the blooming lotus

— Я уйду от тебя! Пусть все знают какой ты проходимец! Обрюхатил уже пол-округи! И как я только согласилась выйти за тебя замуж?! — Не вопи, так всех людей перебудишь. Подумай о ребёнке. Этот диалог с криками возмущённой и обиженной женщины, чередующимися с более спокойным тоном мужчины, продолжался уже не первый час. Не сказать, что он как-то мешал Юйлань, пусть под него и было бы довольно трудно уснуть. Девушка просто молча лежала на кровати, пялясь беспрерывно в деревянный потолок. Разбросанные вокруг рисунки изредка отвлекали заклинательницу, и она брала их в руки, долго рассматривая и вглядываясь, будто бы надеясь, что сейчас это лицо на бумаге вдруг оживёт и заговорит с ней. Очередной день в Хуанчжан Лоу подошёл к концу. Пребывание здесь походило на ту самую беззаботную жизнь, о которой мечтают многие люди. Несколько часов назад Юйлань проведала Сяо Бай. Та сегодня была на удивление нежной и покладистой. Заклинательница долго обговаривала с конюхом состояние лошади и уход за ней. Оставив пожилому мужчине несколько монет за его работу, девушка вскоре вернулась в свою комнату. Яркий полумесяц заглянул в окно, заливая покои белым светом Юйлань. Спустя несколько минут ругань за стеной наконец утихла, и девушка осталась в полной тишине наедине со своими мыслями. Повернувшись набок, она прикрыла глаза, обнимая рукой жесткую подушку и прижимая её к себе. Вдруг раздалось пение ночной птицы. Возле приоткрытого окна стояло высокое дерево, сучья которого немного закрывали вид на город. На одном из таких сучьев птицы свили себе гнездо, и пока самка высиживала яйца, самец заливисто пел ей на своём птичьем языке. Юйлань сосредоточилась на звуках, издаваемых птицей. Слушая мелодичное пение, она медленно стала погружаться в сон. Ей впервые за долгое время снилось что-то спокойное, не вызывающее страха и паники.Один сон сменялся другим, являя заклинательнице красивые картины и пейзажи природы, будто кто-то нарочно показывал ей только хорошее, желая уберечь от постоянного страха. Наконец Юйлань увидела Мэй. Если до этого в своих снах она представала перед Юйлань маленькой девочкой, то теперь выглядела порядком повзрослевшей. Мэй сидела возле реки, склонившись над кристально чистой водой и разглядывая своё отражение. Она вдруг резко обернулась. — Ниннин, ты где была? Я тебя совсем заждалась, — девочка схватила Юйлань за руку и потащила к реке. — Ты только взгляни какая вода чистая! Юйлань медленно опустилась на колени перед водоёмом и взглянула в отражение в воде. Черты её лица не изменились, но волосы были куда длиннее, а ещё были красиво заплетены, как полагается для девушек из знатных семей. — Сестрица, ты такая красивая! Я хочу вырасти такой же… Девушка положила руку на спину младшей сестры, с улыбкой глядя на неё. Она открыла рот, чтобы ответь ей, но вместо слов вырвалось лишь тихое хрипение, а за ним последовал сухой кашель. Будто бы её связки были повреждены. Обеспокоенное лицо Мэй постепенно начало растворяться в темноте. Юйлань попыталась ухватиться за сестру рукой, но от этого движения её образ лишь больше расплылся, словно краска на воде. Очнувшись от беспокойного сна, Юйлань подорвалась с кровати в попытках успокоить разволновавшееся сердце. Сосредоточиться не получалось, сонный и рассеянный взгляд блуждал по комнате из одной стороны в другую. — Ха-а-а… — раздалось вдруг тихое хрипение из тёмного угла. Юйлань не знала сколько проспала, если это вообще можно было назвать сном. Скорее лишь лёгкой дрёмой. Судя по яркому полумесяцу за окном, прошло не более часа. Странный звук из тени повторился, сопровождаясь на этот раз скрипением дряхлых половиц и треском дерева. — Кто здесь? — крикнула Юйлань в темноту, но в ответ раздался лишь приглушённый хрип. Потоком энергии девушка осветила тёмную часть комнаты, что ослепило и её тоже. Она сильно зажмурила глаза и, когда раздражение ослабло, распахнула их. — Ха-а-а… На девушку смотрели два белёсых глаза, ярко выделяющиеся на тёмном полусгнившем лице. Это был мертвец. Его щёки были проедены трупными червями, отчего, если хорошо приглядеться, можно было заметить пожелтевшие, местами