13
17 июня 2017 г., 16:21
Разбуженный звуками гитары и голоса друга Шеффер лежал тихо всё то время, что Ханнес пел, не желая испортить и так непосильным трудом созданную атмосферу. Но после восхищенной фразы Андреа, так просто приписавшей заслуги нескольких человек одному де Бюру, ему ужасно хотелось закричать: «Да это я, я обо всем пекусь! По указке то одного, то другой бегаю!». Кричать Карстен не стал. Только тихо застонал от боли в районе копчика. Андреа обернулась, вздрагивая, а затем вопросительно взглянула на де Бюра. Шеффер решил не прятаться уже под одеяло и ждал, что же скажет Ханнес.
Прокашлявшись, де Бюр посмотрел Андреа в глаза:
— Это… Да, я тоже безумно рад, что всё вышло так, как я хотел, только… Не я один… — Ханнес словно физически ощутил взгляд Шеффера,— Ну, в смысле, без помощи других людей я бы, увы, никак не обошёлся. Гитару из дома я бы сам принести не смог, испечь такую вкуснотищу — тоже вряд ли. Я заручился поддержкой трёх человек. Один из них сейчас лежит на постели позади тебя. Карстен Шеффер. Мой лучший друг, с которым мы повздорили однажды в палате, а ты…
— Да-да, я помню,— Худек заулыбалась, ощутив себя явно спокойнее после того, как стало известно, откуда в палате посторонний. Правда, она рассчитывала на то, что они наконец побудут совсем одни…
Шеффер расплылся в довольной улыбке, устраиваясь поудобнее на подушке.
— Как здорово, всё-таки, что у тебя есть такой друг. А остальные двое кто, в таком случае, если не секрет?
— Ну… Эвелина и Изабелла.
— И Эв не смогла пройти мимо, конечно же,— пробормотала Андреа с улыбкой. Затем она взглянула на Ханнеса, говоря громче:
— Ну, что могу сказать. Мне очень понравилось то, что вы устроили. И мне нравится то, что ты не стал приписывать себе все заслуги. Я люблю… Прямоту.
Де Бюр вздрогнул, услышав, как упала на пол туфля, и ощутив прикосновение ступни, обтянутой чулком, к его лодыжке. Андреа повела ногой выше…
— Жаль, что я себе не могу позволить такую прямоту.
— Почему же? — Ханнес сглотнул, наблюдая за движением стройной ноги.
— Ты сам пел о том, что для любви нужно время. Думаю, нам не помешает провести какое-то время в совсем уединённом месте…
— У нас есть варианты? — де Бюр не был уверен, что верно понял намёк. Действительно, для чего им нужно уединиться ещё больше? Для разговора или для чего-то иного?
— Я подготовилась к этому вечеру, чтобы продолжить начатое и, может, использовать что-то из того, что ты хранил под подушкой.
Прежде чем Ханнес до конца осознал смысл слов Андреа, он встал и развернулся к Шефферу. Пройдя к койке, де Бюр подал Карстену руку и помог ему встать. Тот без лишних вопросов поковылял к двери, морщась от боли и думая про себя о том, что медсёстры тут не такие уж внимательные к пациентам. Точнее, не ко всем одинаково внимательные.
Словно почувствовав несправедливость, к Шефферу поспешила Изабелла…
Когда дверь палаты закрылась на щеколду, Андреа прошла к одной из кроватей, присела на край и поманила де Бюра к себе пальцем. Ханнес ощутил слабость в коленях и поспешил к постели. Ужасно взволнованный, он неловко оперся об изножье кровати и судорожно пытался сообразить, что же сделать, чтобы не выставить себя идиотом.
— Тебя скоро выпишут,— начала говорить Андреа, расстегнув халат на пару пуговиц,— И я… Я не заходила так далеко ещё ни с кем. Может, после выписки всё угаснет…
— Нет, нет, ты что! — воскликнул де Бюр, а сам впервые задумался о том, как он будет продолжать ухаживать за ней, вернувшись домой.
