратный путь. Только бы она дождалась! А то ведь привяжется к ней какой-нибудь дурацкий Билли. Которому хоть уже и целых восемь лет, зато он умеет умножать в уме и книжки читает целыми днями.       Зря он волновался. Мод ждала на прежнем месте, на лавке возле качелей. Тревор, запыхавшись, подлетел к ней. Не зная, что сказать, сунул в руки альбом.       Мод вместе с ним разглядывала рисунки, хвалила, хотя он знал, что выходит не очень. Тревор не хотел, чтобы она заскучала, и потому болтал без умолку. Даже про этот грузовик дурацкий рассказал и про наказание. И сразу об этом пожалел. Теперь Мод подумает, что он ещё и назойливый. Тревор тут же замолк на полуслове. А Мод лишь улыбнулась и угостила печеньем.       — Хочешь, я куплю тебе грузовик, когда приду в следующий раз?       Тревор покачал головой. Не хотел, чтобы Мод решила, что он трётся возле неё из-за подарка.       — Не надо. Ты просто… приходи.       Мод пригладила его растрёпанные волосы, смахнула крошки с куртки и пообещала, что скоро вернётся.       В субботу, в день посещений, он с самого утра торчал у окна. Шёл дождь, площадка пустовала, а в игровой было шумно и весело. Миссис Стивенсон затеяла какое-то развлечение. Тревор боялся, что Мод не придёт из-за дождя, но она появилась под большим белым зонтом, будто фея из сказки. Пришла к нему.

***

      Грузовик АБС* с белой металлической кабиной — тот первый подарок, до сих пор стоял на полке в его комнате. Напоминание о том, что однажды в его жизни наступила светлая полоса.       За эти дни, проведённые в доме матери, Тревор успел обдумать многое. Пусть ответ на главный вопрос так и не нашёл: не понял, почему оказался в этой жизни и какова будет плата. Зато осознал, что путь саморазрушения — не единственный, по которому можно идти.       У него был выбор, всё это время, оказывается, был выбор. И, наверное, да, он хотел бы стать лучше. Хотя бы ради Мод. Именно в этом доме, а не в своей захламлённой квартире, Тревор почувствовал себя счастливым в кои-то веки.