Время, Ки Хун!

17:16 того же дня

— Здравствуйте, Чон Бэ, я ваш лечащий врач. Приятно познакомиться. Ваши друзья будут очень рады. Погодите-ка минуту.       Врач выходит из палаты. Чон Бэ в неловком ожидании и тишине успевает обдумать, что с ним произошло. Слышны только тикающие часы, отчего мужчина чувствует себя несколько странно и нервничает. — Давайте с вами немного побеседуем. Эта новость одновременно вас и огорчит, и обрадует. Диагноз у вас — расстройство личности по мкб-07, вы же слышали об этой болезни? — Да… — Чон Бэ ожидающе смотрит на врача. Тот, даже когда разговаривает, постоянно ищет что-то своими острыми глазами, где-то ими гуляя, будто и сам впервые видит палату. — Жаль, но вы не проводили должную профилактику. Эта болезнь коварна, но её можно пытаться избежать. Она застала вас врасплох. Но лечение есть.       Про себя Чон Бэ думает: «Такой молодой, а уже врач». Видит бейджик с именем Нам Гю и думает о том, что имя тоже придаёт врачу сколько-то подросткового озорства. — Для лечения нужна донорская кровь. Её мы вам предоставим уже в удобной форме лекарства. Но, чтобы получить эту кровь, вам нужно отдать взамен какое-то чувство. Ненужное, любое, какое хотите. Так вы совершите обмен, где все останутся в плюсе. У государства сейчас тяжко со спонсированием, поэтому… Такие меры, — вывалив на пациента эту гору из слов, от которых было не сбежать, молодой врач снова отводит взгляд, делает вид, что нужно срочно что-то написать в своих докторских бумажках. Может, и не делает вид, но действительности в этом не было. — Ничего себе. Даже не знаю, что сказать, — Чон Бэ нервно смеётся, держа себя за затылок. — Конечно. Вы можете подумать, вас никто не обязывает, но… Боюсь, так вы не найдёте донора. Делая небольшой жест вроде «ну ничего, бывает», разводя руками и прижимая шею, после помолчав, Чон Бэ находит нужным узнать: — А какое чувство я потерял? — Судя по снимкам активности вашего мозга, которую нам удалось запечатлеть, — чувство привязанности. Чон Бэ молчит секунд десять. — Знаете, я всю жизнь бесконтрольно испытываю чувство стыда, которое меня только тормозит и мешает мне действовать смело и уверенно. Я устал чувствовать себя неловким и незначительным. Давайте уберём эту дрянь из меня! — Да, конечно, — отвечает врач и приступает к заполнению бланков, которые уже были наготове и ждали своей минуты в его руках, будто другого исхода не могло быть. Длинные волосы лезут в глаза, потому парень убирает их за уши. Каждое его движение какое-то резкое, но ему подходящее. Он напоминает Чон Бэ ящерицу. — Только вот… Извините за глупый вопрос, но кому может понадобиться чувство стыда… Разве есть люди, которым это нужно? — Поверьте, все ситуации сугубо индивидуальны. Конечно, это работает не в ключе прямого обмена, что вы кому-то дарите стыд, а он вам — привязанность. Отдав своё чувство, вы становитесь приоритетным больным, которому донор найдётся гораздо быстрее. А какому нуждающемуся достанется ваше чувство — этого мы не предскажем. Нуждающиеся точно есть. В словах врача Чон Бэ не сомневался. Если так надо, он сделает. — Хорошо, я понял. — И заодно вы избавитесь от того, что вам мешает жить. — Я согласен. — В таком случае перед процедурой подпишите, пожалуйста, договор о неразглашении.

