Золотой заяц и чёрная лиса

      Торен закрыл дверь, чтобы их никто не смог побеспокоить. Да, подобные места были не слишком хороши для того, чтобы объяснять какие-либо планы против правящих династий, но пока это касалось лишь родины зайца. Те чудесные места, где росло множество растений и прекрасных цветов, могли скоро погибнуть из-за приближающейся засухи. Кроме того, запас воды, оставшийся с последней не очень снежной зимы, почти исчерпался, а реки и так едва ли были вполовину такими, как пару лет назад. Фактически клан вымирал. Многие дети ни разу даже не видели дождя.       За такими невесёлыми мыслями Торен даже не заметил, что творилось с перепуганной щелчком замка. Тихо скрипнули половицы под шагами блондина, который аккуратно поставил бутылку с вином на прикроватную тумбочку, а потом опустился на промятый и чуть жестковатый матрас. Даже его поза была, как показалось лисице, какой-то унылой и удручённой. Девушка разумно пыталась промолчать и не приближаться к нему, но всё же не выдержала. Ей было близко такое состояние, хоть и повод для этого был совершенно иной.       Она тихонько присело рядом с новым почти знакомым, имя которого всё ещё не решалась спросить. Хотелось просто положить голову ему на плечо, но... Не получилось. Руки непроизвольно потянулись и заключили синеглазого в крепкие объятия. Тот вздрогнул, будто настолько задумался, что не замечал никого рядом. Неприятные мысли, навевавшие нерадостные образы перед глазами Торена подёрнулись серой плёнкой, а потом и вовсе растаяли, словно чужое тепло растопило страшные картины, ждущие его впереди, если задумка провалится.       Он не поднял голову, и даже старался дышать тише, словно девушка могла его съесть. Совершенно не хотелось рушить этот момент. Но всё же нельзя было тратить на это время, которое могло скоро кончится. Заяц выдохнул и, подбирая нужные слова, поднял голову. Лисица в тот же момент дёрнулась, выпуская его и в панике ища то, куда можно было бы перевести взгляд.       — Я, кажется, обещал всё объяснить? — Торен криво улыбнулся, представляя, что на него обрушится целая кипа бессмысленных вопросов. — Для начала, я бы просто хотел обговорить возможность поставок воды в наш клан… Честно, это будет в обход нашей власти, что может привести к плохим последствиям…       Он замолчал, пытаясь выбрать то, что нужно сказать, а не описывать их плачевную ситуацию. Но не успел заяц даже открыть рот, как неуверенно начала его возможная союзница:       — Это приведёт к гражданской войне в вашем клане, которую нужно будет подавить правительству. Представители последнего легко смогут справиться с этим, если заберут себе всю воду, а потом вновь свалят это на перебои с поставками. Если же заполучить союз с нами, то поддержка перейдет тебе, верно? — она внимательно посмотрела ему в глаза.       — Даже это не поможет. Я обычный бастард короля. Не обладаю магией. А общество относится ко мне предвзято за то, кто я есть, — он взъерошил волосы, которые лишь сильнее спутались от этого. — Я не желаю войн. Сейчас мы лишь тратим нужные всем нам ресурсы, которых и так не хватает. Не лучше ли заключить мир и переделать тот устрой, который действует сейчас?       — Невозможно жить без войн. Всегда найдутся те, кто будет недоволен чем-то. Общество не может быть абсолютно равным. Кто-то всё равно будет страдать, — лисица отвернулась. — И разве возможно будет изменить всё то, что происходит между кланами? Не только между нашими?       Торен не ответил. Эти вопросы были разумны, но они не могли его остановить на пути к намеченной цели. Где-то в глубине души парень понимал, что нынешние времена, возможно, самые лучшие. Однако многие не поддерживали ту политику, которую вела королевская семья клана Солнечных Зайцев. Ежедневные поклонения солнцу ни разу не помогли вызвать желанный дождь или наполнить высыхающие реки. Всё это случалось, когда почти никто не верил в чудо и уже готовился к худшим временам.       — Я уже говорила, что не нам решать вопросы, которые касаются войн, но… — тихо прозвучал женский голос. Так тихо, что это даже походило на галлюцинации. — Но мы ведь можем изменить то, что в наших силах.       — Эти слова мне нравятся гораздо больше — звучат оптимистичнее, — блондин даже рассмеялся. — Ты всегда такая?       Айрис наклонила голову на бок, пытаясь понять, что именно уточняет у неё собеседник. Имеет ли он ввиду политические разговоры, её тихие фразы, некую наивность, проявившуюся в том, что она так и не спросила имени, или в чём-то ином? Но пояснение к вопросу не торопилось появляться, наверное, его и быть-то не должно.       — Я… — нахмурилась лисица, но окончание фразы потонуло в поглощающей всё тишине.       Последнее, что успел увидеть синеглазый перед тем, как тьма смазала всю картину происходящего, была радостная улыбка девушки.

