В вихре чувств и желаний

- Казешини… - тихонько позвал Шухей, обернувшись. - Ну что еще? - Иди ко мне, - лейтенант подвинулся, освобождая место на футоне, и приглашающее кивнул. - Тебе же вроде нужно было время, чтобы там все зажило? – занпакто непонимающе уставился на него. - Да, но есть ведь и другие способы… - Хисаги демонстративно провел языком по губам. - Шухей, ты… ты это серьезно? – лицо Казешини вытянулось от удивления. Не теряя времени, он стремглав шмыгнул на футон – и тут же оказался в крепких объятьях хозяина. - Еще как! – ладони прошлись по горячему телу, расслабляюще поглаживая крепкие мышцы. Легонько, почти невесомо поцеловав его в шею, затем в скулу, затем в уголок рта, Хисаги страстно зашептал в приоткрытые губы: - Я хочу, чтобы моему занпакто было приятно мне служить. Хочу, чтобы он с удовольствием меня слушался. Ты ведь будешь меня слушаться, правда? – мягкая ладонь накрыла пах, слегка поглаживая. - Ммм… да, Шухей, конечно буду, – сгорая от желания, Казешини потерся членом о ласкающую его руку. - Будешь… - пальцы Шухея прошлись по возбужденной плоти, срывая с губ партнера тихий стон, – конечно будешь. Помнится ты говорил, что сосу я лучше, чем трахаюсь? – лейтенант аккуратно вытер пальцами испарину, выступившую на лбу занпакто, любуясь его горящими желанием глазами. – Наверное, тебе сейчас очень хочется, чтобы я взял в рот, не так ли? Казешини хотел ответить, но во рту пересохло от хриплого дыхания и, судорожно сглотнув, он утвердительно закивал так быстро, как только мог. - Конечно тебе хочется, - осторожно поцеловав его губы, лейтенант отстранился оглядывая мелко дрожащего от возбуждения партнера. – Какой же ты милый, когда просишь секса! А если я попрошу кое-что у тебя, ты ведь не откажешь, правда? - Черт, Шухей, да все что захочешь! Улыбнувшись, Хисаги склонился над партнером и, облизав мочку уха, тихонько зашептал свою просьбу. Глаза занпакто распахнулись от удивления. - Что, обязательно на коленях? – сконфузившись, переспросил он. - Да, обязательно, - улыбнулся лейтенант. – Ну что, согласен? – пальцы дразнящее коснулись влажной головки. - Хнннн… да согласен я, согласен! Все сделаю, как ты хочешь, – задыхаясь, проскулил Казешини. - Вот и отлично, - Шухей медленно спустился к низу живота, покрывая легкими поцелуями мерцающее тело. Занпакто что-то бессвязно стонал, слегка подаваясь бедрами вверх. «До чего же он все-таки возбудимый, с ума сойти!» - обхватив рукой набухший член, Хисаги совершил несколько ритмичных движений, вслушиваясь в страстные всхлипы партнера. Затем коснулся губами головки и медленно, сантиметр за сантиметром, начал вбирать в себя возбужденную плоть. - Ох ты ж мать твою! – хрипло вскрикнул Казешини, когда губы Шухея дошли до основания. Несмотря на туманящее разум возбуждение, он понимал, что инициатива сейчас полностью принадлежит хозяину и если пытаться отнять её – есть риск закончить все так же как и в прошлый раз, когда Хисаги так ласкал его. Откинув голову назад и сведя ноги в коленях, он тихонько постанывал, полностью отдаваясь во власть шинигами. Стараясь доставить как можно больше удовольствия, Шухей постепенно ускорял темп, то пропуская напряженную плоть в самое горло, то почти выпуская из губ. Вопреки его ожиданиям, Казешини не рвал на нем волосы, вынуждая двигаться быстрее, не толкался со всей дури ему в горло, и это только добавляло желания вырывать из него страстные стоны и вскрики. И, вопреки надеждам Шухея, самому сохранять хладнокровие не получалось. Низ живота, наливаясь сладкой тяжестью, посылал в мозг совершенно не двусмысленные сигналы. «О Ками! Терять голову от своего же занпакто… только этого мне еще не хватало!» - страдальчески подумал лейтенант. «Если этот ублюдок заметит – ничем хорошим дело точно не кончится» - свободная