Fall Into the Ocean, Into You

Напевая себе под нос веселую мелодию, Вэй Усянь гребет на своей новенькой лодке к своему счастливому месту рыбалки. Он проснулся совсем недавно, как раз перед тем, как солнце было уже в зените, но он уже знает, что это будет хороший день. Вэй Усянь не мог бы сказать почему, но он уверен, что в этот ясный летний день произойдет что-то экстраординарное. Да, в этом нет никаких сомнений — сегодня он поймает нечто большое! Вэй Усянь замедляет ход и ставит лодку на якорь, когда добирается до места назначения. Он бросает удочку в воду. И ждет. И он ждет. И он ждет еще немного. … – Странно, – вслух произносит Вэй Усянь. – Обычно к этому времени я бы уже что-нибудь поймал. По правде говоря, прошло не так уж много времени — во всяком случае, по обычным рыболовным меркам. Но Вэй Усянь — человек очень нетерпеливый, ему становится скучно, как только он бросает свою удочку. Видя, что ни одна рыба еще не клюнула на приманку, он сматывает леску, убирает удочку и вместо этого тянется к своей надежной заброшенной сети. – Это должно сработать, – заявляет Вэй Усянь, кивая самому себе и бросая сеть в воду. Через несколько мгновений после погружения сеть снова поднимается. Но не из-за того, что это делает Вэй Усянь. Нет, сеть вернулась сама по себе... Вэй Усянь почти уверен, что этого не должно было случиться. Озадаченный, он опускается на колени и наклоняется, чтобы поближе рассмотреть толстую черную массу чего-то, плавающего прямо под поверхностью воды. Объект движется все ближе и ближе к лодке, как будто намеренно плывет в сторону Вэй Усяня. Абсурдная мысль, конечно, потому что это явно просто водоросли... Верно? Внезапно черная масса поднимается из воды, и Вэй Усянь оказывается лицом к лицу не с водорослями, а с парой золотых глаз. Отшатнувшись в панике, Вэй Усянь издает пронзительный крик, который, вероятно, точно распугал всю рыбу в радиусе двадцати ли. Рефлекторно он поднимает кулаки в защитную позу, готовый в случае необходимости сразиться с морским чудовищем голыми руками. “Погодите-ка, – думает Вэй Усянь. – Это явно был просто человек, плавающий в океане. И чего я так испугался?” Придя в себя, он разжимает кулаки и расслабляет руки. Он выдыхает задержанный воздух и медленно поднимается на колени. Вэй Усянь смотрит на незнакомца — человека, а не морское чудовище — и моргает. – Ты поймал меня. – ...Я поймал тебя? – повторяет Вэй Усянь. Глубокий голос незнакомца эхом отдается в сознании Вэй Усяня, и наступает короткая тишина, прежде чем его внезапно осенило. Он случайно поймал человека в свою рыболовную сеть. Живое, дышащее человеческое существо, которое могло быть ранено! – Мне так жаль! – Вэй Усянь в шоке прижимает руки ко рту. – Ты ранен? Пожалуйста, поднимись! – Пловец не выглядит и не кажется обиженным, но, по крайней мере, Вэй Усянь должен предложить подбросить его к берегу. Осторожно, чтобы никого не поранить, Вэй Усянь вытаскивает свою сеть и небрежно запихивает ее в один из отсеков для хранения в лодке. Повернувшись к нему спиной, он не видит, как человек забирается в лодку, но чувствует, как лодка опускается под его весом. За исключением того, что нисходящий рывок больше, чем ожидалось. Намного, намного больше, чем ожидалось. Даже если бы этот человек был исключительно высоким или крупным, степень, до которой он просто раскачивал лодку, не могла быть человеческой. Это может означать только то, что человек на его лодке сейчас вообще не человек. Возможно, это последний день жизни Вэй Усяня. Отлично! С замиранием сердца Вэй Усянь медленно поворачивает голову в сторону существа. Он ожидает худшего, какой-то жуткой мерзости, но вместо этого видит... прекрасную русалку?! Нет, не русалка. Хотя он действительно красив, русалка — не совсем подходящее слово. В верхней части тела он человек, но вместо рыбьего хвоста — мешанина длинных бледно-голубых щупалец, извивающихся друг против друга. Спрут? Осьминог? Какой-нибудь громадный кальмар? Кем бы он ни был, он намочил пол в новой лодке Вэй Усяня своей странной половинкой осьминога. Потребуется много сил, чтобы помыть весь пол. Осьминог молча смотрит на него. Он вежливо сложил руки на коленях (если место, где сходятся все его щупальца, можно назвать коленями), словно ожидая, что Вэй Усянь сделает первый шаг. И, ну, он не выглядит так, как будто собирается съесть его, поэтому Вэй Усянь открывает рот и говорит первое, что приходит в голову. – Кто ты? – спрашивает он, все еще не веря своим глазам. – Осьминог, – как бы в подтверждение своих слов, одно из щупалец ползет к ноге Вэй Усяня, оставляя липкий след на ткани его одежды. – Осьминог?! – ошеломленно повторяет Вэй Усянь. Он смотрит вниз на очень реальное, извивающееся щупальце, которое в настоящее время творит беспорядок на его бедре. – Я слышал о русалках, но я... я никогда не слышал о них... – закрыв лицо руками, он сгибается пополам и дрожит от безумного смеха, а осьминог молча наблюдает за ним. К счастью, он, кажется, не обиделся на неуместную реакцию Вэй Усяня. – Мало кто из людей знает о нашем роде, – бесстрастно произносит он. – Обычно мы не общаемся с сухопутными жителями. – А... логично, – кивает Вэй Усянь. Его хихиканье уже почти стихло, поэтому он переключает свое внимание на осьминога перед собой, изучая его форму с большим интересом. Человеческая часть его тела выглядит сильной и мускулистой, но не слишком громоздкой. Несколько капель воды стекают с его длинных волос, падая на широкую грудь, прежде чем скатиться вниз к крепким мышцам пресса. Его большие руки все еще сложены на коленях, что делает его обманчиво безобидным, но Вэй Усянь может сказать, что эти руки легко могут придавить взрослого мужчину против его воли, если они того пожелают. Внизу, конечно, находится... половина осьминога. “Половина”, возможно, не совсем точное слово, потому что щупальца намного длиннее человеческого туловища. Эти восемь влажных отростков извиваются и скользят относительно друг друга почти в гипнотической манере, и Вэй Усянь не может удержаться от изумленного взгляда. Он мало что знает об осьминогах, но у него такое чувство, что эти щупальца могут разом сломать все его кости, даже не вспотев. Другими словами, если этот осьминог решит, что хочет на обед человеческую плоть, Вэй Усянь будет буквально мертвым мясом. И, подумать только, он действительно верил, что сегодня будет хороший день! Однако ничто в языке тела осьминога не указывает на агрессию, поэтому Вэй Усянь полагает, что он в безопасности. На сегодня. Осьминог молчит, но Вэй Усянь никогда не выносил затишья в разговорах. Итак, кажется, что такой, как он, не имеет никаких склонностей к насилию, поэтому Вэй Усянь считает, что он мог бы даже попытаться подружиться с этим любопытным существом и увидеть его хорошую сторону. – Так... – говорит Вэй Усянь, прочищая горло. – Вы часто выходите на поверхность? – Нашим сородичам запрещено покидать океан, – отвечает осьминог. – Запрещено? – Вэй Усянь в замешательстве наклоняет голову. – Но ты же здесь, не так ли? – Да, – просто отвечает осьминог. Видя, что он не собирается вдаваться в подробности, Вэй Усянь не может не поддразнить его. – О, я знаю, – говорит Вэй Усянь с усмешкой. – Это потому, что я такой красивый, что тебе пришлось подойти поближе, верно? Словесного ответа не последовало, но щупальца осьминога, кажется, изменились на более глубокий оттенок синего. Может быть, обман зрения? Вэй Усянь не знает почему, но ему вдруг становится ужасно неловко. – Хм... Во всяком случае, мне жаль, что я случайно поймал тебя в свои сети. Клянусь, я не хотел! — бормочет Вэй Усянь, отчаянно пытаясь сменить тему. – Я не собирался продавать тебя в суши-ресторан или что-то в этом роде. Не то чтобы я говорил, что у тебя будет плохой вкус! Осьминог глупо смотрит на него, не понимая, о чем тот говорит. Вэй Усянь не хочет быть тем, кто скажет ему, что такое тако или нигири, поэтому он оставляет эту тему. Не нужно травмировать беднягу. Во всяком случае, это молчание говорит само за себя — этот осьминог определенно не хочет с ним дружить. Вэй Усянь должен вообще перестать говорить. – Извини, я заткнусь, – со вздохом говорит Вэй Усянь, смущенно опустив голову. Он достаточно долго держал это несчастное создание на своей лодке. – Теперь ты можешь идти. – ...