я начну новую жизнь

чонгук жадно присасывается к бутылке воды. опустошает на половину в два глотка, и только тогда спокойно выдыхает. сердце загнанно бьется в груди, гляди вот-вот и выскачет. руки трясутся в беспорядочном ритме, отчего вода в бутылке также мельтешит, отражаясь искрами о стекло. присаживается на скамейку, отключив перед этим с помощью панели беговую дорожку, и опускает голову, прикрывая глаза. в темноте закрытых век взрываются фейерверки, в ушах стоит чуть ли не звон, перекрывающий абсолютно все посторонние звуки, будь то ненавязчивая ритмичная музыка в тренажерном зале или стуки спортивных кроссовок, что где-то бились о поверхность тренажера, или скрежет металла, поднимаемого одним из посетителей. парень ничего не слышит, фокусируясь на внутренних ощущениях: вот нога подрагивает от изнеможения, в руках трясется несчастная вода, разбивающаяся о стеклянные скалы, дыхание медленно приходит в норму, а спина, где-то в районе лопаток, безбожно ноет. вот и ходи в этот тренажерный зал, осознанно принимая такие последствия. темноволосый делает еще один глоток и открывает глаза. взгляд тут же упирается в металлического друга, напоминая о том, что танцор не добежал свою поставленную планку. тихо выдыхает и поднимается. мышцы спины натягиваются, в миг превращаясь в камень, отчего парень чуть ли не сразу проявляет инициативу сесть обратно. ⠀⠀⠀ - это последнее на сегодня, - говорит себе, успокаивая. он снова затыкает уши наушниками и увеличивает скорость на дисплее тренажера. шаг за шагом преодолевает крутящуюся ленту. в глазах чуть ли не темнеет от усталости. танцор не спал вот уже 44 часа. довольно часто темноволосый мучался от бессонницы. ему не помогали успокоительные, настойки трав и чаи, которые так любил его старший брат. к снотворным для себя он решил, что еще рано переходить – все-таки те должен выписывать врач, и то только при диагностированной бессоннице. плохой сон чонгук списывает на последствия перелета, переезда. к сожалению, также он приходит к мысли, что и встреча с своим прошлым напрямую оказывает влияние на его самочувствие, потому что груз мыслей, кажется, увеличился раза в два, если не в три. столько времени потрачено зря. столько времени он не вспоминал, насильно себя заставлял отодвинуть неприятные воспоминания в самый глубокий, самый темный ящик. за четыре года ему удалось справиться с эмоциями, что бушевали чуть ли не каждый раз, стоит вспомнить родную корею, сеул и людей, которые его окружали. танцор не мог думать о школе искусств, не вспоминая кафетерий, в котором обязательно делился едой с пак чимином и ким тэхеном. он не мог думать о дне рождении старшего хена, не представляя того в кругу его самого и несчастного вокалиста. чон не мог ассоциировать сеул ни с кем иным, как с тэхеном или чимином, ведь они были важной частью его жизни в корейской столице. только сейчас этот самый город ассоциируется с болью, неприятной тяжестью внутри желудка, слезами, что он лил тогда на пороге своего дома, даже не разуваясь. чонгук отключает тренажер и отходит от него на пару шагов. мысли до хорошего не доведут. в красках перед глазами мелькали картинки, как чон катится по дорожке назад, спотыкаясь, ведь мысли могут затянуть в самую глубину. он трет свои глаза и закрывает уши руками, прижимая плотнее наушники. ⠀⠀⠀ «спокойная музыка равно спокойные мысли». считает про себя. раз. и вдохнуть. два. держи дыхание и не думай ни о чем. три. ты обязан держаться. четыре. выдыхай, выпуская весь негатив. чон забирает с скамьи свое полотенце, полупустую бутылку с водой. обходит потных спортсменов, что тягают в этой части зала гантели, тренируя ту или иную группу мышц. чонгук приходит в тренажерный зал, чтобы поддерживать свой вес, физическую подготовку, без которой любая танцевальная репетиция, в конечном счете, приведет его к состоянию вареной морковки, которой он будет лежать на своей постели. чонгуку ой как подобного не хочется. к тому же беговая дорожка была отличным тренером выносливости, ведь порой танцы и связки в хореографии требовали настолько крепкой выдержки, что ту можно