я начну новую жизнь

чонгук готовился очень усердно. порой он ловил себя на мысли, что не готовился так к экзаменам ни в обычной, ни в школе искусств. руки нервно трясутся, ноги пятками чечетку отбивают по теплому полу. тело обдувается холодом ветра из приоткрытого окна, но все равно жарко. он ведь готовится. парень останавливается на пороге кухни. внимательно оглядывает поверхность столов на предмет забытых столовых приборов, посуды или салфеток. кивает и подходит к холодильнику. на коже оседает морозная дымка, и чонгук даже успевает подумать – постоять бы вот так, остужая нервозность и температуру собственного тела. нет, он не заболел. только немного беспокоится о сюрпризе, который готовит для хена. прикусывает больно губу, прижимая руку к виску, и пальцем тычет в лежащее темное стекло, внутри которого переливается вино, и роллы, заказанные по невнимательности слишком рано. чон, конечно, не злится на себя за оплошность, – еда не обязана быть горячей – но змея предвкушения все равно больно кусает и пускает яд. «уже все идет не по плану!» крутится в голове и толкает каждую мысль так, будто опаздывает, потому нарочито грубо раскидывает окружающих в стороны и наступает тем на ноги, выбираясь на передний план. парень бы предпочел сейчас сделать глоток для храбрости и отпугнуть тем самым шипящую гадюку, но рука закрывает дверцу холодильника, а голова опускается и прижимается подбородком к груди. закрывает глаза и жмурится до тех пор, пока в темноте не начнет разбирать разноцветные пятна, а на языке не заискрится число «десять». счет всегда успокаивал и приводил мысли в порядок. но все еще жарко, и тело, как назло, чешется. живот скручивает, правда, в том жила пустота с самого утра. он ведь готовился. да и кислое кимчи больше хотело отдыхать в дверце холодильника, нежели чем в желудке. парень не упирался и не ругался с своим организмом, потому обходился только глотками воды. пепельноволосый резко выпрямляется, стоит услышать шаги на пороге квартиры и звон ключей. хлопает себя по щекам и медленно выдыхает. аккуратно выходит в коридор, мягко улыбаясь старшему, наклонившемуся, чтобы снять обувь. а в животе узел еще туже становится. ⠀⠀⠀ - так вкусно пахнет, - тянет тэ, снимая с плеч куртку. длинными пальцами задирает до локтей рукава рубашки и подходит к чону. ладони скрепляет за спиной и тянется к парню. – я еще руки не мыл, но все равно хочу тебя поцеловать. чонгука тянет в стороны, а ураган, поднимающийся изнутри, не дает и слова звонкого произнести. он молча целует чужие губы и снова робко улыбается. ким не замечает чужого молчания, даже отсутствия замечания, что обычно озвучивалось из вредности, уходя в ванную. в воздухе растворяется амбре мужского парфюма. парень прикрывает глаза. ресницы трепещут, пока грудь неспешно в вдохах натягивает ткань одежды. пальцами цепляет белую, из гардероба самую длинную, футболку и тянет вниз, словно прикрывает наготу. но чонгук, кажется, позабыл, что стоит посреди коридора в свободных штанах. спасение. проходит в гостиную. услышав щелчок двери из ванной комнаты, зовет старшего к себе. растворяется в темноте, правда, та не кажется сгущающейся и черной из-за переливающейся разноцветной гирлянды, лампочки которой затухали и снова вспыхивали искрами. ее гук повесил на свободную стену и на спинку дивана. вторая лиана вьется вокруг небольшого деревянного столика и предметов, разложенных на поверхности: белые салфетки отражают свет огоньков, черная стеклянная посуда резко меняет тени, железные палочки близко придвинуты к тарелкам, кажется, еще тихо звенят стеклянные бокалы. тэхен всегда ходит тихо, потому гук