В вихре чувств и желаний

Подхваченный мощным ураганом, Казешини был отброшен на несколько десятков метров и, прокатившись кувырком еще пару метров, с размаху приложился головой о ствол дерева. - Вот б**дь! – занпакто потер ушиб и попытался встать, как вдруг перед ним возник залитый кровью Шухей, мелко дрожащий от ярости. - Сволочь! Какого черта ты натворил?! Меня теперь разжаловать могут, слышишь, ублюдок! – орал во все горло Хисаги, тряся занпакто за плечи. Лицо его, покрытое брызгами крови, было искажено от ярости. - А ты чего ждал?! Думал, я как верный пёс буду выполнять все твои команды и хвостом вилять? – Казешини уперся руками в грудь хозяина, пытаясь оттолкнуть его от себя. – Не дождешься! Я – занпакто, и существую для того, чтобы косить чужие жизни. И мне пофигу, делать это с тобой или без тебя! – выпалил он. При этих словах глаза Шухея словно потемнели. На мгновение в них отразилась темная и беспросветная глубина, до озноба знакомая его занпакто. То была боль, сотнями лет копившаяся в измученной душе лейтенанта. Боль потерь, боль разочарований, боль одиночества… бездонным озером она порой разливалась в его сознании, поглощая любые проблески радости и надежды. И отступала потом лишь благодаря неистовой ярости или гневу, сметавшем все на своем пути. Так случилось и в этот раз: твердая рука лейтенанта с силой впечатала в ствол дерева впервые пожалевшего о своем поступке Казешини. - Ну уж нет! Ты – занпакто, и существуешь ты только благодаря мне и только для того, чтобы мне подчиняться. Бог свидетель, я, как мог, пытался вдолбить это в твою бесшабашную голову, но нет, у тебя там ветер гуляет! Пожалуй, проще будет вдолбить тебе это в другое место… - яростно сверкая глазами, прошипел Хисаги и, отстранившись, скомандовал: - Бакудо №63: Саджио сабаку! - Шухей, какого?! – вскрикнул Казешини, когда мощные цепи кидо сковали его тело. - Если не заткнешься, я тебе это в глотку засуну! – лейтенант ткнул ему под нос рукоять кусаригамы. – Ты у меня запомнишь, кто из нас кому подчиняться должен! – с этими словами Шухей подхватил связанный занпакто и унесся в шунпо. Дверь офицерского домика с треском распахнулась от сильного удара ноги и, влетев внутрь, Хисаги с размаху швырнул на футон Казешини, извивающегося в цепях кидо. Впервые за бог знает сколько времени занпакто было по-настоящему страшно. Он-то лучше всех знал, что в ярости его хозяин был способен на все что угодно, вплоть до полного уничтожения своего меча. Казешини же при всей своей тяге к битвам и кровопролитию, умереть боялся, как любой мирный житель Руконгая… а может даже больше! И уж тем более – погибнуть от рук собственного хозяина. «Нет, если бы он собирался меня убить, то не тащил бы аж сюда. Значит, как обычно, поорет и успокоится» - занпакто вздохнул с облегчением. Но успокаиваться было рано. Шинигами с силой захлопнув дверь, направился к футону, сметая все на своем пути. Казешини только вскрикнуть успел, когда его, ухватив за шкирки, резко перевернули на живот. - Шухей, ты че творишь??! – занпакто попытался не выдать испуг, но голос против воли слегка подрагивал. - Я тебя научу, сволочь, как хозяину подчиняться нужно! – с этими словами Шухей ухватил сразу несколько полосок серой ткани и рывком сорвал их, обнажая темные упругие ягодицы. Занпакто тихо вскрикнул и попытался отстраниться, но лейтенант с силой вжал его в футон, упершись рукой между лопаток, и подтянул к себе за бедра. Пальцы уверенно скользнули между ягодиц, нащупывая сжатый вход под протестующие вопли