О том, как таял древний лёд.

      В последнее время у Мобэя зудело какое-то особое, неочевидное и неразборчивое место в мозгу. Он пытался почесать его в битве – безуспешно. Старался выразить в политике – бесполезно! Настроение его портилось, а нервность повышалась. Чего-то не хватало.       Мобэй нахмурился, с неуловимой капризностью глядя на Цинхуа. – Мне кажется, что я теряю рассудок.       Цинхуа в ответ смотрит с чутким вопросом, предлагая жестом Мобэю сесть рядом, на постель. Супружеское ложе дарило Мобэю безопасность и чувство родного логова, места, где можно довериться и отпустить себя. Приятные воспоминания о верёвках осторожно коснулись мыслей, но быстро отступили. –Что тебя терзает, мой Король?       Мобэй мычит с напряжением и на постели вытягивается, чтобы удобно спрятаться в подушках и одеялах. Он задумался крепко зажмурившись и лениво протянув руку к ладони Цинхуа, чтобы сосредоточенно поглаживать пальцами его костяшки. – Мне чего-то хочется. Я не понимаю, чего. Мне без этого плохо, что-то... Инстинктивное.       Мобэй тяжко вздыхает и смотрит на Цинхуа снизу вверх, словно страдающий лебедь на зимнем берегу.       Цинхуа память свою с тщательностью перебирает, чтобы супругу как можно лучше и своевременнее помочь. Мобэй его – демон. Создание Бездны, разумный и даже хитроумный, но в основе своей куда больше зверь, чем могут себе вообразить люди. Цинхуа в своё время педантично описывал, как жёны-демоницы в гареме Ло Бинхэ жаждали быть побеждёнными и подчинёнными, ведь игра в доминирование для демонов просто-напросто генетически важна. Однако, они с Мобэем уже не раз делили ложе так, почему же его супруг был таким нуждающимся, не смотря на это? –Мой Король.. Мобэй. Мне нужно, чтобы ты попытался ответить на вопросы.              Мобэй вздохнул, с облегчением перекладывая ношу своей проблемы на своего многомудрого мужа, который решал и более трудные вопросы далеко не один раз. Если кто-то и понимает, что происходит, то только он. – Тянет ли тебя на драки, на агрессию? Хочется ли тебе ощутить силу противника?       Мобэй кивает, даже не задумываясь. За последнюю неделю он избил всех своих командиров под разными предлогами и покорил какой-то мелкий клан, на который прежде не обращал внимания. – Удовлетворяет ли тебя победа?       И тут мозг Мобэя жалобно зажужжал. – Нет... Меня это раздражает.       Он снова сел и наклонился к Цинхуа, с мольбой, всем телом, почти заговорщически ему во всём и сразу сходу признаваясь. – Я даже поддавался им. Никто меня не победил, не смотря на это. Я точно схожу с ума.       Цинхуа застыл, затем медленно моргнул. Он осторожно взял Мобэя за плечи, внимательно и бережно заглядывая в лицо. – Я могу тебе помочь. Но ты будешь должен следовать правилам, Мобэй. – Я слушаю.       Цинхуа на секунду замолкает, поглаживая плечи супруга кругами. – Я буду приказывать, ты будешь подчиняться. Но если тебе неприятно то, что происходит и ты хочешь остановиться, скажи мне "красный". Немедленно. Если ты хочешь, чтобы мы замедлились и поговорили скажешь "жёлтый". Я тоже буду спрашивать у тебя цвет, а ты должен будешь мне ответить. Если всё в порядке, отвечай "зелёный".       Затем Цинхуа слегка отстраняется, давая Мобэю пространство для размышлений. – Что ты об этом думаешь?       Мобэй ответил не сразу. Что-то в нём хотело попробовать, но в то же время, он не вполне понимал как это. В тот раз, с верёвками, источником его подчинения было что-то физическое, неподвластное, абсолютно избавляющее от ответственности за собственное поведение. Но просто подчиниться приказу? Самому? Это смущало и заставляло сердце забиться быстрее. Каково это будет? – Я тебе доверяю, Цинхуа.       Острые уши демона немного дёргаются, когда он, повинуясь каким-то своим внутренним импульсам сползает на пол и садится на колени у ног своего мужа. – Что мне сделать?              Цинхуа колени пошире раздвинул, чтобы Мобэю места достаточно было, где сесть и руку свою с лаской на макушку его положил. Для того, что Шан задумал, требовалась постепенность. – Посмотри на меня.       Демон без промедления поднял вверх свой взгляд. Всего лишь посмотреть. Но это был приказ. Он выполнил приказ Цинхуа. Немедленно по спине прошла крупная дрожь, задерживаясь где-то в мышцах и не проходя до конца. – Молодец.       У Цинхуа перед глазами вид стоял великолепный. Чудовищная сила с абсолютной властью добровольно отдавала поводок, умоляя о том, чтобы за него потянули – пока метафорический, однако, Шан уже понимал, как это исправить. Неторопливо, но с нетерпением он снял с себя тонкий кушак, тщательно его на горло демона привязывая, чтобы петлю, пусть и безвредную для этой мощной шеи, но символичную изобразить. – Цвет?       Мобэй дрожащими от трепета пальцами к новому узелку потянулся, сглатывая шумно и скользя по кушаку подушечкой, чуть не дойдя до крепко сжатого на поводке кулака. Колени его сдвинулись теснее, непроизвольно напряглись от ощущения. Натянутый, короткий кусочек ткани, так легко его можно было бы порвать, но так невозможно спорить с властью этой вещицы. – Зелёный.       