Ты мой?

Чимин лежит спиной на груди Чонгука, медленно потягивая молочный коктейль из картонной коробочки. Он чувствует размеренное сердцебиение и тихие смешки, когда в какой-то глупой передаче звучит очередная дедовская шутка. Чимин покачивает ногой, что свисает с дивана, и надувает губы, обхватывая ими трубочку. Его ножки надёжно спрятаны в тёплых пушистых носочках, которые ему подарил Чонгук на их первый месяц отношений. Небольшой подарок, греющий душу и всегда холодные от пола пальчики. Чонгук всегда следит за тем, во что одевается Пак. Теперь в его гардеробе стало намного больше больших и невероятно тёплых толстовок, которые носит Чон. Просто одна маленькая воровка постоянно таскает чужие вещи из шкафа, не заморачиваясь особо. И правда, зачем ещё нужен парень? Вот и сейчас на нём любимая худи Чонгука с надписью «MARVEL» поперёк груди и розовые носочки. Короткие шортики почти не видно из-под длины кофты, но на ногах бережно натянутый плед почти по самый нос. Тёплая рука Чонгука на чужом животе придаёт удивительно спокойную атмосферу, поглаживая по мягкой коже. Чимин смотрит в тёмное небо, вглядываясь в поглощающую тьму, и тяжело вздыхает, чувствуя чонгуков нос у себя в волосах. Ему льстит, что Чону так нравится его запах. Они вдвоём очень трепетно выбирали Чимину сочетающийся с его ароматом шампунь. У Чонгука был особый пунктик, который он давно хотел исполнить. Теперь вся квартира пропахла Чимином. Только Чимином. Чонгук всё ещё не может переступить через себя и раскрыть свой запах. Он не понимает почему. Они делят кровать и еду, вместе живут уже не первый месяц, а он всё никак не соберёт все свои крупицы решительности и отваги. Он трус. Трус, который не достоин такой замечательной омеги. Хорошо, что Чимин рядом и он всегда чувствует эту резкую смену настроения своего парня. Он в любое время дня и ночи готов доказать ему обратное, ведь это не особо сложно. Стоит ему применить свой особый приём, как Чонгук сдаётся, активно подставляя лицо под лёгкие поцелуи. Чимин знает, как сильно на Чона это действует, поэтому даже не пытается это скрыть, пользуясь его слабостью. Они с самого начала поняли, что у Чонгука особый фетиш на ноги и губы Чимина. Ему доставляет огромное удовольствие просто гладить тёплыми ладошками его бёдра или целовать эти ангельские губы до упаду. В эти моменты он чувствует себя чёртовым наркоманом, который снова и снова вдыхает в себя эту убийственную сладость. — Чимин, ты не спишь? — Чонгук проводит рукой по его волосам, приглаживая копну непослушных волос. Он садится с омегой на груди, поправляя плед на его ногах. Он заталкивает ткань под ноги Пака, делая вокруг него кокон из мягкости и тепла. Чимин чуть ли не мурчит от такой заботы, счастливо улыбаясь и прикрывая уставшие за день глаза. Он находит ладонью чужую и переплетает их пальцы, целуя тыльную сторону. — Нет ещё, — чуть хриплым, но таким мягким и нежным голосом говорит Чимин, в привычном жесте вытягивая губы, чтобы Чонгук его поцеловал. Тот наклоняется к парню, мягко касаясь пухлых губ, и улыбается как школьник. — Там еду привезли, — шепчет в самые губы Чонгук, чмокая снова и снова. Чимин глупо улыбается, подставляя всё лицо под поцелуи бабочки. Он нехотя поднимается с тёплого тела, поправляя горло кофты, что упёрлось в самую шею, и смотрит в широкую спину парня, уходящего в коридор. Чимин слышит, как Чон отдает деньги курьеру, вежливо попрощавшись, и идёт обратно в гостиную с пакетами вкусно пахнущей еды. Чонгук ставит их на кофейный столик, садясь на мягкий ковёр перед ним. Чимин слёзно