Дата смерти

Э.С. Спиркс в кабинете была не одна. Харви заметил это в последний момент, когда уже открыл, к слову, стеклянную прозрачную дверь, на ней синим неоновым цветом горела надпись «Главврач Э.С. Спиркс, врач-нарколог; ПОЖАЛУЙСТА, СТУЧИТЕ», и ступил на территорию руководства. Спиркс сидела за своим рабочим столом и упорно делала вид, что вовсе не замечает никаких поглаживаний по спине от своего коллеги. Рядом с ней стоял один из акционеров больницы, доктор Мартен Генн, частый гость главного врача, как знали Харви, его коллеги, да и вообще вся больница. Спиркс и Генн подняли взгляд на вошедшего в кабинет врача. Мартен при этом, как заметил Обердорф, даже не удосужился убрать руку со спины женщины. Наступила недолгая пауза, и Харви захотелось растворится в воздухе, как ему было неловко. И даже стыдно. Почему флиртует с главврачом Генн, а стыдно ему? Что за черт возьми? На прошлой неделе Мартен Генн любезно предложил Э.С. Спиркс мороженного и принес ей аж три упаковки. Все знали, что Спиркс любит мороженное, но покупал ей его только Генн. Тогда Харви ощутил то же самое – неловкость вперемешку со стыдом, будто он мешал собственной матери строить личную жизнь, хотя он вообще никаких действий не совершал, а просто наблюдал, причем невольно. - Чего застыл? Подходи ближе, не стесняйся, - прервала тишину главврач. Харви незаметно выдохнул, когда заметил, что Мартен Генн убрал руку со спины Спиркс и распрямился. - Я слышал, что вы не отвечаете на звонки, доктор Обердорф, - с осуждением произнес Генн. При этом он заложил руки за спину и распрямил плечи, старясь казаться больше. Причем, отметил про себя Обердорф, ему это удалось – таким образом можно было со всей внимательностью оценить размеры, форму и, самое главное, красоту пивного живота акционера. - Как вы это объясните? – важным голосом спросил Генн и вопросительно уставился на Харви. Тот даже опешил от такой наглости. - Со своими подчиненными я разберусь сама, доктор Генн, - официально, а главное с холодком сказала главврач Спиркс, обращаясь к акционеру, - я не нуждаюсь в вашей помощи. Мартен Генн пожал плечами и прежде, чем уйти из кабинета, сказал: - Ну как знаете, главврач, как знаете. Затем он бросил на Обердорфа такой полный презрения взгляд, что тому показалось, будто его облили помоями. Когда дверь за акционером закрылась, Харви жестом остановил Э.С. Спиркс, набирающую в легкие воздух для разговора, и выпалил первым сам: - Прежде, чем ты начнешь на меня орать, Эмма, ответь, пожалуйста, на вопрос, м? Та кивнула в знак согласия. - Чего он постоянно ко мне цепляется? - Показывает свою власть, конечно же. У него десять процентов акций, это тебе не шестьдесят, нужно же напоминать о своей значимости. - Но я ему даже не подчиняюсь! Обердорф припомнил все последние придирки доктора Генна. Тот лишь полгода назад вошел в совет акционеров больницы, причем с самой меньшей долей акций и с самой слабой силой голоса, но уже успел достать многих врачей и начальников подразделений. Его самым любимым вопросом был - «Почему вы так мало работаете?», а самой любимой угрозой – докладная главврачу. В список «особых любимчиков» акционера входили доктор Харви Обердорф, получающий неоправданные замечания даже во время обеденного перерыва, а также начальник научно-исследовательской лаборатории больницы – доктор Диана Харрис. Самое отвратительное из всего этого, думал Обердорф, было то, что он не видел даты смерти над головой Мартена Генна. У него там, как и у некоторых других немногочисленных людей, которых когда-либо встречал Харви, нет ничего. Даже намека на цифры. Это откровенно подбешивало доктора, ведь он даже не мог позлорадствовать, что знает, в отличие от этого хама, точную дату, когда тот склеит ласты. - Чем меньше у человека влияние, тем больше раздувается его самомнение, так что просто не обращай на него внимание. Твой начальник – я, и уволить тебя могу только я, так что вернемся к насущным делам, - Спиркс с прищуром посмотрела на Обердорфа, - Ты чего на звонки не отвечаешь? Я, значит, тебе звоню-звоню, спешу обрадовать, что у тебя новый пациент, чуть ли не государственной важности, а ты меня игнорируешь. Харви вздохнул. Как объяснить начальству, что ты не отвечал на звонки просто потому, что их не видел? Коммуникатор не пропускал вызов и не выводил его на домашний компьютер. При таком раскладе звонков словно и не было вовсе. Но, он предвидел ответ Эммы на его оправдания – «Ты мог не заметить один звонок, но не двадцать же!». Ссылаться на поломку в работе центрального мозгового импланта было бесполезно, потому что он, собственно, работал в данный момент исправно, а чтобы убедить главврача хоть в чем-то нужно предоставить факты. А фактов в свою пользу у Харви не было – только двадцать пропущенных вызовов против него. Поэтому он сглотнул слюну и сказал следующее: - Так сложились обстоятельства, прошу прощения. Больше такого не повториться. Спиркс откинулась на спинку стула. Ответ доктора ей не понравился. Харви слегка вскинул брови, ожидая реплики начальства, и невольно оцепенел, заметив, как цифры над головой главврача начали меняться. Смерть стала к ней ближе на еще один день. Обердорф подумал, что три года, оставшихся Эмме Спиркс до роковой даты, весьма и весьма маленький промежуток времени. Он пролетит незаметно, и будет очень грустно больше никогда не увидеть главврача, каким бы суровым начальником она не была. Интересно, думал Харви, что её убьет? Сахарный диабет? Или какая-то другая болячка, о которой никто не знает? Доктор давно заметил, что у Спиркс отсутствует волосяной покров на руках, а также имеется плешь на голове в районе макушки, из-за чего той пришлось постричься коротко, чтобы это было не так сильно заметно. С иммунной системой у главврача тоже были проблемы, это Харви знал от неё самой – ту частенько донимали проявления вируса Эпштейна-Барр. На секунду Обердорф ощутил дежавю, будто он уже рассуждал на эту тему или даже знал причину смерти Эммы Спиркс. Он отмахнулся от этого ощущения – иногда мозг выдает подобные сбои. - Марихуана? – строго спросила главврач. - Ты же знаешь, что я больше не курю. - Неужели что-то посерьезнее? - Я ничего не употреблял, я чист – можешь проверить, - Харви протянул к главврачу руки запястьями вверх. Э.С. Спиркс жестом, говорящим «стоп», заставила Обердорфа опустить свои верхние конечности и не протягивать их ей. - Ладно, сегодня я тебе поверю, - проговорила она, а затем добавила серьезным начальственным тоном, - но если такое повториться еще раз, то я прогоню тебя по всем наркологическим тестам.