рука обхватила собственную требующую внимания плоть и принялась ласкать её в такт движеньям головы. Если бы Казешини сейчас поднялся и увидел, какой у хозяина на него стояк - ничто бы уже не спасло Шухея от ночи неистовых плотских утех. Долгой-долгой ночи… Но занпакто безвольно стонал, запрокинув голову назад, что давало возможность самостоятельно ублажая себя, быть незамеченным. Однако чем сильнее напрягался член лейтенанта, тем сложнее ему становилось продолжать ласкать партнера, возбужденная плоть которого уже вовсю сочилась солоноватой смазкой. До финала оставалось недолго, но клокочущие в груди стоны совершенно не давали Хисаги возможности продолжать. «Если сейчас прервусь – все пропало!» - пронеслось в голове шинигами. Необходимо было во что бы то ни стало довести партнера до разрядки, а после уже разбираться со своей. Шухей сжал сильнее собственный член, а чтобы не дать себе возможности отстранится, поднял руку занпакто, впившуюся когтями в футон, и переместил её на свой затылок, передавая ему инициативу. - Ммм… Шухей, как же ты хорош! – только и выдохнул Казешини. Перед глазами все туманилось и плыло от накатываемых волн возбуждения. Тело сотрясалось в предчувствии экстаза. Впившись пальцами в короткие волосы лейтенанта, он несколько раз вскинул бедра вверх – навстречу жаркому рту, обещающему неземное наслаждение. Внезапно реальность закружилась перед глазами и рассыпалась тысячей ярких осколков. По телу пробежали короткие судороги, отдающиеся красным мерцанием и, сорвавшись на животные вопли, занпакто излился прямо в рот лейтенанта, так и не заметив, что тот достиг экстаза несколькими секундами ранее. Поднявшись из последних сил, Шухей откинулся на подушку, постепенно выравнивая сбившееся дыхание. Казешини все никак не мог отойти от бурного оргазма и, мелко дрожа всем телом, уткнулся в его плечо, тихонько постанывая. Лейтенант обнял его и устало улыбнулся. Хотелось что-то сказать, но разум словно очистился от всех мыслей, и приятное чувство спокойствия и безмятежности объяло всю его сущность. А спустя несколько минут он заметил, как переставший дрожать Казешини уже мерно посапывает в его плечо. Внезапно странное чувство нежности охватило душу Шухея. Проведя рукой по жестким темным волосам партнера, он неожиданно понял – его занпакто единственный, кто действительно нуждается в нем. И нуждается так сильно, что согласен подчинятся, несмотря на пренебрежительное отношение Шухея, согласен был пожертвовать собой ради него, и один бог знает, на что еще согласен. «Пожалуй это то, что называют любовью» - подумал лейтенант, легонько поцеловав кончик остренького уха спящего Казешини. Он никогда не предаст, не променяет на другого - его не прельстить ни богатством, ни властью. Все, что он чувствует – жажда косить жизни и желание быть со своим хозяином. «Пожалуй, мне с ним даже повезло… Но все же, любовь и коса – не слишком надежное сочетание» - шинигами грустно вздохнул. Ранним утром фукутайчо третьего отряда Кира Изуру неторопливо шел на собрание лейтенантов, как вдруг прямо перед ним возник улыбающийся Казешини с подарком в руках. - Кира-сама, примите мой скромный подарок! – опустившись на одно колено, занпакто с поклоном протянул ему красиво упакованный сверток, заблаговременно припасенный Шухеем. - Э-э… - только и смог вымолвить шокированный лейтенант - Кира-сама, под гипнозом Мурамассы я доставил вам столько хлопот! Примите мои извинения, - Казешини поклонился еще раз. - Да ладно… не стоит… - удивленный до глубины души Кира вежливо улыбнулся. - Кира-сама-а-а, вы так добры-ы-ы! Как я рад, что вы не будете злиться на меня! – нараспев произнес занпакто. Как вдруг внимание его привлек проходящий мимо Куросаки. – Ой простите, еще увидимся, - бросил он на прощание и тут же метнулся с