— В любом случае,— Худек посмотрела на Ханнеса не то строго, не то решительно, и заговорила тише,— У меня ещё не было… Мужчины. И, может, это сентиментально и очень старомодно, но я ещё в подростковом возрасте решила «беречь» себя, пока не буду уверена, что это тот самый человек. Сейчас к этому относятся намного проще, да и я позволяю себе определенную вольность.
Де Бюр замер, внимательно смотря на Андреа. В его голове роилось столько противоречивых мыслей, которые потом затмила нахлынувшая нежность, граничащая с жалостью. Вот он, пациент, который ставит хрупкую девушку перед таким сложным выбором. И она боится, что Ханнес её оставит после того, как закончится лечение. Может, Андреа даже кажется, что де Бюр потеряет всякий интерес, если она не уступит, не отдастся ему…
— Я могу позволить взять себя… «сзади». Я подготовилась, как полагается. Не знаю, как ты к этому относишься…
Ханнес сглотнул.
— Я… Если ты делаешь это не только для меня, я с удовольствием.
— Тогда чего ты ждешь? — в голосе Андреа неожиданно прозвучали озорные нотки. Она встала на четвереньки, сведя ноги и соблазнительно прогнувшись. Из-под подола показались ремешки чулок и белье.
Де Бюру показалось, что от одного этого зрелища у него пойдёт кровь носом. Ему даже не пришло в голову сдвинуться с места.
— Кстати, презерватив можешь не искать,— Андреа достала из кармана халата упаковку и продемонстрировала её Ханнесу.— Эй, может, ты ждешь, пока я расстегну твои штаны сама и сделаю всё за тебя?
— А… Да, сейчас,— де Бюр торопливо стянул штаны вниз, как только смог совладать с молнией и пуговицей дрожащими пальцами. У него вспотели ладони. А ещё он чувствовал, как краснели лицо и шея.
Пока де Бюр разбирался с презервативом, Андреа задрала подол и спустила белье ровно настолько, насколько это было нужно, чтобы открыть ягодицы. Стоило Ханнесу попытаться открыть больше кожи, она шлёпнула его по руке и повела его ладонь к своему боку.
— Не раздевай меня больше. Не забывай, что меня могут вызвать в любой момент.
— Я просто…
— Не томи меня,— томно выдохнула Худек, прижавшись ягодицами к бёдрам де Бюра, вся дрожа. Ханнес не уставал удивляться тому, как менялся её настрой с каждой минутой.
Он старался не спешить, помня о том, что у Андреа ещё не было подобного опыта. Худек вцепилась в подушку, невольно напрягаясь, а потом двинулась навстречу к нему, сжимая ткань до побеления костяшек. Несмотря на подготовку, ей было сложно расслабиться. Это чувствовал и Ханнес. Но попытка помочь Андреа была жёстко пресечена.
— Не лезь под подол,— сдавленно выдохнула Худек, повернув голову вбок.— Я сама. Лучше поцелуй меня.
Ханнес повиновался, не понимая, что не так с его желанием сделать этот опыт менее неприятным. Андреа не потрудилась объяснить. Но когда это она смогла расслабиться и подстроиться, Ханнес забыл обо всём.
Худек очень завуалированно руководила процессом, подсказывая и комментируя шёпотом. В какой-то момент руки Андреа настолько ослабли, что она оказалась придавленной к постели. После этого Андреас, позабыв про осторожность, попросту потёрся о простыни, весь задрожав и успев довести себя до грани практически вместе с Ханнесом, с небольшим опозданием. К счастью, у де Бюра не возникло никаких подозрений на этот счёт. У него в голове был такой туман, что он смог думать лишь спустя минуту или две.
Ханнесу было трудно заставить себя подняться, чтобы перестать придавливать Андреа и избавиться от презерватива. Его клонило в сон. Уже было достаточно поздно, он хлопотал над организацией этого свидания днём и вечером, а теперь… Его взъерошенная любовь лежала перед ним в стащенном с плеч и задранном медицинском халате, почему-то готовая заплакать.