Ты не хочешь, чтобы я был здесь?.. – говорит осьминог. Его осьминожья часть наполовину выцветает в серо-голубой оттенок, отчего он выглядит таким жалким, что Вэй Усянь тут же жалеет о своем выборе слов. – Нет! Я не прогоняю тебя, – восклицает Вэй Усянь, дико жестикулируя руками. – Я просто подумал, что тебе, вероятно, скоро нужно будет отправиться в какое-нибудь важное место... Осьминог не выглядит менее мрачным — на самом деле, его щупальца даже обмякли. Кто же знал, что осьминоги такие чувствительные существа! Вэй Усянь бросает взгляд на эти серые безжизненные щупальца и чувствует, как сердце сжимается в груди. – Ну, если у тебя нет никаких дел, то... Хочешь поболтаться здесь, пока я буду рыбачить? – затем Вэй Усянь полушутя добавляет: – Если только ты меня не съешь. В тот же миг осьминог осветился ярким синим светом, все его восемь щупалец танцуют от радости. Даже его лицо выглядит ярче, несмотря на полное отсутствие каких-либо эмоций. – Хорошо, – говорит он, сверкая глазами, и Вэй Усянь не может не рассмеяться над тем, каким странно милым оказалось его морское чудовище. * * * Преодолев первоначальное недопонимание, Вэй Усянь желает насладиться обществом своего нового друга-осьминога. Несмотря на его сдержанный характер и серьезное поведение, оказывается, что у Лань Ванцзи есть игривая сторона, которая очень хорошо дополняет личность Вэй Усяня. Его присутствие быстро становится желанным отвлечением от мучительной скуки рыбалки, в котором Вэй Усянь до сих пор не знал, что нуждается. (Конечно, не повредит, что на Лань Ванцзи тоже приятно смотреть.) С тех пор, как произошла эта роковая встреча, они каждый день встречались в одном и том же месте в океане. Прошло всего несколько дней, а они уже погрузились в привычную рутину, болтая, как старые друзья. Ну, в основном говорит Вэй Усянь, потому что Лань Ванцзи, по-видимому, по большей части довольствуется тем, что просто слушает. Он, кажется, искренне заинтересован в том, чтобы услышать всю бессмысленную болтовню Вэй Усяня — когда Вэй Усянь начинает перечислять список своих любимых перцев чили и каждый из их различных вкусов и применений, Лань Ванцзи слушает с преданным вниманием, прерывая только для того, чтобы задать уточняющие вопросы. Его любопытство к внешнему миру просто восхитительно, и Вэй Усянь с радостью отвечает на его многочисленные вопросы, касающиеся человеческих обычаев и традиций. Иногда Вэй Усянь думает, что Лань Ванцзи слишком доволен, чтобы просто слушать, как будто у него есть какой-то секрет, который он намеренно скрывает. Он лишь надеется, что этот секрет не связан с превращением Вэй Усяня в человека-сашими. * * * Наступил уже третий день после их первой встречи, и, как обычно, Вэй Усянь отвечает на один из бесконечных вопросов Лань Ванцзи о внешнем мире. – Нет, правда, я ничего не выдумываю! – говорит Вэй Усянь. – Это называется камера, и как только ты нажимаешь кнопку, изображение сохраняется внутри. Лань Ванцзи на мгновение задумывается над этими словами, прежде чем, по-видимому, решить, что Вэй Усянь говорит правду. – А как ты получаешь изображение? – спрашивает он. – Ты должен обработать пленку, – отвечает Вэй Усянь. Он вытаскивает свою сеть из воды только для того, чтобы обнаружить, что опять ничего не поймал. – Как только это происходит, они превращаются в фотографии. Вэй Усянь чувствует на себе пристальный взгляд Лань Ванцзи, когда он засовывает сеть в отсек для хранения, и его лицо вспыхивает, когда он представляет, о чем сейчас может думать другой человек. В конце концов, за последние несколько дней он не поймал ни одной рыбы. Он, самый великий рыбак в мире! Хорошо, что у Вэй Усяня есть деньги, накопленные раньше, когда он регулярно ловил рыбу в лодках, потому что иначе он бы уже умер с голоду. – Э-э, просто чтоб ты знал, – говорит Вэй Усянь, возясь с удочкой, которая теперь у него в руках, – обычно у меня это очень хорошо получается. Ответа не последовало. На самом деле, Лань Ванцзи даже не смотрит на него больше. Он, наверное, думает, что Вэй Усянь идиот, не так ли? – Как можно приобрести фотоаппарат? – спрашивает Лань Ванцзи через мгновение, демонстративно игнорируя то, что только что сказал Вэй Усянь. О боже, Лань Ванцзи определенно считает его идиотом! – Ах, это... – огорченный Вэй Усянь с силой швыряет удочку в воду и пытается заставить себя больше не краснеть. – Тебе придется пойти в магазин, чтобы купить его. Лань Ванцзи в ответ уклончиво хмыкает, но его щупальца выцвели до более серого оттенка синего. Должно быть, он действительно хочет эту камеру! – Есть ли... что-то, что Лань Чжань хочет сфотографировать? – говорит Вэй Усянь, наклоняя голову. Он знает, что Лань Ванцзи очарован человеческими технологиями, но он не ожидал такого ответа. – Не думаю, что камеры работают под водой... Пристально глядя на Вэй Усяня, Лань Ванцзи слегка приоткрывает рот, словно хочет ответить, но не издает ни звука. Внезапно он резко поворачивает голову в сторону, как будто слышит шум, доносящийся с той стороны. – Рыба. Действительно? Рыба? Лань Ванцзи хочет сфотографировать рыбу, вот и все? И тут Вэй Усянь подумал, что это будет человек. Возможно, какой-то симпатичный осьминог, которого Лань Ванцзи уже давно знает. А может, даже несколько осьминогов. Лань Ванцзи, безусловно, имеет достаточно рук для пяти парней. – Рыба, – снова говорит Лань Ванцзи. – Вэй Ин, наматывай! О, Рыба. Теперь Вэй Усянь понял. Когда он выбирает из воды свою леску, все, что остается на крючке — это наполовину съеденная приманка. * * * Сегодня, похоже, еще один день пустых рыболовных сетей и разочарования для Вэй Усяня. Это просто смешно, сколько невезения у него было в последнее время. Ну что ж, Вэй Усянь считает, что раз уж все равно у него ничего не получается, то почему бы не сделать небольшой перерыв и не сыграть песню для Лань Ванцзи? И вот на пятый день Вэй Усянь знакомит своего друга-осьминога с человеческой музыкой. – Ну как тебе? – Вэй Усянь отнимает флейту от губ и вертит ее в руках, ожидая ответа Лань Ванцзи. – Отлично, – отвечает Лань Ванцзи, хлопая в ладоши. – Вэй Ин очень талантлив. Его щупальца светятся ярко-синим, когда его руки соединяются в восторженных аплодисментах, издавая странные влажные шлепающие звуки при каждом ударе. Это комичное зрелище, и Вэй Усянь смеется, чувствуя, как его беспокойство нарастает. Обычно, как и в большинстве случаев, Вэй Усянь вполне уверен в своих навыках игры на флейте. А почему бы и нет, если он гениальный гений, который не только хорош собой, но и талантлив во всем?! Но Лань Ванцзи не просто кто-то — с ним все по-другому, и почему-то Вэй Усянь жаждет его одобрения и внимания больше, чем кого-либо другого. Поэтому вполне естественно, что он нервничает, что его уверенность в себе колеблется в присутствии Лань Ванцзи. О, но теперь, когда он знает, что Лань Ванцзи согласен, что он виртуозный флейтист... – Лань Чжань, лестью ты ничего не добьешься, – говорит он с притворным смирением, вертя в руке свою флейту с самодовольным выражением лица. – Я не льщу тебе и никогда не буду, – говорит Лань Ванцзи с серьезным выражением лица, щупальца светятся ярко-синим. – В этом нет необходимости. Взволнованный Вэй Усянь чуть не выронил свою флейту от комплимента. Он ухитряется поймать её в последнюю секунду и разыгрывает это как новый крутой трюк. – В любом случае, – говорит он, кашляя, – ты действительно впервые слышишь что-то подобное? Не могу поверить, что у осьминогов нет музыкальных инструментов! Когда Лань Ванцзи утвердительно кивает, Вэй Усянь недоверчиво вздыхает. – Лань Чжань, у тебя так много щупалец. Представь, что ты смог бы с ними сделать! Лань Ванцзи отрывает взгляд от Вэй Усяня и смотрит на свои длинные щупальца, извивающиеся друг против друга. Его осьминог наполовину темнеет, когда он переводит взгляд с щупалец на человека перед собой, но не произносит ни слова. – Подумай об этом. Ты будешь потрясающе играть на пианино! Ты смог бы сам составить собственный струнный квартет! – Вэй Усянь продолжает, совершенно не обращая внимания на внутренние мысли Лань Ванцзи. – Какая жалость, что у осьминогов нет музыки. – Да, – говорит Лань Ванцзи. – Но мы любим петь. Рот Вэй Усяня складывается в букву "о", когда он пытается представить себе поющий голос осьминога. Прямо как сирена, тут же думает он. Это, конечно, нелепая мысль — Лань Ванцзи слишком честен и благороден, чтобы заманивать моряков на верную смерть. Вэй Усянь даже не может себе представить, чтобы он соблазнял моряков. Неужели Лань Ванцзи думает о таких вещах?! В любом случае, он, вероятно, даже не интересуется людьми. – Я хочу услышать, – говорит Вэй Усянь, глаза его сияют от возбуждения. Никакого ответа от Лань Ванцзи, который теперь отвел взгляд от Вэй Усяня и его сверкающих глаз. – Лань Чжань, – хнычет Вэй Усянь, надевая свою самую лучшую грустную гримасу. Он наклоняет свое тело вперед и в сторону, так что он находится в прямой линии видимости Лань Ванцзи. – Пожалуйста, я хочу услышать, как поет Лань Чжань! Лань Ванцзи, этот мошенник, закрыл глаза и теперь отказывается смотреть на Вэй Усяня. Какая наглость с его стороны! Слегка обиженный, Вэй Усянь разочарованно надувает щеки. Ну что ж, он достаточно дурачился и, вероятно, должен вернуться к рыбалке. Вэй Усянь уже собрался потянуться за удочкой, но вдруг... Что это за звук? Он начинается как мягкий гул, такой низкий, что Вэй Усянь почти не замечает его. Он мог бы даже не заметить этого, если бы уже не смотрел на Лань Ванцзи. Но когда Вэй Усянь понимает, откуда доносится этот звук, его глаза расширяются в благоговейном страхе, и он застывает совершенно неподвижно. Это Лань Ванцзи. Лань Чжань поет! К удивлению Вэй Усяня, песня не так уж сильно отличается от человеческой музыки. И Лань Ванцзи тоже звучит как обычный человек, особенно теперь, когда он поет громче и отчетливее. Вэй Усянь полагает, что люди и осьминоги не так уж сильно отличаются друг от друга. Это приятная мелодия, и голос Лань Ванцзи легок на слух, поэтому Вэй Усянь подносит свою флейту к губам и присоединяется к импровизированной гармонии. Когда песня заканчивается, Вэй Усянь говорит первым. – Это одна из мелодий твоего народа? – спрашивает он, любопытствуя узнать побольше об осьминогах (ну, в частности, об одном осьминоге). – Это хорошая песня. У нее есть название? Неожиданно Лань Ванцзи качает головой. Может быть, осьминоги не дают название своим песням. – Неужели? У