было сравнить с состоянием натянутого каната. танцор проходит в мужскую раздевалку. стягивает с себя мокрую насквозь футболку, промакивая той виски. он приминает волосы, что выпали из хвостика, руками и выуживает из спортивной сумки новое полотенце. проходит в коридор, преодолевая два поворота, и открывает плотную дверь. душевые одна от другой были отделены каменными бортиками, а с потолка на крючках висели полупрозрачные ширмы. чонгук снимает оставшуюся одежду и складывает ту в небольшой ящик. ступает на холодную плитку и закрывает ширму. за той максимум, что можно было увидеть, это размытое пятно, хотя чонгук, в любом случае, не стеснялся. горячая вода с шиканьем вырывается из душа. чон тоже шипит, впитывая, словно губка, прозрачные струи, которые заставляют снова закрыть глаза, унося сознание в недавний разговор с паком, возвращая к истокам. чимин тогда провел чонгука в свою комнату в корпус общежития. жилье то было небольшым, квадратной формы. гук помнит, как пак гордился своей комнатой, так как та принадлежала только ему. и пусть кровати было две, чимину повезло, что соседа к нему так и не подселили. свобода и одиночество означали свободу в собственном распорядке дня: пробуждение, когда ему нужно, а не тогда, когда сосед начнет делать шумно зарядку или разговаривать по телефону; убираться или готовить себе. танцора абсолютно все устраивало. гук помнит светлые стены, окно, что выходило на солнечную сторону здания. нежного цвета мебель, как никогда, подходила внутреннему миру хена, потому, скорее всего, так сильно нравилась. чонгук зачастую занимал кровать пака, отправляя того на свободную постель. они могли разговаривать часами или играть в онлайн-игры. хен своему младшему довольно часто показывал своих кумиров, их самые удачные выступления. порой они вместе изучали ту или иную связку сложной хореографии. только паку та удавалась намного лучше, нежели чем чону, который к изящным танцам вообще не питал слабости. чонгук откусывает яблоко, прижимаясь к стене, и поджимает под себя ноги. чимин же садится на стул, что отодвинул от рабочего стола. старший ставит тот ровно напротив донсэна и хмурится. складывает руки на колени и заключает те в замок. ⠀⠀⠀ - гук-а, - выдыхает осторожно. – что происходит? младший упорно смотрит на красно яблоко в руке. кожура блестит в закатном свете, льющимся из окна. кожу очерчивает красно-цитрусовый оттенок звездного свечения. чонгук может представить, как красиво переливаются его карие глаза в подобном освещении, лишь смотря на то, как кобальт-охра в чиминовых глазах мерцает сотнями вопросов. кстати, о вопросах - чимин ждет ответа. чонгук поджимает губы и дергает плечами. ⠀⠀⠀ - ничего? – выходит неуверенно с каплей надежды, что старший оставит эту затею. пак выдыхает и закатывает глаза, откидываясь на спинку стула. он водит взглядом по предметам своей комнаты, словно только те могли привести его мысли в порядок, помогли составить правильный вопрос в его голове, а то слова никак не вяжутся в одну цепочку. выпрямляется и в упор смотрит на младшего, что для обзора подставил свою темную пушистую макушку. ⠀⠀⠀ - ну да, конечно, - тихо язвит. – чонгук, я не хочу насильно тебя заставлять делиться со мной своими переживаниями. просто я не знаю, когда ты сам решишься с ними поделиться. ты слишком напряжен в последнее время. я даже сказал бы, что ты отстранен. что случилось? младший снова пожимает плечами, хотя ответ давно крутиться на языке. чон не глуп. и сам понимает, что его поведения разительно отличается от того, что, например, было месяца два назад. раньше бы чонгук никогда не залипал на ким тэхена так надолго, чтобы потом быть пойманным с поличным, чтобы потом прятать до жжения красные щеки, уши и шею. раньше он не уходил так надолго в себя, вслушиваясь в чужой (родной) голос, который вызывал ускоренное сердцебиение и уносил в самый теплый мир фантазий. два месяца назад парень списал бы все эти ощущения на нервозное состояние перед поступлением, а сейчас… темноволосый руками убирает волосы назад, что кончиками прядей щекотали переносицу, и громко вздыхает. чимин