Двойка больше единицы

      — Шах, — Слава переставил пешку, ухмыльнулся и придержал соломинку зубами. — Что будешь должен, если я выиграю?       Матвей лениво перевязал совсем растрепавшийся хвост на макушке, зевнул, демонстративно кося на пристроившегося рядом и активно помога... мешающего им играть Тима.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Митя за двоих, старательно игнорируя шало блестящий взгляд начальства.       — Отлично, хоть кто-то за меня придумает, — Слава облегченно вздохнул, откинувшись на спинку кресла, в котором хорошо умещались бы трое. — А то последнее время я устал думать сразу за пятерых.       — Хм? — Тимофей оторвался от рассматривания короткого ножика, положил его на столик рядом с шахматной доской и переполз от кресла Мити к Лациславу.       — Все так плохо?       — Хочешь детей? — Слава приподнял бровь, машинально убирая рыжую прядь Тима за ухо.       — Нет, спасибо, я пока не готов, — помощника передернуло.       — Мы играем дальше? — спросил Митя, качая пальцем ферзя и подмечая — если начальство начало жаловаться на жизнь, значит надо срочно принимать меры.       Пару бутылок в качестве расслабляющего они уже оприходовали. Большую, почти королевского размера кровать — еще нет. Хотя… Тим вон так хорошо в ногах устроился, ковер мягкий, чистый, а шеф только начал нормально реагировать.       — Ты надеешься выиграть? — Слава вернул внимание диспозиции на доске, Тим подобрался ближе, устроив локти ему на колени, туда же пристроилась голова.       Парень изогнулся, показывая на обнаженной спине линии татуировки — шрамы от когтей, стекающие вдоль позвоночника, следуя линии мышц.       — М-м-м, — Матвей наклонился над доской, упираясь в столик руками, и потянулся к губам Лацислава.       Тот легко подхватил поцелуй с привкусом крепкого алкоголя и цитрусовых.       — Надеюсь, — Митя вернулся на место, передвинул ладью и сладко заулыбался. — Шах.       — Эй! — Слава притворно возмущенно ткнул в клетку. — Тут была пешка.       — Ничего не знаю, — развел руками Митя.       Звучно разъехалась молния.       — Так, и что мы делаем? — поинтересовался Слава, сползая немного вниз, чтобы Тиму было удобнее.       — Вы играете, я тоже, — ответил рыжий и взял «игрушку» в рот.       — Хм, — Лацислав прикрыл глаза.       Температура тела скакнула вверх, вспенив алкоголь вместе с кровью. Шахматные фигуры затуманено поплыли, в голове не осталось ни одной стратегии. Как же хорошо.              Через пару минут и недоигранную партию на ковре оказались все трое. Причем Слава внутренне усмехнулся, что даже не заметил, как его ласково и легко переместили на спину, стащили штаны и не дали руководить. Хотел отдых? На. Митя, распустив волосы и встряхнув кудрями (ныть будет, что опять мыть придется), выгнул спину, давая собой полюбоваться. Крупная татуировка черной змеи обвивала плечо, спускалась по спине и по ребрам с боку, переливалась радужным отливом чешуи. Оскаленная морда щерила клыки, предупреждая, что иногда красота может быть очень ядовита. Даже Тим отвлекся от облизывания сосков начальства, хмыкнул и вернулся к прерванному, заодно поглаживая инстинктивно поджимающийся Славин живот.       До одури приятно иногда просто полежать. Зная, что… сами все знают. Что если прикусить под ключицей, рука Славы вцепится в волосы, шипение прорвется сквозь сжатые зубы. Если взять неглубоко, но дразняще медленно покружить языком, то Славу совсем немного, но выгнет в пояснице, и по позвоночнику пройдет заряд тепла.       — Первый раунд хотелось бы прямо сейчас, — пробормотал Лацислав, вылизывая подставленные губы Тимофея и подталкивая его оседлать себя.       Тим попробовал было сползти, занимая стратегическую высоту, но Слава удержал.       — Мить?       Длинноволосый с готовностью подхватил инициативу, выпутался из собственных джинсов, пошуршал для приличия оберткой резинки и выгнулся, показывая себя со спины.       — Я б его трахнул, — хмыкнул Тим, жадно наблюдая, как Матвей вытаскивает из себя пробку.       Правильнее сказать — извлекает, медленно, раскачивая и прокручивая за основание. Последний штрих к аперитиву.       — Сначала я, — вернул смешок Слава.       Митя плавно сбросил волосы с лица, небрежно уронил уже ненужную игрушку и мягко опустился на Славу.       — Ох… что-то очень горячо сегодня.       — М-м-м… — Матвей летяще улыбнулся и приподнялся.       Тим примерился к шее, но Слава вдруг вздернул его на колени, ближе к лицу, лишая себя зрелища, зато получая другое блюдо. Тимофей опрокинулся следом за искусным ртом, нависая, упираясь в ковер руками и закрывая глаза. И застонал, когда Митя дотянулся до его задницы пронырливым языком.       — Кто сегодня устал? — срываясь, спросил Тим.       