Де Бюр только приоткрыл рот, а Андреа, очень спешно натянув белье и одернув халат, встала с постели и развернулась к двери на слабых ногах. Худек пошатнулась и не устояла бы на ногах, если бы не подоспел Ханнес.
— Куда ты? Что-то не так? Тебе больно? — встревоженно спросил де Бюр, притянув Андреа к себе и встретив жалкую попытку сопротивления. Худек обмякла в объятиях Ханнеса и уткнулась в его плечо, всхлипывая.
— Да скажи хоть что-нибудь! — де Бюр сошёл на шёпот. Ему хотелось позвать на помощь.
— Ханнес,— Андреа вновь всхлипнула, почти захлебываясь.— М-мне нужно признаться…
в Золуш… В медбрата.
Андреас был уверен, что всё кончено. Он пытался радоваться тому, что Ханнеса скоро выпишут, нёс откровенный бред на вопросы Эвелины или отвечал односложно, а потом попросил прощения и сказал, что ему лучше пойти домой. Эвелина очень не хотела его отпускать и в итоге проводила Андреаса до проходной, где они столкнулись с Ханнесом и Карстеном.
Де Бюр ни за что не признал бы «медсестру своей мечты» в невысоком парне, одетом в кожаную куртку на пару размеров больше. Оба застыли, увидев друг друга. Андреас — с желанием убежать и не показываться больше на глаза Ханнесу, а Ханнес — с желанием побежать навстречу.
— Я больше тебя не п-побеспокою,— Худек едва не заикался от волнения и старался не заплакать снова.
— Но я…
— Эй, ты пациент? — вмешался сонный охранник, которому не было дела до начавшей разворачиваться у проходной драмы.
— Да. Не мешай,— пробормотала Эвелина.
— Его в другую больничку перевести надо. Для психов,— добавил Карстен и тут же съёжился под грозным взором Эв.
— А-а-а,— протянул охранник, возвращаясь к дрёме.
— Да заткнитесь вы,— Ханнес закатил глаза. Выдержав паузу, де Бюр посмотрел Андреасу в глаза, приближаясь осторожно, а Худек весь напрягся, будто готов был сорваться с места и убежать.— Ты столько раз спасал меня от страданий, так заботился обо мне. Как никто другой прежде.
Тут Шеффер снова не выдержал:
— Я о тебе пёкся, бегал вокруг, как проклятый, всему этому цирку со-м-м-хм-м! — тут переполнилась чаша терпения Эвелины, которая зажала рот Карстена ладонью и отволокла его в сторону. Ханнес вздохнул.
— В общем… Жаль, что всё так сложилось. Обидно, конечно, что меня так провели, но…
— Я правда очень сожалею. Мне нужно было думать головой, прежде чем начинать. И я уверен, что ты найдёшь себе хорошую…
— Я не хочу никого искать, Андреа… Андреас,— поправил себя Ханнес и пробормотал:
— Да, к этому ещё привыкнуть нужно.
Потом, собравшись с мыслями, сказал:
— Хочешь сходить на свидание после моей выписки? Как Андреас.
В этот момент Шеффер перестал пытаться укусить Эвелину за ладонь и высвободиться, а та сама от неожиданности ослабила хватку.
— Ты в своём уме? — воскликнул Карстен. На него шикнул охранник, сон которого снова потревожили возмущённые выкрики.
— Ты серьёзно? — Андреас ущипнул себя, чтобы убедиться, что он не спит. Ханнес приблизился к нему вплотную, ущипнув тоже, и негромко сказал:
— Могу ущипнуть тебя ещё разок… Когда мы будем сидеть в ресторане, обсуждать политику и поедать огромную пиццу.
— Я… Я согласен. И с удовольствием прослежу, чтобы ты питался не только пиццей.
— А вот дома можно будет… — и Ханнес склонился к уху Худека, обнимая его и притягивая к себе.
— Может, это я сошёл с ума? — пробормотал Карстен.