15:00

— Господин Ки Хун, мне нужна ваша помощь. Более того, моё предложение будет выгодно для вас. Я хочу предложить вам работу. — Позвольте, но у меня уже есть работа, — так отвечает Ки Хун, чего и ждал господин Хван.       Чтобы не быть слишком навязчивым, будто рекламируешь себя, нужно говорить точно по делу, но делая вид, что думаешь на ходу. Хван Ин Хо умеет обаять и привлечь внимание, и этот дар, кажется, сопутствовал ему во всей сознательной жизни. — Какие наши годы! Столько ещё раз в жизни можно передумать. Моё предложение абсолютно честное. Можете ли вы меня сейчас выслушать? — Хорошо, — Ки Хун отвечает несколько расстроенно, поклонившись только головой. Хван Ин Хо сразу расплывается в улыбке. — Давайте не будем задерживаться здесь. Не думаю, что стены больницы могут создать благоприятную обстановку для рабочей беседы. Уверен, Чон Бэ позвонит вам, когда оправится. Я вас приглашаю на кофе и не потерплю отказа в этом. — Мне очень неловко… — Бросьте, господин. Вы обещали помочь.       Хван Ин Хо не хотел спешить, а Ки Хун был вынужден делать более мелкие шаги, чтобы сравняться с господином Хваном, ведь сам шаг Ки Хуна был быстрее. Он нервничал. — А кем вы работаете, господин? — Ин Хо задал вопрос собеседнику, не посмотрев на него, а только вперёд. Взгляд его был такой, что говорится «себе на уме». Ки Хун иногда уже приглядывался к этим глазам и заметил, что господин Хван постоянно о чём-то думает, говорит с собой в своём внутреннем пространстве. — Я много лет проработал на автомобильной фабрике. А потом, когда меня уволили, я решил перейти в таксопарк. Чон Бэ, кстати, тоже там работает. — Так значит, вы умеете водить машину? — Ну, конечно! — Ой, господин, не поймите меня не правильно, будто я вас не принимаю всерьёз. Это всё любопытство.       Когда выбрали место у стены в тени, но с видом на панорамное окно, где облака и так закрывали солнце, Ки Хун естественно продолжил диалог вопросом: — А какова ваша профессия?       Именно с этого момента было бы очень удобно начать свой рассказ. В таком виде, каком его мог бы преподнести господин Хван сейчас. — Я всю жизнь был полицейским. Закон, государство, люди — не пустые слова для меня. К сожалению, сейчас я с трудом ещё держусь на этой работе. Когда началась эта неразбериха с болезнью, и государство всё чего-то стало бояться, не афишировало и не внесло правок в закон — теперь же люди занимаются продажей подпольно — я разочаровался в структурах. Это ведь уже для многих не секрет! Теперь они разводят руками и говорят: «Ну кто же знал, что так будет. Мы старались избежать продажи и всё скрыть».       Ки Хун пытался слушать Ин Хо со всем уважением, но усталость брала своё, и ему было трудно сосредоточиться. Что держало его внимание, так это эмоции собеседника. — Невозможно всё скрыть. Это и дети знают: тайное становится явным. Где-то утечка, махинации за спиной… Как же они оплошали, — господин Хван пальцами прикрывает левую половину лица, опираясь большим пальцем на щёку. Собрав часть мыслей в кучу, глубоко вздыхает.       Ки Хун до этого познакомился с господином Хваном в коричневом полосатом пальто и с дорогой машиной, забыв, что у каждого человека внутри человек, а не только вид, а теперь с вылупленными глазами слушает каждое слово. — Извините, господин Хван. О какой продаже идёт речь? Я не осведомлён. — Вы всё узнаете. Как вы догадываетесь, моя финальная мысль заключена в следующем: я не могу оставить всё как есть и очень хочу стать председателем организации. Я подхожу по всем требованиям: возраст, опыт работы, гражданство, но к обязательному условию так же относится наличие ассистента, кто был бы обычным человеком и кто смог бы доказать, что кандидат — порядочный человек. Во время испытательного срока, когда