нее нет названия? – говорит Вэй Усянь. – Тогда могу я дать ей? Лань Ванцзи на мгновение задумывается, прежде чем ответить. – Нет. – Нет? – Вэй Усянь дуется от неожиданного отказа. – Почему бы и нет?! – У нее есть имя, – говорит Лань Ванцзи. – Я только что подумал об одном. – О! Хорошо, – это было не то, о чем Вэй Усянь думал, о чем собирался спросить. – Скажешь название песни? Лань Ванцзи смотрит на Вэй Усяня с тем же пустым, холодным выражением лица, что и всегда. – Не скажу, – говорит он решительным тоном. Неизвестность убивает Вэй Усяня, но не похоже, что сегодня он получит ответ от Лань Ванцзи. Громко застонав от поражения, Вэй Усянь плюхается всем телом на борт лодки и остается неподвижно лежать так некоторое время. Что-то подозрительно похожее на веселое фырканье исходит от Лань Ванцзи, и Вэй Усянь не может не улыбнуться, когда слышит это. – Ладно, ладно, ты победил! – говорит Вэй Усянь со смехом, снова поднимая свою флейту, чтобы сыграть еще одну человеческую мелодию для Лань Ванцзи. После этого они погружаются в уютное молчание, довольствуясь присутствием друг друга. Нежный океанский бриз обдувает их кожу и волосы — долгожданная передышка от послеполуденного солнца. Вэй Усянь погружается в легкий сон, пока волны укачивают его, и неизвестная песня эхом отдается в его голове, как успокаивающая колыбельная. Когда он просыпается, Лань Ванцзи уже нет. На его месте стоит сумка-холодильник Вэй Усяня, ранее пустая, но теперь до краев набитая свежевыловленной рыбой. * * * – Мне это нравится, – заявляет Лань Ванцзи с серьезным выражением лица, держа предмет в ладонях с величайшим почтением, как будто это какой-то бесценный музейный артефакт. – Спасибо. Вчера вечером, обнаружив рыбу, которую оставил ему Лань Ванцзи, Вэй Усянь немедленно отправился на рынок, чтобы продать ее. Не желая, чтобы эта любезная услуга осталась незамеченной, Вэй Усянь отправился искать подходящий ответный подарок для своего друга. Он ходил от магазина к магазину и искал везде, где мог, но все, что он находил, было либо дорогим, либо не водонепроницаемым, либо просто старым, неинтересным для осьминогов. После нескольких часов разглядывания витрин он наконец понял, что есть одна вещь, которая нравится всем — еда. Поэтому на следующее утро Вэй Усянь проснулся очень рано и зашел на рынок, чтобы купить сладкий подарок для своего друга-осьминога. – Лань Чжань, как ты можешь говорить это с таким невозмутимым лицом? – Вэй Усянь усмехается, подперев подбородок рукой. – Я еще даже не объяснил, что это такое. Как ты можешь уже любить это? – ...Мне это нравится, – решительно повторяет Лань Ванцзи. – Ладно, ладно! Я тебе верю! Но сначала позволь мне сказать тебе, что это такое, – смеется Вэй Усянь. – Это называется колотый лед! Помнишь, ты спросил меня, что делают люди, чтобы охладиться в жаркую погоду? – Это... – Лань Ванцзи смотрит на таинственное содержимое чаши, сверкающее на солнце. – Люди наносят это на свои тела? – Нет! – кричит Вэй Усянь, прежде чем Лань Ванцзи успевает схватить десерт одним из своих щупалец. – Это еда! Еда! Ты должен это съесть. Лань Ванцзи тут же опускает щупальце. – Человеческая кухня, – говорит он с благоговением. – Да, именно так! А теперь, – говорит Вэй Усянь, протягивая Лань Ванцзи ложку, – поторопись и попробуй, пока все не растаяло! Лань Ванцзи без проблем берет ложку рукой, только держит круглый конец в кулаке так, что ручка торчит наружу. О боже. — Эй, Лань Чжань! Я что, должен тебя кормить? – полушутя поддразнивает Вэй Усянь. Зная, что Лань Ванцзи не будет настолько бесстыдным, чтобы согласиться, Вэй Усянь берет ложку обратно, чтобы продемонстрировать. – Видишь? Держи ее вот так и зачерпывай пищу в рот. Вот, попробуй. Сначала он неуклюж, но Лань Ванцзи быстро подхватывает механику человеческой посуды. Вскоре он засовывает в рот колотый лед с такой грацией, на какую не способно большинство людей. – Ну? Как это? Вкусно? – Странно, – признается Лань Ванцзи, прежде чем заговорить, убедившись, что во рту у него нет еды. – Неужели? – Вэй Усянь хмурится и тянется к миске. Он был так уверен, что Лань Ванцзи это понравится! – Я закончу за тебя, если ты не хочешь. Ярко окрашенное щупальце выстреливает и слегка шлепает Вэй Усяня по руке, прежде чем он успевает что-либо сделать. – Нет, – строго говорит Лань Ванцзи. Только когда он уверен, что Вэй Усянь не собирается забирать свой колотый лед, он опускает щупальце. Вэй Усянь в замешательстве наблюдает, как Лань Ванцзи с удовольствием съедает остатки колотого льда, даже допивая водянистую смесь растаявшего льда и сиропа. “Мне показалось, он сказал, что это странно, – думает Вэй Усянь. – Нравится ему это или нет?!” Смирившись с тем, что он никогда не сможет полностью понять осьминогов, Вэй Усянь поворачивается и снова забрасывает свою рыболовную сеть в океан. Повернувшись спиной к Лань Ванцзи, Вэй Усянь не видит, как тот крепко держит ложку в щупальце, глядя на нее с такой нежностью, словно это что-то драгоценное для него. Не видит он и улыбки на лице Лань Ванцзи, когда тот плывет домой, крепко прижимая к себе чашу, чтобы ее не унесло мощными океанскими течениями. И, конечно же, Вэй Усянь не видит, как Лань Ванцзи легкомысленно выставляет ложку и миску на всеобщее обозрение в своей пещере, эти два предмета выглядят странно и неуместно в его элегантном доме. Только когда Вэй Усянь причаливает к пристани и готовится отправиться домой, он понимает, что ложки и миски нигде нет. Черт возьми, он обещал владельцу магазина, что вернет их! * * * Благодаря очень щедрому подарку Лань Ванцзи, сделанному на днях, прибыль Вэй Усяня на эту неделю уже готова. Он считает, что сегодня может позволить себе расслабиться. Ни сетей, ни ловли рыбы, вообще ничего. Сегодня все, что он собирается делать, это бездельничать на своей лодке и наслаждаться обществом своего хорошего друга Лань Ванцзи. – Я не знаю, почему небо голубое, – признается Вэй Усянь, нахмурив брови в ответ на вопрос Лань Ванцзи. – Но знаешь ли ты, что ночью становится темно? Два раза в день оно даже оранжевое. – Оранжевое... – повторяет Лань Ванцзи, его щупальца от удивления становятся бирюзовыми. – Не просто оранжевое! Это целая радуга цветов, все сразу, – говорит Вэй Усянь. – Оранжевый, красный, желтый и фиолетовый. Все в одно и то же время, прямо перед тем, как стемнеет! – Я бы хотел посмотреть, – Лань Ванцзи опускает руку в воду, позволяя волнам течь сквозь пальцы. – Под водой всегда темно. – Если ты задержишься сегодня подольше, то увидишь это, – намекает Вэй Усянь, надеясь, что его голос не звучит слишком отчаянно. Он не уверен, как долго Лань Ванцзи намерен оставаться на этот раз, но, по мнению Вэй Усяня, он всегда уходит слишком рано. – Лично мне больше всего нравится чистое голубое небо! Как сейчас. Оно такого же красивого голубого оттенка, как и ты, Лань Чжань. “Какого черта, – думает Вэй Усянь, как только слова слетают с его губ. – Что я творю?” Лань Ванцзи смотрит на светло-голубое небо, а затем смотрит вниз на себя, где он быстро приобретает глубокий оттенок лазури, мерцая в ярком солнечном свете, и о-о-о, это улыбка, которую видит Вэй Усянь? Это длилось всего мгновение, но он определенно не ошибся. Лань Ванцзи улыбнулся! Он не только двигал лицом, но и улыбался! “Не могу поверить, – думает Вэй Усянь, и сердце его все еще трепещет. – Лань Чжань еще красивее!” – Можно тебя кое о чем попросить? – выпаливает он, чувствуя головокружение от этого редкого и пленительного зрелища. – Можешь, – отвечает Лань Ванцзи, и его щупальца медленно превращаются в бледно-голубые. – Ничего, – говорит Вэй Усянь, придвигаясь ближе к Лань Ванцзи, – если я дотронусь до одного из твоих щупалец? Его нельзя винить за любопытство. Если не считать того случая, когда он случайно поймал детеныша осьминога в свои сети и быстро выпустил бедняжку обратно в океан, Вэй Усянь никогда еще не был так близко к головоногим. И осознавая, что он ответил на все миллион вопросов Лань Ванцзи, Вэй Усянь считает, что будет справедливо, если Лань Ванцзи согласится. Когда Лань Ванцзи долго не отвечает, Вэй Усянь боится, что он каким-то образом ужасно обидел своего нового друга. Но что он сделал? Он сказал что-то странное или бесчувственное? Все, чего он хочет — это прикоснуться к щупальцам Лань Ванцзи, что совсем не странно! На самом деле, если подумать, разве это не было бы похоже на то, как если бы какой-нибудь осьминог попытался пощупать голые ноги человека? О нет. Как мог Вэй Усянь просить о таком Лань Ванцзи? Как он мог быть таким грубым и бестактным? “Я ужасен, – думает Вэй Усянь. – Самый худший!” Он уже собрался извиниться от имени всего человечества за дерзость своей просьбы, когда краем глаза заметил, что Лань Ванцзи едва заметно кивнул. – Мгм, – промычал Лань Ванцзи, указывая на свои щупальца. – Если хочешь. В конце концов их дружба не была разрушена. Вэй Усянь тихо вздыхает с облегчением. – Хорошо! – говорит он, ослепительно улыбаясь Лань Ванцзи. – Тогда я попробую. Вэй Усянь осторожно протягивает руку к ближайшему щупальцу и проводит пальцами по гладкой поверхности. Странное и липкое вещество покрывало половину осьминога Лань Ванцзи, и оно прилипло к коже Вэй Усяня, когда он медленно провел рукой вниз по удивительно теплому отростку. Вэй Усянь смотрит на Лань Ванцзи, который молча наблюдает за ним с тем же выражением лица, что и