Казешини. Однако, быстро сообразив, что если взять партнера совсем без подготовки – больно будет не только ему, Шухей приостановился и достал из внутреннего кармашка неизменную мазь. - Ублюдок, какого черта ты делаешь?! Отпусти меня сейчас же! – Казешини извивался под ним, пытаясь вырваться из мощных цепей кидо. Но в следующий момент почувствовал резкую боль от того, что в тугое отверстие ворвались сразу два пальца. – Хнннн… ненавижу!!! - Мне, знаешь ли, похер! – выдохнул шинигами, методично двигая пальцами в узком теле. Расчеты его были просты: если чем-то и можно было выбить дурь из непутевого занпакто и заставить его подчинятся, показав раз и навсегда – кто из них хозяин, то только таким же грязным, вульгарным способом, как и сам занпакто. По крайней мере, лейтенант старательно убеждал себя в этом, не желая сознаваться даже самому себе, что Казешини он хотел до озноба еще со вчерашней ночи. Что весь сегодняшний день то и дело окидывал жаркими взглядами его обнаженный торс с кубиками мышц и тонкую поясницу. Что не мог отвести взгляд от резких уверенных движений мерцающего тела и, чтобы хоть как-то оправдать это, постоянно давал ему различные нравоучения. Стоит ли говорить, что на момент проникновения пальцев в тугое тело, стояк Хисаги был уже тверже камня. Казешини под ним тихо шипел проклятья и сдавленно охал каждый раз, когда пальцы касались простаты. В сущности, он никогда не был против секса с Шухеем, но только не принудительно, не в кидошных цепях и, черт подери, уж точно не снизу! Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным, как в этот момент. Осознавая, что любовник может творить с ним сейчас все что угодно, Казешини, скрипнув зубами, сжался изо всех сил. Но пальцы будто бы случайно уперлись в какую-то точку, от чего разум словно волной захлестнуло возбуждение, а восставшая плоть ощутимо уперлась в мягкий футон. Однако продлилось блаженство не долго. - Все, хватит с тебя! – бросил лейтенант, и пальцы покинули горячее тело. – Итак слишком долго с тобой церемонился. - Шухей не… не надо! Пожалуйста, - потянул Казешини дрожащим от страха голосом. – Я признаю, что был неправ и что мне надо было тебя слушаться, только отпусти! Шухей, ты слышишь? - Слышу, - лейтенант склонился к уху перепуганного любовника. – Вот только ты ничего так и не понял… - головка возбужденного члена коснулась сжатых мышц. – Я тебе не Шухей… а хозяин! – и сильным рывком Хисаги вошел в узкое тело почти до половины. Занпакто вскрикнул и заерзал под ним, пытаясь отстранится, но лейтенант уткнул его носом в футон, и, придерживая свободной рукой поднятые бедра, начал медленные толчки. - Урод! – хрипел Казешини, болезненно вздрагивая при каждом движении плоти внутри него. – Прекрати это… Хнннн… - Хочешь, чтобы я прекратил? – Хисаги замер на несколько секунд, еле сдерживая похоть. – Тогда дай слово, что будешь во всем мне подчинятся! Без споров, без ругани, беспрекословно выполнять все, что я скажу. - Не дождешься! – оскалился занпакто и вскинул голову так, что длинный хвост хлестнул лицо Шухея. - Ну, тогда держись… - злобно прошипел тот и, разведя ягодицы партнера, резким рывком ворвался в него до конца. Казешини завыл во весь голос. Твердая плоть вбивалась в него сильными толчками, не давая ни секунды на то, чтобы свыкнуться с ощущениями. Но отнюдь не боль, в значительной степени заглушаемая возбуждением, была главной причиной его мук. Ощущение собственной беспомощности, невозможности противиться творимому над ним произволу, невозможность даже прикоснуться