отсутствующие зубы. Одежды на нём почти не осталось. Только какое-то старое тряпьё, в котором его, по всей видимости, захоронили, кое-где болталось прилипшее к трупу. Юйлань растерянно встала с кровати, придерживаясь за стену. Мертвец же просто неподвижно стоял, сверля заклинательницу взглядом. Судя по всему, он не был опасен, и просто пришёл сюда, потому что почувствовал энергию заклинателя Инь-ян. — Ты как сюда пробрался? — спросила девушка, останавливаясь в метре от ходячего трупа. — Ха-а-а. Голосовые связки трупа уже успели сгнить, отчего сказать что-то ясно он не мог. — Понятно, тебя сюда что-то привело, но сказать ты мне ничего не можешь, — продолжала свой монолог Юйлань. — Придётся отвести тебя на кладбище. Девушка, несмотря на слабость в теле, направилась к двери, распахивая её. В тот же миг по спине заклинательницы пробежал холодок: на неё с коридора постоялого двора, в котором она остановилась, смотрели ещё с десяток таких же полуразложившихся мертвецов. Сюда их всех привлекла её энергия, которую во сне контролировать становилось просто невозможно. Настолько она была мощной, что мертвецы, поднявшись из могил, без особого труда смогли найти её источник. Она будто бы манила их, заставляя как мух слетаться на сладкий мёд. Почти до самого рассвета пришлось заклинательнице разбираться с мёртвыми, чтобы упокоить душу каждого из них. Её магические знаки, предназначенные для кладбищ и захоронений, как назло закончились, а новые она нарисовать не успела, потому пришлось возвращаться на постоялый двор за бумагой и краской, чтобы сообразить хоть какое-то жалкое подобие магического знака. Наспех разрисованный магическими символами листок она закопала под землю, отряхивая немного трясущиеся от усталости руки. Голова шла кругом то ли от недосыпа, то ли от долгой и нелёгкой работы. Вернувшись наконец в свою комнату вместе с восходящим солнцем, она плюхнулась всем весом на кровать, даже не снимая верхней одежды. Засыпая, она боялась, что подобное приключится снова, и, если ночью она могла справиться с этим без лишних глаз, то в дневное время ей вряд ли удастся остаться незамеченной вместе с чередой живых трупов, следующих за ней, словно за своей повелительницей. Но в этот раз такого не случилось. Вымотанная физически, Юйлань проспала полдня, даже не увидев ни одного сна.

***

Спустя неделю

Цзян Чэн расслабленно потянулся, упираясь ногами в стенку. Долгая дорога до Юньмэн Цзян сильно вымотала заклинателя, но долгий и крепкий сон помогли прийти в себя и почувствовать себя живым. Прислуга, не ожидавшая появления господина, во всю носилась по поместью, наводя порядок и разгоняя кубы пыли, успевшие собраться в углах за столь долгое время. Впрочем, в обычное время Цзян Чэн отругал бы их всех за безалаберность и несерьёзный подход к своим прямым обязанностям, но сейчас решил просто промолчать, не желая портить настроение себе и другим. Слуги принесли ранний завтрак прямо в покои Ваньиня, и он, ничего не евший со вчерашнего дня, жадно набросился на еду, восхваляя в глубине души местные блюда, которые по сравнению с пресной едой Гу Су Лань, казались невообразимо сочными и питательными. Закончив наконец с завтраком, мужчина отложил в сторону палочки, после чего поблагодарил прислугу, позволяя унести посуду из его покоев. После того, как ему помогли одеться, заклинатель вышел во двор, желая насладиться чудесными видами Юньмэн Цзян. Мимо него, опустив головы, быстрым шагом мельтешили служанки, несущие в своих руках огромные корзины с грязным бельём. Вслед за ними медленно, словно паря в воздухе, шла юная девушка. Цзян Чэн видел её раньше, но имени вспомнить не мог. Кажется, это была дочь одной из прислужниц. Он помнил её ещё с тех времён, когда она была совсем маленькой и бегала хвостом за своей матерью, прячась испуганно за её юбку при виде Ваньиня. Она была на пару лет старше Цзинь Лина, но тот ни в какую не соглашался играть с ней, когда они оба были младше, объясняясь тем, что она до жути его раздражает своим поведением. Впрочем, выросла она и вправду красавицей. Хотя не видел её заклинатель всего год, она успела стать выше, да и формы