До убийства осталось...

What is more difficult - an actor to pretend to be insane or a psychopath to pretend to be healthy?

Frank Tellier

      Ночь. Холод. Темнота. Боль.

      - Опять? Неужели ещё не поняла, что эти наркотики тебя не спасут? Они лишь ненадолго подавляют приступы...        - Заткнись! И без тебя знаю. - тяжело дыша, почти задыхаясь я встаю с кровати и снова беру баночку с таблетками. Да, глупо надеятся, что бóльшая доза наркотика даст результат лучше, чем нормальная порция, но я всё равно глотаю ещё три таблетки. Лишь бы они не вызвали привыкание...       Я поворачиваю голову вправо и вижу плакат группы " Руки вверх ". Это плакат папы, он очень любил их песни. Я помню дождливое лето, мы с отосаном сидим дома, нам обоим скучно. И тут он подходит к старому плееру, что привезли из России и вставляет кассету с какой-то песней. Папа включает звук на всю катушку, мне тогда казалось, что песня была слышна в соседнем районе. И не смотря на то, что соседи стучали по батареям, мы с ним пели, танцевали, смеялись, дурачились. Этому плакату уже 20 лет, он весь пожелтел от старости, но я его не сниму со стены и не выкину. Он продолжит висеть, в память об отце, о тех временах, о том как мне было хорошо и спокойно. The flashback       Вечер. Свинцовые тучи надвисли над небом, давят на город Йокогама. Скоро начнется ливень и дороги, тратуары покроются мокрыми крапинками, что остаются от крупных капель дождя. Надо было дать Изао зонт, ведь ещё ранним утром эти тучи кружили вокруг многоэтажки.       Я стою на балконе, наблюдаю за проезжей частью, через которую проходит пешеходный переход. Я стараюсь разглядеть среди тысяч людей человека, одетого в деловой костюм и синее пальто. Его горло перевязано шарфом, а лицо прикрыто темными очками. Это Изао. Он всегда идёт в " развалочку ", быстро перебирая ногами и махая свободной от кожанного чемоданчика рукой. Я узнаю этого мужчину среди миллионов других людей. Он - мой спаситель, моя семья, мой Бог.       Не смотря на то, что по поддельным документам он мой папа, я никогда его так не называла. Не знаю почему, у меня просто язык не поворачивается, хотя мне очень бы хотелось гордо, громко сказать слово " папа ". Я даже знаю почему у меня не получается: я ещё не оправилась посде переезда, после осознания того, через что я прошла.       Я буду скучать по Федьке и Коле. Больно принять то, что мы никогда не увидимся, что я больше не обниму их, что бы больше... Больше не друзья? Достоевский теперь наверняка считает меня предательницей, которая бросила друзей и сбежала, не сказав ни слова на прощание. Грустно, но мне придётся принять тот факт, что я теперь живу в Японии и нас разделяют тысячи километров.       На моё лицо капает капля воды. Я вижу, что начинается ливень. Сначала он только набирает обороты, потом раздаются первые раскаты грома и сверкает ослепительная молгия. Гроза. Становится холодно, пол под ногами мокрый, но я всё равно пытаюсь разглядеть Изао. Мне мешают сделать это капли воды, что так и наровят попасть мне в глаза.       В ту же секунду я вижу Изао. Он размахивая кожаным портфелем, чуть ли не бежит к дому. Видимо его всё-таки повысили в должности. Теперь он не бухгалтер, а начальник отдела. Он это заслужил, ведь пахал как проклятый и ночью и днём. Это конечно хорошо, но... Теперь Изао будет работать ещё больше и бывать дома реже. Он итак ночевал на работе, а что будет теперь?       Я закрываю окно и выхожу с балкона, мне нужно встетить Изао. Он от радости опять бросит вещи там, где попало, а утром будет бегать и искать куда положил шарф или пальто. Мне приходится за ним убирать одежду и канцелярию. Да уж...       Я слышу щелчок и понимаю, что Изао уже в квартире. Хм, интересно где он работает? Я ведь даже не знаю этого. В какой компании, корпорации иди организации? Никогда не задавалась этим вопросом, а уж тем более не спрашивала. Хотя, тут и ежу понятно, что ог не ответит мне. Не знаю почему, но я так чувствую. А моё шестое чувство меня ещё не подводило.       Я прохожу в коридор и вижу сияющего Изао, что стоит на пороге. Он так широко никогда не улыбался и не светился от счастья.       - Лида, знаешь что сегодня произошло? - он заинтригованно посмотрел на меня.       - Тебя повысили. - его взгляд притупился, как грифель карандаша, но его хорошее настроение нельзя было испортить.       - Так не интересно. Ты слишком сообразительная.       Хах, ты просто ещё не до конца знаешь, что мне пришлось пережить, и как я справлялась с отцом тираном и матерью, одержимой музыкой. Будь проклят этот её Бах и Моцарт. Я могла тысячу раз сыграть их сонаты, но я ее умела их слушать. Ведь милодии Баха - это ба-бах, так говорила мать Фёдора. А если музыкант не умеет слушать, то далеко он не уйдёт, и ничего путного из него не выйдет.       - В любом случае я рада за тебя.... Папа? - Последнее слово было громким и чётким. Я посмотрела ему в глаза, а он сел на одно колено и крепко меня обнял. Из глаз текут слёзы, а я не знаю почему. Мне здесь хорошо, меня окружают добрые люди, а я все равно плачу. Может из-за боли в груди, а может из-за осознания того, что я наконец нашла близкого для меня человека. Мне остаётся лишь гадать... End flashback       Пустота... Кое где, по квартире валяются осколки посуды, рамок, стекла. На стенах выжжены и без того старые, пошарпаные обои. По всему помещению гуляет легкий ветерок и распространяет запах сигарет, алкоголя, медицинских наркотиков и... Крови. Кажется этот букет впитался в стены, мебель. Он живёт своей жизнью, живет в этой квартире уже много лет.       Забвение... Я позволяю зверю, давно живущему во мне сжигать, меня и снаружи и внутри. Я даю этому монстру Нкжится в неге блаженства, окутывая меня туманом.       Обсурд... Какого чёрта я творю? Сама не знаю. Единственное, что мне хочется это утро, восход и горячий кофе с сахаром, но без сливок. Я даже знаю где его очень хорошо варят.       Меня не греет даже батарея, а моё сердце почти не бьётся. Видимо, наркотик всё же действует. Сегодня я уйду отсюда, а вернусь очень-очень поздно, а может и не вернусь. Меня будет носить метро по всему городу, я буду проворней подростка. Я встану, чтобы потом снова умереть... Глупо.       - Остановись прошу... Тебе мало того, что у тебя раздвоение личности в перемешку с шизофренией?       - И это говоришь мне ты, моя глупая фантазия, олицетворение моего психического растройства? Не смеши меня... - я не молода, но срываю голос в истерическом смехе.       Кеншин говорил,что мне могут помочь, но я знаю, что мне уже никто не поможет, или просто не успеет помочь...

