Мамору

Это была бескрайняя зеленая долина. С такой высокой и сочной зеленой травой, что хотелось упасть в это море и наслаждаться запахом растений, глядя в небо, пугая кузнечиков. Теплый ветер скользил между травинками, переплетая их в какой-то особый природный узор. Такой красоты уже не встретить в нынешнем мире. Так, где же…? — Ты уверена в этом, милая? За спиной девушки послышался мягкий мужской голос, и по коже поползли мурашки. Такой до боли знакомый и такой… ни на кого не похожий. Мао была уверена, что в Тейвате нет, и никогда не будет обладателей такого потрясающего душу мужского голоса. Она обернулась, и сердце ее пропустило удар. Если равнина позади была верхом природного искусства, тогда то, что открылось глазам Мао сейчас — было верхом мастерства рук человеческих. Эти строения было невозможно описать так, чтобы любой мог в полной мере оценить их красоту. На передний план выходили домики, построенные из дерева. Нет. Не дерева. Корней дерева. Само древо росло чуть дальше, за домами, и было таким огромным, что вокруг его ствола можно было собрать весь этот городок, и тогда не факт, что люди хороводом обхватили бы его по периметру. Не удивительно, что у него такие гигантские корни. Так нежно и причудливо они переплетались в странные узоры на стенах, индивидуальные для каждого строения. Одни домики были чуть ниже и меньше, другие чуть больше, шире и выше. Но каждый был произведением. Где-то из стен росли цветы, где-то на стенах корни причудливых цветов складывались в завораживающие пейзажи, а где-то с крыш свисали пышные лозы неведомых растений и лились водопады. Крыши — отдельное место в архитектуре этого поселения. Во что только не завивались корни на крышах домов…. Во что горазд жилец — то он и соорудил. Мао удалось рассмотреть журавля, расправившего крылья, у которого из клюва тек голубой ручеек прямо на дом, питая эту красоту. Левее было небольшое строение, которое фасадом не отделялось от кучи грязи, но вот его кровля…. На этом комочке корней уместилась пара людей. Мужчина и женщина. И если мужчина казался каким-то простым, то пышная, кудрявая шевелюра женщины и ее потрясающее платье, были поистине достоянием корешкового искусства. Над головой Мао гаркнула птица, девушка подняла глаза к небу и чуть не упала наземь. В небе тоже были дома. Дома из облаков? Но это ведь невозможно. Раскрыв рот, Мао разглядывала людей, плавно расшагивающих в воздухе. Точнее, тот воздух был… будто бы плотным? На фоне неба виднелись ясные голубоватые очертания домов, по форме даже причудливее коренных. И на вид это был действительно плотный воздух. Облака у них служили коврами? — Вот это да! — Ахнула Мао, не веря своим глазам. О таких местах матери рассказывают детишкам небылицы, которые через несколько дней и забываются вовсе. — Я уверена как никогда, Эа. Мы так долго к этому шли… пути назад уже нет, — мелодичный голос женщины вырвал Мао из вереницы восхищений. Она опустила голову и посмотрела на обладателей прелестных голосов. Это действительно были мужчина и женщина, которые склонились над чем-то на земле в садике своего дома на окраине всего поселения. За этим домом и начинался обрыв, уходящий в бескрайнюю зеленую долину. — Мы выстоим, если Боги вознамерятся нас покарать, — прошептал Эа, сжав руку женщины. — Ты обещаешь мне, Жемина? — Я обещаю, Эа. Боги не взирают на нас. А правители поддерживают наши исследования. Мы добились многого. Мы уважаемы. Господа поймут и примут наше дитя. — Твоими молитвами, дорогая. Пара крепко взялась за руки и еще ниже склонилась над кульком на земле. Мао