Дела государственной важности

Массивные створки резной двери плавно расходятся в стороны, и Яльмал оказывается раздавлена хлынувшим на неë потоком света и шума. Ослеплëнная, она делает шаг навстречу. Дверь затворяется. Зал умолкает. Своды стен стремятся в небо — их сдерживает лишь роскошь потолка с лепниной, — свет, сочащийся из оконных полусфер, устраивает на лицах кариатид причудливую пляску теней. Золото и зелень росписей крадут внимание у общей утончëнности белого помещения, даруя его алтарю у стены, противоположной входу. Тяжеловесные скамьи стоят по обе стороны от прохода, ведущего к святилищу, и на каждой из них сидят люди в изысканных нарядах. Вот только выражения лиц у них вовсе не изысканные: Яльмал разглядывают, жадно пожирая глазами, едва не сворачивая шеи в попытке обернуться. В воздухе висит напряженное молчание, прерываемое лишь тонким перезвоном чьего-то ожерелья. Яльмал почтительно склоняет голову и вновь делает шаг. Затем ещë один, ещë — перестук каблуков и шорох длинного белого платья, тишина даëт трещину, а затем и вовсе рушится. На девушку сыпятся приветствия, навстречу ей — лица, осенëнные улыбками, лица с поджатыми губами, лица равнодушные, лица, лица… И почти все незнакомые. Яльмал отвечает торопливо-скомканно и продвигается к алтарю. Там, на возвышении, еë ждут две фигуры: статная рыжая женщина в зелëном платье до пят и нервно теребящий край парадного белоснежного камзола юноша. К святилищу ведут три крутые ступени. Яльмал приподымает тяжëлые складки подола, устремляет взгляд вниз и заносит ногу над скользким мрамором. Сверху, на престоле призывно сверкает гранями драгоценных камней корона. Три препятствия, чтобы добраться до неë. Три ступени. Яльмал преодолевает их. Солнечный свет, отражающийся от самоцветов, слепит ей глаза, но она не отводит взгляда. Победа. Яльмал приветствует стоящих на алтаре и встаëт напротив мужчины. Встречается глазами с его потерянным взглядом, мгновение — и он смотрит мимо, в потолок, нервно оправляя расшитый золотом ворот. Лицо стоящей слева от Яльмал женщины, напротив, излучает спокойствие. Еë медные с проседью волосы заплетены в несколько длинных толстых кос, обëрнутых вокруг головы и сложенных в два больших пучка у ушей, сложную причëску венчает золотая тиара, лишëнная излишеств лежащей на престоле короны. Женщина ободряюще улыбается Яльмал и обращается к публике: — Благодарю всех за почтение, оказанное вашим присутствием на сегодняшнем таинстве, — в зале воцаряется тишина, нарушаемая лишь низким теплом голоса. — Заключаемый союз навеки войдет в историю двух отныне дружественных государств: тепло и взаимопонимание, царящее между новобрачными, должно послужить примером и для межгосударственных отношений. Яльмал оглядывается: еë интересуют сидящие у самого алтаря. Взгляд цепляется за девушку-подростка, поразительно напоминающую короля — тот же вздëрнутый нос с россыпью бледных веснушек и серая радужка глаз. Их взор столь же блëкл, сколь и цвет, и это отличает юную принцессу от брата, полного тревожной энергии, судорожно цепляющегося за окружение и не находящего в нëм опоры. Тонкие руки девушки обнимают-удерживают как две капли похожего на неë ребëнка лет пяти, рвущегося на колени к сидящей рядом даме, и он не походит ни на потухшую сестру, ни на издëрганного брата — незамутнëнный детский энтузиазм читается в его ясном округлом лице. Дама то и дело шëпотом одëргивает мальчика, раздражëнно поправляя шляпку с длинным изломанным пером и бросая короткие взгляды на соседку. Та, впрочем, не спешит выказывать ожидаемого сочувствия, и глядит в другую сторону, на сидящего через проход молодого мужчину. Изысканность, испускаемая