Призрак

      Катя осматривает свой кабинет, в поисках подходящего места. Это вам не просто дело в шкаф убрать, тут нужен особый подход, чтобы не бросалось в глаза, но приятно удивляло, если приглядеться. Рядом с цветами, может? Хотя, нет, она частенько их поливает, вдруг намочит, будет некрасиво. — Катя, блять, да повесь перед монитором и не парь мозги, ни мне, ни себе, — ноет под самым ухом Антон, который и передал эту прелесть с самих съёмок. — Шастун, не беси, а то будем тут до вечера сидеть, – отмахивается Катя, и вправду присматривая место около монитора. То, к счастью, не подходит. — Я не могу, у меня следственный эксперимент сегодня, — фырчит Антон, ему не очень хочется вновь ехать на съёмки, которые остановлены не были. Связи, чёрт их возьми. Зато там будет Арсений. Улыбка сама собой расцветает на его лице. — Ничего, и без него переживёшь, — наконец, девушка находит, как ей кажется, наилучшее место для такой реликвии, и гордо прицепляет календарь с помощью канцелярских кнопок. — Ровно? Антон прищуривается, рассматривая. — А смысл ты спрашиваешь, если уже прикрепила, там же дырки останутся, — чешет голову парень. Его заскамили сейчас или что произошло? — У тебя глазомер просто фиговый, а я и так всё вижу, — ухмыляется девушка в ответ, рассматривая труды своей работы. — Тогда зачем я здесь полчаса стоял? — складывает Антон руки на груди. — Что бы не скучно было, — милая, но не чуть не извиняющаяся улыбка. — Криво, — бубнит себе под нос Антон, покидая комнату. — Глаза у тебя кривые! — слышится вдогонку. [Вот и верь после этого женщинам!]

***

      Арсений жуёт чипсы, сидя на диване под боком у Эда, они смотрят какой-то матч, какого-то очередного футбольного поединка, в коем парень никогда ничего не понимал, но всегда был рад составить компанию другу, учитывая, что его вкусненько кормили, было грех отказываться. Но сейчас его мысли даже не пытались сосредоточиться на мяче и игроках, для которых, благо, сделали разный цвет формы, а то Арсений вообще умер бы.       Как же сильно изменилась его жизнь после комы. До неё он был самым настоящим раздолбаем и прожигателем жизни. Каждый вечер новые знакомства и алкоголь. Его постель видела, кажется, уже полгорода, а в записной книжке так и не появилось ни одного нового номера. Сейчас же этого не хотелось, хотелось чего-то осмысленного, повседневного, постоянного… Тот же Антон, его не хотелось затащить в кровать при первой же возможности, нет, хотелось, конечно же, но он понимал, что никогда этого не сделает. Он хотел его навсегда и целиком. Словно всё это время он просто ждал, когда же Шастун появится в его жизни и даст ему по башке, возвращая мысли на место, растолковывая самые простые понятия. И, да, это розовые сопли, но, черт возьми, он не мог не думать об этом парне.       Антон словно поселился в его голове и даже переживания по поводу друга убежали на задний план, ведь, ну этот полицейский точно во всем разберётся и не посадит невинного за решётку, и то, что они сейчас сидят на диване, а не за тонкими прутьями уже о многом говорит. Антон был словно каким-то другим, простым, понятным. В голове было четкое понимание, о том, какой этот парень. Никогда прежде он не испытывал такого.       Арсений поменялся же не только в своих половых связях, но и во взгляде на жизнь, он помирился с отцом, которого игнорировал уже несколько лет, из-за непринятия и жестокого притеснения по жизни. Может, он просто повзрослел и понял, что после потери жены, отец направил на него все свои силы, пытаясь сделать жизнь сына лучше, чем сложилась у него самого. Только вот, переборщил. Сильно переборщил. Что же можно было и раньше просто поговорить по душам, не крича и не хлопая дверьми. Нет, характер, определенно мешал, но ведь получилось же. Или это после комы его отец стал таким понятливым?       