***

      Веки нехотя поднялись, чтобы позволить глазам привыкнуть к белеющему в предрассветных сумерках потолку. Какое-то время сознание пыталось зацепиться за те образы, которые теперь разбитыми осколками цветного стекла мелькали где-то на задворках сознания, погружаясь всё дальше и дальше, где окончательно размывались и пропадали. Но взамен сознание подкидывало события того, что произошло вчера, до сна.       Парень вновь решил развлечься с одной из красивых пустышек, которые и учились-то едва ли,. Только и делали, что списывали у кого-то из сокурсников, не утруждая себя заучиванием чего-либо. Такие предпочитали броско одеваться, чтобы привлечь внимание парней с приятной внешностью, а потом бурно провести с ними вечер за вином или чем-нибудь другим. Ему нравилось этим пользоваться. Кто же откажется, если на тебя буквально каждая вешается.       Парень сел, что из-за гудевшей, как пчелиный рой, головы было не очень легко. Холодные пальцы приятно ощущались на лбу. Всегда помогало избавиться от плохих ощущений. Хотя бы ненадолго. Скрипнула кровать, когда блондин, придерживаясь за тумбочку, встал, чтобы успеть к первой паре. Одежда, как и всегда, была недалеко от большой кровати, на которой ещё мирно спала девушка. Кажется, что у неё были рыжие волосы. Но Каю это было совершенно безразлично. Разве важно, кто она, если шанс их новой встречи почти нулевой?       Обычно он не тратил много времени на сборы, но сегодня вышло иначе. Почему-то было ощущение, что наступил какой-то особенный день, хоть и видимых причин для этого не было. Обычный вторник где-то в середине семестра. Даже занятия были обычными. Не воодушевляли, скорее уж навевали скуку одними своими названиями. Парень приблизился к зеркалу, чтобы уложить получше волосы. Золотые пряди никак не хотели открывать оба ярко-синих глаза, стараясь почти полностью закрыть один из них. Плюнув на это дело, блондин кое-как смог оттереть алую помаду, которую использовали почти все подобные девицы, с щеки и шеи.       Пусть он и выглядел помятым, но это могло позволить ему спокойно дойти по полутёмным улицам до дома, чтобы уже там вновь стать неотразимым принцем их университета. Этот негласный статус начался со случайной фразы одной девушки, спасённой парнем от падения на лестнице. За блондином тогда находилось большое окно, через которое падал яркий солнечный свет сквозь листья высоких деревьев, и это каким-то образом создало ощущение ореола вокруг Кая и заставило девушку невольно назвать голубоглазого принцем. Вежливая речь тоже сыграла свою роль.       Протяжный вздох. Тогда-то у него и появились поклонницы, не дававшие прохода. Парень не сразу стал ими пользоваться, это произошло как само собой разумеющееся. Даже невозможно уже было понять когда и как именно. Даже сложно представить, чтобы какая-либо девушка прошла мимо его ухаживаний. Все прекрасно знали, какой итог ждёт каждую такую несчастную через недельку или иногда две, но всё равно были счастливы получать его внимание, быть это время рядом с ним. Потом блондин не узнавал их, даже имя едва ли мог назвать, ведь каждая из них редко не была пустышкой, которую стоит запомнить. А умных и начитанных рядом с ним было крайне мало. Вот их-то Кай и помнил. Интересные беседы, различные факты и обсуждение вопросов с различных семинаров. Это было приятно до жути и не обязывало к каким-либо романтическим связям дальше. Такие люди и составляли его вечный круг общения. Их даже называли элитой, им завидовали, но мало кто подходил под требования для попадания в эту компанию.       Парень чиркнул пару слов на каком-то попавшемся под руку чеке из дорогого модного магазина тем, что смог нашарить на столе, кажется, это был карандаш. Не имело значения, что эта незнакомка подумает о нём, когда прочитает записку и не найдёт его. Жаль только, что он не мог закрыть дверь этой маленькой квартирки, где самой большой комнатой была спальня. Но никто и не расстраивался такому раскладу. Кай всегда уходил по-английски. Даже в своей компании, когда вспоминал о чём-то важном. Никто уже и не обращал на это внимания, что безусловно радовало его. Порой он уходил в середине беседы, когда кто-то своим вопросом напоминал ему о чём-то.       