— Это уже врачи разберутся,— с улыбкой отозвалась Эвелина.
***
Карстен сидел в комнатке для персонала, куда его отвела Изабелла. Точнее, полулежал в кресле. Белла, повинная в страданиях Шеффера, ютилась на табуретке, потому что диван был занят — на нём спал Эдвард. Под заливистый храп завести содержательный разговор никому не приходило в голову, поэтому бодрствующие просто пили чай, изредка перебрасываясь фразами. Карстен ощущал, что у него на зубах что-то хрустит. Чай казался слишком сладким, но он не решался что-то сказать по этому поводу Белле. Шеффер просто поцедил напиток, а после отставил чашку, едва не выронив её после особенно громкой рулады спящего Эдварда. — Как же он храпит, сил больше нет,— не удержавшись, пожаловалась вдруг Изабелла. — Раз так звучит,— Карстен вынужден был сделать паузу, чтобы быть услышанным и не повышать голос,— Значит, что-то не так. Пробовали что-то сделать? — Ну, пробовали всякие приспособления, а он жаловался, что ему неудобно. И я пыталась хлопать, когда меня его храп будил — советуют иногда так делать. На него действует, но ненадолго. — А причина? Ко врачу ходили? — Они все советуют сбросить вес,— Изабелла, отставив пустую чашку, вопросительно взглянула на Шеффера, потянувшись к остаткам его чая. Карстен лишь кивнул, даже не удивляясь.— Я думаю, дело не в этом. Ну, точнее, не столько в этом… — А вы уже пробовали? — осторожно спросил Шеффер.— Это в принципе было бы хорошо… Нагрузка на позвоночник меньше, сердце, всё в этом духе… — Эдвард сбросил два килограмма, а ситуация стала будто лишь хуже,— Изабелла покачала головой, всем своим видом показывая, что такую идею она не принимает. «Целых два килограмма!»— подумал Шеффер. И содрогнулся от очередного всхрапывания. — …Андреас вообще сказал, что стоило бы посмотреть перегородку, нос-то сломан был. — Вот это здравое… Погодите-ка. «Андреас сказал»? Как-то очень похоже на имя той, в кого Ханнес встрескался по уши. — Это просто совпадение,— Шефферу показалось, что Изабелла отмахнулась от его предположения как-то очень неубедительно. А Карстена как раз недавно начали одолевать сомнения по поводу этой самой медсестрички, которая искусно крутила всеми, заставляя бегать вокруг неё. Ханнес с её появлением сам не свой стал. — И почему я не верю в такие совпадения? — Шеффер взглянул подозрительно на Беллу, и та поджала губы, выдерживая его взгляд. — Она брата подменяет, а его зовут… — неохотно начала Изабелла. — Та-а-ак, ещё интереснее. Появился брат, которого уж очень долго нет на месте,— Карстен решительно перешёл в наступление.— Медбрат и медсестра… Андреас и Андреа. Худек и… Худек. — У нас тоже в семье, между прочим, место работы одно и то же. Мой муж и я, а ещё мой брат… — О, ещё один брат. Может, по странному стечению обстоятельств, его назвали Изабелл? Шеффер прикусил язык. Белла взглянула на него так, что Карстен словно разом ощутил всю тяжесть её тела физически. — С герром Шульцем ты уже сталкивался не раз. Можешь спросить у него. Днём, конечно. Он в такое время спит,— в голосе Беллы послышалась обида. — Допустим, тут я верю… — пробормотал Карстен. С Шульцем ему без особого повода сталкиваться не хотелось, да и не так принципиально было знать его имя. Но подумать только… «Изабелл»! Если это правда, то… Наверное, у их родителей очень скудная фантазия. Или тут другая история… — У меня родители были уверены, что родится девочка, всё для этого делали, а первым родился он,— прояснила ситуацию Белла, видя замешательство Карстена. Она надеялась таким образом увести разговор от щекотливой темы с Худеком и «Худек». Шеффер не унимался: — Видел я этого Андреаса