I. «Недостаточно средств»
13 июля 2025 г., 18:31
Дом сейчас стоит два года, обучение в вузе около четырёх месяцев (или же чуть меньше трёх тысяч часов), машина хорошей марки обойдётся в пять тысяч часов, а кофе — в шесть минут. Цены не сильно выросли в сравнении с теми годами, когда кто-то обрёл свободу, а для кого-то жизнь осталась такой же бесцветной, и всё же эта история началась по стечению обстоятельств.
Она о выборе или иллюзии выбора.
В этом мире две валюты. Одна — время, а другая не всем доступна, это — продажа своих чувств. Власти ведут активную борьбу против неё, поддерживая ныне все благоприятные условия для населения. Страны, где: выше уровень жизни, лучше климат и более доступная работа — не знают таких проблем, люди тратят меньше времени. Соответственно есть страны с патогенно опасной ситуацией. Люди рождаются с одинаковым балансом в размере пятидесяти лет, он тратится по истечении реального времени, а начисляемое время — с совершаемыми тратами. Соответственно есть два счёта: счёт заданного времени (жизненный) и заработанного (рабочий). Рабочее время можно перевести в копилку жизненного, но при переводе жизненного времени в рабочее ухудшается здоровье и высок риск, что человек погрязнет в долгах, будучи не в силах остановиться. Альтернативная «валюта» появилась не сразу. Когда цены по всему миру поднялись из-за войн, смены правителей в своих странах и нескрываемой коррупции, людям за чертой бедности еле оставалось времени на жизнь. На фоне стресса и нехватки времени мир захватила болезнь: расстройство личности на фоне повреждения мозга вследствие полной блокировки компонента чувствительности. Мкб-07. Человек полностью лишается какого-то эмоционального спектра (чувства). Однако у этой болезни был побочный положительный эффект: она могла прибавить людям жизненное время, но в незначительном количестве. Корейские учёные думали, как вылечить людей, а жадные люди хотели времени. Многие правители взялись за ум, когда осознали, что болезнь не лечится лекарственными препаратами, времени у людей мало, умирает рабочая сила, снижается демография. Из-за патовой ситуации сменили верхушки многих организаций, в том числе навели порядок с коррупцией, что было главной причиной проблем населения. Цены пошли на спад. Многие люди вздохнули с облегчением, однако оставались заболевшие. Нашли способ лечения, но ничто не берётся из ниоткуда. Подобно песочным часам, забираешь у одного — отдаёшь другому. Ведущие психиатры страны выясняли, что возможно передать желаемое чувство от человека человеку через кровь: переливанием либо посредством конвертирования крови в лекарственный препарат. У прямого пути больше эффекта в меньшей дозе, но форму лекарства проще отпускать в массы. Государство обильно спонсировало эксперименты. Их провели на добровольных больных и донорах, взамен пообещав вторым много времени. Донорами должны были быть специально отобранные люди, у которых нет проблем со здоровьем, и в том числе к отбору допускались только представители с достаточно большим чувствительным спектром. Процесс донорства ограничен в количестве, иначе чувство дающего исчезнет безвозвратно и он станет одним из больных, перейдя на «пустую половину песочных часов». Невозможно всё делать по правилам. Связи, деньги — и вот уже донором вне глаз стал «уважаемый» человек, который захотел ещё больше времени, а врачу — процент. Переливание существует с девятнадцатого века, и с тех пор описывались такие побочные эффекты, как апатия или эйфория после процедуры. Эти сведения натолкнули учёных на мысль о том, что один отдаёт чувство — другой забирает. Для такого эффекта необходимо создать определённые условия. Ожидания от эксперимента оправдались. Больных было больше, чем желающих быть донорами. Это к счастью для тех богачей, что хотели получить ещё больше времени. Отдав часть чувства и получив много времени, а при полной отдаче — огромное количество времени, разбогатевший не видит ничего страшного в потере ещё какого-нибудь чувства. Врачи пытались остановить их от бездумной продажи себя, но это невозможно запретить и пресечь на сто процентов. Можно только предостеречь. В итоге появилось энное количество людей, можно сказать чувственных инвалидов, экспериментов, зашедших слишком далеко, или даже нелюдей. Всех больных излечили и лечат бесплатно, государство ныне старается поддерживать высокий уровень жизни, чтобы болезнь не прогрессировала. Спонсирование выделяется официально заболевшим, для них ищут доноров, и те, в свою очередь, подписывают договор о неразглашении. Никто не должен знать о том, что ты донор. Это сделано для того, в глазах государства, чтобы у населения не возникало мысли о продаже своих чувств за время, будто это так просто. Для здоровых всё должно было оставаться как прежде. Чтобы сделать процедуру проще и умножить действенность через количество, использовали вариант лекарственного препарата, то есть переработки полученной крови в раствор или таблетку. Для получения желаемой крови нужно стимулировать нервную систему донора на необходимую эмоцию, а получателя ввести в сон.2 день месяца апреля 2020 года