Слава крепче прихватил губами, и рыжий благоразумно заткнулся. Потом вернет…       Окружающая действительность плыла, подменяемая ощущениями и звуками. Слава не стал себя сдерживать, а Тим, мгновенно уловив перемену, все же выскользнул из рук и изо рта, проведя скользкой головкой по щеке, испарился. Слава зажмурился, слушая, как ускоряется собственное дыхание. Матвей последовал за ним, двигаясь отрывисто и резко, а Тим, зараза рыжая, дотянулся языком до мошонки. Слава не сдержал короткий стон, вцепившись в бедра Мити, приподнимаясь вместе с ним и вжимаясь глубоко до возможного предела. Перед глазами вспыхнуло разноцветным.       — Боже, как хорошо, — Слава выдохнул, живот сводило сладкими спазмами.       Митя хмыкнул, снимаясь с него, выгибая спину и неудовлетворенно вздрагивая. Его аккуратный длинный член вздрагивал следом, выдавая нетерпение и очень близкую грань. Впрочем, Слава знал: его помощники умеют управляться не только с оружием, но и с собственными телами. Что смертоноснее — еще вопрос.       Помощник Венцеля улыбнулся. Тим, сидящий на коленях, вдруг осклабился. Свое начальство эта парочка тоже знала. Слава полежал еще пару секунд, приподнялся на локтях.       — Сделайте мне красиво, мальчики… я соскучился.       Тим звучно фыркнул, ненадолго поднялся, отвлекшись от облизывавшего губы напарника, подал Славе вина и подушку под локоть, вернулся к Мите. Лацислав устроился удобнее, отхлебнул из бокала, разбавляя оставшийся на языке вкус терпким темным виноградом.       Зрелище стоило медлительного ожидания. Сняв первый голод, Слава мог насладиться им сполна. Тим уложил Митю на грудь, позволяя ему пока просто тереться. Сплетенные руки скользили по крепкому стройному телу, вычерчивая грудные мышцы, напряженные жилы шеи, запрокидывая голову. Каштановые кудри скользнули по плечу, Митя запрокинул голову, пропуская в рот пальцы, оплетая их языком. Слава прикрыл глаза, чувствуя, как снова ускоряется ток крови. Тим приподнял Матвея, входя плавно и сразу глубоко, снова обхватил поперек груди, переплетая пальцы. Сцепленные ладони спустились на живот, надавили. Митя застонал. Он гнулся, подстраиваясь под напарника, вплавлялся в него. Капельки пота блестели на ключицах. Тим укусил его в шею, вырывая еще один стон и громкий выдох.        Митя вцепился в запястья удерживающих его рук, выгнул спину и вдруг умоляюще посмотрел на Славу.       — Полежал, — хмыкнул помощник директора, но упираться не стал.       Льстило все же, безумно льстило это выражение глаз. Когда ты нужен кому-то так, трудно остаться равнодушным. А Митя не врал. Они оба, и Тим тоже, не врали начальству — ни в постели, ни в делах. Уже давно выяснили, притерлись и поняли, что могут доверять.       Лацислав сделал большой глоток, оставил бокал подальше и поднялся. С высоты роста зрелище было другим, но не менее завораживающим. У Тима взгляд тоже плыл, вены не шее вздулись.       — Шеф? — рыжий приподнял бровь. — У тебя совесть еще осталась? Помоги ему.       — И тебе? — Слава опустился на колени, гладя Митю от голени вверх, через дрожащий живот до ключиц.       Длинноволосый гнулся, подавался за этими прикосновениями, насаживаясь глубже, крепче сжимая в себе Тима.       — И мне, — Тимофей приподнялся, подхватил Митю под колени, шире разводя ему ноги.       Слава вновь залюбовался. Обвел растянутое отверстие, подцепил густую каплю смазки и протолкнул два пальца, скользя по горячему. Митя замер, закусив губу. Слава подался вперед, вдыхая запах возбуждения, горячего тела, вина и какой-то невообразимо странной смеси парфюмных ароматов, с легкой горчинкой. Как они умудрялись это сделать? Но афродизиак выходил волшебным и действенным.       Расписавшись собственным укусом рядом с Тиминым, Слава осторожно начал протискиваться, растягивая и без того раскрытого до предела Митю. Член Тима пульсировал, мешая и возбуждая еще больше. Матвей распахнул глаза, зрачок расширился, как у наркомана, он приоткрыл рот и дышал короткими частыми толчками. Тим дотянулся до начальства, пальцы сжались, подгоняя. Нетерпеливые сволочные засранцы. Наверняка все знали заранее и разыграли, как ту шахматную партию.       Войдя полностью, Слава долго выдохнул. Ощущения сносили крышу. А дальше уже было не до анализов и наблюдений. Митя двинулся, вбирая оставшееся, притягивая ближе.              — Тихо-тихо, замри, — Слава сдержал совсем потерявшегося Митю, осторожно снял его с себя, позволив следом выскользнуть Тиму.       Член тяжело шлепнул, украсив бедра каплями. Про вторую резинку никто не вспомнил, да и первая-то больше была поиграться. За здоровьем следили, партнеров не меняли. К таким «праздникам жизни» готовились тщательно. Уложившись близко к рыжему, Слава перетащил третьего участника безобразия на себя, пригрев и обняв. Сердце Мити тяжко билось в руку, Тим с сытым урчанием вжался в бок, уткнувшись носом в шею.       — Кровать? — ехидно спросил рыжий.       — Мне и так мягко, — Митя хихикнул. — А вы как хотите.       — Кровать, — подвел итог Слава. — Но немного попозже. Вы же не думаете, что мы сейчас по-пионерски баюшки пойдем?       — По-пионерски? — Матвей приподнялся. — Я такой позы не знаю, шеф. Покажешь?       Слава захохотал. Хорошо бы завтра ничего не случилось и удалось поваляться. Выжмут же, все, до последней капли. А что задержится — слижут. Проверено.