просил купить им пушистый белый ковёр, чтобы они могли на нём валятся в дождливую погоду, а теперь не хочет его чистить, превращая из белоснежного, во что-то серое и непонятное. Чимин заинтересованно ведёт носом, вдыхая приятный аромат свежеприготовленной еды, и быстро перебирается с дивана на место напротив Чона, бегая глазами по контейнерам в поисках своей любимой острой лапши. Ему очень нравится чувствовать пожар у себя во рту, что жжёт нежную кожу. Чимин пододвигает к себе коробочку и смотрит выжидающе на Чонгука, нетерпеливо дёргая ногой. Чонгук протягивает Чимину палочки и тот с аппетитом начинает уплетать кусочки маринованного мяса с острым перцем, причмокивая и счастливо урча, как домашний кот. Чон тихо хихикает, беря в руки упаковку влажных салфеток, и передаёт их омеге, чтобы тот убрал соус со своей щеки. Чимин хитро улыбается, прищуривая лисьи глаза, и наклоняется через весь стол, к Чонгуку. Последний вздыхает, доставая одну, и принимается аккуратно вытирать румяные щечки, не оставляя ни единого грязного места. Он напоследок клюёт омегу в губы и тот со счастливой улыбкой продолжает уплетать свою порцию. Чонгук смотрит на своего омегу, что сейчас с растрёпанными волосами сидит в его кофте и жадно жуёт свою любимую лапшу, и понимает, что никакие альфы ему не нужны. Ему достаточно этого счастливого маленького лучика, который приносит в его жизнь тепло и счастье. Он не готов променять его ни на что. — Ты чего не ешь? — спрашивает Чимин. Он сейчас похож на хомяка, прячущего еду за щеками. Его губы красные и чуть опухшие из-за соуса, а глаза как у оленёнка, такие большие и блестящие. Он хмурит брови и встаёт со своего места, переползая под бок к Чонгуку. Чимин берёт палочки из второй упаковки и открывает коробочку. — Открывай ротик, — как с маленьким обращается Пак, протягивая палочки с едой ко рту омеги, — давай. Чимин ещё сильнее хмурит брови, недовольно надувая губы, но сдаётся, когда получает лёгкий чмок. Он запихивает еду в рот Чонгуку и довольно улыбается, подцепляя ещё еды. Ему нравится такое отношение к себе. Никакой альфа так сделать не сможет. Чимин наклоняется за своей коробочкой, поочерёдно кормя себя и парня. Чонгук смотрит в телевизор, не обращая внимания на то, что даёт ему омега, покорно открывая рот для новой порции. Парню в голову приходит гениальная, как он думает, идея, и он не смеет отказать себе в маленькой шалости. Он прожёвывает новую порцию острой лапши и делает самый невинный вид из всех возможных. Омега дёргает Чона за край футболки, прося обратить на себя внимание. Чонгук поворачивается к Чимину, одними глазами спрашивая, чего хочет Пак. Тот надувает губы, показывая, чего именно он хочет, но недовольно качает головой, когда Чон целует не так, как надо. Чонгук наклоняется к омеге, целуя уже по настоящему, скользя языком в рот и оглаживая сначала ряд ровных зубов, а потом переходя на ребристое нёбо. Омега довольно урчит, пододвигаясь ближе, и отвечает на поцелуй медленно и развязно. Чонгук не сразу понимает, почему омега вдруг захотел его поцеловать, но спустя несколько секунд, когда его рот начинает адски гореть, утробно рычит, вызывая у Пака хитрую улыбку. Тот отстраняется, чмокая его в опухшие губы, и смотрит с прищуром в родные глаза. Черти пляшут, ангелы спят. Две стороны одной медали. Одного бессовестного омеги, что сейчас нисколько не жалеет о своей шалости. — Как меня порой выбешивает твоя сучья натура, — несмотря на содеянное, Чонгук мягко улыбается, обнимая парня за талию и утыкаясь носом под линию челюсти. — Я тоже тебя люблю.