Это что же? Эта авария так сильно ему помогла? Никогда бы не подумал, но как говорится: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».       Арсений вгрызается в новую пачку, замечая, что на табло до сих пор 0:0, очень скучно. И чего людям тут нравится? Нет, наследие предков и всё такое, это понятно, но, в чём прикол-то? Бегают мокрые парни по полю с мячиком, это точно не для женщин и геев программа? Да вроде нет. Хотя, он же здесь. Парень усмехается, ну, нет, он би, теория вновь ломается.       Звонок в квартиру заставляет Эда сделать тяжёлый вдох и поднять свой зад с дивана, тащась открывать дверь, проклиная вслух пришедшего в гости человека. — О, док, привет, а ты чего уже служебным положением в корыстных целях пользуешься? Быстро! — Эд пропускает парня в квартиру, чапая следом. — В смысле? — не понимает Антон. — Ну откуда ты узнал, что Арс у меня, по номеру вычислил? — Антон на мгновенье замирает, перестраиваясь. [Арс здесь!] Он нервно поправляет волосы, пытаясь уложить их во что-то на подобие нормальной прически, а не кошмар на сеновале, что имелся у него сейчас, и Арсения не может это не умилить. — Не знал я, — Шастун одергивает толстовку и осматривает комнату, задерживаясь на Арсении неприлично дольше, чем на всём остальном в этом доме. — Не, прости я занят, да и ты не в моём вкусе, — падает на кресло парень, не оставляя полицейскому выбора места, кроме как диван. Большой такой, длинный, вместительный. Но рядом с Арсением место-то одно, решает про себя Антон, плюхаясь в двух сантиметрах от него. Всё, мир восстановлен, можно и дальше вдыхать воздух, пропитанный выхлопными газами, бабочек в легких это убить не способно. [Какой офигенный парфюм!] Антон хочет прижаться к этой невероятно притягательной шее, с ароматом, уже, цитруса, и вдыхать, вдыхать, вдыхать… [Я вроде по делу пришёл] — Отвали, чел, — отмахивается Антон, наконец, приходя в себя и вроде как, даже, настраиваясь на работу. — Я по делу, между прочим. — И по какому? — Тебя допросить, вчера же не успел. Ты, — хотел бы он тыкнуть парню в грудь, но тогда пришлось бы встать, а он не будет этого делать, поэтому просто тычет пальцем в пустоту, ясно передавая посыл. — Подозреваемый номер один. — Ой, да ладно тебе, — Эд смотрит в телек, будто, не он тут имеет возможность сесть лет, эдак, на пятнадцать строгого режима. — Зачем мне это? — Свидетели видели вашу ссору во время перерыва, — напоминает полицейский, одним глазом косясь на телевизор, он бы тоже с удовольствием посмотрел, только вот дела не ждут. Ну и шеф не ждёт, повода настучать по голове. — Это было за минуту до её смерти, а я не Флеш, я не знал, что она на меня наорёт, да она же это постоянно делает, — Эд еле сдерживается чтобы не заорать, не смотря на его внешнюю, напускную спокойность, он был очень взволнован происходящим. Кровь на руках теперь не смыть. Вот, какого хуя, у него глазомер такой хороший? — Ладно, ты сказал, что она была в плохих отношениях со всеми, но может есть кто-то более конкретный? — чувствует, как загорается фитиль на бомбе спокойствия Эдуарда, Антон, это у него по опыту службы, даже очень спокойный на вид человек может устроить такой скандал, что никто не выживет в радиусе километра. — Не могу же я всех посадить. — Не знаю, — опадает парень. — Настя может, что думаешь Арс? — Вполне, мне кажется, она дама боевая, мужества бы хватило. — А у неё есть мотив? — проверяет свои записи Антон, но практически тут же вскакивает вместе с Эдом, выкрикивая радостное. — Гоооол! Они обнимаются, давая друг другу по пятюле, радостно хохоча. — Эх, знал бы, что так будет, денег бы поставил, — сетует