Я всегда знал, что вместе мы всё сможем.

Невысокий подтянутый парень с прекрасной внешностью. Волосы, словно мел, белые, мягкие, шелковистые. Аккуратные черты лица, что врастают в память и остаются там на всю оставшуюся жизнь. Величайший алхимик, прославленный на весь Тейват, сотрудничает с Ордо Фавониус, огромные открытия, большие планы на будущее. Своя лаборатория с десятками законченных, начатых и будущих экспериментов и опытов. Ассистенты, идеально выполняющие свою работу. Казалось бы, прекрасная жизнь, не так ли? Даже у идеальных людей бывают промахи. Драконий Хребет по-настоящему опасное и прекрасное место. Завораживающая красота манит путешественников и учёных к себе. Не раз это место губило жителей всего Тейвата, забирая к себе под снега, в свою большую и, возможно, страшную историю. Огромная гора, покрытая снегом и стоящая на древних останках дракона. Это место таит в себе загадки, тайны и секреты, которые должны разгадать. Обвораживающий и умиротворяющий холод пробирается сквозь кожу, доходя до самого сердца. Новая и неизученная флора и фауна заставляет сердце пропустить пару ударов от столь прекрасной природы. Рай для алхимиков и путешественников, Вам так не кажется? Небольшой лагерь-лаборатория обустроен в пещере возле Ущелья спящего дракона, откуда открывается прекрасный вид на его останки. При входе в лагерь стоит два зажженных факела для поддержания хоть какой-то теплоты в пещере. Два шкафа с разноцветными склянками и книгами, стол с разными приборами и пробирками для проведения опытов. Мольберт с небольшим наброском хиличурла и палитрой, лежащей неподалёку. Кровать, стоявшая возле стены, окружена факелами и фонарями для поддержания температуры и освещения. Синяки под глазами алхимика сильно выделялись на его бледной коже, заставляя любого окружающего его человека забеспокоиться о здоровье Альбедо. Несколько суток напролёт алхимик пытался понять состав недавно выпавшего снега на вершине горы. Снег не таял, даже если его взять в руки или кинуть в огонь. Маленькие кристаллики красиво переливались на свету, чуть отдавая блеском. Нельзя было перевести его в другое состояние либо просто уничтожить. Глаз алхимика начал дёргаться ещё пару бессонных ночей назад. Альбедо потерял связь с реальностью, забыв о голоде, жажде и других потребностях, все его внимание было направлено на объект изучения. Если бы его возлюбленный увидел его в таком состоянии, сразу бы отправил в кровать, а после его сна отчитал за такое халатное обращение к своему здоровью. Очередная попытка растопить этот снег не увенчалась успехом, а нервы алхимика окончательно сдали. Альбедо смахнул все со стола, тяжело дыша. Перед глазами темнело и расплывалось, а треск костра уходил на второй план. Страх и паника приходили на смену усталости и гневу. Хватаясь за голову, алхимик сел на пол пещеры, тяжело дыша. Каждый вдох давался с трудом, пока по белоснежным щекам катились капельки слёз, что падали с подбородка и разбивались об пол. Сердце стучит настолько быстро, что отдаёт в ушах и заглушает окружающие звуки. Нижняя губа начинает подрагивать, в груди все сжимается от страха и отчаяния. Паника волной накрывала алхимика, не давая освободиться от её оков. Прижимает колени к себе, утыкаясь в них и тихо шепчет, — Эфир, прошу, забери меня отсюда. Утром после выполненных поручений от Катерины Путешественник отправился на поиски алхимика. Обойдя лабораторию в Мондштадте, Эфир нашёл там Сахарозу, которая поведала ему о том, что Альбедо уже несколько дней не возвращался с Драконьего Хребета. Обескураженный Путешественник тут же отправился к лагерю на горе, прокручивая все возможные варианты, которые могли приключиться с Альбедо. Идя по заснеженной горе, Эфир слышал только хруст