***

Чимин крепко сжимает ладонь Чонгука, прижимаясь к его боку сильнее. Он тихо скулит, смотря на альфу перед собой, что источает отвратительный и властный запах. Он больше его самого раза в два, руки забиты потёкшими татуировками, а зубов во рту не хватает. Не альфа, а мужлан какой-то. — Да что ты ломаешься, куколка, — хриплым, явно прокуренным голосом, говорит мужчина, протягивая руку к светловолосому омеге. Чимин начинает скулить сильнее, полностью прячась за Чонгука. Он вдыхает его запах, медленно наполняя им лёгкие, чтобы успокоиться. Его защитят, не дадут в обиду. — Отстаньте от него, — рычит Чонгук, несвойственным для омеги голосом. Он взбешён. Голос твёрдый и холодный, он глубоко дышит, стараясь привести себя в чувства, чтобы не убить альфу перед собой. Ему проблемы не нужны. — Кто ты такой, чтобы мне тут приказывать, — с усмешкой спрашивает мужчина, надвигаясь на омегу. Он с презрением смотрит на парня, что даже не сдвинулся с места, полностью закрывая собой омегу за спиной. Чонгук поднимает бровь, окидывая альфу с ног до головы брезгливым взглядом, и с вызовом смотрит тому в глаза. Костями ляжет, но Пака в обиду не даст. Не позволит сделать с Чимином то, что когда то сделали с ним самим. — А ты? Альфа удивлённо вскидывает брови, теряясь на секунду от такой наглости, но потом с ядовитой улыбкой расправляет плечи и замахивается кулаком, ударяя того в скулу. У Чона начинает кружиться голова и темнеет в глазах от силы, с которой его ударили, но с места упорно не двигается, закрывая Чимина. Он дороже. Кровь ровной дорожкой начинает бежать из ранки, попадая на губы и придавая им металлический привкус. Пак замирает, а после выдёргивает руку из ладони Чонгука и с диким рычанием набрасывается на альфу, что возомнил себя богом. Он бьёт его со всей силы, царапает ногтями лицо, и кусает за руки. Он как берсерк, защищающий своё. Он не боится за себя, ему всё равно, не один раз дрался в школе с альфами, выходя из драки победителем. Его не волнует, что там альфы были меньше по габаритам и силе. Какая разница, когда обидели его парня. Альфа хрипя складывается пополам и падает на колени. Его лицо в крови, руки в укусах, а шея разодрана. В воздухе стоит кислый запах вперемешку с шоколадом. Чимин тяжело дышит, раздувая ноздри. Его юбка порвана, а белые носочки с кроссовками заляпаны чужой кровью. — Пошёл нахер отсюда! — шипит Пак, толкая альфу под рёбра. Тот сплёвывает кровь, опуская глаза в пол, и извинившись, встаёт на ноги. Толпа, собравшаяся вокруг, начинает громко шептаться. Кто-то начинает хлопать, а кто-то выкрикивает вслед альфе постыдные слова. Чимин поворачивается к Чону, мило улыбаясь, и отдёргивает края юбки. Чонгук смотрит на него, широко раскрыв глаза. Он, кажется, перестал дышать, смотря на то, как омега чуть ли не рвёт обидевшего его альфу. — Ты сломал альфе нос, — удивленно шепчет Чонгук, смотря в одну точку и не моргая. Скулу неприятно щиплет, а губы начинает стягивать из-за крови. — Потому что никто не смеет обижать моё солнце. Чимин натягивает рукава своей розовой худи на пальцы и начинает бережно вытирать кровь с лица омеги. Чонгук смотрит на каждую родинку, пушистую ресничку и такие розовые губы, что тот искусал. Они явно стали ещё больше. — Не марай, — говорит Чон, отодвигая лицо подальше. Чимин смотрит строго, сразу давая понять, что никаких разногласий быть не может. Он рукой притягивает его голову ближе и продолжает стирать грязь. Чонгук уже и забыл, что он такой наглый и дерзкий. Чимин очень поменялся, живя с Чоном в одной квартире. Он даже начал учиться и сдал тот ненавистный зачёт, дотянув до четвёрки. И теперь он не внизу рейтинга, как было раньше, а чуть ниже его половины. Гордость мамы и Чонгука. Любимый омега в семье. — Пойдём домой, — шепчет Чонгук, смотря в любимые карие глаза. Чимин останавливается, переводя взгляд с окровавленной щеки на парня. Он поджимает губы и кивает, беря того за руку. Они идут быстро, виляя между проходящими людьми, и не расцепляя ладони. Дома Чимин обязательно обработает его скулу и напоит самым вкусным чаем с шоколадными печеньками, потом укутает в теплый плед и будет долго долго целовать и обнимать, чтобы всё побыстрее зажило.