каждой деталью его фигуры, омрачена выражением скуки на лице, обезображивающей воздушные черты в обрамлении иссиня-чëрных длинных волос. Он, будто чувствуя на себе взгляд, отлепляет взор от пола и сцепляет с Яльмал зрительный контакт — немигающий сапфир глаз озаряется на секунду любопытством, а затем потухает вновь. Яльмал награждает его взором, полным ответного пренебрежения, и переводит внимание на оставшуюся публику. Утончëнность юноши резко контрастирует с обликом сидящей рядом девушки — еë крепкую фигуру утяжеляет отполированные зерцальный доспех и наплечник, из-под нахмуренных белых бровей глядят мутные угрюмые омуты — по ним не прочесть душу, не определить, что за думы скрывает разум. За предплечье еë держит соседка — тëмная кисть на белом сахаре кожи, — одетая в чëрный балахон до пят. Непокорное облако тëмно-каштановых волос укрывает острые плечи, под тяжëлой вьющейся чëлкой на лице, затронутом возрастом, неожиданно молодо блестят угольки глаз. Женщина подмигивает Яльмал. Та отворачивается к жениху, пытаясь запомнить собравшихся. —…осыпаемая приветствиями, она взошла на алтарь, и пусть так же радушно будет принята повсюду отныне и вовеки! — заканчивает вступление рыжая. Из складок шуршащего платья она достаёт два цветка. Невесомые лепестки белых лилий излучают едва заметное мерцающее сияние — будто женщина держит в руке упавшие с небосвода звëзды. Яльмал глядит на них, затаив дыхание. — Эти цветы станут символом вашего союза, любви, его образовавшей. Приняв мой дар, вы позволите магии засвидетельствовать искренность ваших намерений и установить меж вами энергетический мост. Король протягивает руку ладонью вверх, Яльмал роняет кисть поверх. Холодные руки мужчины чуть дрожат, но еë саму бьëт дрожь много сильнее. Магия. Магия здесь, она готова коснуться еë, впитать в себя волшбу, запомнить этот момент навсегда. Цветок падает на запястье, обдавая кожу морозной свежестью, пуская по ней пульсирующие энергетические волны. Будто поселившийся под кожей паразит пытается выгрызть себе путь обратно, но никак не может осуществить задуманное. Яльмал кусает губу и отводит взгляд от сияющего колдовства — король смотрит на неë удивлëнно-спокойно. Каждая секунда обращается в год. От тишины закладывает уши. Пульсация прекращается. — Поздравляю вас, — тихо, но сердечно обращается к Яльмал рыжая. — Первый контакт с магией — самый трудный, но вы держались молодцом. Яльмал глядит на запястье. Сверкающая белая лилия прочерчена на чуть смуглой коже, всë ещë отдающая холодом морозного утра — точно такая же татуировка красуется и у короля, потирающего расцвеченное символом вечной любви запястье. Смотрит в глаза. На этот раз взгляд отводит Яльмал. — Узы закреплены. Союз образован. — Тонкие пальцы рыжей ведьмы подхватывают корону с бархатной подушки. — Возрадуйтесь! Драгоценный металл тяжело оседает на макушке, уголки губ предательски ползут вверх. Она делает шаг навстречу мужу, ловит его пальцы своими, чувствует руку у себя на талии и горячее дыхание у лица. Король целует Яльмал, доли секунды она стоит недвижно, затем подхватывает несуразно быстрый темп поцелуя. Волшебно-нежная мелодия струится откуда-то сзади, по залу вновь проходит шëпот, и время тянется три убийственных бесконечности. Губы у короля сухие, толстая ткань камзола не способна скрыть судорожно-быстрое биение сердца, нежное переплетение пальцев постепенно превращается в бульдожью хватку, но Яльмал практически ощущает жар сверкающих драгоценностей короны, и он заменяет ей все чувства. Невеста отстраняется от жениха, выскальзывая из объятий, и глядит в зал. Брюнетка с первой скамьи заговорщически улыбается.