всегда. Никаких признаков дискомфорта или расстройства, это хорошо. Осмелев, Вэй Усянь обхватывает рукой кончик извивающегося щупальца и слегка тянет. Он мускулистый, скользкий и бархатистый одновременно, и он определенно тверже, чем он ожидал. Вэй Усянь предполагал, судя по тому немногому, что он видел до этого, что будет чувствовать осьминога холодным и скользким, как лужа слизи в его руках. Очевидно, он ошибался. – Ого, – говорит Вэй Усянь, когда щупальце обвивается вокруг его руки. – Лань Чжань, это так круто! Когда Вэй Усянь высвобождается из хватки щупальца, маленькие присоски на нижней стороне упрямо цепляются за его ладонь, отказываясь сдвинуться с места. Как будто Лань Ванцзи не хочет отпускать его руку, и на короткое мгновение Вэй Усянь предается этой фантазии. Затем, с серией хлопающих звуков, щупальце высвобождается и резко падает на пол. Рука Вэй Усяня щекочется от присосок, но оно того стоило. Очевидно, оправившись от падения, щупальце, к которому только что прикасался Вэй Усянь, начинает радостно извиваться на всех остальных движущихся щупальцах Лань Ванцзи. То есть все, кроме одного щупальца. Именно в этот момент Вэй Усянь видит его. Это одинокое щупальце совершенно неподвижно, робко прячется за другими, словно не хочет, чтобы его заметили. Действительно, совершенно очевидно, что это значит — до него запрещено дотрагиваться! Держись от него подальше! Не трогай ни при каких обстоятельствах! Любой идиот понял бы намек и обошел это щупальце стороной. Конечно, Вэй Усянь не идиот. Но чем быстрее что-то убегает от него, тем больше он хочет погнаться за этим — таким человеком он всегда был. И хотя он знает, что должен уважать желания Лань Ванцзи, но иногда его конечности двигаются быстрее, чем мозг. Поэтому, не задумываясь, Вэй Усянь делает прямо противоположное тому, что, как он знает, ему делать не следует: он тянется к этому щупальцу и хватает его. Наступает короткая пауза, недолгий миг блаженного неведения, прежде чем все тело Лань Ванцзи внезапно напрягается. Его глаза расширяются, а рот слегка приоткрывается, прежде чем он быстро поправляет свое лицо и снова становится невыразительным. Осьминожья половина Лань Ванцзи быстро чередуется между различными оттенками фиолетового и синего, и Вэй Усянь восхищался бы красивыми цветами, если бы не боялся за свою жизнь прямо сейчас. Только Лань Ванцзи не выглядит сердитым или расстроенным. Он определенно в шоке, но не собирается впадать в убийственную ярость, как ожидал Вэй Усянь. На самом деле, если Вэй Усянь правильно его понял, он выглядит... приятно удивленным. Возможно, даже в восторге. Как странно! Когда Вэй Усянь рефлекторно легонько сжимает щупальце, Лань Ванцзи громко ахает, и все его восемь щупалец бешено бьются в панике. – Мне нужно идти. Вэй Усянь даже не успевает попрощаться, как Лань Ванцзи бросается за борт и исчезает в океане. Похоже, он не собирается торчать здесь и любоваться закатом. Дерьмо. * * * Вэй Усянь никогда больше не увидит Лань Ванцзи. Протирая затуманенные глаза, он волочит ноги туда, где пришвартована его лодка, и готовится к сегодняшней работе. После того, как вчера все закончилось так плохо, он провел остаток вечера, снедаемый чувством вины, и не ложился спать, как обычно, в час ночи. Он даже не понимает, что сделал, но образ его теперь уже бывшего друга, убегающего от него, снова и снова играл в его голове до поздней ночи, преследуя его даже во сне. Вэй Усянь действительно чувствует последствия недосыпа прямо сейчас, если не сказать больше. Честно говоря, он думал не идти куда-либо сегодня из-за смущения по причине того, что он сделал, но в конечном счете все-таки решил пойти. Он рыбак по профессии, и ему надо как-то зарабатывать на пропитание. В конце концов, его шансы стать трофейной женой какого-нибудь богача ничтожны. И вот, широко зевнув, Вэй Усянь лениво гребет в море, готовясь к очередному рабочему дню. Но на самом деле ему не о чем беспокоиться. Лань Ванцзи не появится ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще. С чего бы ему это делать после доброго дела Вэй Усяня? С этой мыслью он направляется к своему счастливому месту рыбалки, где они с Лань Ванцзи встречались каждый день. Потому что он, конечно, знает, что не столкнется со своим бывшим другом. Определенно не потому, что он втайне надеется, что Лань Ванцзи все-таки появится. Когда он приплыл на место, Лань Ванцзи действительно нигде нет. Вэй Усянь игнорирует то, как его сердце опускается к животу и пытается сосредоточиться на наживке. Возможно, это может быть даже хорошо. Возможно, без посторонней помощи он сможет сосредоточиться на рыбалке. Кто знает, может быть, сегодня он поймает больше, чем ноль рыб. Посмеет мечтать! Как раз в тот момент, когда он собирается бросить свою леску, Вэй Усянь внезапно слышит тихий плеск в нескольких чи от него. Может быть... Он оборачивается и видит, что голова Лань Ванцзи частично высунулась из воды, глядя на Вэй Усяня так же, как в тот первый день, когда они встретились. В таком виде Лань Ванцзи выглядит нехарактерно крошечным, и Вэй Усянь едва удерживается от рвущегося смешка. Сейчас не время, напоминает он себе. Прежде чем Вэй Усянь успевает пробормотать приветствие, Лань Ванцзи снова ныряет вниз, а затем выныривает прямо рядом с лодкой. Он ставит маленькую плетеную корзинку на край лодки и поднимает крышку, чтобы показать ассортимент прекрасных жемчужин всех размеров и цветов, каждая более совершенная, чем предыдущая. – Для тебя, – говорит Лань Ванцзи, его уши слегка порозовели. Вэй Усянь ошеломленно молчит. По глупости он почти спрашивает, откуда взялись все эти жемчужины, пока не вспоминает, что Лань Ванцзи — осьминог — нет необходимости в акваланге, чтобы отправиться на охоту за жемчугом, к тому же у него в пять раз больше рук, чем у человека. Еще одна корзина присоединяется к той, что уже на лодке, отвлекая Вэй Усяня от его мыслей. Когда Лань Ванцзи поднимает крышку, Вэй Усянь не сразу понимает, на что он смотрит. Это... красный коралл! Вэй Усянь никогда в жизни не видел его так много. За сколько все это можно продать на рынке? Определенно, за гораздо больше денег, чем когда-либо было у Вэй Усяня. Он смотрит на содержимое корзин в полном недоумении. – Для тебя, – снова говорит Лань Ванцзи. Но почему?! Почему он делает Вэй Усяню еще один подарок? Он рад, что Лань Ванцзи, кажется, не сердится на него, но все это не имеет никакого смысла. Вэй Усянь — тот, кто должен принести Лань Ванцзи извинения, а не наоборот! Говоря короче, он подумывает отказаться от подарков, но он уверен, что Лань Ванцзи не собирается принимать "нет" в качестве ответа. – Что думаешь? – спрашивает Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь не отвечает. – Э... они прекрасны! – восклицает Вэй Усянь, крепко прижимая корзины к груди. Затем, более мягким голосом, он добавляет: – Лань Чжань, спасибо. Довольный ответом Вэй Усяня, Лань Ванцзи отплывает от лодки. – Подожди здесь, – говорит он, прежде чем исчезнуть под водой, оставив Вэй Усяня одного в океане. – Э-э, – говорит Вэй Усянь, ни к кому не обращаясь. – Ладно. Со вздохом Вэй Усянь кладет подарки на колени. Он не специалист, но уверен, что эти жемчужины и кораллы самого лучшего качества. Вэй Усянь боится даже прикоснуться к ним, чтобы не запачкать их своими грязными простолюдинскими руками. И вообще, где можно купить подарки в океане? У них там есть магазины? В центре города? Вэй Усянь тихо посмеивается, пытаясь представить, как Лань Ванцзи вплывает в подводный ювелирный магазин и торгуется с продавцом за лучшую сделку. Или... неужели Лань Ванцзи действительно собрал их сам? – Вэй Ин. Уже вернулся! Это было быстро. “Интересно, что он все-таки собирался делать", – думает Вэй Усянь. Ему не нужно долго гадать. Когда Вэй Усянь поднимает голову, он видит очень, очень большую рыбу. Голубого тунца, если быть точным, все еще живого и тщетно пытающегося высвободиться из хватки Лань Ванцзи. Это самая большая рыба, которую когда-либо видел Вэй Усянь, такая большая, что он едва может разглядеть за ней Лань Ванцзи, хотя Лань Ванцзи, кажется, без проблем держит тунца в руках. – Э-э-э, – задумчиво говорит Вэй Усянь. Что еще можно сказать, когда ему вдруг дарят рыбу такого калибра? – Для тебя, – говорит Лань Ванцзи в третий раз за сегодняшний день, едва слышного из-за плеска воды. Еще один подарок?! Зачем?! Кроме того, почему Вэй Усянь может сидеть здесь часами и ничего не поймать, а Лань Ванцзи уходит минут на пять и возвращается с голубым тунцом?! Это кажется неправильным. – Лань Чжань! – кричит Вэй Усянь. – Лань Чжань, я не могу принять это! Услышав эти слова, тело Лань Ванцзи мгновенно напрягается, а выражение его лица меняется на обиженное и растерянное. Тем не менее, он не отпускает тунца, шлепающегося в его руках. Во всяком случае, он сжимает его еще крепче, упрямо не желая принимать то, что только что услышал. – Нет, все совсем не так.