обрела хорошие. Проходя мимо своего господина, девушка остановилась, почтительно кланяясь. Движения её были такими лёгкими, что Ваньинь невольно засмотрелся, забывая даже кивнуть в ответ, чем жутко смутил девушку. — Мой Господин, рада Вас видеть, — красавица подняла на мужчину свои большие глаза, кокетливо склонив голову в бок. — Надеюсь, что дорога не сильно утомила Вас. Заклинатель сглотнул вязкую слюну, пытаясь подобрать слова для ответа, но словно застыл, уставившись на красивое лицо юной девушки. — Ли Хуа. Вы, должно быть, запамятовали меня, — хихикнула она, сцепив пальцы рук в замок. — Я помню тебя, но ты сильно изменилась, — сухо ответил Цзян Чэн. — Надеюсь, что стала в Ваших глазах только лучше, — Ли Хуа сделала шаг, приблизившись к главе ордена. — Вы тоже возмужали, стали ещё красивее. Должно быть, скоро женитесь? Цзян Чэн, смутившись столь откровенным и непривычным вопросом, прочистил горло, после чего, ответив короткое «Нет», растерянно огляделся по сторонам, выискивая подходящую причину, чтобы поскорее удалиться подальше от столь неловкого диалога. Весь последующий день пролетел незаметно. Главе ордена следовало бы после столь долгого отсутствия взяться за решение важных, отложенных ранее вопросов, однако Цзян Чэн весь день провёл в своих покоях, даже отказавшись от обеда и не пуская к себе никого из прислуги. Занят он был в основном обдумыванием сказанных Ли Хуа слов. В его возрасте все молодые господа уже обзаводятся жёнами, а некоторые и детей заводят. Взять того же Вэй Ина. Детей у него, конечно, нет, зато в браке живёт себе счастливо и ни о чём не горюет. Цзян Чэн пытался отогнать навязчивые мысли о Юйлань, но вопрос о том, что с ней сейчас происходит, никак не мог не волновать его. Вышел он из покоев только под вечер, когда уже начало смеркаться. Чтобы никого не встретить лишний раз, он обошёл поместье с улицы и, убедившись, что рядом никого нет, проскользнул на кухню. Кухарки уже покинули своё рабочее место, оставив после себя лишь лёгкий беспорядок в виде разбросанных тряпок и немытой посуды. На кухне все ещё вкусно пахло специями и жареным мясом. Желудок отозвался тихим урчанием, напоминая Ваньиню о пропущенном обеде. Мужчина схватил в руку наливное спелое яблоко и сунул в карман, нахмурив брови. Кухня напоминала ему о детстве, когда они вместе с сестрой играли здесь, за что потом получали выговор от старшей кухарки. Но им всегда было весело вместе. Мысли о сестре уже не вызывали таких жгучих и болезненных эмоций, что ранее. Теперь, вспоминая о Янь Ли, он улыбался. Услышав приглушённые голоса и шаги из коридора, Цзян Чэн поспешно покинул кухню, снова оказываясь во дворе поместья. Спелое яблоко, тайком украденное со стола, приятно хрустело и заглушало растущее чувство голода, пока сам Ваньинь старательно вглядывался в мелькающие на горизонте верхушки деревьев. Его дом почти не изменился со времён его детства. Изменились только люди, теперь тут редко можно встретить кого-то, кто жил или работал здесь раньше. Только несколько служанок, которые продолжают служить в поместье из поколения в поколение. Остаток вечера Цзян Чэн провел в скитаниях по окрестностям, не желая попадаться кому-либо на глаза, во избежание лишнего внимания. Больше всего доставалось пытливым слугам, которые один за другим спрашивали господина о его руке, получая в ответ лишь строгий и немного усталый взгляд заклинателя. До самой темноты мужчина просидел в одинокой беседке у водоёма, желая побольше насладиться уединением. Загоревшиеся на небе звёзды привлекли внимание Ваньиня, и он с интересом начал разглядывать их, выискивая знакомые созвездия. Тихое журчание воды не столько отвлекало от раздумий, сколько привлекало и манило, заставляя заклинателя вылезти из беседки и приблизиться к краю деревянного причала. Прозрачная вода позволяла разглядеть дно, усыпанное камнями. Опустив здоровую руку в воду, Цзян Чэн прикрыл глаза, полностью отдаваясь приятной прохладе речной заводи. — Господин, какая приятная встреча. — звонкий женский голос вырвал мужчину из мыслей, заставляя вернуться в реальность. Ваньинь медленно повернул голову. Перед ним стояла