команды будут бороться между собой в период голосования, вы будете лишь описывать мою работу и вникать в суть. Вашей главной задачей будет честно следить за мной: не упустил ли я чего, не скрыл ли от людей. Потом, если мы выиграем, вы будете работать со мной наравне, у нас будет две команды людей: моя и ваша. Что из себя представит эта работа, вы узнаете как в информационном буклете, который я вам вышлю, так и на практике. Честно признаться, я немного затянул с… этим. До выдвижения осталось дня три, я уже всё сделал. Документы, плакаты с лозунгами. Остался только ассистент…       Всё, что остаётся Ки Хуну после услышанного, — один единственный вопрос: — Почему я? — Я знал, что вы это спросите, — Хван Ин Хо допивает кофе и, умиротворённо сделав вдох и такой же мягкий выдох, продолжает, — вы честный человек, за это я уважаю вас. Цените это в себе. Я думаю, в вас есть сила на эту роль. Но поверьте, работа не такая сложная, а зарплата приличная. В среднем тридцать пять часов в день.       Ки Хун, до этого перебиравший пальцами ложечку, замирает на секунды. Медленно кладёт её маленьким движением возле чашки, после смело поднимая взгляд на Ин Хо. — Спасибо за предложение, господин Хван, однако я вынужден подумать. Я боюсь. Боюсь такой работы: подвести людей, команду, вас… ведь я, возможно, был не достаточно честен с вами. Вы ведь никогда этого не узнаете. — Да бросьте. Проработав в органах столько лет, я научился различать правду и ложь. Я ведь подошёл к вам, верно?       После таких вопросов Ки Хун испытал чувство, будто его в наручниках прижали к стене, подобно преступнику. Ему было не по себе от той обстановки, что окружала: от этого в какой-то степени могущественного человека тоже. Было в нём что-то такое, какая-то энергетика, которую Ки Хун не смог бы описать своими словами, но чувствовал её и боялся. Однако он ощущал неподдельный интерес к этому человеку.       Хотел ли он быть как господин Хван?       В итоге сошлись на том, что Ки Хун всерьёз подумает о его предложении, посмотрит анкету и полную информацию по предстоящей работе. Ин Хо со всем уважением попросил поторопиться, ведь осталось три дня до выдвижения.       Когда Ки Хун вернулся домой, госпожа О Маль Сун уже спала, но сквозь сон услышала сына. Вечер ещё даже не наступил. Было часов пять-шесть. — Ки Хун, с твоей работы звонили, за тебя спрашивали. Куда вы с Чон Бэ пропали? — Как же я не заметил звонков… неужели звук выключил. — Это всё твоя невнимательность. Что-то случилось? — Да, Чон Бэ… плохо ему стало. Но ты, мама, не переживай. На работу я позвоню сейчас. Спи, не переживай ни о чём.       Ответа Ки Хун не услышал и, стоя на узком проходе небольшого зала, где закрытые шторы создавали темень, увидел, что мама спит. Её спокойствие грело его сердце: вот бы всегда всё было хорошо.       Закрывшись в своей комнате и так же завесив шторы, Ки Хун открывает ноутбук, который дома использует чаще, чем мобильный. Проверив уведомления, Ки Хун видит сообщение от господина Хвана, отправленное в те минуты, когда они разошлись. Ки Хун своими силами дошёл домой, а не поехал с Ин Хо. Тот предлагал подвезти, но услышал отказ, после поехав в другую сторону, не в тот район, где живёт Ки Хун. То его насторожило, ведь он был уверен, что господин живёт неподалеку от него, в районе той магистрали. Хотя и так понятно: такой богатый человек, должно быть, живёт в самом центре города.

Всё, что нужно знать будущему работнику организации по борьбе с куплей-продажей чувств:

администрация полицейский отдел председатель ассистент председателя охрана врачи и спасатели бухгалтерия       Такой ряд должностей был представлен в файле. Выбрав должность «ассистент председателя», он читает дальше.

Приветствуем Вас, дорогой будущий работник!