… Это хорошая рыба! Ты потрясающий! – Вэй Усянь продолжает: – Но посмотри на мою лодку. Где и как я должен ее везти?! Одно дело, когда Лань Ванцзи может удержать гигантского тунца с его странной сверхсилой осьминога, но Вэй Усянь не уверен, что его лодка сможет справиться с чем-то таким тяжелым. Серьезно, рыба слишком велика и, должно быть, в несколько раз больше его собственного веса — он точно не сможет поместить что-то подобное в свою крошечную сумку-холодильник! Немного поразмыслив над этими словами, Лань Ванцзи неохотно выпускает рыбу из рук, и она в панике уносится прочь. – Жемчуг, кораллы... Они и так великолепны, – говорит Вэй Усянь с улыбкой. – Ты дал мне достаточно. Более чем достаточно! Спасибо, Лань Чжань. Лань Ванцзи не выглядит вполне удовлетворенным тем, что только что сказал Вэй Усянь, но все равно забирается на палубу. Он переползает через борт лодки и плюхается на то место, где обычно сидит. – Вэй Ин, – говорит Лань Чжань после долгого молчания. – Расскажи мне о самолетах. Остаток дня проходит как обычно. Лань Ванцзи не упоминает об инциденте с щупальцами, за что Вэй Усянь бесконечно ему благодарен. Они говорят обо всем и ни о чем, пока солнце не опускается низко над горизонтом, и на этот раз Лань Ванцзи остается, чтобы посмотреть на закат. И вот так они снова проводят время вместе, словно вчерашнего дня никогда и не было. * * * Как обычно, Лань Ванцзи уже ждет, когда Вэй Усянь доберется до места их встречи. Издав самый длинный, самый противный стон, на который он только способен, Вэй Усянь останавливает лодку и начинает спускать якорь. – Лань Чжааань, – хнычет он. – Сейчас слишком жарко. Солнце сегодня необычно яркое для позднего лета, и на небе даже нет облаков, чтобы смягчить его лучи. Вэй Усянь чувствует себя так, словно вот-вот растает и станет лужей, но Лань Ванцзи выглядит спокойным, собранным и несправедливо совершенным, как всегда. Уже чувствуя себя липким и отвратительным, Вэй Усянь издает серию болезненных всхлипов, делая необходимые маневры со своей лодкой, чтобы убедиться, что она не уплывет вместе с океанскими волнами. – Я сегодня не ловлю рыбу, – заявляет он, как только удостоверяется, что якорь надежно закреплен. Он стягивает с себя верхнюю одежду и как можно быстрее сбрасывает ботинки, не снимая штанов, чтобы не блеснуть своим дорогим перед другом-осьминогом. Затем с последним драматическим криком Вэй Усянь прыгает в прохладную воду. – Ах, так гораздо лучше! – говорит Вэй Усянь со вздохом облегчения, когда выходит на воздух. – Привет, Вэй Ин, – если не считать того, как покраснели его уши, Лань Ванцзи почему-то выглядит совершенно безразличным к погоде. Везунчик. Лежа на спине, Вэй Усянь украдкой бросает косой взгляд на своего друга-осьминога. Похоже, Лань Ванцзи сегодня не принес с собой никаких подарков, хотя Вэй Усянь полагает, что он всегда мог бы просто вытащить какую-нибудь смехотворно дорогую рыбу прямо из воды голыми руками. Остается надеяться, что он этого не сделает, потому что Вэй Усянь еще не придумал подходящего подарка взамен. Мало того, он до сих пор не совсем понимает, почему Лань Ванцзи дал ему эти подарки в первую очередь. Кто дарит своему другу столько приятных подарков ни с того ни с сего? Если бы он не знал его характера, то подумал бы, что Лань Ванцзи пытается ухаживать за ним! Жаль, что это не может быть правдой, потому что наверняка у Лань Ванцзи есть длинная очередь поклонников, ожидающих его дома. В море полно осьминогов на выбор. Вэй Усянь, конечно, прекрасно понимает, что должен просто спросить. И он действительно планировал это! Он просто, хм, еще не дошел до этого. Но сегодня он этого делать не собирается. Или завтра. Или, возможно, никогда. Это страшно, понимаете?! Такое простое решение, и все же… С всплеском Вэй Усянь ныряет под воду и на полной скорости движется к чему-то особенному, как будто может уплыть от своих мальчишеских проблем. Он ловит себя на том, что его, как всегда, тянет к Лань Ванцзи, даже когда он не желает этого. В их естественной среде обитания эти щупальца изящно покачиваются и плавают в воде, и Вэй Усянь почти тянется, чтобы погладить их. Он так погружен в свои мысли, что почти не замечает, как Лань Ванцзи отходит от него. “Подожди, вернись, – думает Вэй Усянь. – Я не собирался снова хватать тебя за щупальца! Правда!” Как будто слыша эти внутренние мысли, Лань Ванцзи действительно возвращается. Но вдруг он снова исчезает, оставив Вэй Усяня плавать под водой в одиночестве. Проходит еще несколько мгновений, прежде чем Вэй Усянь наконец понимает, что происходит: Лань Ванцзи плывет не от него, а вокруг него. Щупальца, тянущиеся за Лань Ванцзи, превратились в мерцающее радужное серебро, грациозно порхая в воде, когда он кружит вокруг Вэй Усяня. Вэй Усянь не хочет пропустить ни секунды, поэтому он поворачивается в воде, провожая взглядом Лань Ванцзи, куда бы тот ни пошел. Завораживает то, как Лань Ванцзи кружится вокруг него, как будто танцует. Вэй Усянь чувствует, что мог бы наблюдать за ним вечно — и он бы наблюдал, если бы не эта досадная мелочь, называемая его неспособностью дышать под водой. Дурацкие легкие млекопитающих. Он держится так долго, как только может, и только когда у него начинает кружиться голова, он поднимается, чтобы глотнуть воздуха. Лань Ванцзи вскоре следует за ним, и они молча смотрят друг на друга, пока Вэй Усянь не нарушает тишину. – Лань Чжань, это было... Ух ты! – восклицает он, и глаза его сверкают благоговейным трепетом. – Тебе понравилось? – спрашивает Лань Ванцзи. Его тело напряжено, и он не смотрит в глаза Вэй Усяню, как будто нервничает или что-то в этом роде. Это тайное увлечение Лань Ванцзи? Это был его первый танец перед кем-то другим, и поэтому сейчас он так волнуется? Впрочем, ему не нужно было нервничать, это действительно было впечатляющее проявление артистизма! “Лучше я его успокою”, – думает Вэй Усянь. – Я никогда не видел ничего подобного! Ты был потрясающим! – с энтузиазмом говорит он, дружески кладя руку на плечо Лань Ванцзи. Похвала искренняя, и Вэй Усянь надеется, что она прозвучит в его тоне. На мгновение Лань Ванцзи опускает голову и ничего не говорит. Затем внезапно щупальце взлетает и крепко обвивается вокруг руки Вэй Усяня, приближая его к груди Лань Ванцзи и... Лань Ванцзи дрожит?! – Вэй Ин, – торжественно произносит Лань Ванцзи. – Я понимаю. Ха. Хорошо. Это своего рода импульсивная реакция, но Вэй Усянь полагает, что Лань Ванцзи иногда может быть довольно импульсивным. Но что “я понимаю”? – Я скоро вернусь, – продолжает Лань Ванцзи. – Подожди меня. Ух. Как долго ждать? И когда именно “скоро”? Он что, опять будет ловить рыбу для Вэй Усяня или что-то в этом роде? Мы говорим о двух минутах, двух часах или... Сэр, пожалуйста, сообщите предполагаемое время вашего возвращения! Вэй Усянь чувствует, как щупальце отпускает его руку, прежде чем видит, как Лань Ванцзи уплывает на полной скорости. И вот он ушел, оставив Вэй Усяня одного в море. Какого хрена?! * * * “Скоро” оказывается ровно через три дня. Три долгих, одиноких дня, которые Вэй Усянь провел без Лань Ванцзи, скучая до безумия. И он даже не поймал ни одной рыбы! Какая пустая трата времени. Вэй Усянь был раздражен, оказавшись брошенным вот так. И он был искренне расстроен в течение этих трех дней, когда он даже не знал, когда (или если!) Лань Ванцзи вернется. Но когда Вэй Усянь наконец видит своего друга, ожидающего его на месте их встречи, все это негодование рассеивается в волнении и облегчении. Гребя так быстро, как только мог, он открывает рот, чтобы выкрикнуть имя своего друга, пока не замечает, что что-то в Лань Ванцзи... не так. Сегодня Лань Ванцзи просто кажется другим. Он смотрит на него с нежностью, которую Вэй Усянь видел только краем глаза, нежностью, которую он всегда приписывал отстраненному увлечению Лань Ванцзи людьми. Но прямо сейчас, рядом с этой нежностью, в его глазах появился странный, незнакомый блеск. Выражение его лица напряженное, почти хищное, как будто он хочет этого... – Вэй Ин, – говорит Лань Ванцзи, пристально наблюдая, как Вэй Усянь ставит лодку на якорь. – Я получил разрешение. Мы можем продолжать. Какое разрешение? Приступать к выполнению чего? – Э-э, – растерянно отвечает Вэй Усянь. – Ладно? Лань Ванцзи забирается на борт и, не говоря больше ни слова, быстро поднимает Вэй Усяня под обе руки щупальцем и держит его в воздухе, как будто он ничего не весит. Вэй Усянь удивленно вскрикивает, когда другое щупальце выскакивает и тянет его за пояс, развязывая узел с большой ловкостью. Поистине впечатляюще для существа, которое никогда не носит одежды. – Лань Чжань, что ты делаешь?! – кричит Вэй Усянь, беспомощно извиваясь в крепкой хватке Лань Ванцзи. – Раздеваю тебя, – говорит Лань Ванцзи. – Да, я это вижу! – Вэй Усянь чуть ли не смеется над абсурдностью ситуации. – Но... зачем?! – Готовлю тебя. Это вообще ничего не объясняет. Готовит к чему?! Вэй Усянь всегда ловил рыбу в одежде и хотел бы, чтобы так и оставалось, большое вам спасибо! … Нужно держаться. Всю рыбу Лань Ванцзи отдал ему. А теперь в его глазах отражается голод. Тот факт, что он сейчас раздевает Вэй Усяня. Ну конечно! Это так очевидно, чего хочет Лань Ванцзи. Он, вероятно, планировал сделать это со времени их знакомства. Сначала он подружился с ним, потом пытался откормить его всей этой едой, а теперь снимает с него одежду, чтобы приготовить. Лань Ванцзи собирается съесть Вэй Усяня! “Он никогда не обещал мне не делать этого”, – в отчаянии осознает Вэй Усянь. Вэй Усянь вскрикивает и дико бьется о щупальца вокруг него, когда его верхняя одежда расстегивается и падает на пол. – Нет, стой! – кричит он, несколько раз ударяя кулаками по щупальцу. – Отпусти меня! Хватка щупальца на мгновение ослабевает, и Вэй Усянь вынужден цепляться за него, боясь упасть. Когда он смотрит вниз на лицо Лань Ванцзи, он встречает выражение ужаса на лице осьминога. – Ты... – глаза Лань Ванцзи широко распахиваются от шока, и весь цвет слетает с его щупалец. – А ты не хочешь? Что это за реакция? Неужели он думает, что людям нравится, когда их едят?! – Конечно нет! – кричит Вэй Усянь, яростно пиная воздух. – Я еще не готов умереть! Последовала пауза, прежде чем Лань Ванцзи ответил, на этот раз более растерянно, чем огорченно. – ...