пугается быстрого движения тела, выплывающего из-за угла. старший быстро осаждается. чон смотрит на мужчину, прислонившись бедром к переливающемуся радугой дивану, и изучает прищуренные глаза, пытающиеся в темноте сфокусироваться на столе, позже плавно осматривающие изгибы горящих лиан по полу, стене и мебели. наконец, заторможенно кивает хозяину квартиры на то, что стояло перед глазами. ⠀⠀⠀ - гук-а? ⠀⠀⠀ - я, хен, решил устроить тебе приятный сюрприз, - говорит тихо. робко снова глядит на накрытый стол и подходит к старшему, складывая руки на спортивные плечи. – мы сможем хорошо отдохнуть. я надеюсь. тихое дополнение в груди кима вызывает табун мурашек и самую счастливую, но нежную, улыбку, что руки дрожать начинают, пока он тянется к опущенным глазам и напряженному подбородку. поддевает, касаясь горячей кожи, - кажется, обжигается от удивления, - и притягивает к груди. ⠀⠀⠀ - так мило, - шепчет, зарываясь пальцами в пепельный хвостик, наверняка, кончик которого щекочет шею. – милашка, гук-а. ты милашка. только я не понимаю почему ты не хочешь смотреть мне в глаза. чонгук хмурит слегка брови и прикусывает губу, поднимая взгляд с приподнятых чужих уст в темные бездны. видит, как в мгле переливаются радужные огни. пожимает плечи, не соглашаясь с озвученным замечанием. ⠀⠀⠀ - я хочу, хен, - лепит на лицо улыбку, останавливая штурм внутри кимовой черепной коробки и предупреждая будущие расспросы. они собираются отдыхать в романтической обстановке, а не выяснять истинное состояние младшего. – проходи и садись. сам тянет за большую ладонь и встает за спиной, подталкивая старшего к месту. нажимает на плечи, отчего хен садится на пол, поджимая ноги. пальцами тормошит черные волосы и аккуратно целует в макушку, после направляясь на кухню, затылком чувствуя изучающий взгляд. тэ следит за парнем через два прохода и не смеет сдвинуться с места, тем самым нарушив спланированное, - если ему велено сидеть на полу, то ким постарается справиться с желанием подойти и снова поцеловать. гук скрывается на секунду за дверцей холодильника, после бедром толкая. руки морозятся от холодного стекла бутылки и запечатанного контейнера с роллами. тэхен еще раз удивленное лицо строит, изучая приближающегося младшего. улыбается радостно от разгорающегося тепла в груди – его чонгук-и слишком хорошо все продумал. ⠀⠀⠀ - хен, открой вино, - протягивает темное стекло и штопор. ким заторможенно руки тянет за вином. чонгук от такого внимательного взгляда и ликующей улыбки, возможно, сознание потеряет. слишком как-то. тэ чересчур счастлив, хотя парень не сделал ничего такого, чтобы так празднично выглядеть. – а я музыку включу. гук ходит медленно, кажется, плавая по воздуху. подходит к подключенному телефону и ставит композицию спокойную, нежную. такую же как настроение старшего, упорно не отводящего взгляда от пепельноволосого. тихий хлопок освободившейся пробки из горлышка приводит гука в чувства, наконец сажая на пол напротив хена. тэ разливает терпкую жидкость по бокалам и усмехается негромко, облизывая каплю алкоголя с горлышка. ⠀⠀⠀ - я сегодня остаюсь у тебя? – аккуратно и с надеждой звучит голос. гук кивает, не сдерживаясь от пробного глотка. ⠀⠀⠀ - я не против, тэ-хен. они не перестают улыбаться друг другу нежно и немного стеснительно. все же атмосфера так сильно напоминала сурьму, что нечто резкое и страстное могло разрушить все в миг, перечеркнуть вечер крестом с помощью несмывающегося перманентного маркера. ни одному, ни второму подобного не хотелось, потому молодые люди медленно протягивают свободные руки друг к другу и переплетают пальцы через стол, чокаются бокалами