Эд. — А мотив, не знаю точно, но эта роль же изначально Насти должна была быть. А потом что-то переигралось. — Верно, — кивает Арсений в подтверждение, он все никак не может оторваться от раскрасневшегося Шастуна, что так сильно ассоциируется совсем с другими действиями. Арс громко сглатывает, прикрывает штаны рубашкой, продолжая. — И Влада к ней придиралась, кажется, даже больше, чем к остальным. Кричала на неё, вечно была чем-то недовольна. — Хорошо, — кивает Антон, записывая, что-то начинает вырисовываться. — Арс, ты на съёмки поедешь сегодня? — Да, а что? — теребит рукава рубашки парень. — Я просто сейчас туда еду, могу подвезти, — с надеждой в глазах спрашивает парень. — Да, конечно, только в ванну сгоняю, — быстро сбегает парень, придерживая край рубашки руками. — Слышь, док, — тем временем решает всё разузнать Эд. — Попробуешь его обидеть и я точно сяду за убийство, только, уже, сотрудника полиции, при исполнении, ясно тебе? — Ох, поверь, Арс, последний человек, которому я бы сделал больно, сам же себе не прощу, — как можно искренней говорит Шастун. — Хорошо, слежу за тобой, — удовлетворённо кивает парень. Машина кажется Арсению знакомой, родной даже, всё здесь такое родное, а это место рядом с водителем, будто специально придумали ради него, ведь отрегулировано оно было ровно под все его параметры. Можно остаться тут жить? — Кайфово у тебя тут, — не может, не отметить Попов, втягивая такой приятный запах машины, смешанной с осветижителем воздуха. — Конечно, я за ласточкой слежу. Она подарила мне очень важного человека, я ей благодарен, — слегка грустно произносит Антон, из-за чего Арсений напрягается. Важный человек? Кто? Может Рома, этот? Хотя, вроде, не похоже. — Что, прям, настолько важен? — решает зайти будто с усмешкой парень, боясь ответа всем сердцем. — Невероятно, — и улыбается, так красиво, так влюблённо, что сердце Арсения даже не позволяет себе оставить большие осколки после падения, дробясь до невозможности. — Поздравляю, — кивает Арсений. А что он, собственно, ожидал, что у этого замечательно мужчины нет парня или девушки, да его должны были забронировать с самого момента рождения, куда ты, Арсений, полез-то? — Ему повезло, иметь такого парня как ты, это дорогого стоит, — он правда рад за этого человека, так сильно, что хотел бы поменяться с ним местами. Хотя, может, они уже помолвлены? Арсений аккуратно разглядывает руки, с множеством украшенией, отмечая след от ожога на одном из них. Обручального не обнаружено. Видимо, пока рано. Хотя, Арсению кажется, что он окольцевал бы парня, как только тот попал бы в его руки, как змея мышку, без единой возможности выбраться. Но куда уж теперь? Антон же отрицательно качает головой. — Нет, у меня нет пары, иначе ты бы не ехал на переднем месте, поверь мне, оно слишком значимо, — и подмигивает так по-ублюдски, будто сказал что-то само самой разумеющееся. И как, простите, это понимать? Арсений-то едет, это намёк на возможную близость? В океанах загораются огоньки, уж если это именно то, что он услышал, то он будет ездить на этом месте всегда. Или он не Арсений Попов. Место съёмок встречает их уже такой знакомой беготней, что Арсений невольно ощущает себя дома, но внутри, где-то очень глубоко, он понимает, что его единственный дом ходит рядом с ним. — Много вам ещё осталось отснять? — решает узнать Антон, в какой момент ему лучше всего кого-то арестовать, чтобы весь съёмочный процесс не накрылся. — На самом деле – нет, сейчас переснимаем, то, что не получилось ранее или по каким-то причинам забраковалось, ну и сцены с Владой. Должны дублеры прийти, крупняков, конечно же, не будет, но что-то придумают. — А где же мне найти Вячеслава, он мне экскурсию