Умереть? – Э-э... – Вэй Усянь застывает на месте и безвольно повисает в воздухе. – Ты не собираешься меня съесть? – Вэй Ин, – говорит Лань Ванцзи с выражением лица, которое кричит: “тебе повезло, что ты симпатичный”, – я пескетарианец. Вообще-то, в этом есть смысл. ...Но тогда зачем он раздевает Вэй Усяня?! Словно услышав невысказанный вопрос, Лань Ванцзи продолжает: – Это... брачный сезон для моего народа, – бормочет он, и кончики его ушей розовеют. Брачный сезон?! Значит ли это... Внезапно Вэй Усянь слишком хорошо осознает, что щупальце обвилось вокруг его груди, мерцая бледно-голубым светом на фоне темно-красного нижнего одеяния. Только тонкий слой ткани разделяет их, тепло щупальца проникает в его кожу, когда он пытается и не может подавить непроизвольную дрожь, пробегающую по спине. В некотором смысле, Лань Ванцзи действительно хочет съесть его. Просто не так, как ожидал Вэй Усянь. – Разве ты не должен делать это с... с такими же, как ты? – говорит Вэй Усянь, все еще пребывая в шоке. – Не интересуюсь, – упрямо хмурится Лань Ванцзи. Щупальце крепче обвивается вокруг Вэй Усяня, выжимая из него вздох. – Мне нужен только Вэй Ин. Это своего рода признание в любви, и сердце Вэй Усяня трепещет, даже когда он болтается в воздухе полуодетый. Он мало что знает о брачных привычках осьминогов, но это не похоже на один раз. Лань Ванцзи на самом деле отвечает ему взаимностью! – О, так ты просто собирался сделать меня своим? – говорит Вэй Усянь, пряча усмешку за рукой. Теперь, когда он понимает, что происходит, его паника почти утихла, и он поддается желанию поязвить. – А почему я не имею права голоса? – Нет, я... – Лань Ванцзи замолкает. Выражение его лица становится виноватым, и он двигается, чтобы опустить Вэй Усяня в лодку. – Эй! Прекрати это и послушай меня! – поспешно перебивает Вэй Усянь, шлепая щупальцем по груди, прежде чем его ноги коснутся пола. Убедившись, что щупальце его не отпустит, он скрещивает руки на груди и продолжает: – Не могу поверить, что Лань Чжань такой осьминог, – фыркает он, притворяясь обиженным. – Ты даже не ухаживал за мной и ждешь, что я выйду за тебя?! За кого ты меня принимаешь? Прищурив глаза, Лань Ванцзи тратит некоторое время, чтобы полностью усвоить то, что только что услышал, прежде чем жестоко дергает Вэй Усяня обратно в воздух. Внезапное движение выбивает почти весь воздух из легких Вэй Усяня, и он издает задыхающийся смешок, когда чувствует, как второе щупальце медленно обвивается вокруг его предплечья, напрягаясь прямо перед точкой боли. – Я ухаживал за тобой, – бормочет Лань Ванцзи, смягчаясь, – и ты согласился. Вэй Усянь почти слишком отвлекся на третье щупальце, бесстыдно ласкающее его бедро, чтобы ответить, но ему удается издать смущенный звук, когда он, наконец, понимает эти слова. – Что... ах, что ты имеешь в виду? – спрашивает он, почти вибрируя от возбуждения, когда два щупальца тянутся, чтобы распахнуть его нижнюю одежду. – Ты принял мои дары, – твердо говорит Лань Ванцзи, прижимая щупальце к соску Вэй Усяня. Он позволяет присоскам крепко ухватиться за его голую кожу, прежде чем отодвинуться с серией небольших хлопков, вызвав смущающе громкий визг у Вэй Усяня. – И ты одобрил мой танец. Разве Лань Ванцзи сейчас не слишком злой?! И что это за довольный взгляд у него в глазах?! Невероятно! Теперь, когда все объяснено, недавнее поведение Лань Ванцзи стало гораздо менее загадочным. Значит, он действительно пытался ухаживать за Вэй Усянем. Но из всех вопросов, которые он задавал Вэй Усяню, почему этот глупый осьминог не догадался спросить о человеческой манере ухаживания? Если бы Лань Ванцзи вообще пригласил его на свидание... Дерзкое щупальце начинает дергать Вэй Усяня за штаны, и это вырывает его из раздумий. Он даже не заметил, как с него уже сняли обувь и нижнюю одежду, и скоро его штаны присоединятся к куче одежды на полу, если это маленькое щупальце вовремя не остановится. – Лань Чжань, подожди! – говорит Вэй Усянь, внезапно смутившись. В конце концов, это будет его первый раз. – А что, если... что, если наш вид не совместим половым путем? – Так и есть, – сухо констатирует Лань Ванцзи. – Но я изучал учебные схемы. Учебные схемы?! Какие еще учебные схемы?! Лань Ванцзи, просто скажи, что ты смотрел порнографические книги! И вообще, откуда у него эти книги? И смотрел ли он на них только ради Вэй Усяня? Мысль о том, что Лань Ванцзи закупает контрабанду именно из-за него странно трогательна, даже если речь идет о контрабанде... э-э, эротики человека-осьминога. С тихим шуршанием штаны Вэй Усяня падают на пол, оставляя его совершенно голым на милость Лань Ванцзи. Щупальце, успешно снявшее с него штаны, торжествующе шевельнулось и послушно отступило к Лань Ванцзи. Прежде чем Вэй Усянь успел вставить хоть слово, еще два щупальца обвились вокруг его ног, а то, что обвилось вокруг туловища, потянуло его назад и заставило принять лежачее положение. Вэй Усянь издает недостойный писк, когда чувствует, как сильные щупальца тянут его в разные стороны, и даже не сдвигаются с места, когда Вэй Усянь инстинктивно пытается сомкнуть ноги. Лань Ванцзи устраивается между этих ног и с большим любопытством изучает чужую фигуру. – Это все? – спрашивает он, открыто глядя на Вэй Усяня. – Твой репродуктивный орган. Это первый раз, когда кто-то видел Вэй Усяня обнаженным в таком контексте, и он не может поверить, что человек, собирающийся лишить его девственности, только что сказал что-то столь несексуальное, как “репродуктивный орган”. – Ну да. Но... – говорит Вэй Усянь, прежде чем ему приходится сдержать стон, когда влажное щупальце поднимается и касается его сосков. Именно в этот момент он решает, что ему все равно, как Лань Ванцзи называет его член, пока он продолжает так его трогать. – Не обращай внимания! Просто продолжай. Пожалуйста. С таким количеством щупалец вокруг него и без возможности спрятаться от них, Вэй Усянь должен чувствовать себя в ловушке. И, может быть, он бы так и сделал, если бы был с любым другим осьминогом. Но он этого не делает, потому что это Лань Ванцзи, Лань Чжань, его некогда хороший друг и теперь уже будущий супруг, которому он полностью доверяет. О, и вся эта пескетарианская штука тоже помогает. О чем-то задумавшись, Лань Ванцзи поднимает щупальце и свободно обвивает им член Вэй Усяня. На этот раз Вэй Усянь не может не издать тихий вздох, когда кончик щупальца слегка ласкает головку его члена, оставляя за собой тонкую струйку вязкой жидкости. Щупальце несколько раз обвивается вокруг его длины и сжимается медленными импульсами, вытягивая из него прерывистый стон. Это ощущение, которое Вэй Усянь никогда не испытывал раньше, хотя у него нет никакого опыта в этом деле. Нет, если не считать его собственной руки. – Это приемлемо, – говорит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь задается вопросом, действительно ли он спрашивает или просто снова злится, потому что, о боже, это гораздо более чем приемлемо. – Да, да! – Вэй Усянь все равно отвечает, бедра непроизвольно дергаются вверх, в щупальце. Жестокий, дьявольский Лань Ванцзи в этот момент решает убрать свое щупальце. Волна прохладного воздуха ударяет по влажному члену Вэй Усяня, и он скулит от разочарования. – По моим исследованиям, нежелательно кончать слишком рано, – объясняет Лань Ванцзи. “Что? Он нарочно это делает, не так ли?!” “К черту твою учебу”, – пытается сказать Вэй Усянь. Но он издает резкий вздох, когда вдруг чувствует, как что-то скользкое упирается в его заднее отверстие. – Лань Чжань! Куда ты направляешь свое щупальце?! – визжит он. С помощью вязких выделений щупальце легко проскальзывает внутрь Вэй Усяня, даже когда он пытается помешать ему войти. – Схемы, – отвечает Лань Ванцзи, нисколько не замедляя движения щупальца. Конечно, Вэй Усянь хорошо знаком с этой частью своего тела. Но почему-то ему никогда не приходило в голову, что щупальце может проникнуть в это место. Член или пальцы еще ладно, но щупальце? Не слишком ли это странно? Как же он ошибался! Щупальце начинается тонким на кончике, но быстро расширяется дальше вниз по основанию, полностью заполняя Вэй Усяня, когда оно толкается в него. Умело оно трется о его простату, когда как присоски на нижней стороне скользят внутри него с каждым неторопливым толчком. Это совсем не похоже на его собственные пальцы, и Вэй Усянь тут же пожалел, что не бросился на все восемь чудесных щупалец Лань Ванцзи в первый же день их встречи. Пока это щупальце продолжает входить и выходить из Вэй Усяня, другое щупальце скользит вверх по его телу, и он опускает руку, чтобы нежно погладить его. Возможно, это всего лишь его воображение, но этот кажется более горячим и влажным, чем остальные семь. И хотя осьминожья половина Лань Ванцзи потемнела от возбуждения, это конкретное щупальце немного больше и имеет фиолетовый цвет, в отличии от его остальных темно-синих щупалец. Как любопытно! – Лань Чжань, почему этот отличается? – спрашивает Вэй Усянь, когда щупальце утыкается кончиком в его прикосновение, требовательно подталкивая его руку, когда его поглаживание становится слишком медленным, чтобы ему нравилось. Видимо, настала очередь Лань Ванцзи стесняться. – Это... – нерешительно произносит он, и его уши быстро становятся ярко-красными. – Это мой гектокотиль. – О, – говорит Вэй Усянь, когда настойчивое щупальце поднимается и трется о его щеку, оставляя на коже прозрачный и скользкий след. – Что это? – ...