My medicine

      Изабелла, увидев коллегу, бодро потопала к ней, надеясь выведать все тонкости и подробности первого свидания. Ох, любовь-любовь! На ум ей сразу пришел торт из пончиков, которым Эдвард впервые задобрил Изабеллу, чтобы та не выдавала его начальству. А потом у них пошли робкие разговоры, прерывающиеся иногда неловким молчанием…       — Ну что, героиня дамского романа, как всё прошло? — игриво двинула бёдрами Изабелла, едва не сбив Андреа с ног. Та сначала опешила, но всё же собралась с мыслями:       — Д-да ничего. Вот только было мало времени на… Романтику, понимаешь. Не располагает обстановка, увы.       Андреа подумала, что этим мягким намёком упрекнёт Изабеллу во вмешательстве в их с пациентом отношения. Не то чтобы это сильно задевало девушку, но она была бы рада, если бы медсестра поняла. Но Изабелла восприняла это по-другому.       — Романтика? Ага…       И оставила Андреа в задумчивом неведении и ореоле из запаха пончиков.

***

      — Все девушки любят сладости! И романтику! Ты меня понял? — пытала женщина Криса, так некстати подвернувшегося ей под руку. И зачем он только зашёл сюда...       — Да понял, понял! Только отпусти, задушишь же! И Эдвард что-то как-то странно на меня косится,— прохрипел взятый за ворот Шеффер, стрельнув взглядом в сторону уборщика, лениво вытирающего пол.       — Чтобы передал своему дружку, что нужна романтика, ясно? А то иначе — бамс! — и Изабелла грохнула своим огромным кулаком о ладонь на глазах Карстена, чем заставила его нервничать ещё сильнее,— и перестанет думать о нашем мальчике. То есть, о Ханнесе. Ты же на него перестал заглядываться, ведь так? — подозрительно прищурилась женщина, буравя взглядом «несостоявшегося насильника», находившегося в предкоматозном состоянии.       — Да не загл…       — Не ври! По глазам всё вижу. Вот только занят он, а Андреас так просто не сдается, замечательный…       — К-т-то т-там з-замечательный? — Карстен был вполне уверен в том, что слух его ещё никогда не подводил. Но сейчас, перед этой боевой женщиной, был готов поверить хоть в Будду, хоть в пирожкового монстра, лишь бы она только ослабила хватку — воздуха хватало на два глотка.       — Работник! — плюнула с досады медсестра и отпустила шиворот несчастного парня, отчего тот был действительно готов поверить в справедливость пирожкового монстра.— Девочка днями и ночами трудится с утра до ночи, помогает здесь всем, так ещё помимо этого и благотворительностью занимается.       Карстен на причитания женщины устало закатил глаза: казалось, Андреа спустилась к ним с небес, и только Ханнес с Изабеллой смогли по достоинству оценить все таланты этой девушки. Если быть честным, парня уже утомил этот цирк с неловкими переглядываниями и флиртом с обеих сторон. Сам он предпочитал более активные действия.       — Ну и чего скажешь, о дракон пончиковых подземелий? — устало произнёс Шеффер, не успев даже прикусить свой язык. Он вновь прибегнул к молитвам пирожковому монстру, только бы остаться в живых.       Но у медсестры были другие планы на парня, и поэтому, доверительно приблизившись, Изабелла шепнула тому на ухо:       — Романтика им нужна. Умеет твой друг как-нибудь удивить девушку?       Карстен в задумчивости почесал репу. Конечно, Ханнес, будучи в нетрезвом состоянии, удивлял девушек не раз и не два, стоило ему подойти к шесту. Вот только у Андреа психика, скорее всего, очень нежная, по крайней мере, Карстену действительно хотелось верить в то, что она чиста и невинна.       — Надо будет — сумеет. А что делать-то? — решив не выдавать товарища, поинтересовался Шеффер.       — Стихи бы какие-нибудь прочёл, поэзию всякую. Андреа же у нас из интеллигентной семьи, барышня, воспитанная на французских романах, понимаете ли. Девки ушами любят, а мужики — желудком! Правда ведь, кракозябрик мой глазированный? — влюблённо проворковала Изабелла подпорхнувшему так некстати Эдварду, решившему задобрить дракона — свою королеву — пончиком. Мужчина сочувственно кивнул Шефферу, понимая его чувства. Парень снова коснулся ладонью затылка.       — Ну… Ханька у нас на гитаре бренчать умеет. Всяких там металлюг как нефиг делать…       — Отлично! — взмахнула поднесённым пончиком Изабелла, и крошки посыпались на бедного Эдварда, впрочем, смирившегося со своей судьбой. Мужчина вздохнул пару раз и рассеянным движением смахнул посыпку с рабочей одежды.— Значит, притащишь гитару, и мы забабахаем такое свидание, мама дорогая! Баллада — это ж уже претензия такая, это вам не всякие букетики-цветочки, что на веник только и годятся! Да-да, и не надо на меня таким взглядом смотреть, сам же этот веник и припёр! Баллада — это ж уже почти душа,— с энтузиазмом подхватила женщина, совершенно не замечая настроений юноши.       Шеффер грустно вздохнул, ощутив себя пешкой в этом жестоком театре драм судьбы.