должен? — осматривает толпу разномастных людей Шастун. — А вон он идет, видимо, помнит о своём обещании, — Арсений указывает на спешащего к ним парня, после чего исчезая в толпе, у него работа. — А вот и вы, я уже заждался, — протягивает руку в приветственном жесте режиссер, крепко пожимая. — Ну что, в путь? И не дожидаясь ответа кидается в путь, Антону ничего не остаётся, кроме, как глянуть на время и последовать за ним, пытаясь не отстать и не раздавить ноги всем работникам киносферы. Они идут по длинным и коротким коридорам, то поворачивая налево, то направо, вот ступеньки, а вот спуск. Вот у Антона кружится голова, и он уже готов силой остановить этого человека. Но не может, чистота эксперимента должна быть как можно выше. — Ну вот мы и пришли, — указывает на дверь Вячеслав, сколько? — Девять минут, — резюмирует парень, прикидывая, что парень и вправду бы не успел, гримерка девушки вообще в другом месте, а в монтажке он действительно был, это подтвердили служащие этого места. — Я свободен? — надменно спрашивает мужчина, уходя, так же не дождавшись ответа. — Что за манеры в этом месте? — Антон прокручивается вокруг себя и понимает. — А куда теперь-то? Двери вокруг оказываются заперты, и он следует по коридорам, сворачивая, то туда, то сюда. — Есть кто? — кричит он в пустоту, когда в него врезается девушка с кучей тряпок в руках, при более детальном рассмотрении они оказываются костюмами. — О, здравствуйте. — Здравствуйте, — кивают в ответ. — Что-то случилось? — Я немного заблудился, — разводит руками Антон. — Хоть бы табличек каких повесили. — А вам куда? — Мне, мне, мне на выход куда-нибудь, — решает Антон. — Пойдёмте, я вас провожу, — девушка уходит вперёд, и парень радостно следует за ней, словно собачка за хозяйкой, отобрав и неся в руках основную массу тряпок. И каково же его удивление, когда они оказываются снаружи минуты через две. — А как это, так просто? – не понимает парень. — Это, что-то вроде служебного хода, с костюмами не набегаешься, знаете, — посмеивается девушка, на что Антон растерянно хлопает глазами. [Так значит?] Но тут его окликают, и девушка растворяется в толпе людей. — О, Шастун, — рядом материализуется Ромашка с радостной улыбкой на устах. — А ты тут чего? — не понимает парень. Он слишком часто, в последнее время, чего-то не понимает. — В отдел поступил звонок, что мы плохо искали в гримерке Эда, вот я и приехал, знал же, что ты здесь где-то ходишь, — Антон замечает Арсения, стоящего рядом и внимательно слушающего. Что же, он и не против, кому, если не Арсению, доверять в этом мире? — И что, нашёл? — Да, вот, — показывает парень окровавленную тряпку, обмотанную вокруг какой-то тяжелой палки. — Думаю, что этим ударили Элеонору Петровну. — Ты же понимаешь, что это косвенные улики? — внутри всё холодеет, да нет, это не Эд, не стал бы он так палиться. — Да, а вот это уже получше, — демонстрирует парень пулю. — Думаю, выпала, когда парень заряжал оружие. Арсений расширяет глаза, яростно мотая головой в жесте полного несогласия. — Нужно ехать в отдел, регистрировать это всё и потом разбираться, — включает копа Шастун. — Ой, да что там разбираться, и так всё ясно, — отмахивается напарник, получая в ответ красноречивый взгляд. — Ты, Ромашка, головой подумай, а не лепестками, не стал бы человек, так сильно палиться, он не идиот. Нужно найти, кто его подставляет, давай в машину, — подталкивает он парня в нужном направлении, кивая на прощание Арсению и получая в ответ такой же кивок в ответ, только слегка приторможенный. [Я разберусь] Арсений видит, как Рома садится на переднее сиденье, но уже через мгновение, пересаживается назад, под тихие прикрикивания Антона. Попов отыгрывает все сцены, как никогда еще не играл.