Тихо щелкнул замок двери, вызывая чувство дежавю, которое быстро тонуло в понимании того, что этот звук парень слышит по нескольку раз на дню. Дверь тихо пискнула, выдавая не желавшего будить свою ночную пассию ранним уходом блондина. Это было маленькое предательство, не повлиявшего на глубокий сон владелицы квартиры в этот час.       Улица встретила редкими машинами, почти полной тишиной и блеклыми красками рассвета, который было видно при выключенных фонарях. Было около шести утра, до пар оставалось больше двух часов, что позволяло неторопливо прогуляться пару кварталов до места жительства синеглазого. Он поправил сумку на плече, в которой были вчерашние тетради и парочка тонких книг из библиотеки, касающихся музыки. Парень мог бы доехать на автобусе и сделать задания со вчерашнего дня, но до сдачи было далеко, и торопиться не стоило. Можно было выдохнуть с облегчением по этому поводу, но что-то не давало это сделать. Какое-то непонятное и навязчивое чувство пыталось затянуть Кая в свои глубины. Будто было что-то важное в том сне, который блеклыми тенями всё ещё всплывал. Пара фраз, взгляд золотистых глаз и чужая улыбка, дарившая чувство лёгкости. Это можно было бы списать на влюблённость, но претенденток на сердце парня не было.       Через полчаса парень уже открывал дверь в небольшую квартирку, где была только кухня, маленькая комнатка, в которой едва ли помещалась узкая кровать, стол со стулом и шкаф, и крохотная ванная, куда каким-то образом смогли запихнуть душ. Здесь было чисто и опрятно, нешумные соседи, которых блондин видел лишь по выходным и то не всегда. Тихий дом, который позволял поразмыслить в тишине. На этом фоне меркли все неудобства пространства.       Ключ, как и всегда, повернулся со второго раза, позволяя зайти внутрь. Узкий коридор, выкрашенный в безликий кремовый цвет, плакаты со старых календарей, с которых на входивших взирали различные птицы, прикрывали странные царапины и места, где отвалилась штукатурка. Пол привычно проскрипел под ногами, тихо стукнулась о стенку дверь в спальню и щелкнул выключатель. Тускло загорелась лампочка, позволяя выбрать свежую одежду и собрать сумку.       Кай не торопился. Успел смыть с себя приторный запах цветочных духов, чужие прикосновения, которые теперь были неприятны, и оставшиеся следы помады. Это взбодрило и помогло разложить мысли по полочкам, но едва ли сумело отогнать образы девушки с темными волосами до пояса, чуть смугловатой кожей, золотыми глазами и чёрным ромбиком под одним из глазом. Её улыбка навязчивым маревом стояла перед глазами, казалось, что стоит вытянуть только руку и можно будет почувствовать приятное тепло.       Мысли путались, постоянно перепрыгивая на заманчивый образ, который почти не давал места фантазии из-за того, что на незнакомке было несколько кусочков ткани. Заманчивый образ, который был утихомирен холодной водой и игрой на гитаре. Музыкальный инструмент не часто использовался, был не нов, поцарапан и, скорее, играл чисто декоративную роль. Брался редко для поднятия настроения и приведения мыслей в порядок. Но Кай с детства умел на нём играть. Пусть со временем и стал делать это реже, но не мог разучиться и всегда возвращался к этой вещи. Много раз пытался выкинуть, но так и не выполнял задуманного. Со временем этот предмет стал своего рода маленькой дарившей успокоение слабостью в плохие времена.       Щёлкнули часы. Восемь утра. Парень уже давно позавтракал, даже не запомнил чем. Это было не важно. Стоило уже выходить, но что-то останавливало делать это без гитары в потрёпанном чёрном чехле. Хотелось взять её с собой и сыграть что-то не только для себя, но и для кого-нибудь ещё. Об этом хобби знали лишь трое его друзей, которые советовали не брать инструмент с собой, чтобы не привлекать ещё больше внимания. Но в этот день, что-то шло совершенно не так, и Кай, наплевав на возможные последствия с упрашиванием сыграть что-то, взял гитару с собой в университет.       День предстоял долгий и насыщенный, но больше всего ему хотелось обсудить что-нибудь новое в кругу своей компании. Именно это скрашивало подобные серые дни. Кроме того, хотелось найти девчонку, походившую на брюнетку из сна, чтобы не маячил перед глазами образ. Парню казалось, что он видел подходящую кандидатуру в их университете. Даже слышал от своих, что она ходит на художественные занятия в университете, и, возможно, она даже училась на живописи. Это бы прекрасно помогло.       В таком более приподнятом настроении Кай и направился на пары, занявшие половину дня до обеда.