***

Чимин ворочается на кровати, подгребая под себя холодное одеяло. Луна светит в глаза, окно открыто из-за чего слышно стрекотание кузнечиков. Он всё никак не может уснуть. Ему холодно и кожа покрывается мурашками от ветерка, гуляющего по комнате. Ну как комнате, по чердаку, который ещё лет десять назад переделали под Чиминову комнату. С тех самых пор он проводит у бабушки в деревне каждое своё лето. И это не исключение. Чимин сонно моргает глазами, накидывая на себя одеяло так, что не видно его копну светлых волос, и выходит из комнаты, спускаясь по ступенькам вниз. Увидела бы бабушка его сейчас, гуляющего ночью по дому в одеяле, подумала бы что призраки. Его лицо стало бледным от недосыпа, под глазами появились большие мешки и стали выпирать рёбра. Такой распорядок жизни не идёт ему на пользу. А всё потому, что он не может спать или есть, когда этого не делает Чонгук. Они одно целое и если плохо одному, то плохо и второму. Чонгук сидит сгорбившись, на столе всё тот же неизменный ноутбук, а рядом третья кружка кофе. Чимин морщится, смотря, как Чонгук одним глотком допивает всё содержимое и продолжает печатать. Он неотрывно смотрит в экран, вычитывая строчки снова и снова, хмурится и раздраженно стирает, перепечатывая заново. Не идёт у него эта работа, вытрепала она все нервы и ему и Чимину. Выкинул бы светловолосый эту адскую машину, из-за которой его солнце не спит и не ест. Чимин подходит сзади и обнимает его за плечи, укрывая своим одеялом. Он нежно целует его в макушку, вдыхая природный аромат цитрусов. Чонгук смог ему открыться. Он доверился, позволив залезть в самое сердце. И теперь где-то там внутри него не маленький сломленный мальчишка, испытавший на себе всё неблагополучие этого мира, а сильный и смелый омега, который больше не позволит миру сломать себя. Чимин прикладывает холодные ладошки к тёплой шее и медленно ведёт ими до самого сердца. Ровный ритм — музыка, под которую так легко заснуть. — Гук~и, пойдём спать, — в самое ухо шепчет Чимин, потираясь щекой о щёку. Он тяжело вздыхает и отодвигает стул Чонгука подальше от стола, садясь на его коленки и прижимаясь своим телом к омеге. Он тёплый и уютный. Чимин кладёт голову на плечо омеге и закрывает глаза, слушая, как дышит Чонгук. Тот просовывает руки по бокам от Чимина и продолжает свою войну с ненавистным проектом, не обращая внимания на парня. Чимин чувствует, как его обнимают за талию, пододвигая ближе. Тёплые ладошки нежно гладят его рёбра, вызывая тупую боль в сердце Чонгука. Это он виноват в том, что довёл омегу до такого состояния. Чонгук утыкается носом в шею Чимина и глубоко дышит, восстанавливая свой внутренний баланс. — Прости, но я не могу, — хриплым голосом шепчет Чонгук, покрывая поцелуями нежную шею. Он поднимается губами выше, переходя на линию челюсти, уголки глаз и носик. Чимин тихо сопит, причмокивая губами, и никак не отзывается на его действия. Темноволосый мягко улыбается, смотря на своего омегу, и пододвигается к столу, продолжая свою работу.

Flashback

— Подожди, я ничего не понял, — говорит Чонгук, притягивая стоящего перед ним омегу за талию. Тот удобно устраивается на коленках, поправляя рукава худи, и начинает вещать с самого начала: — Я же говорю, моя бабушка пригласила нас, тебя и меня, к ней на всё лето в деревню. Что непонятно-то?! — Чимин обнимает руками его за шею и целует в нос, поправляя пальцами выбившиеся кудряшки. Омега сделал завивку и теперь ходит с милым гнездом на голове. Очень красиво вышло, но после этого у него стало на пару десятков больше поклонников, которые готовы ради него на всё. А Чимин ревнует, ошиваются рядом с его солнцем всякие похотливые дряни, ему такого счастья не надо. Чонгук хмурится, вспоминая все свои проекты на это лето, и берёт в руки телефон, чтобы свериться с графиком сдачи. Пять за все три месяца. Много. — Чимин~и, у меня работа, — поджимает губы Чонгук, поглаживая тонкую талию омеги. Он начал активно заниматься в тренажёрном зале, видите ли Чонгук его совсем откормил и теперь он не милый омега, а никому не нужный жирный колобок. С чего он это взял, Чонгук так и не понял. Ну появились у него милые щечки, ну и что. Подумаешь ножки стали чуть пухлее, так даже лучше, он всё-таки омега. Подумаешь, не плоский животик, а чуть больше: мягкий, так ведь удобней на нём спать. Но нет, Чимин уже месяц каждый день ходит в зал и добивается своей «идеальной фигуры» имея её и так. — Ну Гук~и, — тянет Чимин, начиная мягкими движениями поглаживать волосы и шею. — Ты разве не хочешь увидеть мою бабушку? Маленький манипулятор… — Маленький манипулятор, — вторит своему внутреннему голосу Чонгук, смотря на шкодливые глаза омеги. Что не сделаешь ради того, кто приносит твою жизнь счастье и любовь.