снега под ногами. Путешественник ещё даже не поднялся до середины горы, но уже было ощущение, что он стоит на самой высокой точке Мондштадта. В начале отношений Путешественника и Альбедо он не понимал, что так тянет алхимика на эту гору. Изумительная красота поистине уникальна. Мороз никак не ухудшает это место, а только придаёт ему изюминку. Поднимаясь по заснеженным дорогам к лагерю, Эфир всегда разглядывал окружающую среду, любуясь ею. В том мире, откуда пришел Путешественник, он никогда не встречал столь прекрасного места. Пока Эфир шел к пункту назначения, внутри нарастала паника, что очень не нравилось юноше. Подходя к лагерю, Эфир встревоженно отметил непривычно громко звучащий на фоне тишины треск огня из факелов. Путешественник осмотрел комнату взглядом, но не нашёл ничего, кроме раскиданных вещей на столе с приборами. Подходя к столу и начиная осматривать что на нём лежит, Эфир уловил еле слышный всхлип с другой стороны стола. Путешественник с невероятной скоростью оббежал стол и застыл. От увиденного перехватило дыхание. Альбедо сидел на холодном полу, дрожа и всхлипывая. В груди нарастала паника, колени перестали держать. Присев перед алхимиком, Эфир поднял его голову, что бы он посмотрел на него. Бледное лицо с красными, заплаканными глазами, с синяками под ними, смотрели на него с грустью. По белоснежным щекам катились капельки слёз, разбиваясь об пол и впитываясь в одежду. Положив руки на щёки Альбедо, Эфир начал поглаживать их, вытирая большими пальцами слёзы. Им не нужно было ни слова проронить, что бы понять друг друга. Тонкие руки алхимика потянулись к Эфиру, пока тот притянул Альбедо за талию, начиная шептать что-то успокаивающее на ухо. Рыдания усилились, дрожащее тело сильнее прижималось к Эфиру, в надежде найти в нём спасение. Эфир гладит алхимика по спине, пока тот утыкается ему носом в шею. Кожу на шее стягивает от такого обильного количества слёз. У Путешественника в голове каша от этой ситуации. Что вызвало такое состояние у Альбедо? Чем он так долго занимался? Как долго он находился в таком состоянии? Эфир кладет руку на затылок Альбедо, прижимая сильнее к себе. Путешественник сам не замечает, как по его щеке катится слеза. Но, почему? Потому что он запустил состояние алхимика до такого. Всегда, когда Альбедо слишком сильно изнурял себя, Эфир плакал и винил себя, потому что не уберёг его. Спустя некоторое время истерика алхимика начала сходить на нет. Тёплое дыхание опаляло кожу Эфира, пока тот все так же продолжал сверлить пол глазами и поглаживать спину алхимика. Путешественник прокрутил в голове уже сотню вариантов что же могло так повлиять на состояние Альбедо. Долгое пребывание в горах? Или неудачный эксперимент? Его беспокоило бледное лицо алхимика с синяками под глазами. Что заставило его не спать несколько ночей подряд? Голова забита множеством вопросов, но сейчас главное уложить спать алхимика, что уснул в руках Путешественника. Аккуратно вставая с алхимиком на руках Эфир понёс его к кровати, не обращая внимания на затёкшие конечности. Альбедо важнее. Путешественник кладёт алхимика на незастеленную кровать, укрывает несколькими одеялами, что бы тот не замёрз и кладёт руку на лоб, дабы проверить температуру, которой, вроде бы нет. Стоя возле кровати Эфир разглядывает лицо спящего. Неаккуратная причёска, из которой вылезло несколько прядей делала алхимика каким-то родным для Эфира. Расставание с сестрой сильно подкосило Путешественника. Люмин находилась рядом с Эфиром всю его жизнь. Брат с сестрой любили сбегать ночью из кровати и залезать на крышу и смотреть на звёзды. Огромное тёмно-синее небо усыпано белыми огоньками. Люмин любила придумывать новые созвездия, давая им смешные имена, от чего Эфир