— Мне платят всего девять часов в день, а так упахиваюсь… Зарплату задерживают постоянно, сегодня должна была прийти, — недовольно протянул Чон Бэ, закуривая сигарету за десять минут. — А у меня восемь двадцать, — Ки Хун принял слова друга за издевательство. Услышав голос матери, он быстро выкинул всю дрянь из головы. — О чём болтаете? — Не переживай, мамуль, ерунда. — Вот именно, что ерунда, быстрей обедать и за работу! Солнце будто отражалось от всех поверхностей и ловило Ки Хуна, где бы он ни был. Ему было не спрятаться ни за столом, ни в углу комнаты. Рассудок будто помутнел, и уже было всё равно, о чём болтать с мамой и Чон Бэ, на всё отвечаешь «да, угу»… Кажется, плач! То ли кошка, то ли ребёнок, металлический визг. Голоса, вроде мужские. Один голос. «Давайте, Ки Хун. Вы же герой». Голос незнакомый. — Ки Хун, нам пора, — Чон Бэ разбудил друга, подтолкнув за плечо. Так как плата производится временем, работа не занимает большое количество реального времени. Обычно смена занимает три-четыре реальных часа. Производительность несколько выше. Можно ли передавать время любому человеку? Да, можно, у каждого временного банка есть приложение, доставляющее переводы пользователей. Можно помочь одним нажатием кнопки, если с системой переводов всё в порядке. Нюанс в том, что можно перевести рабочее время одного человека в рабочее другого, или рабочее в жизненное. Но нельзя перевести жизненное одного в жизненное другого (и, конечно же, жизненное в рабочее другого). По отношению к себе временем можно распоряжаться свободно, но со всей осторожностью. Перед работой ребята зашли в магазин. Объективно, взрослые мужчины, но в глазах друг друга — ребята. Для выпивки было ещё рано, так что ограничились лимонадом. — Ки Хун, я оплачу, — Чон Бэ естественно улыбался, поднимая бутылки. «Недостаточно средств». Друзей охватывает невысокая волна тревоги. — Так, ладно, давай я, а ты пока проверь, что там у тебя с балансом. На жизненном тоже посмотри, мало ли! — нервничая, Ки Хун мельтешил рукой перед другом. — Да они там спят, твари, пока мы без зарплаты сидим! Подожди-ка, так… «Недостаточно средств», — доносится из кассы, когда Ки Хун пытается оплатить напитки. Что происходит, когда жизненное время заканчивается? Человек умирает, но не сразу. Сначала кома, потом, если не выясняется причина проблемы и не находятся спасители, — смерть. — Что за чёрт?! Посмотрю, сколько осталось. Что там у тебя? — Ки Хун ещё не перешёл на повышенный тон, но сильно нервничал. — Бездумно переводил из жизненного счёта, вот и… Похоже, в этом дело, — Чон Бэ в панике смахивал трясущейся рукой пот со лба, глядя в экран. — Не бери в голову, не переживай, может у меня на жизненном побольше, я их себе закину на рабочий и скину тебе на рабочий, а ты себе на жизненный… Пхф, сложно, но сейчас должно получиться… Ки Хун метался, тянул себя за волосы, но в ответ услышал: — У меня осталось семь минут жизненного времени, Ки Хун… Аномалия или совпадение бедных неудачников? То могут быть и симптомы болезни. Когда она зарождается, может произойти сбой в системе соединения с временным счётом. — Я мигом. Ки Хуну ничего не остаётся, кроме как искать людей на помощь. Только бегать и искать. Часто даже в такой ситуации никто не отзывается. Но один нашёлся. Спустя несколько минут, уже когда Ки Хун бегал вдоль магистрали, на слоняющегося от человека к человеку высокого, несколько исхудавшешго темноволосого мужчину обратил внимание проходящий мимо молодой кандидат в организацию по борьбе с куплей-продажей чувств. То был Хван Ин Хо. — А ваш друг случайно не чувствовал себя как-то иначе на днях? — спросил Хван Ин Хо, когда двое спешно шли в сторону, куда указал Ки Хун. В коричневом полосатом пальто, дорогих и сияющих своей чернотой туфлях он смотрелся так неестественно на фоне Ки Хуна, одетого в простую для работы одежду. Но в пространстве индустриального Сеула — да, ещё как. — Нет, господин Хван, честно говоря, не наблюдал. Простите меня, нам нужно