так, словно бояться осквернить тишину лишним вдохом. переговариваются вполголоса – будто их свидание проходит в неизменном молчании читательного зала в сеульской библиотеке. тэ озвучивает эту мысль, прыская в тарелку из-за улыбающегося гука. его чонгук-и такой красивый и счастливый. но время идет. часы мерно тикают в спальнях, унося сознание влюбленных в раскрепощение и освобождение, где нет места скромности и смущению. их щеки и кожа уже горят от крови, смешанной с вином. чонгук, прежде сидящий на коленях на ковре, скатывается на пол, упираясь рукой, чтобы не завалиться на бок. глядит вперед внимательно и целенаправленно. ⠀⠀⠀ - тебе нравится? ⠀⠀⠀ - ты устроил замечательный вечер, гук-а, - тянет хрипло ким. еда остается в одиночестве на столе, пока в пальцах крутятся хрустальные ножки бокалов. темная жидкость переливается по стенкам. – я просто обязан следующее наше свидание взять в свои руки. чонгук следит, как вино пачкает чужие губы в темноте, позже исчезая. кадык дергается под кожей, и сам гук сглатывает вязкую слюну. живот снова скручивает, а сидеть на месте без дела уже не получается. ⠀⠀⠀ - ха, только не списывай, тэ-хен, - улыбается и причмокивает губами. улыбка на кимовом лице не выглядит радостной – хитрая и безжалостная. сплошная уверенность. ⠀⠀⠀ - я что-нибудь обязательно придумаю, - выгибает бровь, пока еще раз сглатывает алкоголь. ⠀⠀⠀ - хен, я… устроил все это не просто так, - шепчет. хочет вызвать любопытство. через миг то уже блестит и переливается в свете гирлянды на дне хитрых глаз. ⠀⠀⠀ - какая бы не была причина, я все равно рад, что мы вдвоем в эту секунду, - тэхен на секунду замораживает младшего словами, сбивает с мысли. бокал с вином делает лишний круг в пальцах, но парень быстро собирает себя в руки. ⠀⠀⠀ - ты любишь кусаться, тэ-хен? – ожидаемо выгибается чужая широкая бровь. тень пушистых ресниц падает на веки. – ответь, пожалуйста. ⠀⠀⠀ - не особо, - коротко отвечает, пока на лице медленно начинает растекаться понимание. но сам хен пока не может осознать то ли он пытается понять. однозначно знает, что вопрос напрямую касается младшего. тот кивает, головой качая. ⠀⠀⠀ - потому что я нет, и не люблю, когда кусают меня, - опускает глаза на бокал и ставит стекло с тихим стуком на деревянную поверхность. улыбается безмятежно, снова смотря на лицо, уже без капли радости – серьезное и заинтересованное. – вообще не люблю отметины на теле. засосы? укусы? синяки? табу. ты будешь аккуратен? старший делает крупный глоток и также отставляет бокал, горбясь. наклоняется над столом и тянется к чонгуку, заглядывая в пьяные, но такие осознанные глаза, что начинает сомневаться – пил ли гук вместе с ним? пил ли тоже самое, потому что у него внутри минное поле, и кожа горит, получая несовместимые с жизнью невидимые ожоги, а чонгук – сосредоточенный и принципиальный. ⠀⠀⠀ - я прислушиваюсь к чужим желаниям, гук-а, - обращение на выдохе становится интимным словом, пускающим дрожь до самых кончиков пальцев. – к твоим особенно. ⠀⠀⠀ - тогда еще одно, - сильнее упирается в руку, сжимая ту в кулак. огненный узел в животе становится каким-то невыносимым и безжалостным секретом. возможно, если сейчас же он не поделится им, то сгорит изнутри, оставив после только пепел. а из темный пыли вряд ли вырастет феникс. – я люблю… когда касаются моих сосков. трогают, целуют, лижут, - в человеке напротив тэ уже не может видеть донсэна, когда-то с ним купающегося в озере или обсуждающего недавно вышедшую игру. этот чонгук вызывает слишком много эмоций и чувств, трепетно обнимающих каждую клеточку тела. – и прикусывают. конечно, не до синяков, а