***

      Тем временем ничего не подозревающая виновница торжества и смотанных в клубок нервов Карстена Шеффера Андреа производила очередной обход пациентов для отчёта.       Не успела девушка выйти из длинного коридора, как натолкнулась на мужчину. Тот сначала скривил лицо, но, узнав в девушке сестру Худека, засиял тысячей лампочек.       — Андреа, какой приятный сюрприз! Всё ещё заменяете братца? — подхватив сбитую с толку девушку под локоток, доктор Шульц стал уводить её всё дальше к своему кабинету.       — Да, ему всё никак не становится лучше,— с усталой улыбкой промолвила медсестра, мечтая о горячей ванне и тёплой кровати. Обычно ночные смены давались легко, вот только в этот раз слишком многое свалилось на её хрупкие плечи. Следовало уделить себе пару минуток и разобраться со всем, что касалось её личной жизни. И герр Шульц, как бы обворожителен ни казался, туда совершенно не вписывался.       — Ну, оно и лучше,— усмехнулся доктор и, поймав недоуменный взгляд Андреа, поспешил исправиться,— не поймите меня неправильно, но для человека гораздо полезнее посидеть дома, полечиться, чтобы потом войти в строй с новыми силами и спасать людей, ведь такой обворожительной сестричке не справиться одной, верно?       — Что вы, доктор Шульц, я достаточно сильна для того, чтобы присматривать и за братом, и за больными,— холодно произнесла Андреа и развернулась к выходу. Отчёт был готов, осталось только занести его Изабелле, и можно будет отправиться домой.       — Я обязательно узнаю, что за тайну ты скрываешь, принцесса,— пообещал себе доктор и поспешил удалиться в кабинет, подальше от глаз и ушей коллег. Нужно навести справки об этой милой бунтарке.

***

      — Ну что, принёс? – нетерпеливо потирала руки Изабелла, едва завидев у дверей парня с гитарой.       — А не видно? — едко поинтересовался Шеффер, поражаясь своей наглости и прямоте. Видимо, сказывается вера в справедливость пирожкового монстра, а может, парень так заколебался устраивать личную жизнь лучшего друга, что уже не стал любезничать с Изабеллой. Впрочем, та и виду не подала, выхватывая у Карстена из рук чехол с инструментом.       — Ну вот. Теперь можно и… —воодушевлённо произнесла медсестра, не заметив подошедшего доктора Шульца, который был в весьма нерадужном настроении.       — Что можно? — холодно поинтересовался врач, переводя взгляд то на Шеффера, то на гитару.       — Да вот парень тут пройти хотел…       — С инструментом нельзя. Вообще, где охрана, которая должна решать эти вопросы?       — Но…       — Я сказал, нельзя. Немедленно покиньте территорию государственного учреждения, молодой человек.       Разозлившись, Карстен сплюнул себе под ноги и схватил гитару. Большими шагами он направился к дверям, поклявшись больше никогда не слушать полных женщин в белых халатах.       — Доктор, зачем же вы так грубо?       — Грубо? Это элементарный этикет и соблюдение правил безопасности! Мало ли что может храниться в этом чехле помимо гитары. Безопасность пациентов мне гораздо дороже ваших бродячих музыкантов,— строго процедил Шульц и удалился. Изабелла со вздохом достала пончик, намереваясь заесть образовавшиеся проблемы и стресс. А ещё сладкое помогает думать. По крайней мере, всё это время Изабелла твёрдо верила в пользу десертов.       Карстен уселся на скамейку около больницы и подпер голову кулаком. Почему всегда затеи этой женщины обращаются против него? Неужели он не заслужил даже капельку уважения хотя бы к тому, что не бросил лучшего друга в беде, а наоборот, помогает ему во всём? Где справедливость, о пирожковый монстр?       — Хэй, ты чего тут? – раздался звонкий голосок. Шеффер поднял голову и увидел высокую девушку с собранными в хвост каштановыми волосами.       — Да вот… Контрабанду хотел пронести, не пускают,— хмыкнул юноша, кивая на инструмент.       — А зачем? — шатенка любопытно наморщила носик.       — Мой лучший друг лежит в этой больнице. Уж очень ему понравилась там одна медсестра, как же её…       — Андреа? – удивлённо предположила девушка, не догадываясь, что попала в самое яблочко.       — Андреа, её ж кастрюльку через ногу,— грустно подтвердил Карстен, поглаживая ладонью шершавую поверхность скамьи.       — А кто не пускает? — продолжала выпытывать девушка, присаживаясь рядом.       — Ну, такой… Седой, весь надухарённый какими-то духами, в халате, морда кирпичом и все нипочём,— ответил Карстен.       — А-а-а, доктор Шульц? Так это мы мигом можем устроить! Идём за мной! — воодушевилась девушка и вскочила со скамьи.       — Подожди, как тебя там… — Карстен едва успел взять гитару и помчаться за этой странной незнакомкой.       — Зови меня Эв, а так я Эвелина,— улыбнулась девушка, открывая двери для того, чтобы Шеффер мог пройти.       Эвелина подошла к Изабелле и что-то увлечённо защебетала. Женщина согласно кивнула и подала знак Карстену, мол, входи, не бойся. Спустя пару минут Эвелина куда-то умчалась, а Изабелла поспешила разъяснить план «Б».       — Значит так. Сейчас наша Эв попробует отвлечь дракона,— на этих словах Шеффер отвернулся и сделал вид, что кашлянул,— затем мы проходим мимо его кабинета, как мыши…       На этих словах Изабелле пришлось остановиться, так как кашель Карстена стал ещё громче.