ещё поторопиться. Ки Хун неловкий в движениях, несколько забавный, слегка шатаясь и переваливаясь с ноги на ногу, бежал в гору. В молодости он был в отличной форме, но к сорока пяти годам и тратам жизненного счёта за спиной здоровье слегка хромало. Человек может оступиться, когда нервничает. — Вот, вот! — Ки Хун пальцем указывал на видневшийся за поворотом двор. Чон Бэ сидел возле магазина, в его руках было видно уже не тлеющую сигарету и телефон, приветствующий пришедших безжизненным светом рабочего экрана. — Чон Бэ, этот добрейший господин помог мне и добавил три дня, и нам хватит этого, чтобы решить всё! Услышав в ответ молчание, Ки Хун понял, что он опоздал. — Жаль, но он уже в отключке, — произнёс Хван Ин Хо, присев на одно колено и осмотрев Чон Бэ, — мы можем вызвать скорую или увезти его в больницу, но если вы уже перевели средства, то он непременно вскоре очнётся. — Да, я перевёл их сразу. Жаль, что не успел. Господин, спасибо вам большое! Ки Хун поклонился, на что Ин Хо начал отмахиваться. — Я помогу вам. Будет быстрее, если мы доберёмся самостоятельно. Ждите здесь, господин Сон. Ки Хун из трёх дней закинул другу два дня на жизненный счёт, двадцать часов на рабочий со своего рабочего, а себе на рабочем оставил лишь четыре часа. К счастью, у Ки Хуна на жизненном счёте было время и ему не грозила опасность. Пока он глядел вслед уходящему господину в коричневом полосатом пальто, он, бормоча, размышлял. Его удивило, что помог богатый человек, и что вообще кто-либо помог. Он думал о том, что люди в последнее время всё более не доброжелательны и не честны. Ки Хун по природе такой человек, которого очень легко обмануть. С возрастом он не научился различать ни правду, ни ложь. И даже если это всё обман, он поможет человеку в какой угодно раз, ведь кому-то правда может быть нужна помощь. Из окна чёрного Кадиллака, только что подъехавшего, Ин Хо машет рукой и зовёт Ки Хуна. Повезло с временем. Не час пик. — Любите джаз, господин? — спрашивает Хван Ин Хо, глядя через зеркало. — Честно говоря, я не разбираюсь. Извините меня, я вряд ли составлю вам приятную компанию, — ответил Ки Хун, сразу отвернувшись в сторону окна. Когда он нервничает, мысли до смешного путаются, так что из всей музыки он бы сейчас вспомнил разве что какой-нибудь шансон, играющий обычно в такси или забегаловках, где порой Ки Хун выпивает с приятелями. — Бросьте, господин. Я тоже не так хорош в музыке, да и вообще я много в чём не разбираюсь, но я уверен, что это не делает меня плохим собеседником. Хван Ин Хо ответил спокойным голосом и, уже не глядя в зеркало, настроил проигрыватель.Fly Me to the Moon
— О, эту песню я знаю. Моя мама любила раньше слушать её, когда мы ездили вместе на отдых, — предавшись воспоминаниям, Ки Хун улыбнулся, — а сейчас годы не те, сидит дома моя старушка. У неё больные ноги. Я запретил ей работать, но она не слушается меня. Я не так богат, чтобы обеспечить нас достойно… Успокаивает лишь то, что она работает себе в удовольствие, продаёт цветы, которые выращивает сама. Но всё равно устаёт. — Передавайте от меня маме привет и пожелайте крепкого здоровья обязательно. За поездку Ки Хун внимательно осмотрел салон, и не то, чтобы даже специально, но бегающие глаза посчитали это необходимым. В подлокотнике кресла он увидел листовку, на которой, кажется, был изображён господин Хван. Жирным цветным шрифтом было написано:«КАНДИДАТ №6 ХВАН ИН ХО»
Доехали быстро, и повезло, что Чон Бэ носит документы с собой, как порядочный гражданин своей страны. Врач ему достался молодой, суховатый, но разрешил друзьям иногда навещать больного. — Средства на жизненном счёте у него есть, но для стабильного состояния необходимо больше времени. А ещё мы можем запросить у банка выписку по всем временным операциям, чтобы убедиться, что жизненное время действительно закончилось, — ответил лечащий врач ожидающему Ки Хуну, стоя у регистратуры. Ки Хун пытался вникнуть в услышанное, но не совсем понял, о чём ему говорят. Время кончилось, зачем запрашивать историю у банка? — Господин Ки Хун, давайте я переведу вам для друга ещё времени, так он быстрее окрепнет, — Ин Хо слегка постучал по плечу собеседника, глядя вопросительно и ожидая одобрения. Ки Хун только молча кивнул, не глядя в ответ. А потом голос прорвался до восклицания: — Господин Хван, я обязательно верну вам время, пожалуйста, скажите, куда лучше обращаться по вашим контактам, — теперь Ки Хун смотрел на мужчину в пальто, тут же кланяясь. Хван Ин Хо снова отмахнулся. — У меня для вас есть особое предложение.
