Фей и золотые зубы

— Любимый, — Фей не желал просыпаться, но наглый луч солнца светил прямо в левый глаз, — зашторь, что ли, штору… И какое солнце может быть, если я сам полог тьмы навесил? Пришлось все-таки переворачиваться на спину, чтобы, открыв глаза, понять, что такое случилось, что любимый муж не отвечает, да и вообще не чувствуется как обычно. Потолок. Фей увидел потолок. С лепниной потолок. Красивый. Но… не их потолок. Не их с Абадоном потолок. Поганенькое чувство сюрра стеснило грудь. Что происходит? Фей сел на кровати и диким взглядом обвёл комнату, в которой находился. Это не их спальня! Взглянул в окно: виднелся лес. У них нет леса за окном. Фей быстро задышал, чувствуя, как паника готова ворваться в его утро. «Дикобраза вам в зад! Я — Фей. Никакой паники! Сейчас со всем разберусь». Помедитировав буквально минуту с закрытыми глазами, Фей уже внимательнее присмотрелся к обстановке, слезая с высокой кровати. Все не их с Абадоном в этой комнате. Белое и золото… Дорохо-бохато… Какая пошлость! Фей только фыркал на обстановку, уже утвердившись, что находится не в своём родном доме, а не понятно где. А вот уточнить где, надо обязательно и как можно быстрее, а ещё больше хотелось узнать, почему он не чувствует супружескую связь со своей любимой рогатой (демону рога положены по самому существу) половинкой. Фей вошёл в дверь, которая была приоткрыта, и очутился в ванной комнате, где прямо напротив входа оказалась зеркальная стена. — Уф, хоть внешность моя родная и горячо любимая, — выдохнул парень, чувствуя облегчение на сердце и улыбнулся… — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — тут не удержался крик отчаяния и испуга в груди Фея, и он выскочил за дверь, заметавшись по комнате и продолжая истошно орать на одной ноте. В следующее мгновение другая дверь, видимо, ведущая из спальни в сам дом, слетела с петель и рухнула на пол, а в комнату ворвался его драгоценный супруг, но… в строгом костюме, белой рубашке, при галстуке и с пистолетом в вытянутой руке, сосредоточенно осматривающим пространство комнаты. Фей моментально заткнулся, опешившим взглядом рассматривая мужа. А Абадон обошёл комнату, заглянул в шкаф, под кровать, за шторы и в ванную, подошёл к Фею и вопросительно воззрился на него. В комнате повисла тишина. — Кхм… — кашлянул Абадон в кулак, нарушая тишину, и вопросительно приподнял бровь. — Феофан Люциферович, вы что орали-то? Здесь все чисто. — Кто я? — Фей даже отпрыгнул от любимого супруга, а голос сфальшивил, почти дав петуха: — Кто я?! — Феофан Люциферович, — чуть ли не по слогам выдал любимый супруг, хмурясь и явно не понимая, что не так. — Всю память пропили, босс? — Кто? — кажется это единственное, что вообще сейчас было в голове Фея. — Так, босс, вам все же не очень хорошо. Отдохните немного. Я вам сейчас бульон принесу и крепкий кофе. Вы в себя и придёте, — говорил Абадон спокойным голосом, подталкивая Фея к кровати, — говорил же вам вчера не пить столько, а вам все мало… — Абадон уложил не сопротивляющегося и несколько рассеянного парня на кровать и укрыл одеялом. — Абадон, — Фей выпростал руку из-под одеяла и ухватил мужа за запястье, притягивая того к себе, — что происходит? Это розыгрыш? Или ты меня за что-то наказываешь? — Так, Феофан Люциферович, — Абадон мягко освободил из захвата свою руку и выпрямился, хмурясь уже очень сильно, — вы поменьше своё фэнтези читайте. Я — Даниил, ваш телохранитель и помощник. — Какой ты Даниил? — когда муж назвался чужим именем, Фей пришёл в себя и от души психанул, снова становясь самим собой, с верой в свои силы: — Ты — Абадон! Демон разрушения! Мой муж! — последнее Фей прокричал в спокойное лицо супруга и поцеловал со всем отчаянием, что жило теперь у него в душе, сильно прижимаясь к мужчине всем своим обнаженным телом. Губы на поцелуй не ответили, а тело под руками задеревенело, но продлилось это оцепенение несколько секунд, а затем Абадон-Даниил оттолкнул Фея от себя, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Феофан Люциферович, это не по понятиям! Я на такое не подписывался, — вроде возмутился мужчина, но тон его голоса оставался все так же спокоен. Фей не дал себе вспыхнуть от обиды, что супруг остался холоден к нему, да ещё и оттолкнул, и с прищуром посмотрел на того, кого считал своим мужем. Попытался увидеть его истинный образ, и наконец-то до него дошло, что магии нет от слова «совсем». Ни в нем самом, ни в этой комнате. Магическая пустота. — Ага! — встрепенулся Фей и радостно заулыбался. — Заклятие! — запрыгал он на кровати, радостно хлопая в ладоши. К веселью присоединился и его болтающийся свободно нефритовый жезл, который начал шлепаться о живот прыгающего парня и к хлопкам присоединилось «шлеп-шлеп». Абадон-Даниил не выдержал всей этой радостной вакханалии и направился к выходу из спальни. — Феофан Люциферович, придите в себя, — с укоризной в голосе вещал мужчина, поднимая дверь и навешивая ее обратно на петли, — примите душ и оденьтесь уже. Я вам поесть принесу, — с этими словами он закрыл за собой дверь… почти закрыл. Буквально в последний момент до щелчка замка, в щель просунулся палец с удлиненным острым ногтем и быстро что-то нарисовав на дверном косяке, исчез, тут же захлопывая дверь уже основательно. Фей все это заметил и быстро спрыгнув со своего ложа, подлетел к двери, рассматривая косяк. На нем красовалось кривобокое, но уверенно выведенное сердечко. — Ты никогда не был силён в живописи, любимый, — тихо прошептал Фей, прикоснулся губами к признанию супруга и поскакал в ванную. Требовалось взбодриться, подумать и решить, что делать. К мужу хотелось неимоверно.