До убийства осталось...

Раздвоение личности - острое психическое расстройство: множество личностей, скрытых в любом нормальном человеке, превращаются в два жалких "я".

Станислав Ежи Лец

      Дубовая дверь, три стены, на которых поклеяны тёмные обои и несколько бра, что тускло освещают и без того мрачное помещение. Всё это я вижу, когда Николай отдёргивает белую материю и поправляет плащ.       Это место напоминает мою детскую, там тоже было темно и не уютно. Шторы всегда должны были закрывать окно, при этом они были сделаны из тяжёлой, бордовой ткани. Через них не пробивался лучик солнца. Даже днем в моей комнате царили потёмки. Я как крот в норе не видела ни света, ни то что происходит за окном, за-то очень хорошо слышала. Я слышала как вороны переговаривались, как они перелетали с ветки на ветку, махая своими масивными крыльями. Как мой пёс Арахис тявкал на пробегающую мимо кошку, как весело свистит ветер, пробираясь в дымоход. В такие моменты было хорошо, но всё равно не уютно. Я находилась не в своей тарелке.       Когда я обернулась Гоголя уже не было. Видимо ушёл по своим делам, используя способность. Я осталась с Фёдором один на один. Знаете, он ни капли не изменился. Его тёмные волосы были такой же длины, голос как был бархатистым и обвалакивающим всё сознание таким и остался. Поменялся лишь взгляд: он стал более осознаным и серьёзным, не как раньше. Но даже не смотря на это, я всё ещё продолжаю тонуть в этих глазах.       Внезапно меня развернули и заключили в тёплые, нежные объятия. Фёдор сильно прижал меня к себе. Я лишь обняла в ответ, но не крепко, как это сделал парень, мне больше по душе положить голову на грудь и слушалють стук сердца, что я и сделала после. Безусловно мы скучаль друг по другу, всё-таки не виделись 20 лет. Как ни странно воспоминания с Фёдором у меня только хорошие. Он никогда не делал мне больно, ни физически, ни морально. The flashback       - Федь, а как там, за оградой?       Наш небольшой посёлок находитмя близ Москвы и ограждён большим чёрным забором. Не знаю, зачем и почему, но видимо так нужно. В самом городе я никогда не была, даже представления не имею какой он.       Всегда было интересно, что находится за пределами нашего посёлка городского типа. Там наверное всё по другому: новые люди, новые маршруты, новые встречи, новые знакомства, увлечения и разочарования. Новая жизнь... Другая смерть...       - Там? Хм, да в общем-то почти всё тоже самое - я подсаживаюсь ближе и внимательно смотрю на Достоевского, - Правда люди разные. Здесь они добрые знакомые, а там... Становятся коварными, способными на предательство, ради хорошего места в социуме. В городе быть приближённым к аристократам это почёт, нас там называют " Люди голубых кровей". Там всё по другому. Даже и дождь там льёт совсем не так...       - Дождь? Да ладно тебе, там наверное тоже очень его любят - я улыбнулась, а Федя посмотрел на меня печально и задумчиво.       - Нет, в провинции никто не радуется дождю. Его не замечают, он проявляется лишь намокшей одеждой и зонтом. Никто не будет слушать, как он поёт свою песню, всем плевать, хотя его даже не слышно за шумом автомобилей. Для чужаков ливень приносит лишь неудобства.       - А мама Коли говорит, что нет плохой погоды - есть не по погоде одетые люди.       - Она права. Тебе лучше не соваться в провинцию. Такой как ты будут пользоваться... Ты простая душа, она у тебя на распашку, а рот не закрывается. Ты всё мне расскажешь и покажешь.       - А вот и не всё. Тем более только ты знаешь все мои секреты.       - Ладно тут я может и перегнул палку, но всё же. Чужаки будут дышать твоей добротой, а потом ты сорвешься и их будет душить твоё равнодушие. Так тоже нельзя. Нужно быть тонким и расчётливым. - он продолжал смотреть на меня, но уже с ноткой жалости. - Ты по жизни добрая, это конечно хорошо, это по жизни пригодится другим. Шутка вот в чём: если ты холодный, то ты ранишь людей, а если ты тёплый, то люди ранят тебя... Но самое главное: никогда не рассказывай о себе слишком много. Ведт в моменты зависти слепой начинает видеть, глухой слышать, а немой говорить.       - Но ты же меня научишь, как вести себя на людях?       - Конечно, мышонок...       - Я просила не называть меня так! - парень начал хохотать, а мне стало немного обидно.       - Да ладно. Тебе же нравится. - он ухмыльнулся и поцеловал меня в щеку. Я залилась румянцем, а Федька встал и пошел по тропинке ведущей из леса - Догоняй, растяпа! End flashback       - Лида, я скучал... - после этих слов Фёдор прижал меня к себе ещё сильнее. - Знаешь, я искал тебя везде, а ты оказалась в Японии. Каким ветром тебя занесло сюда? Куда ты пропала двадцать лет назад? - мне не хочется ворошить прошлое. Жизнь научила меня отпускать, но знать прежних врагов в лицо и иметь на них компромат. Как я сбежала... Интересный вопрос, на который я не хочу давать ответ.       - Не важно, главное что ты нашёл меня - сквозь зубы, еле слышно говорю я.       - Хорошо. Но всё же, меня интересует твоя деятельность... Полиция нашла не все трупы. Верно? - я ухмыляюсь. Да уж, слишком много он обо мне знает. Любой наёмник и уважающий себя серийный убийца прикончил бы такого человечка.       - Конечно... На моём счету, по официальным данным 707 убийств за два года. После меня на два месяца отправляют в тюрьму на пожизненное без права досрочного освобождения. Но там я убиваю охраника и меня переводят в " Психиатрическую больницу N 23". А если копнуть по глубже... 1999 жертв. Из них 995 японцы, 532 корейцы, а 472 туристы. Из них 236 русских и столько же американцев. Я помню всех их, как резала, снимала скальпы, как расчеленяла, как делала прекрассные скульптуры, марионетки из их скелетов. Я знаю, каждого из них в лицо, помню все их мольбы о том, чтобы я их отпустила, это было глупо с из сторны. А напоминанием о них были кактусы. Такие же, не требующие особого ухода, мертвецы...       - Лида, тебе не жалко их? - Фёдор отстраняется и смотрит на меня пристально и серьёзно.       - Ни одного. Они заслужили. Тем более их бы всё равно не искали, особенно после того как я писала им с одноразового номера сообщения с угрозами. Тупые люди, не понимают в порыве страха, что это просто пустой текст, и я не приду за ними, ведь тогда меня поймают. - какие воспоминания... Я скалюсь, оголяя свои зубы -Два года я была самой разыскиваемой приступницей, полиция даже не знала, как я выгляжу. Но тут появился этот Эдогава Рампо. Сукин сын, чтоб он сдох.       - Я не узнаю в тебе прежнюю, застенчивую девчонку. - Жизнь научила меня быть расчётливой, не говорить правду, держаться как скала - такой же неприступной и независимой - оскал пропадает с моего лица. Появляется безразличие.       Жизнь - театр Обсурда и Лжи. Когда я родилась этот театр начал активнее работать. Обсурд сорвался с цепи, а Ложь решила, что ей больше не нужно сидеть на затворках, в тени Правды. Всё пошло не по плану Жизни, но за-то Смерть уже ждёт, когда я сдохну, как последняя шавка на дороге забытой трассы, от передозировки наркотиков. Вот только эта перспектива меня не устраивает. Я переиграю их всех. Раньше я улыбалась, радовалась, приветствовала кого-либо не потому что мне так хочется, а потому что так правильно. Я не могла ничего с этим поделать и каждый раз думала как мне почувствовать себя, настоящую, а не совершенной, как меня воспитали.       Теперь такого не будет, сейчас я могу чувствовать боль, страх и ненависть. Но я не испытываю жалости и сострадания. Почему? Как мне почувствовать...       - Так зачем ты забрал меня из психушки? - я отхожу от Фёдора и сажусь на стол, что стоит за нами. - Выкладывай всё.       - Мне нужна твоя хитрость, расчётливость, холодная голова и опыт в криминальном мире. Знаешь организацию " Портовая мафия "?        - Кто же её не знает. В Йокогаме всё крутится вокруг этой корпорации. Мимо них даже муха не пролетит незамеченой. - разговор будет более чем серьёзным. Если меня внедрят в мафию нужно будет быть осторожной, следить за языком. Если меня рассекретят то убьют на месте.       - Опыт у тебя есть. Ты идиальный кондидат, Лида.       - Я бы не была так уверена. В любом случае ты должен поставить " жучки" и камеры по всему периметру моей квартиры. Кстати, где мои вещи?- надеюсь они не повреждены.       - У тебя дома.       - Их у меня два. Было... Ладно давай ключи от квартиры.... - я вздыхаю.       - Держи, если что звони. Номер телефона ты найдёшь, с твоими то хакерскими способностями. - Фёдор ухмыльнулся и посмотрел на меня внимательно.       - Хорошо. Я попробую устроиться в мафию, но не обещаю, что результат будет удовлетворительным.       - Будет. Ты себя недооцениваешь...