к себе, чтоб хоть как-то облегчить свою участь – вот что по-настоящему угнетало занпакто и, вкупе с болезненными ощущениями, становилось ужасной мукой, терпеть которую было просто невмочь. - Шухей! Хннн… хозяин, хватит, прошу! Я все понял… я буду подчиняться. Только… рассей это гребанное кидо. Сейчас же! – сдавленно простонал он в футон. - Значит все-таки дошло, что значит слово «хозяин»? – разгоряченный любовник толкнулся в него особенно сильно, давая понять, что ответ может быть только один. - Ахх! Да-а! – взвыл занпакто, извиваясь под ним. - И дошло, что мне надо подчиняться во всем и полностью? – еще один резкий рывок заставил темное тело вздрогнуть и прогнуться. - Мннн… Да! – раздался хриплый голос. - Вот и хорошо. Сейчас проверим, как ты все усвоил… - с этими словами Шухей рассеял заклинание. Но, вместо того, чтобы выйти из партнера, улегся с ним набок, прижимая спиной к себе, и продолжил толчки, правда теперь более плавные и неспешные. Облегченно выдохнув, занпакто потянулся к своему паху, но лейтенант тут же одернул его. - А вот этого я тебе не разрешал. Положи руки так, чтоб я их видел. Сейчас же! – грозно скомандовал он, не прекращая двигаться в жарком теле любовника. Казешини страдальчески взвыл, но не рискнул ослушаться сурового голоса. И, вцепившись когтями в футон, начал слегка подаваться навстречу, надеясь смягчить сурового партнера. Эта покорность, тихие хрипловатые стоны, встречные движения горячего тела окончательно вскружили голову лейтенанта. Вся ярость и злость на занпакто мгновенно улетучились, уступив место неистовому желанию. Хотелось насладиться сполна его восхитительно сложенным телом, пока еще есть такая возможность, хотелось заставить этого ублюдка биться в экстазе, выкрикивая имя своего хозяина, хотелось, чтобы занпакто так же ярко запомнил этот раз, как сам он помнил все предыдущие ночи с ним. Шумно выдохнув, Хисаги резко опрокинул партнера на спину и всем телом навалился на него, входя уже до упора, целуя и прикусывая губы, щеки, шею – словом, все, до чего мог дотянуться. Казешини беспрерывно стонал в его руках, то и дело срываясь на вскрики при особо сильных рывках. Глаза его горели неистовой страстью, хвост совершенно растрепался и красивыми длинными прядями раскинулся по постели. Все тело дрожало от переполнявшего его возбуждения, налившийся тяжестью пах пульсировал все сильнее, требуя прикосновений и ласк. - Хннн… Шухей, я не могу больше так… ну давай же, сожми его, - сквозь стоны просил Казешини. - Ахх! Ммм… ладно, черт с тобой! – чувствуя, что уже почти на пределе, лейтенант скользнул рукой между их разгоряченными телами и легонько сжал возбужденный член партнера. Это прикосновение моментально отозвалось во всем теле волной жара, пропуская по нему красное мерцание. Чувствуя, что не в состоянии противится сладостной дрожи внизу живота, Казешини протяжно застонал, извиваясь в коротких судорогах, и вцепился когтями в плечи партнера, крепче прижимаясь к нему. Ощутив, как тело любовника выгибается в предоргазменных судорогах, Шухей перестал себя сдерживать. Рывки его стали резче и беспорядочней, а спустя пару секунд он, протяжно застонав, излился в любовника, достигшего оргазма несколькими мгновениями ранее. - Теперь-то, надеюсь, ты понял, что бывает, если мне не подчинятся? – отдышавшись, строго спросил лейтенант. Однако в ответ вместо ожидаемого «Да, хозяин!» раздался громкий хохот. - Ха-ха-ха! Шухей, если у тебя на меня встал, мог бы просто об этом сказать, а не маскироваться все под воспитательные