пару раз. Они с сестрой одну водолазку носили. И волосы у них одной длины. Рост один, если она без каблуков. И фигура до странного похожа. У него ногти длинные! А она щурится часто, будто ей нужно носить очки! Андреас их как раз носил, когда я его видел! Ни сыпавший догадками Карстен, ни белеющая прямо на глазах Белла не заметили, как храп вдруг затих. — Это как та фишка Кларка Кента с очками, его якобы с ними никто узнать не может! — в негодовании воскликнул Шеффер. — Кого? — Изабелла, далёкая от веяний современной поп-культуры, не поняла, о ком речь. — Супермен. Журналист в очках, герой без очков,— Карстен фыркнул.— И как я раньше не сопоставил детали? — Наверное, действительно нет смысла скрывать больше… — Изабелла тяжело вздохнула, и Шеффер снова смог мысленно взвесить груз ответственности, который лежал на её могучих плечах. — Никакого смысла,— подтвердил Карстен, чувствуя, что у него от предвкушения пересохло во рту. Он взял свою чашку, в которой остался лишь осадок сахара, мельком посмотрел внутрь и отставил её. — Нехорошо вышло,— Белла сокрушённо покачала головой. Шеффер сперва подумал, что та говорит про чай, и хотел успокоить её, но ему не дали и слова вставить.— Обман — а иначе это не назовёшь — серьёзный. Но… Это всё во имя любви! — Изабелла обратила мечтательный взгляд к потолку комнаты и забила горечь осознания сложившейся ситуации ванильным пончиком. — А по-моему, это ради внимания и власти… — пробормотал Шеффер. — Андреас… Он всегда был скромным мальчиком. Очень покладистым. Худенький такой, в очках… Его прямо накормить хотелось,— не услышав сказанного Карстеном, Изабелла перешла к сути дела. Шеффер тут же оставил ворчание и начал жадно слушать.— К нему иногда пациентки приставали, а он ужасно смущался и ходил сам не свой. Не похоже, что у него с кем-то из этих дамочек что-то вышло. А потом появился Ханнес. И Андреаса словно подменили. Ну, в каком-то смысле так и было. Его «подменяла сестра», и он был уверен, что я его не узнаю в этом образе. Я сперва ни в какую не хотела этому потакать, а потом… Втянулась. Брата стараюсь держать на расстоянии, чтобы он к Андреасу не лез, со свиданиями помогаю. Видно ведь, что у них такие пламенные чувства друг к другу… — Которые пропадут сразу после того, как выяснится, что эта распрекрасная «Андреа» — мужик в дамских шмотках. Моего друга только женщины интересуют. И больше всего ему по душе брюнетки с пышным бюстом. Это даже не его типаж,—Шеффер фыркнул. Он-то знал своего друга.— А Андреас действует низко и подло. Он мог бы спросить прямо об ориентации, а не вводить в заблуждение человека. — А теперь вообрази себя в его положении. Ты, вероятно, без труда подойдёшь к любому и спросишь про его сексуальные предпочтения. Или предложишь отношения. Ты никогда не боялся отказа? — Изабелла явно не была намерена обвинять Худека в этом споре. Карстена это возмутило. — А ты представь себя на месте Ханнеса. Действуешь вопреки здравому смыслу, думая, что перед тобой человек противоположного пола, а тут — хрясь! — и это совсем не то, на что ты рассчитывал. Это какой-то извращенец-кроссдрессер или кто похуже. Спор становился всё более отчаянным. И Белла, и Шеффер подбирали воображаемые ситуации, пытаясь подкрепить тем самым свои позиции. Тут не выдержал Эдвард, пробуждение которого в пылу дискуссии не заметили: — Ну и что вы этим друг другу докажете? Лучше бы решение поискали. Разорались тут, спать не дают… — Решение? Рассказать всё начистоту. И положить конец этим «отношениям»,— смутившись, Карстен сказал это не так уверенно, как изначально хотел. — Рассказать-то надо, но не тебе и не мне,— возразила Изабелла, пригладив взъерошенные волосы мужа ладонью и испачкав их сахарной пудрой. — Нет, я открою ему глаза. Я его лучший друг, и я добрался до истины первым. — Уверен, что они и без «лучшего друга» справятся. Они взрослые люди и это только между ними. Не лезь,— проворчал Эдвард, заворачиваясь в плед. — Да, лучше, если Андреас сам признает свою ошибку… — Это может произойти только при наличии совести,— Карстен резко поднялся с кресла.