еще одним презентом к рыжеволосому шинигами. – Извините за все, что я натворил… – начал он на коленях перед ошарашенным Куросаки. - Ну его и приложило… - только и вымолвил Изуру, наблюдая эту картину. Краем уха он слышал о том, что занпакто Хисаги вновь ему подчиняется. Но чтобы он был выдрессирован аж настолько… «И как семпаю это удалось» - Кира рассеяно пожал плечами и поспешил на собрание лейтенантов. - Простите, что опоздал, - начал он с порога. – Я задержался потому, что встретил Казешини. Вы не поверите, но он извинился и… - Что, и перед тобой тоже? – воскликнул Абараи, вскакивая с места. – Это просто невероятно! Хисаги, как черт возьми, вам это удалось?! - Ну-у, - Шухей самодовольно улыбнулся под всеобщими восхищенными взглядами. – Пришлось всерьез заняться его воспитанием. Конечно, у нас были определенные сложности, но теперь он мне подчиняется полностью и беспрекословно, так что я им вполне доволен. А как с вашими занпакто? - Я своим тоже вполне доволен! – поспешил заверить всех присутствующих Ренджи. – Забимару даже с отчетами мне помогает, вот. - А моя Хайнеко вообще такая умничка! – весело защебетала Матсумото. – С тех пор как развеялся гипноз Мурамассы, она ни разу меня не подвела. Остальные лейтенанты принялись так же под шумок нахваливать свои занпакто, пока идиллию эту не прервала отлучавшаяся к капитану Куроцучи Нему. - Простите, но у меня есть известия касательно наших занпакто. Согласно исследованиям Куроцучи-тайчо их реяцу, необходимая для поддержания материализованного облика, с каждым днем становится все слабее. Так что через день, может быть через два они вынуждены будут вернуться в форму мечей и вряд ли смогут после этого в скором времени материализоваться, - возвестила Нему, потупив взгляд. На несколько секунд среди присутствующих воцарилась гробовая тишина, после чего на лицах шинигами засверкали счастливые улыбки и дружные возгласы «УРА! НУ НАКОНЕЦ-ТО!!!» были слышны, казалось, аж до Руконгая. - Это отличная новость! Но вернемся к главному вопросу: Ямаммото-сотайчо решил, что, обнаружив предателя, мы должны… - Одну минуту, - прервал Шухей речь лейтенанта первого отряда, - какого еще предателя? - Лейтенант Хисаги, будьте добры, не перебивайте – у меня не так много времени, чтобы все объяснять. Позже вас кто-нибудь введет в курс дела, - проворчал Сасакибе и, окинув взглядом присутствующих, продолжил свою речь. - Хисаги-сан, дело вот в чем, - склонившись к лейтенанту, Кира зашептал в самое ухо, - После восстания занпакто некоторые шинигами отказались сражаться за Готей и, полагая, что наша эра подошла к концу, как кричал об этом Мурамасса, укрылись в горах Руконгая. Дезертировали, проще говоря. Однако восстание было подавлено, и многие из них вернулись, добровольно понеся наказание. Большинство оставшихся в горах погибли во время сражений, но одному все же удалось не только выжить, а и заручится поддержкой диких занпакто. Его-то мы и ищем… - Вот как! Так почему бы не отправить туда карательный отряд? - Он был отправлен и уничтожил практически всех занпакто, но предателю удалось скрыться. В любом случае, теперь-то ему деваться некуда и его поимка – лишь вопрос времени. Однако во что бы то ни стало, шинигами необходимо взять живым, чтобы выведать, как он смог договорится с дикими занпакто. - Совершенно верно Кира-фукутайчо, - перебил его Сасакибе. – Именно потому, что это так важно, поимку поручили провести капитанам, а мы должны дальше патрулировать Сейретей, уничтожать оставшихся диких мечей, и, если заметим предателя - немедленно сообщить капитану. Все ясно? Вздохнув, лейтенанты утвердительно закивали, и Сасакибе выдал им новый график дежурств. Первыми должны были заступать отряды шестой и девятый во главе с их фукутайчо. - Хисаги, я должен отлучиться к капитану