смотрел на него слишком пристально. ⠀⠀⠀ - в общем ничего такого, что могло бы тебя волновать, хен. ⠀⠀⠀ - но все же что-то же произошло? ⠀⠀⠀ - я думаю, это все мои переживания об учебе, - чонгук принимает сторону зла, начиная нагло врать в лицо другу. – все-таки я переживал о том, как поступлю сюда, какая будет у меня команда. ⠀⠀⠀ - чонгук, стой, - пак поднимает ладошку вверх в протестующем жесте, а затем той хлопает себя по колену. – у тебя с этим все в порядке. я говорю про… - светловолосый на секунду стопорится. – тебя и твое отношение к тэхену. про себя я не говорю, потому что вроде ничего не изменилось, а вот с ним… старший замечает нахмуренные брови донсэна, потому пересаживается к нему на свою постель. чонгук неотрывно рассматривал уже огрызок от яблока. ⠀⠀⠀ - у вас что-то случилось? я о чем-то не знаю? – чимин наклоняется к лицу младшего, заглядывая прямо в глаза. чон поджимает губы, выдавая свои искренние чувства. хотя как можно выдать бушующие внутри ураганы, которые так и подталкивали к слезам? ⠀⠀⠀ - нет, ничего не случилось у нас, - шепчет чон, шмыгая носом. внутри что-то неприятно щекочет. – просто… чонгук хочет поделиться, хочет рассказать. только страх непринятия и осуждения был намного больше его желания открыться, быть искренним с своим другом. к тому же, он не может быть на сто процентов уверен, что это именно те чувства, которые обычно описываются бабочками в животе, завышенным от нормы пульсом и далее по списку. чонгук все это ощущал, но одна мысль не давала ему приписать себе эти ощущения: раньше он такого не испытывал. так почему вдруг стал? почему ким тэхен стал вызывать все эти «симптомы»? почему каждое его касание сопровождается в чонгуковой голове и душе двойным желанием этих прикосновений? почему теперь чон так больно замечает, когда старший не смотрит на него с тем же интересом, что, например, он смотрел на эту минджу? почему раньше ревности в душе младшего просто не существовало, а сейчас та заполнила собой абсолютно все пространство? столько вопросов и, черт возьми, никаких ответов! ⠀⠀⠀ - чонгук-а, ты можешь рассказать, что тебя беспокоит, - чимин гладит его по колену. другой рукой он отбирает несчастное яблоко и складывает то на тумбочку. – тебе станет легче. ⠀⠀⠀ - чимин-хен, - такое обращение заставляет пака напрячься, сильнее сжимая ладошку на голом колене младшего. это означало более серьезную ситуацию, в отличие от той, которую мог представить старший. – не осуждай меня только. я просто не знаю, что с этим делать. ⠀⠀⠀ - д-да, - неуверенно говорит пак. он откашливается и двигается еще чуть ближе. – все будет хорошо. я, несмотря ни на что, поддержу тебя. ⠀⠀⠀ - хен, - чонгук поднимает глаза на светловолосого и сразу же опускает. пальцы прилипают друг к другу от яблочного сока, но парень все равно сжимает их в кулаки. сказать вслух намного сложнее, чем ему представлялось. молчание младшего дергает за струны чиминовой души, отчего старший грустно начинает смотреть на опущенную темную голову. он вздыхает, снова начиная поглаживать чужое колено. ⠀⠀⠀ - давай я буду задавать вопросы, а ты просто говорить да или нет, идет? – осторожничает пак, но чонгуку такое решение кажется самым оптимальным в их разговоре. – это связано с тэхеном? выдох и кивок. чимин смотрит на напряженные руки, отмечает пульсирующую жилку на виске. ⠀⠀⠀ - вы поругались? – отрицательное мычание. - влипли во что-то? – тот же ответ. пак протирает внутренние уголки глаз в жесте усталости и непонимания. - тогда что же… - шепчет хен сам себе. – тебе не нравится, что он общается с минджу? чонгук заторможенно кивает. все-таки ревность напрямую относиться к его «диагнозу», проблеме. светловолосый сам себе кивает, словно что-то запоминая. ⠀⠀⠀ - ты бы не хотел, чтобы они общались? – гук снова кивает и вздыхает. – ты ревнуешь? младший поднимает голову и смотрит в потолок. потому что кошки давно скребут где-то в горле, играются с его голосовыми связками, преграждая любой путь к созданию каких-либо звуков вообще. он облизывает сухие губы и снова шмыгает. глаза увлажняются в миг, а из груди вырывается