полуобнажённая Ли Хуа. Несмотря на усиливающийся ветер, на ней была надета одна только сорочка, просвечивающая стройное женское тело. Цзян Чэн, смущённый внезапным появлением и внешним видом девушки, отвернул голову, в ответ лишь промычав дежурную вежливую фразу приветствия. Прислужница, несмотря на присутствие господина, скинула с себя сорочку и, словно самая настоящая русалка, красиво нырнула в воду, оставляя после себя лёгкие волны на ровной водной глади. Вынырнув через пару секунд на поверхность, она подплыла к Цзян Чэну, игриво отбрасывая назад влажные волосы. — Не соизволит ли мой Господин посидеть со мной? Ваньинь промолчал, но поудобнее уселся на край, согнув одно колено. Не то что бы он был заинтересован в этой девушке и в её красивом теле, но сейчас им двигало вовсе не его сердце и не разум, а что-то совсем иное. Девушка в это время продолжала плескаться в реке, вовсе не испытывая стеснения перед наблюдающим за ней главой ордена. Ли Хуа продолжала задавать вопросы о личной жизни мужчины, получая на них лишь сухие однозначные ответы, хотя этикет вовсе не позволял ей подобного поведения перед своим господином. Наверное, говорить об этикете в подобных условиях было бы и вовсе неуместно. Закрытость мужчины начала её не столько расстраивать и разочаровывать, сколько раздражать. Она сейчас прямо перед ним — красивая, молодая, совершенно нагая. Почему же он так категоричен и совершенно не желает идти на контакт? А ведь ей так хотелось получить от молодого господина хоть каплю внимания. В какой-то момент девушка, под конец отбросив всё стеснение и забыв о скромности, вынырнула прямо у ног Цзян Чэна и, опёршись на деревянный причал, наполовину вылезла из прохладной воды, почти прижимаясь мокрым телом к мужчине. Ваньинь опешил от такой близости, немного отклонившись назад. Его взгляд устремился сначала на чужую аккуратную грудь, которую кое-как скрывали длинные влажные волосы. — Молодой Господин, позвольте мне маленькую шалость этой ночью. — прошептала девушка, хватая заклинателя за свободную руку. Она сильно потянула его на себя, из-за чего через секунду они оба оказались под водой. Ваньинь почувствовал, как Ли Хуа прижалась к нему всем своим телом, и, когда они оба вынырнули из-за недостатка кислорода, та впилась в его губы страстным поцелуем, умещая руки на плечах мужчины. Ли Хуа целовала его вожделенно, будто бы она наконец дорвалась до чего-то, чего жаждала очень долгое время. Она всё крепче обнимала Цзян Чэна, словно вовсе не желая отпускать его от себя. Сам Ваньинь зажмурил глаза так сильно, будто бы ему хотелось убежать подальше от этой ненавистной реальности. Он представлял перед собой далеко не красивую и статную Ли Хуа. Он хотел, чтобы на её месте была другая: с грустным взглядом, со шрамами на теле и уродливой меткой на руке, но при этом всегда нежная и изящная. Когда рука Ли Хуа опустилась ниже пояса, а поцелуй стал ещё настойчивее, Ваньинь распахнул глаза и несильно отпихнул от себя девушку. Она посмотрела на него, вовсе не понимая, отчего её вдруг оттолкнули. — Господин… я… — Забудь обо всём, что только что было, — процедил мужчина, не поднимая головы. Он медленными шагами направился к берегу, преодолевая речное течение. Лу Хуа прижала обе руки к своей груди и со слезящимися глазами смотрела на удаляющегося прочь Цзян Чэна. — Неужели… Неужели я Вам не нравлюсь?! — закричала она ему в след. Заклинатель остановился как вкопанный. Он медленно повернул голову назад. Часть его лица была скрыта прилипшими мокрыми волосами, растрепавшимися из-за воды. — Дело не в этом, — он сделал паузу, задумавшись. — Я люблю другую. Когда он вернулся в свои покои, то первым делом поспешил снять всю мокрую одежду и переодеться в тёплое сухое бельё. Он успел продрогнуть из-за прохладного ветра, усилившегося к ночи. После того, как он улёгся на свою кровать, его почему-то посетило странное приятное чувство. Всё тело окутала тёплая нега — это было самое настоящее блаженство. И дело было вовсе не в тёплых одеждах и не в красивом дорогом убранстве, которым была обставлена комната. — Я знаю, — сказал Ваньинь в пустоту. — Мы ещё встретимся, Юйлань.