***

В зале совещаний пахнет пылью старинных книг, сверкающих позолотой корешков на полках шкафов тëмного дуба. В высоких крестовых сводах теряются голоса людей в пышных нарядах, собравшихся за массивным прямоугольным столом. Спинки стульев-тронов, увенчанных резными навершиями, окольцовывают столешницу, будто исполинские дубы, широкими стволами окружающие поляну. Сквозь затейливый узор переплëта узких стрельчатых окон проглядывает выцветшее пасмурное небо, светлыми пятнами проëмов отпечатывающееся на начищенных досках пола — в лучах парят едва заметные пылинки. Лица собравшейся знати постны: король и его подданные решают насущные вопросы. — Ваша милость, — светская вежливость в голосе военного министра даëт трещину. — Лояльность Бергена нельзя терять! Вы не должны поддаваться на провокацию. — Но мы не можем потерять этот пролив, эдль Козеф, — с жаром возражает король, нервно поправляя выбившуюся из короткой причëски прядь светло-русых волос. — С чего вы решили, что он нам не нужен? Может, им ещё и южные колонии подарим? Яльмал сидит по правую руку от короля, откинувшись на спинку сиденья. Прямая как струна спина начинает потихоньку уставать — собрание, состоящее из полубессмысленных споров, идëт уже битый час и, кажется, даже близко не подходит к своему завершению — эдль Козеф терпеливо втолковывает что-то королю, будто неразумному ребëнку, а тот отвечает на все увещевания пламенными вспышками своеволия. Королева опускает голову, чтобы в сотый раз за утро поправить расшитый серебром обшлаг правой руки. Из равновесия еë выбивает едва заметное касание чьей-то остроносой туфли под столом. Яльмал поднимает взгляд и тут же понимает, кто так грубо нарушил субординацию — на неë в упор смотрит тот же мужчина, что сидел в первом ряду во время свадебного ритуала: его лицо вновь искажено гримасой скуки. Перед началом собрания королева потрудилась узнать в лицо всех — или почти всех — важных персон государства, и теперь чëтко знала, что этот надменный юноша и есть правая рука короля, первый министр. Впрочем, слухи, урывками собранные то там, то сям, ставят под сомнение его возраст — кажется, канцлера обвиняют то ли в использовании запретных магических амулетов, то ли в недостойных связях с ведьмами. Министр кивает вправо, в сторону короля, не сводя с Яльмал взора. Та в ответ лишь пожимает плечами. Канцлер закатывает на секунду глаза — у королевы аж дух перехватывает от такой невиданной наглости — и обращает взгляд на Козефа. — Господин военный министр, позвольте вас перебить, — резкий голос канцлера ледником врезается в тихую гладь речи эдля. — Ваш с Его Величеством спор беспочвенен, теперь у нас есть ценный союзник. Берген не станет нападать. Взгляды устремляются на королеву. Недавнее негодование Яльмал прячет за привычной великосветской улыбкой. — Верно, господин Альхет, — обманчиво сладко звучит еë голос. — Уверена, правительница славного Бергена будет рада остаться нашей союзницей, довольно будет лишь уведомить еë о недавней свадьбе. Военный министр утирает лоб накрахмаленной салфеткой в дрожащей пухлой руке. Король задумчиво глядит на Яльмал. — Да, пожалуй, — медленно, с неохотой тянет он. Королеве думается, что весь сегодняшний цирк был и вовсе напрасен — бергенская правительница, вероятно, обо всем прознала, пока достопочтенные придворные пытались вразумить достопочтенного короля. Все собравшиеся наверняка считали так же. Стук в дверь, в проëм просовывается бледная большеносая мордашка девчонки в чëрной хламиде. Восемь пар глаз терзают вошедшую. Король резво вскакивает со стула, едва не ударяясь об острый угол стола. — Прошу меня извинить, господа, — разводит он руками. — Собрание окончено. Я должен встретиться с Верховной. Резные створки двери захлопываются оглушительно, Яльмал морщится и медленно поднимается, стараясь не помять тëмно-бордовое платье. Она говорит пару дежурных слов, провожая вельмож, и собирается уходить вслед за ними, однако знакомый голос заставляет остановиться: — Ваша милость, постойте! — Канцлер выныривает из-за правого плеча, на лице у него в кои-то веки написано что-то помимо вселенской тоски. — Уделите мне пару минут.