смеялся. Путешественник видел в Альбедо звезду, что освещала ему путь. Откинув мысли в сторону и встряхнув головой, Эфир отправился к столу разбирать бардак на нём. Долгое пребывание с Альбедо помогло ему запомнить что где стоит и лежит. Ставя на место колбы и пиалки, Путешественника привлекли записи в открытой тетради. «Несколько дней назад на вершине горы выпал странный снег. Он не таял от факелов, расставленных по всему Драконьему Хребету, ни от другого источника тепла. Снег ничем не отличался от обычного, кроме того, что он не таял. Даже лёжа в огне, он не растает, а будет иметь ту же форму.» Бровь Эфира поднялась вверх от прочитанного. Это объясняет то, почему на Драконьем Хребете сегодня было более холодно, чем обычно. Ещё раз оглядев стол, Эфир обнаружил несколько пробирок с пиро зельем, которые, судя по всему, тоже не сработали. Тяжело вздохнув и закрыв тетрадь, Путешественник продолжил убирать все приборы и приводить помещение в порядок. После окончания уборки Путешественник взглянул на алхимика, что повернулся на бок, сильнее зарываясь в одеяле. Обведя взглядом помещение ещё раз, Эфир принял решение приготовить возлюбленному еду, потому что судя по его виду тот уж точно не ел несколько дней. В рюкзаке завалялось пару кусочков рыбы, сливочное масло, соль и трава-светяшка. Начиная приготовление пищи, Эфира стало клонить в сон. Взглянув на небо, которое виднелось из пещеры, можно было заметить что уже глубокая ночь и только факела освещают пещеру. Путешественник подметил что снег, лежавший в самом огне факела и в правду не таял. Пока Путешественник наблюдал за огнём, алхимик начал просыпаться. Эфир обернулся на шорохи, издаваемые где-то позади него. Альбедо сел на кровати, держась за голову и жмуря глаза. Подбежав к рюкзаку Эфир достал фляжку с водой и подал её алхимику, что бы боль в голове немного спала. Альбедо взял фляжку с водой, из которой начал жадно пить, утоляя свою жажду, даже боль в голове стала легче. Когда Альбедо оторвался от фляжки, он заметил что его сверлят янтарные глаза напротив. Алхимик понимал, что сейчас его будет ждать несколько огромных лекций о том, что он не бережёт ни своё здоровье, ни себя самого. Альбедо прикрыл глаза и вновь откинулся на подушку. Рядом послышались шорохи и кровать прогнулась под весом Эфира. — Что случилось, Альбедо? — тихий голос раздался рядом с ухом алхимика, что у того по спине мурашки пробежали, — Почему я нашёл тебя в таком состоянии? Ничего не ответив, Альбедо открыл глаза и повернулся к возлюбленному. Эфир лежал на боку, подперев рукой голову и наблюдал за действиями алхимика. Рукой Альбедо толкнул Путешественника в плечо, чтобы тот лег на спину и залез на него, утыкаясь носом в шею. Руки Эфира обвили талию алхимика, прижимая ближе к себе. — Я не знаю что со мной было, но догадываюсь, — тихий голос раздался где-то в районе ключиц Эфира, — Я читал в книгах, что люди называют это панической атакой. Мне было страшно, без причины. Воздух как будто пропал для меня. Но как только пришел ты, у меня будто груз с души упал. Рукой Эфир поглаживает поясницу алхимика и так же тихо отвечает, — Главное, что всё закончилось, теперь все будет в порядке. Я не оставлю тебя никогда., — Путешественник заканчивает свою речь и целует Альбедо в висок, — Кстати, я видел твои записи в тетради, что это за снег такой, который не тает ни от чего? Внизу послышался тяжёлый вздох, а тело, лежавшее сверху на Путешественнике начало вставать. Потягиваясь, Альбедо начал говорить и подходить к столу, где лежали записи, — Неделю назад выпал снег. По началу, он тоже казался мне обычным, но стоя на самой вершине горы я почувствовал что начало становиться холоднее, — начал свою речь алхимик, — Как ты уже наверное прочёл из