Мобэй, опомнившись, опустил обе ладони на колени, от чего-то желая выглядеть послушнее. Выглядеть хорошим, сделать Цинхуа... Счастливым? Довольным из-за того, как ему покоряются? Думать об удовольствии Шана было естественно и приятно, процесс заполнил всю голову демона, сузив сознание лишь для этой понятной цели. Так сладко было забыть о напряжении последних дней и найти для себя безопасное место глубоко в собственном мозгу под присмотром супруга.       Цинхуа все эти крошечные оттенки тонко подмечал, оценивая с голодом, как глубоко простираются его права, свободы и как сильно перед ним готовы опуститься. И по всему выходило, что Мобэй нуждался в чём-то сильнее, чем обычные похвалы и указы. В чём-то, что могло бы дать ему желанную слабину и проигрышность, разграбленность, разорение и стыд. Наказание?       Человек наклонился ближе, чтобы в случае чего малейшие намёки на неудачность своей затем уловить, не передавить нечаянно там, где придумать мог бы сам себе лишнего. Вы не подумайте, он прекрасно понимал личность, которую самостоятельно и написал, но степень ценности их обоюного доверия стояла непомерно высоко. – Я желаю тебя наказать.       Голос встал как надо, властно, легко, пока Шан приподнимал Короля за подбородок, пристально изучая, как его выражение лица немного трескается, выдавая смущение. Не то сладкое смятение от переживаний предвкушения, а нечто некомфортное. – Жёлтый?       Демон облегчённо кивнул, уже глубоко погруженный в роль и немного перед самим собой робеющий. Наказание. Он никогда не любил наказания. Наказания в клане за слабость, наказания рабов за то, что они есть, наказания всего и вся за всех и всё, везде! Он прижался к коленям возлюбленного ближе. – Если ты хочешь меня ударить, а я надеюсь, что ты хочешь то... Сделай это чтобы меня порадовать, а не наказать.       Цинхуа наклонился к нему, нежно оставляя на лбу поцелуй – Конечно, я услышал тебя, мой хороший.       Всё же и в самом деле было так. Не было необходимости в ролевом обосновании, чтобы нанести по коже прохладной шлепок или порез. Мобэю хотелось физический аспект, Цинхуа хотелось физический аспект, и не было вовсе никаких причин вплетать в их постель дурные клише из жёлтых страничек.       Шан сдвинулся по постели глубже, чтобы бедрами сидеть устойчиво и по ним же маняще похлопал, призывая супруга к себе подняться. Рука укрощающе направила за привязь кушака, чтобы лёг Мобэй с комфортом прямо так, животом на шановы колени.              Лупить его руками было бесполезно, но это если бы он разгонял ци. И в тот самый момент Цинхуа дёрнул "поводок", бросая команду так, словно не потерпел бы неповиновения. – Не защищайся.       И демон послушно подбирает свой могучий энергетический поток, выставляя кожу беззащитно для любого издевательства. И получает наконец шлепок, сквозь одежду, но тяжёлой заклинательской рукой, а потому выдирающий из глотки всхлип. И снова, снова, снова, ловя в процессе ритм столь гипнотический, что его словно заморозило всего. Он только вздыхал негромко и выстанывал при особенно хлёстком ударе, удерживаемый туго за повязанную шею. И отвечал зелёным светом на каждый раз, когда Шан его спрашивал. И поймал себя на желании сопротивляться так, чтобы его не слушали. Словно Цинхуа, обучив его условным знакам, представлял, что именно этого демону и захочется. – Стой.. не могу больше... – Можешь.       Шлепок, очередной и не менее тяжёлый по покрасневшей коже. Контроль, всепоглощающий настолько, что Мобэй тихонько заскулил, пытаясь потереться. Он был так сильно возбуждён, так унижен, что ему становилось всё равно, как это выглядит. – Пожалуйста, дай мне... Дай мне...       Цинхуа лишь дёрнул поводок строже, затыкая удушением. – Когда и что ты получишь решу я.       Шану так держать супруга доставляло удовольствие. Он упивался как контролем, так и привилегией видеть эту сторону партнёра. Но он прекрасно понимал, какой с доверием приходит долг. Не передавить, не возгордиться и не навязать того, чего желал бы он один, не упустить, когда Мобэй потеряется и перестанет быть способен действительно его остановить.       И прямо так, ощущая себя будто в добровольном коконе, одетый, из-за какого-то жалкого трения о ткань демон кончил, дрожа и всхлипывая, как самый низший и беспомощный бесёнок, а не король. Шан осторожно по спине пригладил, отпуская кушак прочь и наблюдая, как Мобэй поплыл, расфокусировав глаза. Его тут сейчас вообще не было. Тихий, размеренно дышащий и подставленный доверчиво под удар.       Человек уложил его бережно, оглаживая по лицу и о своём удовольствии ничуть не беспокоясь. Раздел, обтёр, укрыл тяжёлым одеялом и лёг рядом, играясь в чёрной гривой шёлковых волос. Ах, как хорош был его Король в этом разбитом, сладком состоянии, когда тонул бессовестно в прелестях своего подчинения. Умилительно.       Он пришёл в себя позже, ищуще утыкаясь лицом в ласковые руки и вздыхая глубоко. – Как ты себя чувствуешь? – Сыто.