по важному вопросу. Не подменишь меня? – перехватив лейтенанта на выходе, поинтересовался Ренджи. - Да без проблем. Заодно и Казешини потренирую, - не задумываясь, согласился Шухей и бодро зашагал к своему отряду. Настроение у лейтенанта было прекрасное – занпакто подчинялся без малейших споров и упреков, в глазах коллег и подчиненных читалось искреннее уважение, порученные ему обязанности выполнять было легко и приятно. Однако сложившаяся идиллия изрядно раздражала привыкшего к неистовству и жестокости Казешини. «Да чтоб их всех!» - раздраженно думал он, когда бойцы девятого отряда восхищались им и дружно аплодировали после уничтожения даже слабого дикого меча. «Да чтоб тебя!» - злился он, когда хозяин, пристально следивший за каждым его движением, то и дело назидательно повторял: «Это не игра, Казешини», «Будь серьезней, Казешини», «Умерь свою кровожадность и не кидайся в бой сломя голову, Казешини»… Вся сущность занпакто свирепствовала против такого обращения, но возможность убивать дикие мечи все же отвлекала, принося упоение собственной победой и чужой отнятой жизнью. Но, когда прямо посреди боя очередной ничейный занпакто, утратив всю реяцу, просто превратился обратно в меч, шокированный Казешини понял – не он один получает удовлетворение, уничтожая себе подобных. Он и раньше слышал о ничейном занпакто, умеющем поглощать чужую реяцу, но не думал, что тот начнет настолько открыто действовать. «Черт бы его подрал! Надо будет остальных предупредить и Шухея… хотя на кой хер ему это знать? И без его указаний справлюсь!» - решил занпакто. Окончив патрулирование и распрощавшись с прибывшими под конец Абараи и Забимару, Шухей отправился с ним в казармы, как вдруг на них буквально налетел запыхавшийся и перепуганный до полусмерти патрульный шестого отряда. - Там… дикие мечи… несколько. И с ними… какой-то шинигами! На нас напали… адскую бабочку отправить не удалось… прошу, поторопитесь! - выпалил он на одном дыхании, судорожно указывая рукой куда-то на юг. Хисаги и Казешини переглянулись и кинулись со всех ног в указанном направлении. - Казешини, возьмешь на себя ничейных занпакто. К шинигами не лезь – его приказано взять живым! Все понял? – даже впопыхах Шухей умудрялся давать наставления своему мечу. - Да понял я, понял, - недовольно оскалился тот, заметно ускоряя бег. Глаза его горели в предвкушении битвы, каждый мускул будто напружинился, жажда крови опаляла всю его сущность изнутри, пропуская по телу ярко-красное мерцание. И, когда звуки боя уже стали слышны, занпакто вдруг осознал – как бы ни было хорошо мирно жить с Шухеем, как бы сильно не хотелось наслаждаться его телом, как бы ни было приятно наблюдать его томно закатывающиеся во время экстаза глаза и слушать мелодичные стоны (вот что, по мнению Казешини, было настоящей музыкой, в отличие от дурацкой игры на гитаре) – этого ему было слишком мало. Да, Казешини любил своего хозяина. Но убивать он любил еще больше. Преследовать жертву, пока та не издаст последний вздох, уничтожать бездумно и жестоко, кромсать на право и на лево, косить чужие жизни… «Ох и устрою я сейчас им жатву!» - занпакто облизнулся в предвкушении расправы. Да, он не смог бы жить без жестоких кровопролитий. Правда, и без Шухея он больше жить не мог, но в тот момент совершенно забыл об этом. На площадке близ южных ворот Сейретея сражение было в самом разгаре. Несколько рядовых шинигами сбились в кучку и, прикрывая спинами раненных товарищей, из последних сил отбивали яростные атаки пятерых противников, четверо из которых были ничейными занпакто. Пятый же скорее напоминал какого-то пророка в изгнании – высокий и худощавый, он был укутан в темную хламиду с капюшоном, накинутым на глаза. Конечности его были обтянуты темной тканью, за исключением голой по локоть