End Flashback

***

Ровный строй деревянных домов, зелёные деревья, разноцветные заборы и убегающие от собаки куры. Гогочущие гуси и где-то там мычащая корова. Все вокруг копошатся, что-то делают, садят новые растения, собирают урожай и поливают грядки. Только Чимин с Чонгуком идут под ручку и ничего не делают. Светловолосый омега жуёт ягоды, собранные по пути из леса, и напевает тихую песенку себе под нос. Чонгук обнимает его за талию и смотрит в небо. Тучи собираются. Бабушка Чимина не будет рада, если он приведёт её внука мокрым и холодным. А если он потом заболеет, то вообще голову оторвёт. — Чимин? — Чонгук морщится, слыша этот неприятный тембр голоса, и смотрит на Чимина, тот остановился и перестал запихивать ягоды в рот, его глаза стали большими, как у оленёнка. Чонгук поворачивается и видит бегущего к ним парня. Такого хрупкого и грациозного, прямо как его омега, только чуть крупнее. Его кудряшки подпрыгивают от бега, а улыбка светит всем вокруг. Была бы ночь, Чонгук бы непременно ослеп от такой радости. Паренёк бежит к ним со всех ног, весело смеясь, как ненормальный. Чимин поворачивается, как в замедленной съёмке, и открывает рот от удивления. Пару ягодок падают прямо на пыльную дорогу. Чонгук что зря их собирал? Ну что за неуважение к чужому труду.  — Хосок~и хён, — кричит Чимин, срываясь навстречу бегущему парню. Чонгук хмурится пуще прежнего. Это что ещё за Хосок~и хён?! Чимин радостно прыгает на руки пареньку, что сразу подхватывает его под бёдра и начинает кружить вокруг себя. Омега радостно смеётся, обхватывая ногами талию, и утыкается носом в шею. Кудряшки парня спадают на его лицо, а сам он также уткнулся носом в чиминову шею. Они стоят так довольно долго. Чимин всё трётся носиком о парня, а тот и не собирается его отпускать. Чонгук нервно сжимает кулаки. Он глубоко дышит, стараясь почувствовать запах своего омеги, который сейчас так спокойно сидит на чужих руках. Нет, он конечно не против, но он против. Это его омега и всякие там парни не смеют его трогать. Хосок начинает что-то шептать ему на ухо, после чего Чимин тихо хохочет и кивает, обвивая шею парня и зарываясь пальчиками в волосы. Глаза Чонгука округляются от такого бесстыдного жеста. Чимин только ему так делал, а не каким-то там парням. Чон смотрит на него, как щеночек, которого наругали, только не знает за что. Он сводит брови к переносице и смотрит так предано. Будто не его парень сейчас сидит на руках у другого. Дождь начинает накрапывать и Чонгук уже собирается уходить и плакаться в рубашку бабушке Чимина, говоря о том, как его предали, променяли на другие кудряшки, но видит, как Чимин спрыгивает с чужих рук и берёт того за запястье, ведя к нему. Омега улыбается так счастливо, что у Чона в груди тепло разливается. Не хочется так просто отдавать его другому. Он и не отдаст. — Это Хосок и он мой хён, — коротко и ясно. Чонгук смотрит в глаза омеге и ищет там ответы на столь простые вопросы. Его предали? Нет. А что тогда? — В смысле? — хрипит Чонгук, не отрывая взгляда от Чимина. Он не смотрит на парня, рука которого всё ещё покоится в руке его омеги. Дождь начинает лить сильнее, из-за чего волосы Чимина прилепляются к его лицу. Он ведь замёрзнет, если промокнет. А если потом заболеет. — Ну, Чонгук, не тупи, — Чимин хмурится, поджимая губы, и очень серьёзно смотрит на Чона. А Чонгук не может ни о чём думать. У него ревность. Простая, отчасти, животная ревность. Его Чимин~и спокойно сидел в своих свободных шортиках на руках у этого парня. А сейчас его одежда липнет к его подтянутому и красивому телу, которое увидит не только Чонгук. Его глаза говорят сами за себя. Сердце болит, и выть волком хочется. Больно… — Чонгук, — голос Чимина становится требовательным и холодным. Он никогда так с ним не разговаривал. Они не ругались и не ссорились, всё было замечательно