Он используется для того, чтобы поместить репродуктивный материал в партнера во время спаривания, – отвечает Лань Ванцзи на одном дыхании, совсем не похожий на хладнокровного и собранного осьминога, каким он обычно является. – Так значит, это твой член, – разумно заключает Вэй Усянь. Неудивительно, почему у этого есть небольшое отверстие на кончике, когда ни у какого другого его нет. – Да, – кивает Лань Ванцзи. – Можно сказать, что это аналог человеческого "члена". Эквивалент человеческого члена Лань Ванцзи, его гектокотиль, бесцеремонно касается рта Вэй Усяня. И как только он приоткрывает губы, гектокотиль радостно извивается, пока не попадает в горло Вэй Усяня, не заботясь о том, что его тошнит от внезапного вторжения. Явная дерзость... Плохое щупальце! Если подумать, разве это не то же самое щупальце, к которому он случайно прикоснулся на днях? О боже, это не просто унизительно. Вэй Усянь всерьез прикоснулся к его самому чувствительному месту совершенно случайно. Он действительно сделал что-то недопустимое с Лань Ванцзи! Хотя, как полагает Вэй Усянь, сейчас это не имеет значения. Особенно, когда это щупальце в данный момент занято тем, что трахает его в рот. Вэй Усянь прижимает язык к нижней стороне, чувствуя странную текстуру присосок, когда щупальце скользит дальше. Непролитая слеза щиплет его глаз, но он делает все возможное, чтобы приспособиться к его размеру, расслабляя челюсть и расслабляя горло, чтобы позволить ему проникнуть глубже. Сейчас больше, чем когда-либо, он рад, что Лань Ванцзи может контролировать присоски, даже если сами щупальца порой имеют собственный разум. От одной мысли о том, что ему в горло засунули щупальце, его бросает в дрожь. Издалека, сквозь хлюпанье всех щупалец на нем и внутри него, Вэй Усяню кажется, что он слышит неровное дыхание Лань Ванцзи. Смаргивая слезы, он бросает взгляд на Лань Ванцзи и видит, что тот бесстыдно пялится на открывшееся перед ним зрелище. Когда их глаза встречаются, Лань Ванцзи тяжело сглатывает и осторожно вынимает свой гектокотиль. Вэй Усянь уже скучает по привкусу соленой воды во рту. Тыльной стороной ладони вытирая прозрачное вещество, капающее на подбородок, Вэй Усянь открывает рот, чтобы заговорить. Но прежде чем он успел что-то сказать, он почувствовал, как что-то уперлось в его отверстие, прямо рядом со щупальцем, уже находящимся внутри него. – Э-эй, Лань Чжань? – говорит Вэй Усянь, более чем немного встревоженный. – Лань Чжань, я... я не думаю...— Слишком поздно. Гектокотиль нетерпеливо толкается рядом с щупальцем, уже находящимся внутри него, и Вэй Усянь издает сдавленный крик. Если бы щупальца вокруг его конечностей не сжимали его так сильно, он бы точно выпал из их хватки и упал в океан. Что за странный способ умереть? Щупальца, держащие ноги Вэй Усяня, раздвигают их еще шире, заставляя хныкать. Лань Ванцзи пристально смотрит туда, где они соединены, где два его толстых щупальца растягивают Вэй Усяня невероятно широко, заполняя его до краев. Боже милостивый, он чуть не пускает слюни от этого зрелища. Несмотря на дискомфорт, Вэй Усянь громко смеется. Одно из щупалец внутри него начинает двигаться, и Вэй Усяню даже не нужно смотреть, чтобы понять, что это тот чертов гектокотиль. – Извини, – говорит Лань Ванцзи, задыхаясь, когда Вэй Усянь дергается в его объятиях, больше от удивления, чем от боли. Эта осьминожья слизь действительно скользкая. – Все в порядке, – говорит Вэй Усянь, задыхаясь, и откидывает голову назад, когда гектокотиль нечаянно толкается в простату. Щупальце тянется вверх и ласкает обнаженную колонну горла Вэй Усяня, прежде чем прикрепиться прямо под ключицами. С серией громких хлопков он высвобождается и оставляет на его коже два ряда следов в форме присоски. Это что-то вроде странного осьминожьего засоса, если осьминоги целуются руками. Кстати, об этом. – Лань Чжань, обними меня, – говорит Вэй Усянь. – Я держу тебя, – отвечает Лань Ванцзи, крепче сжимая Вэй Усяня своими щупальцами. – Я имею в виду другими руками, – хнычет Вэй Усянь, делая небольшое движение рукой в направлении человеческой половины Лань Ванцзи. – Пожалуйста! Лань Ванцзи нерешительно опускает его и заменяет щупальце вокруг туловища Вэй Усяня двумя человеческими руками. Положение Лань Ванцзи весьма напряженное, как будто он не совсем уверен, правильно ли это делает. Вероятно, он действительно не знает, понимает ли его Вэй Усянь — в конце концов, Лань Ванцзи использует свои щупальца практически для всего. Но это не имеет значения. Вэй Усянь все равно прижимается к Лань Ванцзи, счастливо вздыхая в его теплых объятиях, когда Лань Ванцзи медленно начинает расслабляться. – Лань Чжань, поцелуй меня, – говорит Вэй Усянь, надув губы. Он изо всех сил пытается повернуть голову назад, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи, но его руки теперь крепко связаны за спиной щупальцем, так что вместо этого он решает озвучить свои требования. Лань Ванцзи перекладывает Вэй Усяня на руки и поднимает подбородок, с обожанием глядя ему в глаза, прежде чем сократить расстояние между ними. Теперь на Вэй Усяне еще больше влажных щупалец, ласкающих каждую часть его тела, когда он стонет в рот Лань Ванцзи. Вэй Усянь всегда представлял себе, что в его первом поцелуе будет задействовано значительно меньше щупалец — на самом деле ровно ноль. Но это? Это тоже хорошо. Гектокотиль внутри Вэй Усяня ускоряется, когда поцелуй углубляется, и его тело напрягается от удивления. Рука поднимается, чтобы успокаивающе погладить Вэй Усяня по волосам, но Лань Ванцзи даже не пытается замедлить наступление. Другое щупальце, гораздо более приятный друг гектокотиля, толкается неглубоко, толкаясь, когда гектокотиль вырывается. Оно безошибочно давит на его простату при каждом движении вверх, и Вэй Усянь тщетно пытается насадиться глубже, с силой толкаясь своими бёдрами. – Да! Лань Чжань, наполни меня, – лепечет Вэй Усянь. – Я хочу быть полным твоими детьми! Он, конечно, знает, что осьминоги откладывают яйца, но разве его это сейчас волнует? Черт возьми, нет. Очевидно, и Лань Ванцзи тоже. Его хватка на Вэй Усяне усиливается, и он почти рычит, что не похоже на звук, на который, по мнению Вэй Усяня, способны осьминоги. Когда гектокотиль набирает скорость и начинает всерьез погружаться в отверстие, Вэй Усянь обмякает в руках Лань Ванцзи и позволяет щупальцам делать все, что им заблагорассудится. Так много щупалец на нем, внутри него, скользят по его коже и играют с его телом, как будто он их игрушка. Вэй Усянь издает жалобный стон, когда одно из них с резким хлопком отрывается от него, оставляя на шее свежие следы, которые ему будет трудно объяснить милым тетушкам на рыбном рынке. Лань Ванцзи нежно целует его в висок, но его руки грубо разминают задницу Вэй Усяня, пальцы впиваются в мягкую плоть, когда он трахает его двумя толстыми щупальцами. Когда что-то скользкое скользит между бедрами и обвивается вокруг его забытого члена, Вэй Усянь почти кричит. Щупальце, поглощающее его длину, пульсирует в одном ритме с двумя трахающими его дырочку, и Вэй Усянь чувствует, что и его мозг, и его член могут закоротить. – Еще, – умоляет он, не совсем понимая, чего именно хочет. – Пожалуйста, Лань Чжань, пожалуйста! Вэй Усянь задыхается, когда внезапно чувствует, как три пальца прижимаются к его входу, где он уже и без этого растянут щупальцами Лань Ванцзи. Эти пальцы без предупреждения толкаются рядом с двумя щупальцами, и его тело напрягается от этого ощущения. Внезапное вторжение болезненно и ошеломляюще, и это последний толчок, который Вэй Усянь еще может выдержать. С прерывистым криком Вэй Усянь изливается во влажный жар вокруг его члена. Он прижимается к Лань Ванцзи, выгибая спину настолько, насколько позволяют удерживающие его щупальца, пока его трахают во время оргазма. Щупальце на его члене сжимается даже после того, как он становится податливым в руках Лань Ванцзи, и он извивается и шипит от чрезмерного возбуждения, пока оно не отпускает его. – Такой подлый, – хнычет он, ухмыляясь, когда Лань Ванцзи в знак извинения гладит его по спине. Другое щупальце внутри Вэй Усяня выскользнуло, оставив в нем только гектокотиль. Лань Ванцзи прижимает его к себе, втягивает засос в изгиб его плеча, насаживая гибкое тело Вэй Усяня на свой гектокотиль и задавая жестокий темп, который заставляет Вэй Усяня неосознанно скулить. Вэй Усянь чувствует, как щупальце набухает и становится горячее, прежде чем Лань Ванцзи напрягает свое тело, прячет стон в изгибе шеи и он освобождается от напряжения внутри него. Лань Ванцзи осторожно укладывает Вэй Усяня на себя, а затем прислоняется спиной к борту лодки. Когда Лань Ванцзи выходит, что-то теплое сочится из Вэй Усяня на его бедра, и он корчится от чужеродного ощущения. – Откуда здесь столько?! – недоверчиво говорит