— У меня совесть есть, и она не позволяет оставить друга в беде. И Шеффер, никем не останавливаемый, гордо вышел из кабинета, направляясь к палате Ханнеса. К его удивлению, внутри никого не было. После недолгих поисков де Бюр обнаружился в рекреации. Увидев Карстена, Ханнес вскочил с дивана. При неярком свете можно было разглядеть, что его волосы были наспех перехвачены резинкой, а уголка губ и на ткани футболки остались следы помады. Де Бюр и Карстен быстро приблизились друг к другу и почти в унисон заявили: — Чувак, мне такое сказать нужно… — Слушай, тут такое выяснилось… Оба вздрогнули. Шеффер решил уступить де Бюру и выслушать сперва его. Ханнес коротко рассказал о признании «Андреа» в обмане, о том, как сперва он разозлился, а потом успокоился, как его «возлюбленная», полная сожаления, ушла, сперва попытавшись приплести какой-то неубедительный предлог, а потом сознавшись, что и тут она его попыталась обмануть. На некоторые подробности он лишь намекнул, хотя его внешний вид говорил сам за себя. Шеффер понял, что с доставкой новости и своим открытием в принципе он опоздал. Ему удалось только добавить те подробности, которые открыла Изабелла. Помолчав, Карстен спросил: — И что теперь? — Ну… Мне понравилось,— тут Ханя смущённо почесал затылок.— Это что ж получается, что я, этот..? Де Бюр тут же заткнулся в тряпочку, уловив немой упрёк в глазах Шеффера. Что ж… Сердцу не прикажешь. — И ты просто его простишь? — Я… Я не знаю. Понимаешь, он такое мне доверил, он так на меня смотрел, так переживал… — А если он так с каждым симпатичным пациентом? — вдруг выпалил Карстен. — Мечтай,— огрызнулся Ханнес.— Я смотрю, тебя прямо распирает от злости. — И тебя после такого наглого обмана распирать должно, а ты… Ты… — Я уважаю его за то, что он нашёл в себе смелость признаться, когда понял, насколько всё серьёзно. И не вижу смысла злиться ради того, чтобы злиться. Карстен посмотрел на него почти обиженно, будто хотел сказать: «Ну и дурак». Ханнес же не обратил на это внимания. Он вдруг обогнул Шеффера и быстро пошёл по коридору. — Ты куда? — Карстен развернулся и поспешил за де Бюром. Тот ускорил шаг, а потом побежал.***
После признания Андреас направился к Эвелине, которая дежурила на другом этаже в эту ночь. У него гудела голова от слёз, перед глазами была пелена, руки дрожали, а ноги были словно ватные. После того, как он едва не вывихнул ногу, запнувшись, Худек снял туфли на каблуке и побрёл дальше босиком. Ему хотелось поскорее смыть макияж и принять душ. Перед Изабеллой, у которой был ключ от ванной комнаты на его этаже, появиться в таком виде Андреасу было попросту страшно, а Эвелина… Лучше уж перед ней, как бы стыдно ни было. Эв сразу поняла, что не стоит задавать лишних вопросов. В её объятиях Худек начал обмякать, клятвенно обещая вернуть халат после того, как отстирает. Эвелина, отмахнувшись, поволокла его прямиком в ванную, где Андреас большую часть времени просидел под потоком воды, не предпринимая попыток смыть косметику. Немного придя в себя и успокоившись, Худек натянул принесённые подругой брюки и водолазку, подсушил кое-как полотенцем волосы и надел очки, окончательно превращаясь