сделала осторожный шаг вперед. Неприлично пялиться на дела, творящиеся у кого-то на заднем дворе, но любопытство заглушило чувство стыда. Девушка уже изо всех сил пыталась понять, почему парочка… плачет над свертком с землей? — Сила камня и ветра, корней и воды, всего того, что так свято чтится народом Андровы, наполни жизнью дитя наше, благослови его на великий путь существования, даруй ему свою мощь! Последние слова Эа и Жемина завопили в унисон прямиком в кулек. На землю в нем лились голубые и зеленые слезы. Пара в горестном ожидании молилась над землицей, но с черноватой кучкой происходило ровным счетом ничего. Дитя этой пары решило себя из земли не показывать. — Проснись, наш малыш. — Умоляю, очнись ото сна. — Проснись! Мао как ужаленная подскочила на кровати. Ее глаза хаотично забегали по комнате, ища причудливо извивающиеся корни и ковры из облаков. Ничего этого не было. Только неприятно саднило левое ухо, и на противоположной стене колыхалась картина на холсте из бамбука. Вот это был сон. На памяти Мао ей всего два или три раза снились такие яркие, детальные и запоминающиеся сны. И то в детстве, она и позабыла уже их сюжет. А тут…. — М-м-м, — хриплое мычание вырвало девушку из раздумий. Мао мелко вздрогнула и повернула голову. Сяо мирно спал, кутаясь в покрывало. Его веки чуть подрагивали — парень тоже смотрел какой-то увлекательный сон. Мао перевела погрустневший взгляд на окно. Солнце еще не успело подняться из-за горизонта, но его свет уже постепенно заливал долину Бишуй. Раннее утро. Время собираться на Аоцзан. Девушка опустила глаза на свои ободранные коленки. Куча шрамов, но большая часть уже заживала и рассасывалась. Лекари знают свое дело. Лекари…. Мао снова посмотрела на Сяо. Адепт выглядел так нежно и беззащитно в этом коконе из белого покрывала, раскидав зеленовато-синие волосы по подушке. Сможет ли он еще насладиться таким безмятежным сном? Мао не знала. Но в эту минуту она осознала с полной уверенностью — видеть боль расставания с покоем в глазах Якши она не хотела. Никаких прощаний. Тихонько соскользнув с кровати, девушка окинула взглядом комнату. Были ли здесь хоть какие-то ее вещи? Одежда? Вряд ли. Что-то еще? Да нет, они с Гань Юй не брали ничего. Вроде даже и не планировалось, что их визит в Ли Юэ так затянется. Только планер Мао одиноко стоял в углу комнаты, ожидая хозяйку. Скрепя сердце, Мао подавила в себе желание пустить слезу, положила руку на планер и обернулась. Спящий Сяо… идиллия. Благословят его Архонты на вечное блаженство. Девушка, не желая будить адепта, легко выскочила в окно. В полете распахнув механические крылья, она ловко облетела стену и приземлилась на открытой террасе. Оттуда она прошла вглубь Ваншу, преувеличенно непринужденно миновав комнату, где посапывал Якша, и спустилась на ярус вниз, где располагались комнаты старших. За столом, где обычно можно было найти управляющую, никого не было. Но услужливо лежала стопка бумаги и перо с чернилами. Прикусив губу, Мао быстро начеркала пару строк для цилиня. Ей одной девушка не боялась рассказать все, как есть. Свернув записку пополам, Мао остановилась перед дверью в комнату Гань Юй. Она, скорее всего, спит. Хоть девушка и решила предупредить цилиня о своем тихом уходе из Ваншу, будить свою наставницу она не хотела. Осторожно просунув бумажку под дверь, Мао выдохнула. И замерла. Раздумья сейчас не приведут ни к чему хорошему. Тряхнув головой, Мао стремительно прошагала обратно на террасу. Пора лететь. Вдохнув свежий равнинный воздух полной грудью, девушка встала на перила. Пора. Сейчас уже точно.

