Мушкетёры бывшими не бывают. История первая. Случайные неслучайные встречи

      Яркое летнее солнце освещало улицы Нуази-ле-Сек. Оно проникало везде, в самые тёмные углы и закоулки, ласкало и дразнило. Оно радовало всех: стариков и детей, мужчин и женщин. И лишь один человек не радовался ему.       Молодой аббат вошёл в церковь и подошёл к алтарю, остановился перед ликом Святого Петра, перекрестился. Неслышно едва шевеля губами, он прошептал молитву, отошёл и сел в первом ряду.       Прошло уже две недели, как Рене вернулся в монастырь. Всё это время каждый день он пытался забыть юную Аделин. И чем больше он пытался её забыть, тем больше думал о ней. Она снилась ему по ночам. Порой ему казалось, что он слышит её звонкий голос. Она виделась ему на улице. Он не понимал, что с ним происходит, ибо за эти две недели после возвращения он даже ещё ни разу не был у Анн де Сент-Клер, несмотря на настойчивые приглашения графини. Ему просто не хотелось. Он не мог думать ни об одной женщине, кроме Аделин.       Позади послышалось шуршание платья. Какая-то прихожанка, видимо, пришла помолиться или исповедаться. Рене поймал себя на мысли, что перестал реагировать на хорошеньких прихожанок. Что она сделала с ним? Юная, нежная, чистая… Аделин…       Шуршание затихло совсем рядом, за его спиной. Надо взять себя в руки и выполнять свои обязанности. Он поднялся, чтобы повернуться к прихожанке.       — Я бы хотела исповедаться, святой отец, ибо я грешна.       Не может быть. Или ему снова почудилось? Рене резко повернулся. Прихожанка скинула капюшон и подняла на него глаза, улыбнулась.       — Я грешна в том, что люблю. Люблю больше жизни, люблю всем сердцем и всей душой. Люблю так, что не могу прожить без любимого и дня. Мне неважно, как и где — главное быть с ним рядом. Только так я буду жить. Вдали от него я умру.       — Аделин… — выдохнул он, взял в свои руки её маленькие дрожащие ладошки и поцеловал их.       — Рене… Я приехала, чтобы быть рядом с вами. Вы можете позволить мне остаться с вами — я согласна хоть всю жизнь скрывать свою любовь; а можете прогнать — я уеду и не буду докучать вам, но жизнь моя закончится, потому что моя жизнь — это вы.       И как тогда ночью в саду, сердце снова взяло верх над разумом. Он подошёл к ней, ласково коснулся её лица руками и поцеловал. Ему было всё равно даже то, что их могут увидеть.       Когда он смог, наконец, оторваться от её губ, то увидел у дверей знакомую фигуру. Человек открыл дверь церкви и, выходя, обернулся. Ласковое летнее солнце осветило его лицо. Он одними глазами улыбнулся Арамису.       — Атос? — потрясённо прошептал Рене. Он сделал шаг к другу, но тот уже вышел, неслышно закрыв дверь. Рене повернулся к Аделин. Та стояла и улыбалась. — Мне ведь не показалось?       — Нет, — она достала из-под плаща листок бумаги. — Граф просил передать это вам.       Рене развернул листок и прочитал несколько слов. Но именно они были сейчас для него важнее всех клятв и обещаний.              «Друг мой.       Не я, а вы правы. Любовь — это высшая ценность и высшая правда. Тот, кто любит, владеет миром.       Всегда ваш. Граф де Ля Фер.»              Летнее солнце согревало Францию, Париж, маленький Нуази-ле-Сек и двух людей — мужчину и женщину — влюблёно смотрящих друг на друга. Счастливых… Нет, даже не двух, а трёх людей! Ещё и мужчину, который сидел в карете, выезжающей из Нуази, и улыбался.       Атос знал, что поступил правильно. И что Бог поймёт и простит.       Потому что тот, кто любит, владеет миром…