записей, снег не тает ни от чего. Ни от огня, ни от человеческого тепла, ни от чего либо другого, — Альбедо взял деревянную пиалку с полки и набрал снег, лежащий возле пещеры в неё. Путешественник все ещё лежал в кровати, наблюдая за действиями алхимика. Альбедо ходил по пещере ставя на стол новые пробирки и другие различные приборы. Вставая с кровати, Эфир подошёл к столу, где стояла пиала со снегом. Руки Путешественника и алхимика еле соприкасались, но Эфир все же почувствовал что у его партнёра холодные пальцы. Ничего не сказав, он сжал руку Альбедо в своей, поглаживая большим пальцем костяшки. Руки у Путешественника всегда были тёплые, пока у его партнёра они всегда были ледяные. Руки Эфира потянулись к пиалке со снегом. Подвинув её к себе, Путешественник взял снег в руку и тот начал таять. Альбедо совершенно не наблюдал за действиями своего возлюбленного и расставлял какие-то колбы по столу. Эфир же, с шоком наблюдая за снегом в своей руке, что уже почти превратился в воду, позвал алхимика, — Альбедо, ты точно брал этот снег в руку? — Да, я проверял это несколько р..., — алхимик лениво повернул голову вправо и застал то, что никак не ожидал увидеть. Его возлюбленный стоял с водой в руке, которая, как он понял, появилась от растаявшего снега. — Как ты это сделал?! , — алхимик с шоком наблюдал как в руке его партнёра уже была лишь вода. Отпустив руку Эфира, он тут же потянулся к пустой пробирке, что бы слить получившуюся жидкость в неё. Альбедо отвернулся буквально на пару секунд, но снег в руке Эфира уже превратился в лёд. Алхимик замер, не понимая как такое произошло. Буквально пару мгновений назад снег в руке ещё был прозрачной жидкостью, а сейчас уже была полу-прозрачной ледышкой. У Альбедо смотря на это все, начал дёргаться глаз. — Это либо я уже с ума схожу, либо мне надо поспать ещё, — алхимик взъерошил волосы на голове и опёрся руками об стол, — Это, — Альбедо показал на лёд в руке Эфира и снег в пиалке, — точно доведёт меня до белого каления. — Постой, у меня есть идея. — Путешественник отлепил лёд с кожи на руке и положил его на стол, кладя рядом с пиалкой, — Когда я впервые взял этот снег в руку, вторая моя рука находилась в твоей, верно? , — Альбедо слабо кивнул, потихоньку понимая к чему ведёт Эфир, — Но когда мы расцепили руки, это, — Путешественник обвел пальцами в воздухе два предмета, всё ещё стоявших на столе, — Застыло вновь. — Единственное что я могу предложить, так это то, что снег тает когда мы держались за руки, — Эфир посмотрел на Альбедо, что странно смотрел на него, — Другого логичного объяснения я найти не могу. — К чёрту это все, — Альбедо взял в руку ледышку и протянул вторую руку Эфиру, — Давай попробуем, если ничего не сработает, то мы просто пойдём спать и это не обсуждается. — Путешественник уверенно кивнул и взял руку алхимика в свою. Снег и в правду начал таять в руке Альбедо, а у того на лице появилась ухмылка. Проделав ту же процедуру со снегом, они получили абсолютно тот же результат, что как-никак радовал алхимика. Альбедо несколько дней и ночей подряд пытался разгадать загадку этого снега, но он даже не подозревал что ответ лежал на самой поверхности. Альбедо вылил жидкость в колбу и она тут же превратилась в лёд, что ещё раз подтверждало теорию Эфира. Улыбнувшись, алхимик притянул Путешественника к себе и впился в его губы. Всегда, когда Альбедо целовал его, он не мог насытиться им. Сладкие, мягкие губы отвечали на любой порыв нежности со стороны алхимика. Оторвавшись друг от друга, Альбедо обнял Путешественника за шею, уткнувшись носом куда-то за ухо, обжигая то горячим дыханием. Эфир обвил руками талию алхимика сильнее прижимая к себе и тихо прошептал, — Я всегда знал, что вместе мы всё сможем.