***

Было холодно. Необычайно холодно. Такой низкой температуры не было даже на стороне демонов. Мерзкий ледяной ветер пронизывал до костей. Было желание упасть и просто позволить морозу пригвоздить тело к земле навсегда, сковав его в ледышку. Но маска упорно двигала его вперед. Краем разума Сяо понимал, что на улице довольно тепло. На небе светит солнце, нет ни облачка, и погода располагает к приятной прогулке. Но маска обращала всю красоту во зло. Коверкала самые яркие краски, превращая их в грязные черные пятна, которые сейчас плясали у парня перед глазами. Эти люди разгневали Селестию. Они обернули против себя Богов. Им нельзя больше существовать на этой земле. Нельзя позволить отравить весь Тейват своими мерзкими промыслами. То, что они затевали и что сотворили не умещалось в рамки протекающей на материке жизни. — И этому надо положить конец! — безапелляционно заявил тогда Моракс, давая последние наставления последнему Защитнику Якше перед долгим и трудным походом. Адепт не успел оправиться после всего, что свалилось на его плечи, но Селестия своих проверок еще не закончила. Оставалось последнее испытание для Охотника на Демонов, по исходу которого будет ясно — заслуживает ли он право иметь место под солнцем. И вот, Якша стоял перед мерзко извивающимся городом, похожим на кляксу из растений, и собирал последние силы. Сегодня все они умрут. В ушах засвистел ветер, а высыпающие на небо звезды стали казаться ближе. Молниеносный прыжок в пустоту, где существуют облака. Взгляд сверху на разрастающееся поселение, где люди мирно проживали свои жизни. Однако, не настолько мирно, раз в мгновение ока за их прегрешения на город обрушился зеленый вихрь. В центре города разорвалась статуя мужчины и женщины, служившая еще и фонтаном на главной площади. Те, кого местные зовут Великими. Нет никого величественнее Богов Селестии. Второй прыжок. Раздался взрыв. Третий прыжок. Якша угодил в хаотичное пятно огня, раздув его чуть ли не до окраины поселения. Все полыхало грязновато алым пламенем. Четвертый прыжок пришелся на парк. До ушей парня донесся вопль нескольких сотен голосов. Секунды хватило чтобы рассмотреть несколько тел, отлетающих в разные стороны от места, где он приземлился. Повезло тем, кто умер сразу. «Повезло», — мелькнуло в мыслях Сяо, когда его блуждающий взгляд выцепил из пульсирующего хаоса на земле оторванную голову подростка. Пятый прыжок. Силы постепенно покидали и без того полу убитого морально парня. Он приземлился в сад домика, с крыши которого через клюв журавля из корней лилась вода. Левая нога предательски подогнулась, от чего парень позорно поскользнулся и рухнул в грязь спиной. Волна огня и земли вперемешку с водой захлестнула райончик. Где-то послышался булькающий стон — человек тонул в грязи. Дома рушились, корни съеживались — главное Древо пылало изумрудным огнем. Поселению пришел конец. Сяо с трудом поднялся на ноги. Маска давила на череп, в ушах звенел нестройный хор вопящих голосов, все тело мерзко ныло, и было лишь желание упасть лицом в землю и умереть. — Прошу, не надо, — сквозь шум криков до Якши отчетливо донесся плач. Женский плач. Адепт резко развернулся с копьем наизготовку и чуть не свалился обратно. Перед глазами все плыло. Огонь охватил все. Горела даже земля. Мокрые корни. Полыхал каждый сантиметр этого некогда процветающего городка. — Умоляю, убейте меня, только не ее. — Якша сделал неуверенный шаг. — Пожалуйста, не трогайте мою малышку, умоляю, возьмите меня, — голос женщины сорвался на хрип. Парень, сквозь пелену газа и разрывающей голову мигрени, уперся взглядом в ком из двух человеческих тел покрытых землей, пылью и копотью. Мужчина уже не дышал. Его обнимала женщина, голос которой привел Сяо сюда. На ее коричневом от грязи лице выделялись две жирные полосы от слез, открывающие вид на белоснежную кожу. Глаза цвета свежей