Наша организация только родилась, и мы бы хотели сделать всё возможное для безопасности жизни граждан и каждого из нас. К сожалению, сейчас за спиной государства процветает купля-продажа чувств, что заменяет некоторым людям временную валюту. Но это не альтернатива и не тот выбор, который мог бы совершить каждый из нас! Помогите вместе с нами остановить эту систему! В этом письме Вы узнаете: что входит в обязанности ассистента и как распознать куплю-продажу. Основное правило положения — Вы, дорогой ассистент, глаза и уши нашей компании. Вы как никто будете следить за честностью исполнения обязанностей председателя. Вы — лицо народа и подтверждение демократии. На эту должность нам важно рассмотреть честного человека из народа. Ваши обязанности: активное или пассивное присутствие на встречах и выступлениях председателя, опись проводимых мероприятий, в том числе самой вылазки по ловле нарушителей; именно Вы будете тем человеком, который ручается за честное исполнение: не сойдёт ли председатель с верного пути? Голосование будет проходить в формате конкурса: какая команда пресечёт больше случаев купли-продажи и при этом успешнее представит свою программу, та и проходит в пред-действующий период. После утверждения должности ваши, а Вы, набравшись опыта, так же будете вместе с председателем бороться с нарушениями, имея в будущем своих помощников. Если Вы сомневаетесь, что кандидат достоин звания главы, то знайте: Вы можете всё исправить! Как распознать нарушение? Часто это происходит не в криминальных районах, как принято представлять, а в заведениях типа больниц, клиник, салонов. Момент договора может происходить как онлайн, так и оффлайн в неприметной малопроходимой местности. Это могут быть разные схемы: «эй, друг, попробуй новые таблетки», — заманивают, будто дают наркотик; это могут быть прямые предложения продать свои чувства за плату, чаще всего в больницах. Гуляет новая схема: пациента, что уже болен, по незнанию уговаривают продать «ненужное» чувство в обмен на нужное, которого он лишился. Это всё так же схема незаконная! Мы выявили ещё не все формы, и надеемся, что вместе будем над этим работать. Узнаем все их схемы! Благодарим Вас за выбор нашей организации!              «Как-то мало… Развод, что ли. Ну и как мне к этому относиться?!» — мысли вслух. Множество имён и фамилий, спонсоров, указанных ниже мелким шрифтом, Ки Хун пролистнул. Глядя на часы, он понял, что засиделся на таком маленьком сообщении. Пять минут до семи. — Ало, господин Пак, извините нас. Форс-мажор произошёл сегодня, — Ки Хун всё-таки позвонил начальнику. — Да я зна-аю всё, мне Чон Бэ уже позвонил. Ну давай, жду тебя завтра на смене!       Ки Хун не успел ответить, как трубку сбросили, но это мало волновало. Волновало то, почему Чон Бэ не позвонил. Может, и его звонок Ки Хун пропустил? Он проверил весь список входящих. Его имени нет. Ну разве это повод не интересоваться? Друг устал, и, наверное, нет сил помнить обо всех, нужно звонить самостоятельно. — Чон Бэ, ты как там? — Ки Хун, совсем забыл про тебя! Да нормально всё, я просто только проснулся полчаса назад, — после этих слов Ки Хун задумался. Неужели за полчаса Чон Бэ успел оклематься и, даже не успев привести себя в порядок, звонить первым делом начальнику? Это странно. — Тебя выпишут? Я могу прийти. — Вообще они только по утрам выписывают, но я попрошусь у них выйти на улицу покурить, так что подходи. — Хорошо. — Ки Хун… — Ну, что стряслось? — Пива захвати, пожалуйста. — Нет! Кладу трубку!       Пришлось топать обратно. Световой день стал длиннее с приходом весны, но всё же темнело часам к семи. Почему-то Ки Хуну казалось, что, пойди он тем же путём, непременно снова встретит господина Хвана. Ему этого как-то не хотелось, он боялся. Принял решение идти иным путём, минут на десять дольше того, что пролегал через крупные улицы.       