консенсус

      Юрист ушёл со всех радаров — просто исчез: не отвечал на сообщения и звонки, не активничал в twitter. Чонгук видел его лишь украдкой, когда Тэ от имени Чхве, но уже без него, заезжал в офис корпорации к его юридическому отделу и помогал дорабатывать договор, на который они весь лес вырубили, и всё вытекающее. Выглядел так же, как и обычно, но если приглядеться, то заметно, что взгляд и движения стали другими. На работе Тэхён достаточно сдержанный человек, прекрасно контролирующий свои эмоции и редко доходящий до всплеска, но он же не робот, он же «горит» всем, что связано с его работой, а тут… будто из него высосали все силы и эмоции. За его воспитанностью и профессионализмом это сложно заметить, но можно, если наблюдать за ним. Тогда видно больше: как сухо он здоровается со всеми, как пусты его глаза, когда он с кем-то разговаривает. Он не особо плотный, но из просто худенького превратился совсем в тростиночку, даже щёчки пропали, превратившись во впалые скулы, одни глаза остались. И Чонгуку совестно в них смотреть — в них он видит себя виновным в уничтожении мира. Даже если мир этот — микрокосмос по имени Ким Тэхён.       Он вновь видит его среди рабочего дня совершенно случайно, спустился к юристам и увидел, как Тэхён забирает очередной пакет документов, выглядящий толще него самого. Он уже прощается и снова неизвестно, когда Чонгуку удастся вновь мазнуть по нему глазами, и он совершает маленькую глупость, но ему можно, он истосковался.  — Ким Тэхён, как освободитесь, зайдите ко мне в кабинет, — и напрочь забывает, зачем вообще спускался. Залетев в свой кабинет, раскидывает документы по столу, чтобы выглядело, словно он позвал Тэхёна по делу — по какому, решает сочинить по ходу. Кто сказал, что юрист вообще явится? Но он совершает огромную ошибку, сам себя загоняя в ловушку: коротко стучится и заходит.  — Вызывали?  — Вызывал. Будь добр, объясни мне, откуда взялся вот этот пункт, — и, не глядя, тычет пальцем в какую-то строчку, сам не зная какого документа. Тэхён подходит ближе, с явной неохотой, и заглядывает в бумаги.  — Простите, вам объяснить, как вашим сотрудникам назначаются премии?  — Да, — краем глаза заглядывает в лист бумаги и едва удерживается от сильного хлопка по лбу.  — Ну, в каждой компании это индивидуально и прописано в уставе, но, обычно, премии назначаются сотрудникам, что в текущем месяце отличились результатами своей работы.  — У тебя всё нормально? — Чонгук наклоняется совсем близко к кудрям и, ориентировочно, уху, явно нарушая чужое личное пространство, компрометирующим положением вгоняя юриста в краску. Он отстраняется, раздражённый ситуацией, что видно по его чуть поджатым губам.  — Нормально.  — Мне так не кажется. У тебя что-то случилось, — не спрашивает, а утверждает, — и я хочу помочь, — хватает рукой за худощавое плечико и даже прощупывает кости сквозь тонкую рубашку.  — С чего бы, — скидывает руку и отступает на шаг назад — такой интерес к моей жизни? Разве вам есть до меня дело?  — Есть, — напирает, — ещё как. Не хочу видеть тебя таким разбитым. Чувствую себя виноватым в этом.  — Не тратьте нервы, Вы ни в чём не виноваты, — и идёт к двери, не дожидаясь разрешения.  — Может, дело во мне? Я тебя чем-то обидел?  — Вы — нет, — не продолжает: ваше окружение — да.  — Тебя обидела Ли? Не обращай на неё внимания — это всего лишь зарвавшаяся шлюха, — Тэхён вспыхивает, как спичка.  — Тогда какого чёрта эта дрянь позволяет себе унижать меня и подозревает в чувствах к вам, если она всего лишь зарвавшаяся шлюха?!  — А их нет? Чувств?  — Да с чего бы им взяться?!  — Ты дрожишь. Уверен в своих словах? — как хищник, плавно подходит ближе и убаюкивает бдительность елейным голосом.  — Господин Чон, вам нет нужды сомневаться в моих словах. Несмотря на то, что вы раскрыли мой «маленький нюанс», давайте договоримся: раз моя ориентация никоим образом не касается вас, то и вы, в свою очередь, не лезете ко мне.  — Ты сам то веришь в то, что говоришь? Звучит так, словно ты пытаешься убедить в этом в первую очередь себя, а не меня. И, знаешь, мне то вот лезть к тебе и хочется. Прям до зуда под кожей хочется, — руки уже навязчиво обнимают за бёдра.  — Не мне учить вас жизни, но прежде чем заводить себе новую шлюху, разобрались бы сначала со старой.  — Ли уже давно уволена. Ты же проходил мимо, видел, что её нет на рабочем месте.  — Её никогда нет на рабочем месте, — Чонгук утробно смеётся ему в шею и продолжает исследовать губами. Тэхён не гладит в ответ, но и не отталкивает. Соглашается? Возможно. На место шлюхи? Нет. Значит, разово? Да. После быстрого, ни к чему не обязывающего перепиха работать дальше с господином Чоном Тэхён точно не намерен. Работать с Чхве, разумеется, тоже. То есть, через пятнадцать минут Тэхён станет безработным? Ну, с его то знаниями и опытом работы его много куда возьмут. Лишь бы только никогда больше не видеть господина Чона — этот человек слишком… Просто слишком. Его слишком в жизни Тэхёна. Впускать кого-то нового в свою устоявшуюся рутину не хочется. Страшно. От таких, как господин Чон никогда не стоит ждать чего-то хорошего.       Тэхёна нещадно вытряхивают из его одежды и поминутно покрывают кожу поцелуями. Позволяет, но не подпускает к губам. Он хватается за чужие руки, плечи, стол, ни за что не может твёрдо удержаться. Его берут на том же столе, торопливо растягивают и закидывают лодыжки на плечи. Отчаянно любят с такой силой и нежностью, что Тэхён боится испустить дух прямо там — будучи голым, распятым под человеком, оттраханным и таким уязвимым, практически с настежь открытой душой. Ему что-то шепчут о его коже, волосах, глазах, страсти к работе и о том, что никогда-никогда не отпустят — не верит ни единому слову, но погреть уши хочется — от этого никуда не деться. Чонгук останавливается посреди процесса, привлекая внимание, смотрит прямо в глаза и продолжает.  — Что тебе ни говори, ты смотришь таким же избитым и истерзанным взглядом, будто я виновен во всём. Что мне сделать, чтобы убедить тебя?  — Не подписывай… Договор… С Чхве… У него… Производство… Чёрт! Да можешь ты хоть на секунду остановиться?! У него есть заводы в КНДР, где люди практически в рабстве. И контрабанда через границу, не только с ними. Он хочет вас поиметь, высосать всё, что сможет. Не подписывайте.  — Я тебя понял. Спасибо. И вернись к «ты», мне так больше нравилось.  — Ты невыносим, — и откидывается спиной обратно на жёсткий стол.  — О, кстати, — выуживает из-под головы Тэхёна какую-то бумажку, — вот договор. Подпишешь и место главы юридического отдела твоё, как и обещал. Уходи от Чхве. Но если что-то случится, обратишься ко мне. Ты понял? Даже если просто что-то заподозришь.  — Да, конечно.       После мучительно долгой пытки Чонгук помогает Тэхёну оттереться, одеться и привести себя в порядок, хотя по нему всё равно видно, что его только что нещадно имели. Подпись он ставит и при Чонгуке (по его же настоянию) звонит Чхве и сообщает, что он увольняется. А через пять минут Чонгук звонит ему и сообщает, что он передумал заключать договор. Единственное о чём он жалеет, что не видел лица Чхве в этот момент.       В понедельник Тэхён располагается в новом кабинете: раскладывает вещи как ему надо, ставит новый пароль на сейф, немного переставляет мебель и получает пропускной бейдж. Чонгук одобрительно смотрит на всё это, тенью шатаясь за юристом. А в конце недели, после рабочего дня (Тэхён, как самый ответственный сотрудник остаётся закончить документы), опять спят в кабинете, уже у Тэхёна. Получается спонтанно, Чонгук уже собирался домой, проходил мимо и заметил, что в кабинете Тэ горит свет. Зашёл проверить, Ким даже не заметил этого, с головой погружённый в работу, вздрогнул лишь когда Чонгук огладил его плечи через пиджак, зарылся носом в волосы и спустился губами к уху.  — Трудишься как пчёлка, — плавно стянул пиджак вниз, огладил шею, расстегнул пуговицы рубашки, перешёл на грудь, тут Тэхён уже не смог игнорировать, но всё так получилось, что его нежно поцеловали в шею (нашли-таки слабое место), и все документы оказались разбросанными по полу, а его самого вновь отлюбили прямо на его новом столе. «Обмыли» новую должность. Поцеловать себя в губы Тэхён вновь не позволил.  — Новой секретарше — миссис Пак — тридцать восемь лет, у неё двое детей и опыт работы пятнадцать лет. Ты ведь не будешь ревновать меня к примерной матери и жене?  — Не моё дело, кого вы ебёте помимо меня, — Тэхён одевался сам и отвернувшись, дёргано поправляясь. Должность шлюхи для него должна была стать разовой и его бесило, что всё опять идёт не по плану. Он вздрагивает от неожиданности, обнаруживая чужую руку, мягко сжимающую его плечо.  — А мне казалось, что теперь ты будешь ревновать меня ко всему живому.  — Повторяю: мне нет до этого никакого дела.  — А должно быть. Мне ведь есть дело до того, сколько партнёров у тебя? И это, ведь, только я? Не игнорируй меня, Тэхён.  — С моей работой у меня нет времени на поиск кого бы то ни было в мою жизнь, — отвечает правду, сам не осознавая, какое наслаждение этот ответ принесёт господину Чону.       Ситуация повторяется ещё несколько раз: Чонгук вызывает Тэхёна по каждой мелочи в свой кабинет, начиная игнорировать его, так Чонгук сам приходит. И не делает ничего такого: да, нарушает личное пространство, да, отвлекает от работы, да, оглаживает, целует в шею, за ухом, пытается провоцировать. Но ведь можно и не поддаваться. Можно было бы, если бы Тэхён сам не млел от любого телодвижения в свою сторону. Не позволял себе окончательно тонуть в человеке каждый раз хлеща себя по лицу мыслью, что лишь очередная шлюха для этого человека.       Миссис Пак оказалась действительно чудесной женщиной, понимающей; кажется, что она почти сразу догадалась, почему её начальник бегает к главе юридического отдела с такой частотой или вызывает его к себе по очевидным пустякам: объясните тут (документ от отдела кадров), где отчёт (он только в конце месяца) или что по новому договору (готов ещё два дня назад и президента уведомили об этом). От секретарши можно было получить сочувствующий взгляд (бедный мальчик замотался), а также молчание и невмешательство. Хорошая секретарша.       Ни разговоры, ни требования на Чонгука не действовали. Он упёрся рогами и настойчиво лез к Тэхёну, словно всё его естество отчаянно желало оказаться ближе, при этом не предпринимая никаких очевидно серьёзных шагов.  — Что у нас сегодня, миссис Пак?  — На одиннадцать назначена встреча с господином Ли, в три состоится совещание. Документы на подпись. О, и вам необходим новый глава юридического отдела — заявление об уходе у вас на столе. Это, конечно, не моё дело, но советую либо подписать, либо начать с ним отношения. Ему же обидно от такого к себе отношения, — Чонгук в ужасе залетает в свой кабинет, вчитывается в ровный аккуратный почерк юриста, прочитывает на три раза, действительно: заявление об увольнении по личным причинам. Бросает всё в кучу и бежит. Не дожидается лифта и бежит по лестнице вниз, там все сотрудники юридического отдела провожают странными непонимающими взглядами их президента и переглядываются, спрашивая: чего это он.       Тэхён собирал свои вещи в коробку, опустошая стол и полки. Выглядел, с первого взгляда понятно, что разбито.  — Ну и какого чёрта ты выдумал?! Какое, блять, заявление по собственному?! Ты с ума сошёл?!  — Отпусти меня, Чонгук. Я ведь тебе не нужен. Тебе нужна очередная лживая шлюха, которая будет с радостью раздвигать для тебя ноги. Тебе не нужны отношения, ты не хочешь их строить, не хочешь прикладывать ни капли усилий. Отпусти меня, я не хочу продавать себя. А пока я работаю здесь, ты принуждаешь меня делать это едва ли не каждый день. Такими темпами во мне умрёт человек. Ты этого добиваешься?  — Тэхён, не уходи. Чёрт. Я… Я же в тебе тону. Ну как тебя можно не хотеть, когда ты стоишь, весь из себя профессионал своего дела, организованный, кроме работы ничего не видит и строит всех под себя. Ну конечно я тебя захотел. Прости, я был идиотом. И даже миссис Пак это заметила. Ты дашь мне второй шанс? Нам второй шанс?  — Никаких «нас» не было, Чонгук.  — Не было, так будут. Хочу, чтобы были. Давай попробуем. Что скажешь?  — Ты ведь от меня не отвяжешься? — Чонгук отрицательно мотает головой и по его лицу начинает расползаться улыбка, — Хорошо, давай попробуем. И больше никакого секса на столе! Спина болит ужасно.  — Только в мягкой постели, я тебя понял. Что-нибудь ещё?  — Поцелуешь меня? В губы.  — С удовольствием, счастье, — прижимается так крепко, словно руками сейчас склеит их намертво. Забыли только об одном — стены в кабинете стеклянные, шторы не опущены и весь юридический отдел праздновал разрешение этого дурацкого тугодумия своего начальника.