Вэй Усянь, когда поток не прекращается. Может быть, он действительно забеременеет. Лань Ванцзи молча смотрит на него, прежде чем поднести щупальце к заднице Вэй Усяня. Оно извивается возле Вэй Усяня перед тем, как надавить на его оскорбленную дырочку, погружаясь внутрь в тщетной попытке удержать сперму Лань Ванцзи от вытекания. Изо рта Вэй Усяня вырывается неприличный писк, и он тянется назад, чтобы вынуть из себя щупальце. – Нет! Плохой осьминог! – выговаривает он, лицо его вспыхивает от смущения. Когда к нему приближается еще одно щупальце, Вэй Усянь почти уворачивается, пока не видит, что оно держит тряпку. – Ты мокрый, – объясняет Лань Ванцзи, послушно вытирая слизь с тела Вэй Усяня. – Мой муж такой внимательный! – Вэй Усянь улыбается и наклоняется вперед, чтобы поцеловать Лань Ванцзи в губы. – Но Лань Чжань, что это? – говорит он со вздохом, указывая на борт своей лодки. По всему дереву трещины, а часть верха полностью отсутствует, как будто он ввязался в драку с ужасным морским чудовищем. – Я купил эту лодку всего две недели назад! – Я был... взволнован, – отвечает Лань Ванцзи, виновато опустив глаза. – Прости. – Ладно, не обращай внимания, – смеется Вэй Усянь, поднимая руку, чтобы ущипнуть Лань Ванцзи за щеку. Учитывая, насколько чудовищно сильны эти щупальца, все могло быть намного хуже. Кроме того, со всеми дорогими подарками, которые дал ему Лань Ванцзи, Вэй Усянь мог бы купить несколько новых лодок, если бы захотел. Подавив зевок, Вэй Усянь прижимается щекой к крепкой груди Лань Ванцзи, пока щупальце нежно вытирает его. Напевая безымянную песню, Лань Ванцзи гладит Вэй Усяня по спине, приглаживая растрепанные волосы. Безвольно обвиснув над телом мужа, его веки начали медленно закрываться. Когда сон одолевает его, Вэй Усянь думает, что слышит, как Лань Ванцзи обещает построить ему новую лодку. * * * Аромат острого рыбного рагу пробуждает Вэй Усяня от сна. Медленно моргая, он открывает глаза и слегка ерзает на теплых одеялах. Он полностью одет и лежит в своей постели, а это значит, что Лань Ванцзи каким-то образом вернул его домой. Как он вообще узнал его место проживания? Дом Вэй Усяня находится достаточно близко к берегу, чтобы его можно было увидеть с места их встречи в океане, но только если знать, где искать. Осьминоги должны иметь улучшенное зрение, чтобы идти в ногу с этой сверхсилой. Вэй Усянь стонет, приподнимаясь на дрожащих ногах. Он понимает, что на нем пижама, а не та одежда, в которой он был сегодня утром. Это заставляет его задуматься, не нес ли Лань Ванцзи его домой раздетым, таща себя по сухой земле своими восемью щупальцами с голым человеком на руках. Что подумают соседи?! Хорошо, что его дом относительно изолирован. – Вэй Ин, – раздается голос. Кому мог принадлежать этот голос, как не Лань Ванцзи? Конечно, он здесь. Он не оставит свою пару в таком состоянии, даже если Вэй Усянь и живет на поверхности. Но если Лань Ванцзи в его доме, то пол, должно быть, сейчас покрыт слизью осьминога… Проклятье. Вэй Усянь оборачивается и видит, как Лань Ванцзи, пошатываясь, идет к кровати. Он идет медленно и неуклюже, делая очень осторожные и обдуманные шаги... Ногами?! Да, в этом нет никаких сомнений. Под ним нет осьминожьих конечностей, и на полу тоже нет следов слизи. Там, где раньше было восемь синих щупалец, теперь у Лань Ванцзи человеческие ноги! (Хотя, слава богу, их всего две.) – У тебя есть ноги! – потрясенно восклицает Вэй Усянь, глядя широко раскрытыми глазами на нижнюю половину Лань Ванцзи. Не в развратном смысле, потому что Лань Ванцзи, к сожалению, сейчас полностью одет. Похоже, он выбрал самую свободную, более-менее удобную для него одежду, которая есть у Вэй Усяня. Хотя вещи не совсем хорошо уместились на его широкой груди… – Да. Похоже, у меня есть земная форма, – говорит Лань Ванцзи, подходя к кровати Вэй Усяня и садясь. – Ты знал, что это случится? – спрашивает Вэй Усянь, все-таки отрывая взгляд от нижней части тела мужа. Лань Ванцзи качает головой. – Я слышал легенды о том, что наш вид может принимать человеческий облик, находясь на суше, но... Я никогда не думал, что они окажутся правдой. Только на суше? Тогда Лань Ванцзи все еще может вернуться к океану и увидеть свою семью в Гусу, когда захочет. Это облегчение, потому что Вэй Усянь не хотел бы заставлять Лань Ванцзи выбирать. "И мы все еще можем заниматься сексом с щупальцами... – думает Вэй Усянь. – Фу! Хватит думать о таких непристойностях!" – Тебе нужно поесть, – говорит Лань Ванцзи, протягивая ему миску и пару палочек для еды. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Вэй Усянь в последний раз ел, и, если подумать, он очень голоден. Миска с рыбным рагу теплая в его ладонях, и он пускает слюни при виде нежной белой плоти, смешанной с огненно-красным бульоном. Это выглядит и пахнет божественно, и если он еще не умирал с голоду, то теперь он голоден. Поднеся миску ко рту, он делает глоток бульона и чуть не стонет от остроты ощущений на языке. – Это невероятно вкусно, – говорит Вэй Усянь с набитым ртом, едва жуя, пока поглощает содержимое миски. – Не разговаривай во время еды, – по привычке говорит Лань Ванцзи, наблюдая, как Вэй Усянь запихивает в рот еще пару кусочков рыбы. – ...На плите есть еще, если Вэй Ин захочет. – Лань Чжань, ты?!... О, прости, – говорит Вэй Усянь, жуя так быстро, как только может, прежде чем проглотить еду во рту. – Это ты сделал?! – Мгм. Я сделал. – Лань Чжань! Ты потрясающий! – Вэй Усянь ставит почти пустую миску на матрас и обнимает Лань Ванцзи. Он сопротивляется желанию поцеловать Лань Ванцзи в губы только потому, что знает, что его муж не любит острую пищу. Вэй Усянь смутно припоминает, как он в мучительных подробностях описывал Лань Ванцзи свое любимое сычуаньское блюдо. Имейте в виду, Лань Ванцзи сам запросил мельчайшие подробности. Неужели он все это время хотел готовить для Вэй Усяня? Неудивительно, почему Лань Ванцзи так заинтересовался именно этим блюдом. Ах, но… Это был его первый раз, когда он готовил его, но это намного лучше, чем любая из попыток Вэй Усяня. Как это может быть? Вэй Усянь всегда полушутя говорил, что хочет жениться на богатом и стать чьей-то постоянной трофейной женой. Но между ними двумя, похоже, Лань Ванцзи лучшая домохозяйка! Ладно, может быть, Вэй Усянь не умеет ни готовить, ни убирать. Ну и что? По крайней мере он может... Нет, Лань Ванцзи тоже лучше ловит рыбу. Черт побери! – Э-э, Лань Чжань? – говорит Вэй Усянь, голос приглушен грудью Лань Ванцзи. – Есть кое-что, о чем я хотел тебя спросить. – В чем дело? – спрашивает Лань Ванцзи, обнимая Вэй Усяня за плечи. – Ты помогал мне ловить рыбу? – Вэй Усянь поднимает голову и смотрит Лань Ванцзи прямо в глаза. – Я имею в виду еще до того, как ты оставил мне мешок с рыбой. Все это время ты мне помогал? Лань Ванцзи отводит взгляд и сжимает губы в тонкую линию, прежде чем заговорить. – Да, – признается он. – Это был я. Вэй Усянь всю свою жизнь занимался рыбной ловлей, но никогда не был в ней лучшим. Или... Ладно, ладно, теперь он это признает — он никогда не был хорош! Иногда ему везет и он оказывается в нужном месте и в нужное время, но в основном ему не хватает терпения, необходимого для рыбалки. Грубо говоря, он, вполне возможно, худший в мире рыбак. Только в последние месяцы Вэй Усянь вдруг стал иметь такой большой успех. Он мог бы подумать, что это случайность, но он просто продолжал ловить рыбу за рыбой! В конце концов он решил приписать это своему собственному уму и по глупости перестал задавать вопросы об источнике всей этой рыбы. Кто бы мог подумать, что Лань Ванцзи помогал ему все эти месяцы... – Лань Чжань! – Вэй Усянь смеется и легонько стучит кулаком по груди Лань Ванцзи. – Неудивительно, что я вдруг стал ловить так много рыбы. – ...Ты не расстроен? – говорит Лань Ванцзи, подняв брови. – Нет, я всегда ненавидел рыбалку. Ты сделал мне одолжение! – Вэй Усянь щипает щеки Лань Ванцзи и смеется. – Да и за что мне расстраиваться? Что ты, очевидно, преследовал меня в течение нескольких месяцев? “…” – Эй, Лань Чжань, как давно я тебе нравлюсь? Почему ты так долго ждал, чтобы познакомиться со мной и признаться? – говорит Вэй Усянь, опуская руку на одну из недавно приобретенных (и очень красивых) ног Лань Ванцзи. – Ты должен был поступить со мной так, как считал нужным, как только увидел. – Я не мог, – говорит Лань Ванцзи, качая головой. – А почему бы и нет? – шепчет Вэй Усянь на ухо Лань Ванцзи, скользя ладонью по бедру. – С такими сильными щупальцами, как у тебя, ты... Эй, эй! Куда ты собрался?! Лань Ванцзи резко встает с миской и палочками в руках. Кажется, ему уже гораздо удобнее пользоваться ногами. – Посуду надо помыть, – говорит он, и уши у него розовеют. – Вымоешь ее завтра, – скулит Вэй Усянь, цепляясь за талию Лань Ванцзи. – Лань Чжаань, останься со мной. Как мог Лань Ванцзи отказать своему мужу? – Хорошо, – послушно говорит он, ставя миску на пол. Лань Ванцзи позволяет уложить себя на кровать. Он не жалуется, когда Вэй Усянь устраивается на нем сверху, ничего не говорит, когда муж начинает использовать его как матрас, хотя совместное тепло двух тел неудобно в эту летнюю ночь. И когда Лань Ванцзи прижимает их губы друг к другу, его язык начинает покалывать от абсурдного количества перца чили, который он добавил в рыбное рагу, хотя... Пока это Вэй Усянь, он не будет возражать.