Всё-таки мысли материальны. То, чего вы боитесь, настигнет вас. По крайней мере Ки Хун понял, что ему, возможно, придётся встретиться с Ин Хо. Он увидел, как меж двух домов двое прижимают одного. Те смеялись и что-то кричали, грозились, а парень несколько неформальной внешности стоял за себя. «Когда время вернёшь?», — кричал один. «Да чёрт тебя дери, Те Ён, я всё верну». «Ты меня ещё господином назови! Господин Кан, я всё верну! И поклониться не забудь» — после начинали смеяться, а мальчишка с, кажется, фиолетовыми волосами взял того за ворот.       Дальше Ки Хун уже не слышал. Что делать? В подростковом возрасте он частенько мог подраться, но уже много лет не приходилось. Пройти мимо — это не тот поступок, который может себе позволить Ки Хун. Драться и угрожать без запаса времени в кармане — глупо, отберут — плохо. Ему оставалось только взять на понт.       Ки Хун подходит ближе и говорит в полный голос, но не криком. — Эй, ты, Те Ён! Это ты, что ли?       Резкое молчание. Соперники отпускают друг друга, и парень, которого окликнули, поворачивается на Ки Хуна. — Я. Кто такой? — Поверить не могу… Уже друга семьи не узнаёшь. Да, конечно, давно это было… А ведь мы с господином Каном с детства были знакомы… В одном дворе выросли! — Я вас не знаю, господин… — Конечно, годы прошли… Я смотрю, ты тут хулиганишь? Придётся мне сказать твоему отцу, что ангелочек вырос. Как жаль, такой мальчишка пропадает… — Да ладно вам, дядь, не надо отцу рассказывать, мы просто повздорили. Идём, — парень забирает друга с собой и уходя кричит сопернику: «Я жду три дня, Су Бон!».       Парень с фиолетовыми волосами пялится на Ки Хуна, то есть из ниоткуда пришедшего спасителя, и выдаёт: — Ты кто вообще такой? То есть вы. Он был ещё напуган, глаза говорили о буйстве в его голове. — Да я-то что. Сон Ки Хун я, а с тобой-то что случилось? Я думал, ты с ними убежишь. — Они с меня время трясут… Я им уже всё отдал, а они говорят, что подняли цену… Грёбаные таблетки, — после парень начинает закрывать лицо рукой и немного всхлипывает. — Стой, погоди, таблетки? Те самые, которые типа чувства дают? — Да! Я не прощу их никогда.       Ки Хун наклоняется к спустившемуся по стене парню и пишет в сообщении Чон Бэ, что слегка задерживается. — Ты можешь мне доверять, возможно, я смогу тебе помочь. Поверь мне. А пока расскажи, что с тобой случилось?        — Я грёбаный инвалид из-за них. Это они всё. «Су Бон, ну продай своё чувство, сделаешь хорошее дело, и нам в копилку. Ой, а продай ещё, это не навсегда, сынок, не бойся». И ещё, и ещё! Что от меня теперь осталось? — Но почему ты берёшь эти таблетки с улицы, а не в больнице… Ты ведь можешь начать лечение? — Я хотел идти. Но чёртов гормон… Сдам я анализы, и через какой-то долбаный гормон они увидят, что чувство изъяли, а не то, что это ход болезни. Нельзя угадать, какой врач попадётся. А тот, которому давали меня, уехал из страны. Родители боятся, что нас поймают. У них не так много времени, чтобы от всех откупиться. Они сами сказали, что эти таблетки могут помочь. Всё, на что я могу надеяться, так это на какие-то капли этих чувств, что ещё могли остаться во мне. Может, я смогу их вернуть таблетками… Я не знаю, сколько я их отдал, полностью или нет…       Су Бон со слезами, но без рыдания, беззвучно сидит, почти неподвижно. Ки Хуну пора к другу, но он не может так оставить этого парня и он понимает, что господин Хван должен с этим работать. Похоже на то, что парень сейчас не в состоянии для самостоятельных прогулок. Попросив его немного подождать, он набирает номер, для себя уже всё решив.