какой-то всхлип. чонгук кривит лицо в злой улыбке, в первую очередь, на самого себя. потому что испытывать то, что горит в нем фиолетовым пламенем, он не должен. не к другу! не к тому, кого он знает так долго! так нельзя! первый всхлип у гука выходит самым жалким и болезненным. он закрывает липкими ладонями лицо, а в нос тут же пробивается аромат свежего яблока. почему-то на ум приходит яблочный выпечка от рук госпожи ким. и вот, снова тэхен под его закрытыми веками улыбается самой широкой улыбкой. в душе груз становится таким тяжелым, что парень падает на свои ноги, пуская по коленям дорожки из соленых кристаллов. чимин громко удивляется, ловя его в свои объятия, и прижимает того к себе. старший не понимает, что могло так разморить парня, что может так сильно душить изнутри. что же его маленький донсэн держал в себе столько времени? пак ненароком начинает себя винить за столь поздний разговор. может быть если бы он раньше попытался узнать, чонгуку было бы легче? он качает младшего в своих объятиях. ⠀⠀⠀ - чонгук-а, что же произошло? ⠀⠀⠀ - я влюблен в хена, - плачет младший, еще сильнее жмурясь. пак еще несколько минут молчал, чтобы дать выплакаться темноволосому. только затем решает его поднять с своих коленей и заглянуть в глаза. в карих омутах плескалась боль, отчаяние и надежда на то, что хен поможет, даст подсказку. с секундами приходило осознание и еще некоторых деталей, которые строили в паковском сознании единую картинку: проблема была, как и в том, что чонгук вообще испытывает эти чувства, так и в том, что тэхен на глазах у младшего строит свои личные отношения с минджу, делясь абсолютно всеми своими идеями и сомнениями, а главное - надеждой и желанием заполучить эту девушку. чимин поджимает губы и притягивает чонгука снова к себе за шею, заставляя того уткнуться себе в ключицу. он гладит его по спине медленно, вслушиваясь в хриплые выдохи, всматриваясь в дрожь от уходящей истерики. чонгуку требовалась поддержка хена. ⠀⠀⠀ - знаешь, испытывать чувства к парню совсем не неправильно, - начинает пак, перебирая темные пряди на макушке младшего. – тебя должно это успокоить, ведь в нашей компании ты не один, кому нравиться другой парень. чон задерживает дыхание и поднимает глаза на старшего. чимин молча кивает. ⠀⠀⠀ - я вам недавно говорил, что мне нравиться человек, - старший грустно улыбается. – что ж твое сердце тронул ким тэхен, а мое – мин юнги, - видя в карих глазах удивление, чимин не останавливается. - но вернемся к тебе. все в порядке, гук-а. любить кого-то не по привычным стандартам еще прекраснее. тем более, такие чувства делают тебя еще более прекрасным человеком, чем ты являешься на самом деле. не все способны на искренние чувства романтического характера. гук опускает глаза и снова смотрит на свои руки. светловолосый спешит заключить с чужими пальцами замок. ⠀⠀⠀ - но то, что ты испытываешь их к нашему другу, - чимин грустно выдыхает, бросая взгляд уже на потемневшее небо. – делает тебе больно. я… я не могу тебе ничего посоветовать с этим. мне жаль вдвойне от того, что он еще и делиться с нами подробностями своей личной жизни, не зная того, что ты испытываешь. к-как давно ты это понял? младший шмыгает носом, вспоминая. ⠀⠀⠀ - может два месяца назад, может месяц, я не знаю. ⠀⠀⠀ - да, это довольно сложно определить, - пак горбится, чтобы заглянуть в чонгуково лицо. – ты думал, что ты будешь делать? ⠀⠀⠀ - а у меня есть какой-то выбор? – огорченно вздыхает чон. – я не хочу его терять, а значит мне остается только одно: смириться и быть тем же донсэном для него. или есть какие-то предложения? ⠀⠀⠀ - к сожалению, вообще никаких. чонгук трет лицо и выключает воду. надо же, это воспоминание в его голове всплыло с той же четкостью, как и, например, воспоминание сегодняшнего утра, то какими мягкими были губы минхо-хена, когда тот будил младшего, тот вкус омлета, что они приготовили вместе. танцор выходит из душевой кабины распаренным и уставшим еще более, чем был до этого. он в очередной раз убедился, что воспоминания изматывают намного больше, чем многочасовые физические тренировки.