правой руки, которая настолько справно орудовала длинной катаной, будто та была её продолжением. - То что надо! – весело вскрикнул Казешини, вихрем влетев в самую гущу событий. – Я готов вам всем подарить смерть! Коси!!! – и в следующий момент все сражающиеся шинигами и занпакто были разбросаны в разные стороны неистовым смерчем, бушующим в том месте, где секунду назад стоял занпакто Хисаги. Дикие мечи непонимающе уставились на странный смерч и даже не заметили, как вылетевшая из него кусаригама, пройдя по окружности, рассекла пополам двоих сразу. Шинигами, было, вздохнули с облегчением, но тут же осознали, что оружие, описав дугу, движется прямо на них. Глаза расширились от ужаса, вскрик замер на устах, но в последний момент кусаригама со звоном отскочила, ударившись о лезвие катаны. - Придурок! Какого черта ты творишь?! – Шухей был вне себя от ярости. – Ты чуть патрульных не убил, прекрати это немедленно! - Да черта с два! – из смерча раздался неистовый хохот, и тут же вылетела вторая кусаригама, рассекая еще один дикий меч. Хисаги чертыхнулся от всей души, едва успев её отбить от удара по ошалевшим патрульным. Противников же объял животный страх. Ничейный занпакто развернулся и кинулся на утек что было сил, надеясь скрыться в узких улочках между домами. - Не уйдешь! – лейтенант заметил это и, не рискуя отходить от шокированных шинигами, скомандовал, вытянув руку: - Хадо №31: Шаккахо! Реяцу огромной алой сферой метнулось в спину врага. Раздался взрыв и побежденный занпакто, вскрикнув, рассыпался обломками оружия. Глядя на это, последний противник обреченно вздохнул, едва успевая отбить еще одну неистовую атаку. Чего и следовало ожидать, дикие мечи были очень сильны в нападении, но никак не в защите. Тем временем смерч, бушевавший прямо перед ним, вдруг рассеялся и представший во всей красе Казешини с боевым рыком кинулся в лобовую атаку. - Казешини, прекрати!!! Не смей нападать, он нужен нам живым! – заорал Шухей что было сил. Занесенная над противником кусаригама замерла в нерешительности. В тот же момент из-под опущенного на лицо капюшона показалась злорадная ухмылка и, отпихнув ногой растерянного занпакто, предатель унесся в шунпо. - Только и можешь, что убегать?! Сразу видно – шинигами! - злобно оскалился Казешини и во всю прыть кинулся за ним. Предатель, тем временем, с помощью шунпо уже почти достиг Руконгая, как вдруг перед ним появилась фигура в косоде с лейтенантским шевроном, крепко сжимающая кусаригамы. - Твое шунпо не ровня моему, - выпалил Шухей, злобно сверкая глазами. – Сдавайся, бежать тебе некуда! Шинигами хотел ретироваться в обратную сторону, но вовремя заметил приближающегося Казешини. - Вот ты мне и попался! – радостно вскрикнул тот. – Теперь тебя даже меносы не спасут. Я заберу твою жизнь! – занпакто выхватил оружие. - Казешини, не смей!!! – кричал Шухей, но тот не реагировал. Видя занесенную для броска кусаригаму и понимая, что занпакто не остановить, лейтенант от безысходности решился на крайнюю меру. Вытянув обе ладони поверх плеча предателя, он скомандовал: – Хадо №58: Тенран! Мощный поток ветра закрученной спиралью метнулся в Казешини. Но до того как он достиг занпакто, раздался неистовый крик «КОСИ!» - и с невообразимой скоростью кусаригама, прорезая сильнейший вихрь, метнулась в противника. Тот рефлекторно шунпоировал назад, но наткнулся на стоящего позади Хисаги, сбив его с ног. И на глазах ошарашенного лейтенанта холодное лезвие косы, преодолев мощнейшее хадо, блеснуло по телу шинигами, рассекая его смертоносным ударом. А в следующий момент на Шухея повалилось залитое кровью тело и, издав предсмертный хрип, замерло на его руках. Да, именно кровожадность придавала оружию Хисаги сил, помогая побеждать даже самых сильных соперников. Помогла она и в этот раз.