и прекрасно, а потом пришёл этот Хосок и испортил всю малину. Он, конечно, ничего не сделал, но отношения между ними точно успел подпортить. — Чимин, кто это? — шепчет Чонгук, стараясь сдерживать свои эмоции. У него в груди кошки скребутся. Ревность и обида, всё это бьёт по мозгам и он не может расценивать всю ситуацию трезво. — Чимин? Чонгук переходит на тихий шепот, сдерживая слёзы, что так грозятся скатиться по мокрым от дождя щекам. Чимин хмурится. В его глазах лёд вместо дикого огонька, который он всегда дарил омеге. Те же черти, но смотрят не так как всегда. Без той нежности. — Чонгук, если ты не можешь контролировать свои эмоции, то это не мои проблемы, — процедил Пак, отворачиваясь к парню спиной. Он весь промок и большая футболка Чонгука теперь облепляет его тонкую талию и мягкие бёдра. — Пойдем Хосок. Кудрявый парень непонимающе смотрит на Чонгука, потом на Чимина, который уводит его в противоположную от дома сторону, и хмурится. Чонгук не один здесь, кто ничего не понимает. Он стоит под проливным дождем, смотря в спину уходящего от него омеги, и перестаёт себя сдерживать. Слёзы бегут из его глаз, смешиваясь с капельками дождя. Одежда неприятно липнет, а волосы завились ещё сильнее. В его руке ягоды, которые ел Чимин, а в груди пустота. Чонгук медленно бредёт по улице, смотря под ноги. Дождь всё льёт и льёт, все спрятались по домам и может Чимин сейчас тоже сидит в объятьях этого парня и даже не думает о Чонгуке. А он тут бездумно шастает по округе, пытаясь понять поступок своего парня. Бабушка Чимина его обогрела, напоила чаем, дала сухую одежду и уложила спать, погладив по голове и поцеловав его в лоб. Она подарила ему заботу, ту которую отобрал Пак младший. Она рядом с ним, когда ему плохо, а не Чимин. Из приоткрытого окна задувает ветерок, а капли бьют о стекло. Чонгук не может уснуть, думая об омеге. Где он? С ним всё хорошо? Не заболел ли он? Тепло ли одет? Все эти мысли не дают ему покоя. Он смотрит на ночное небо, в котором не видно луны, и тяжело вздыхает. У него болят глаза, из-за выплаканных слёз, но он упорно держит их открытыми, чтобы не пропустить ни малейшего изменения на небе. Пол тихо скрипит и кровать рядом с ним прогибается, он чувствует такие родные руки на своей талии и еле сдерживает новый поток слёз. Омега сзади тихо всхлипывает и льнёт всем телом ближе, прижимаясь к теплу, как котёнок. Он утыкается носиком между лопаток и набирает полные лёгкие любимого аромата. Чимин начинает всхлипывать всё чаще и чаще, а потом и вовсе начинает тихо скулить. — Гук~и, прости меня, пожалуйста, — шепчет Пак, стискивая его руками ещё сильнее. Он нервно сжимает пальчиками футболку Чонгука и прижимается вплотную, боясь потерять омегу. — Чимин~и, за что ты так со мной? — голос Чонгука хриплый и совсем тихий. По щекам не перестают течь слёзы, а омега сзади начинает мягко целовать его в шею. Чонгук разворачивается к нему лицом и большим пальцем стирает мокрые дорожки. Он такой заплаканный и взъерошенный птенчик, с мокрыми волосами и опухшими глазами. Не один Чонгук страдал. — Гук~и, — всхлипывает Пак и тянется руками к омеге. Он обнимает его всеми конечностями, носом зарываясь в его шею. Чимин дрожит и жмётся ближе, носом выводя, только ему известные, узоры. Чонгук поглаживает его по спине, целуя в любимые щёчки и носик, и улыбается. Чимин закрывает глаза, подставляя лицо под ласки, и тихо начинает урчать, прямо как ещё слепой котёнок под языком матери. — Я тебя так люблю, — шепчет Чимин, нежно чмокая в покусанные от переживаний губы. Чонгук улыбается, смотря на своих любимых демонов, что не смогли от него отвернуться, и ухмыляется. — Кто это был? — Друг детства. А что, ревнуешь? — Непременно, — в самые губы шепчет Чонгук и втягивает омегу в ленивый поцелуй, который станет ещё одним запоминающимся моментом в их жизни.