Мой Бунтарь

Весеннее утро Бакуго Кацуки не удалось встретить легко и непринужденно. Его разбудила детская истерика и звуки бича, хлещущего по чему-то. Кацуки думал, что досталось сестре. Но лениво потянувшись, он вышел из комнаты и все звуки стали четче и громче. Он перевесился через перила и посмотрел в залу. Внизу, прямо у входа, стоял надзиратель и замахивался на кого-то бичом, позади него, наблюдая, стояла его мать, зажимая платком руку. Кацуки нахмурился. Наверное, опять кухарка провинилась или кто еще из челяди. Когда в ответ послышался рык, утробный и злой, бич снова хлестнул, а Бакуго вздрогнул. — Ах ты, непослушная тварь, ах ты, неблагодарная скотина, эдакая ты тварь! — шипит в ответ человек. — Хватит, — тянет отец Кацуки. — Что будем делать с этим гаденышем? — рявкает женщина. — Избить розгами до смерти. Чтобы его кожа превратилась в лохмотья, — хмыкает помещик. — Он ценен. Его нельзя убивать, — цыкает в ответ его жена. Надзиратель отходит в сторону, и Кацуки видит капли крови на паркете, а затем красный хвост, покрытый чешуей, а потом наполовину драконье тело, стоящее на коленях и бьющее лбом о пол. Его спина была в красных полосах, где-то кожа лопнула и по боку скатывалась кровь. Подросток спускается, чтобы разглядеть его вблизи. — Он укусил тебя. Он недостоин жизни. — Пр… р-р-р… пр-р-рстите, — неразумно и невнятно говорит дракон. Его плач разносится по усадьбе глухим эхом. Кацуки слышит в его голосе отчаяние. — Замолчи! Замолчи! — бич хлещет еще раз. Но полудракон начинает биться в истерике лишь сильнее, кусает свои предплечья, чтобы не кричать, но и его мычание не устраивает надзирателя, бич свистит снова. — Оставь его в покое. Ему хватит, — хмыкает старший Бакуго и уходит вглубь дома. Чета Бакуго тоже разворачивается и идет за мужем. Надзиратель цыкает и выходит из дома. На полу, замерший в той же позе, стоит полудракон. Бакуго спускается, и существо дергается и дрожит. — За что огреб? — хмыкает он. Полудракон поднимает взгляд. В его глазах видно, что он не понимает, что ему говорят. — Пр-р-рстите, — шепчет он в ответ. — Ты не понимаешь, что я говорю? — Пр-р-рстите, пр-р-рстите! Бакуго затыкает ему рот, смотрит в испуганные глаза с злобой. Надзиратель возвращается в дом, и Кацуки тут же отдергивает руку. — Что он и откуда? — интересуется надменно Бакуго. — Сын одной из девок. Барины решили угостить малого. Не зря говорят, не кусай руку, которая тебя кормит, — рявкает он, косясь на полудракона. — Он укусил твою мать. Бакуго хмыкает. — Я оставляю его себе, — улыбается он. — Не шутите так, Бакуго-сама, — надзиратель бросает пренебрежительный взгляд на существо у него под ногами. — Родители разрешат, я уверен, — Бакуго берет полудракона под мышки и помогает ему встать. Он ниже Бакуго на голову, но сейчас он еле стоит от головокружительной боли. Края его ран сомкнулись и просто сочились кровью, а он едва сдерживался, чтобы не застонать от боли. — Принесите в мою комнату все необходимое, чтобы обработать раны, — заявляет Бакуго, подводя полудракона к лестнице. — Я вызову лекаря, — настаивает надзиратель. — Не стоит. С ним все будет в порядке, — заверяет Кацуки. — Хорошо, Бакуго-сама. Надзиратель снова скрывается за дверью, а Бакуго помогает полудракону подняться в свою спальню, кладет его на пол и улыбается, смотря, как судорожно дышит это существо. Он лежал на животе, из ран все еще сочилась кровь. С предварительным стуком один из слуг принес травяную мазь и миску с теплой водой, неодобрительно глянул на стонущее на полу не то животное, не то человека, ушел. Бакуго боялся подходить к полудракону, но оставлять его умирать — идея явно не лучшая. — Спокойно, — говорит он и кладет теплую руку на горячее плечо. Существо дергается, едва рука касается его. — Пр-р-рстите, — шепчет он, глядя ему в глаза. Солнечный свет желтел на деревянной двери комнаты, а, падая на зеркало, отражался множество раз, ложась на поверхности тусклой радугой. На кровати лежали двое. Существо в поту и лихорадке, а рядом примостился, читая книгу, Бакуго. Его будто не особо заботит судьба новоиспеченного питомца, да только вот все было в точности до наоборот. Кацуки волнуется и все же посылает за лекарем, и пока его ожидают, он читает. Может, Бакуго мог выразить что-то в словах, которые существо не понимает и не знает, но какой же в этом смысл? Вот уже и лекарь прибыл. — Я надеюсь, что ты выживешь, — хмыкнул он, когда врач вошел. После осмотра, принятия лекарств день клонился к вечеру, и Бакуго накормил его с ложечки. Когда полудракон ел, Кацуки заметил в его рту недостаток клыка, и сквозь рык недовольства он приподнял верхнюю губу и заметил шатающийся клык. Он еще совсем маленький. Во всяком случае, подробную инструкцию по уходу за таким питомцем Бакуго получает от лекаря. — У драконов крепкое здоровье, но эта особь странная. Она рождена от противоречущего природе союза, было бы лучше, если бы избавились от нее, — хмыкает лекарь напоследок и скрывается за дверьми дома. Родители пренебрежительно смотрят на лежащего полудракона в кровати сына, отец ничего не говорит, лишь шепчет жене что-то и уходит в кабинет. — Ты собираешься оставить его? — хмурится женщина. — Да, — фыркает он и хлопает дверью прямо перед ее носом, затем оборачивается и долго смотрит на шумно дышащего полудракона. — Как бы тебя назвать? Нужно говорящее имя...