***

      — Герр Шульц, можно Вас на минуточку отвлечь? — постучалась Эвелина.       — Да-да, у Вас что-то срочное? — спросил мужчина, разглядывая бумаги на столе.       — Ну, как сказать… — девушка сделала взмах рукой, и Изабелла в коридоре приготовилась к старту.       — Говорите как есть, у меня много дел,— раздражённо вздохнул мужчина. Эвелина, качая бедрами, направилась к Шульцу. Присев на краешек его стола, девушка заботливо поправила доктору галстук.— Мне кажется, что…       — Давай! Сейчас самое время бежать! — подначила Изабелла Карстена, вручая тому в руки гитару.       — Что? Нет! Она должна была подать сигнал, когда…       — Дурень, беги! А то не успеешь, и всё пропало, ну!       — Не пойду! – упёрся парень, обхватывая гитару покрепче.       — Тогда полетишь,— с этими словами Изабелла схватила Шеффера за шиворот, примерилась, вздохнула — ну, с Богом! — и… Её изящная, как корень баобаба, нога встретилась с ничего не подозревающим задом Шеффера, который пташкой пролетел добрых полметра, остановившись только около двери в палату Ханнеса. Гитара с жалобным звоном ударилась о стену, и Изабелла испуганно охнула — Шульц наверняка все слышал.       — Что это там происходит? — недовольно прорычал Шульц, намереваясь встать с кресла. Эвелина, бросив взгляд на дверь, улыбнулась самой заботливой из улыбок:       — Сидите-сидите, я посмотрю.       И выпорхнула из кабинета, готовясь расчленить этих двоих за поднятую шумиху.