работы! – хрипел сквозь смех Казешини. - Что?! Да с чего ты взял? – Хисаги изо всех сил старался не выдать смущения, но, против воли, слегка залился краской. - Я что, совсем идиот по-твоему? Или хочешь сказать, что своих подчиненных ты тоже так наказываешь? - Нет. Причем здесь подчиненные. Ты – это другое… - Ну еще бы! – занпакто довольно улыбнулся. – Они-то тебя не имели трижды за сутки. - О Ками, ты просто несносен! – вздохнул Шухей. - Как же я рад, что со дня на день ты снова вернешься в форму меча и материализуешься потом ой как нескоро! - Да?! – удивленно воскликнул занпакто. Он и сам чувствовал, что реяцу его слабела изо дня в день, но не предполагал, что и хозяину это известно. – И как же ты будешь без меня? Точнее, с кем же ты будешь без меня?? - Да с теми же, с кем и был! – воскликнул лейтенант. - Или, думаешь, я скучать по тебе буду? - Еще и как будешь! Все твои любовники только как подстилки годятся, включая твоего беглого тайчо. - Не смей так говорить о нем! – в глазах шинигами вновь засверкала ярость. - Да что ты вообще об этом знаешь?! - Ха! Видимо больше, чем ты! Я знаю, что ты еще с Руконгая грезил о том, как, повстречав своего спасителя Мугуруму, будешь отдаваться ему полностью телом и душой. Знаю, как под первым своим любовником ты выкрикивал его имя в попытках представить себя с ним в этот момент. Знаю, как при виде своего горячо любимого Тоусена, более зрелого, более сильного, но все равно раскидывающего перед тобой ноги как последняя девка Руконгая, в глубине души ты испытывал отвращение. Нет, может ты и не осознавал этого. Может искренне верил, что любишь его, но я-то как часть твоей души прекрасно знаю, каковы были твои настоящие чувства. - Заткнись! Ничего ты не знаешь!!! Ты всего лишь сгусток моей реяцу, не больше того! – орал Хисаги, захлебываясь слюной. – Как же я рад, что вскоре мне не придется тебя ни видеть, ни слышать! И знать больше не хочу ни тебя, ни твой шикай! - Нет Шухей, не сможешь ты без меня, - усмехнулся в ответ занпакто. - Просто не сумеешь и все тут! - Поверь, я смогу и сумею. Причем прям сейчас и начну, - лейтенант ухватил Казешини за шиворот и отшвырнул к соседней стене. – Убирайся с глаз моих! - Да уж… - презрительно фыркнул занпакто и со всей дури хлопнул дверью, уходя. На улице вечерело. Солнце склонялось все ближе к горизонту, тени становились длиннее, усталость на лицах пробегающих по делам шинигами все более выразительной. Теперь занпакто отчетливо чувствовал, как его реяцу слабеет с каждым часом. Времени оставалось совсем мало. «Пожалуй, пора бы рассказать остальным о занпакто, питающимся чужой реяцу. Может, хоть напоследок я что-то сделаю правильно» - и, вскинув повыше хвост, Казешини уверенным шагом направился на поиски остальных занпакто. Оставшись один, Шухей метался по комнате в бессильной ярости. «Да кто он такой, чтоб рассказывать мне о моих чувствах?!», «Да как он смеет вообще такое говорить!!», «Да что он вообще обо мне знает?!!» - лейтенант остановился и стер со лба выступившую испарину, глубоко вздохнув. «Успокойся, Хисаги Шухей! Завтра его здесь не будет. А может быть уже сегодня. И все опять наладится. Так. А сейчас нужно отчитаться сотайчо о проваленной операции по поимке предателя» - шинигами тяжко вздохнул, покидая свое жилище. И только спустя несколько часов он узнал о том, что все занпакто вместе с его Казешини, отправились уничтожать того, кто явно превосходил по силе всех их вместе взятых, и, мигом позабыв все ссоры и неурядицы, сломя голову помчался на помощь.