*****

      Холод, запах сырости, люди...

      За это я люблю метро. Гудящие, шумные поезда, что на огромной скорости ходят по рельсам. Холодный ветер, что гулет по всему подземному помещению, развивает мои белоснежные волосы, играя в догонялки с поездами.       Я бесцельно езжу на них. Мне хочется смотреть на людей, в их глаза, вглядываться в черты лица, телосложение. Нет, я не фетишист, мне интересно это как хирургу широкого профиля и патологоанатому. Снаружи люди красивы, но их изнанка мне нравится больше. И в прямом и в переносном смысле.       Я сижу в вагоне метро, читаю книгу. Читаю книжки о чьей-то жизни, хотя пора бы заняться своей. Гул, шум поезда раздрается в ушах, словно громкие, душераздерающие крики жертвы, загнаной в угол.       Люди вокруг смеются, веселятся, у всех хорошее настроение, а мне хочется застрелиться. Бесконечная грусть, моего одиночества съедает меня. Мне хочется кричать, желание выбежать из вагона то нарастает, то утихает. Шум бесится, плачет и стонет со мной, здесь не возможно соблюдать тишину, хотя мне бывает больно слышать её.       В голову ударило, стало трудно дышать, словно колючая проволока обвила лёгкие. Я достаю баночку с таблетками и высыпаю их в рот. Я чувствую гореч и порщусь.       Без должного лечения я долго не протяну. А это значит, что до учащения приступов осталось где-то пол года. А после мне придётся увеличивать дозу или колоть более сильный препапат. В конце концов я стану овощем. То есть буквально убью себя. Чтож начнём игру.

До убийства осталось:

4 года 1 месяц 5 дней 4 часа...