***

      Ханнес, услышав явственный стук, поспешил узнать, в чём дело. Открыв дверь и обнаружив своего друга в крайне незавидном состоянии, да ещё и с гитарой, брюнет затолкал Карстена в палату.       — Что произошло, Шеффер?       — Романтика, цветы, гитара, Эвелина, дракон, пирожковый монстр, Изабелла, а я — спатеньки… — выдал сумбурный поток из слов юноша, медленно оседая на пол и закатывая глаза.       Впервые подоспевшая Изабелла пожалела Карстена, мальчишку, так безвозмездно и отчаянно помогавшего лучшему другу. Вдвоём с Ханнесом они уложили его на свободную кровать, а Изабелла вызвалась принести нашатырь.       — Так что всё-таки случилось? — поинтересовался Ханнес уже у Эвелины, что подошла практически следом за Изабеллой. Девушка, проводив медсестру недовольным взглядом, помахала платочком перед Шеффером.       — Мне тут сказали, что гитара для Вас предназначалась. Якобы Вы играть умеете, а Андреа очень любит музыкантов. Вот и решили пронести гитару, а главный, ну, который Шульц, парнишку-то и не пустил. Настрадался, бедняга, а остальное у Изабеллы выпытайте.       Эвелина похлопала блондина по щекам и вышла из палаты, наказав Ханнесу слушать Изабеллу и привести в чувство несчастного товарища. Пусть они сами разбираются, а у неё остался на попечении еще один очень симпатичный пациент. Андреа сделала свой выбор, теперь настал черёд Эвелины построить глазки своему весьма безоблачному будущему.       В проёме показалась Изабелла. Одним махом она вздернула Карстена на подушки и поднесла ватку со спиртом. Парень начал вяло перебирать руками и слегка приоткрыл глаза.       — О пирожковый монстр, мне опять кажутся какие-то драконы,— вскрикнул блондин, отшатываясь от Изабеллы как можно дальше.       Ханнес едва успел перехватить мощную ладонь медсестры.       — Изабелла, он же в бреду! Давайте оставим его. Так что Вы хотели мне сказать про романтику? А то со слов Эвелины, а тем более Карстена, всё было как-то очень... Расплывчато,— де Бюр перенял огонь на себя. Женщина вздохнула и загробным голосом подытожила:       — Андреа очень опечалена свиданием.       — Как это? Всё ж прошло... Ну, нормально.       — Вот именно! Нормально! Думаешь, такие у девушки должны остаться впечатления от свидания мечты?       Ханя смущённо пожал плечами. Навряд ли бы Андреа вообще хотела проводить свидание своей мечты в больничной палате. Конечно, она интересуется в равной степени медициной, да и Ханнесом, чего кривить, тоже, вот только место было очень не располагающим к романтике в принципе. Чего стоит один только лёд, в котором до этого была всякая дребедень вроде крови и органов, а потом стояла бутылка шампанского. Конечно, что естественно, то не безобразно, но... Крайне не романтично.       — Поэтому, солдат, готовь пушки к бою, то есть, гитару к песне! Знаешь что-нибудь... Р-р-романтишное? — продолжала наступать Изабелла.       — Ну... «Миднайт лэйди» могу забацать,— с чистейшим немецким акцентом выдал Ханнес, шмыгая носом.       Женщина одобрительно махнула рукой.       — Значит, сыграешь. Так... С меня лепестки роз и свечи, так уж и быть. Ох, девочка моя, если б ты только знала... — произнесла медсестра, удаляясь из палаты. Но, подумав пару секунд, остановилась и дала парочку ценных указаний Ханнесу:       — Нашатырь убрать. Занавески красиво раздвинуть. Кровать застелить. Карстена, как проснётся, выдворить.

***

      Когда дело приблизилось к вечеру, а значит, до свидания оставались считанные минуты, де Бюр ходил кругами по палате и перечислял, всё ли на месте: гитара — один штук, настроена, как и её хозяин, весьма решительно; свечи с ароматом — как вы думаете? — яблок и конфитюра — на месте, энное количество штук; лепестки роз — казалось, они устилали не только пол, но и кровати, на одной из которых мирно посапывал прикрытый одеялком Карстен. Ханнес подумывал спрятать друга к кому-нибудь в палату, но решил оставить так. Он не будет мешаться, ведь дело до серьёзного не дойдёт. Это просто... Романтический вечер, только и всего.        Ах да, заходила Эвелина и принесла отличный фруктовый чай, вдобавок ко всему испекла прекраснейшие — в этом Ханнес мог лично убедиться, стырив одну — булочки с корицей и сахарной пудрой. Всё было готово, оставалось дождаться только Её...       И она не замедлила появиться на пороге, мило опустив взгляд в пол и сложив руки перед собой. Чистый безвинный ангел вновь посетил сии мрачные покои.       Ханнес заулыбался, поправил одеялко у спящего Карстена, почти что замуровав его в кровать, и пригласил Андреа пройти на свободную... Табуретку. Она единственная осталась без прикрас.       — Герр де Бюр, я вижу, ты... Что-то для меня приготовил? — спросила девушка, с любопытством осматриваясь вокруг.       — Ну как... Ну что-то типа...Э-э-э... А давай я сразу лучше спою, все слова вылетают из головы, когда рядом со мной такая прекрасная лэйди, гыг,— Ханнес едва успел заткнуться в тряпочку, но этот дурацкий смешок всё равно вырвался наружу. Прочистив горло, парень бросился к гитаре и пощипал струны для проверки.       — Значит, для самой прекрасной дамы, ради которой я готов на всё,— объявил Ханнес, придвинул к Андреа ароматный чай и булочки и запел. Возможно, у него не такой проникновенный голос, как у Нормана, но парень старался вложить в песню всю душу.       Медсестра прикрыла глаза от наслаждения. Несмотря на строгость больничных палат, положение спасали лепестки, свечи, ну и самое главное, конечно же. Де Бюр старался изо всех сил, и подготовка всего этого только ради неё не могла не радовать девушку.       Под конец песни Андреа захлопала в ладоши и приблизилась к своему спутнику. Обняв его, девушка зашептала:       — Ханнес, я так рада, что ты всё это организовал, а главное, сам, без чужой помощи!       На это юноша закашлялся, а из-под одеяла раздался жалобный стон Карстена, дающий понять, что Шеффер сыт этой романтикой по самое горло.