так… для прелюдий. ⠀⠀⠀ - д-да, - кашляет в сторону, но чон видит, как напрягаются в темноте широкая шея и скульптурный подбородок. длинные пальцы ненавязчиво касаются воротника рубашки, чуть-чуть ослабляя, когда расстегивается верхняя пуговица. – хорошо. ⠀⠀⠀ - а что насчет тебя, хен? что ты любишь? ⠀⠀⠀ - я люблю трогать, - ким звучит низко, хрипло. до мурашек возбуждающе. гук от вида перед глазами горбится, наконец откидываясь на позади стоящий диван. свободная ладонь касается груди и подола футболки, снова с усилием натянутой вниз. свободные штаны уже не предоставляли ту самую «свободу». младший упорно смотрит на серьезное лицо напротив. – люблю касаться. остановить это или контролировать не могу. как бы всегда накрываю собой. ты будешь везде меня ощущать. ⠀⠀⠀ - даже так? – усмехается пепельноволосый, приподнимая бровь. в круглых глазах разноцветные огни гирлянды напоминают огненные стрелы, запущенные меткими лучниками. каждое острие пронизывает разгоряченное тело, после превращаясь в самый вкусный нектар, стекающий в область живота и ниже. – обещаешь? ⠀⠀⠀ - я не отказываюсь от своих слов. переглядываются так, словно отвести взгляд будет означать проигрыш и полный провал. вручите футболку лузера тому, кто засмущается собственных откровений и нагой души. ни чонгук, ни тэхен не считают себя слабыми. вроде договорились идти вперед и не останавливаться, не стопориться на мелочи и незначительной детали, - медленно, но поднимаются по ступенькам. гляди, вот-вот и окажутся на крыше – на самой вершине удовольствия и блаженства рядом с своим человеком. ⠀⠀⠀ - если я попрошу… ⠀⠀⠀ - то я сделаю, - заканчивает тэхен, в очередной раз утопая в чужой улыбке. ⠀⠀⠀ - но я ведь не договорил, хен. ⠀⠀⠀ - это не так важно. ⠀⠀⠀ - но если я попрошу уйти? – первое, что возникает в голове, как то, что вряд ли когда-либо будет звучать между ними. оба на это надеются. ⠀⠀⠀ - а ты сможешь? ⠀⠀⠀ - вопросом на вопрос? совершенно нечестно, - гук снова делает глоток вина, пока наблюдает за приоткрытыми губами и юрким языком, блестящим даже в темноте. ⠀⠀⠀ - а что же будет честным? – младший снова усмехается с озвученного вопроса, но отвечает: ⠀⠀⠀ - если ты примешь со мной ванную, хен. тэ хмурится и дергает головой, не находя прямую связь между порядочными действиями и предложением о приятном времяпрепровождении, потому не сразу отвечает. да и гуку ответ особо не нужен. парень перекатывается обратно на колени и поднимается с пола, подходя к старшему. руку протягивает, завлекая улыбкой и горящими глазами, предлагает открыто окунуться в его сущность, пальцами почувствовать нутро, касаясь кожи под футболкой. ким делает последний глоток и крепко обхватывает ладонь. вспоминает: чонгук обещал сделать навстречу шаг, и вот, управляя старшим, ведет за собой в спальню. проходят мимо ванной, но черноволосый молчит, потому что чон до сих пор остается главным, контролирует соблюдение плана. правда, мужчина никак догадаться не мог насколько далеко все было рассчитано. а был ли запасной план? или вообще гук ограничился подготовкой вкусного ужина, а дальше, решил, пустить вечер на самотек? парни останавливаются рядом с постелью. оказывается, и тут играют гирлянды переливами. тэхен отбрасывает мысль о непроработанном плане младшего – все же он догадывался, что свидание перетечет, в конечном счете, именно в эту комнату. мягкая постель манит опустить пепельноволосого, но ким все еще играет роль ведомого. он не может пойти против младшего. ⠀⠀⠀ - и у меня есть еще кое-что для тебя, тэ. чонгук смотрит в глаза, пока собственная рука обхватывает большую ладонь, опуская ту на поясницу, а затем ниже.