***

      Дом, милый дом. Я захожу в подъезд. Он никапли не изменился: всё те же камеры видеонаблюдения, железные двери на этажах и лифт, в котором как всегда всё вылизано. Соседи не шумные, но внизу на девятом этаже живет старуха, у которой маразм крепчает с каждым днём.       Подойдя к двери моя рука берёт ключи из кармана и открывает её. Он открывается и я вижу, что всё накрыто толстым слоем пыли, а некоторых вещей нет на месте, - полиция постаралась. Надеюсь ваза с прахом и фото папы на месте.       Папа, двадцать лет назад он спас меня от отца тирана и матери садистки. Да уж и я далеко не ушла, стала серийным убийцей...       Я иду в дальнюю комнату - спальню папы. Постель заправлена и накрыта покрывалом, а его рабочий стол и шкаф рядом накрыты толстой тканью. На полке мелькают банки, лекарства и урна с прахом, а рядом снимок папы. Я протягиваю руку вверх, беру в руки фотокарточку в рамке и говорю с улыбкой на лице:       - Папа, я дома...       На лице расплывается глупая улыбка, а на глазах появляются слёзы.       - Знаешь, а я всё ещё помню тот день, когда я тебя первый раз назвала " папой". Я тогда сказала это гордо, громко и чётко. Мне зотелось, чтобы мою фразу услышали все. У меня наконец-то появился настоящий отосан. Мне стало понятно в тот момент, что родители это не те кто породили, а те кто заботятся о благополучии ребёнка. Папа, а я должна извиниться - я ведь не навещала твою магилу. Да и к окосан я не приходила. Прости...       Слёзы текут ручьём, но это слёзы радости. Я счастлива, что наконец смогла придти сюда, что держу фото папы, что больше не увижу лица злых людей, что мучали меня в клинике.       А портрет папы смотрит на меня из-за стекла и улыбается. Как всегда смотрит на меня своими дабрыми глазами и улыбается... Ради того чтобы заглянуть в них я бежала домой из школы быстрее всех, расталкивая прохожих, я будила его утром сама, ведь хотела, чтобы первым кого увидит папа была я. Я многое делала, лишь бы заглянуть в глубину голубых глаз. Такое было для меня ново.

Тогда я жила ради этого...

      Глупо, кто-то может сказать, что маленькая девочка влюбилась во взрслого человека, но это не так. Я была привязана к нему, он спас меня. Это была всего лишь благодарность.       - Пап, а помнишь как я ждала тебя с работы, с тёплым ужином? Как караулила тебя на балконе? А окасан говорила, что ты придёшь поздно.       В те времена было хорошо.

Ключевое слово "было"...

      Тогда я жила свободно, не боялась никого и ничего. Папа сказал, что защитит меня и всегда будет рядом. Врал, так нагло врал, а я то знала, что люди не вечны, что все мы когда-нибудь умрём. А он продолжал говорить не замечая, как я тихо плачу, как осознаю всё.       И вот он умер. Так же внезапно, как и появился в моей жизни - тихо, спокойно, без слов, но с улыбкой на лице.

Дальше кома, два месяца потраченных в пустую и смерть...

      И вот я сижу на полу, плачу и прижимаю фото к своей груди. Мне хочется, чтобы папа обнял меня, погладил по плечу и сказал, что всё будет хорошо. Но этого он не сможет сделать. Ни он, ни кто либо ещё....

В моей голове навсегда останутся слова: " Время смерти - 19:43. Уносите в морг"