весенней зелени без страха, но с мольбой смотрели на подступающее чудовище в обличье человека. — Моя дочь, — задыхаясь, обронила женщина, теперь уже со страхом отодвигая едва послушную руку вбок, — спасите ее. Мамору должна выжить. Якша опустил глаза. Его руки были в крови и слипшихся комьях земли. Он весь был похож на слизня, выползшего из болота с тухлой кровавой водой. Переведя взгляд на женщину, адепт едва смог ее различить — парень рыдал, стоя в руинах сломленного им города. Хотел ли он рушить их мир? Хотел ли он губить их жизни? Хотел ли разрывать на куски и топить в грязи все эти безвинные души? Нет. Это приказ Селестии. Это приказ Мастера. Чем они разгневали богов? А если это все ошибка? А если…. Женщина уже не дышала. Ее веки дрогнули, и на некогда голубое небо уставилась пара пустых глаз. Сбоку на земле заерзал земляной бугорок. Издав какой-то сдавленный то ли стон, то ли кашель, Якша сделал неуверенный шаг ближе к умершей паре. Изо всех сил смаргивая слезы, парень рухнул на колени и протянул дрожащую руку к свертку. Под ранее белой простыней, завернутый в детское одеяльце, вошкался младенец. Сяо отодвинул краешек одеяла и встретился взглядом с огромными глазищами, цвет которых напоминал спокойный бескрайний океан под чистым лазурным небом. Ребенок крякнул и вытащил из складок тканей тоненькую ручонку. — Ма, ома, — задорно крикнул малыш, сжимая пальчиками воздух, будто бы пытался ухватиться за Сяо. Ребенок был словно за пределами умирающего поселения, вне пожарища, где-то в чудесной стране, где перед ним стояло забавное существо с горящими как светлячки глазами и смешными рожками. — Ты не заслужил смерти, — прохрипел адепт, негнущимися руками поднимая с земли сверток. Слезы лились из его глаз, когда он запоздало испугался о том, что может испачкать или, не дай Архонт, покалечить дитя. Куда его нести? Было только одно место. Сяо резко сел и сделал глубокий вдох. Запах пожарища жутко щекотал нос. Парень в истерике осмотрел свое тело и забегал глазами по помещению. Нет. Это не запах кострища. Кто-то жарит мясо. Он на будущем постоялом дворе Ваншу, в комнате Мао, с которой провел еще одну безмятежную ночь. Никаких демонов. Никаких трупов. Только мокрые от слез щеки. — Мао? — шепнул он, шаря рукой по простыни. Янтарные глаза впились в место, где по логике вещей должна была спать девушка. Пусто. — Мао? — уже громче позвал адепт, нервно скидывая с себя покрывало. — Мао! — крикнул парень, вскакивая с кровати и вихрем пронесшись по всей комнате. Никого нет. Еле переведя дух, парень попытался успокоиться. Солнце едва выкатилось из-за горизонта. Значит еще утро. А значит, Мао еще должна быть здесь. Может она на завтраке вместе с остальными? На нее похоже, что она не стала будить Сяо. Выдохнув, парень прошел в умывальную и сполоснул лицо бодряще прохладной водой из корытца. На стене висело зеркало, и на секунду Сяо увидел в нем какого-то счастливого подростка. Светлая кожа, на которой выделялся легкий здоровый румянец, тронувший щеки и скулы. Янтарные глаза, которые изнутри светились легкостью и какой-то… радостью. Растрепанные волосы, расслабленное выражение лица, губы, дрогнувшие в улыбке. Алатус не узнал сам себя. Казалось, что так он не выглядел никогда. Будто бы на свет он появился уже мертвенно бледным, суровым, вечно всем недовольным, хмурым и грубым. Сон уже выветривался из его головы, которая занималась уже другими мыслями. Нужно найти Мао. Легкой походкой Сяо покинул комнату. С террасы доносились приглушенные голоса и постукивание посуды. Точно уже завтрак. — Доброе утро! — поздоровался адепт. Буквально через мгновение его брови нахмурились. — А где Мао? — Утро доброе, Сяо, — приветливо ответил Моракс, прищурившись. — А разве она не была с тобой? Мы не видели ее. — Она уже улетела, — обронила Гань Юй, и тут же у нее внутри все съежилось под ледяным взглядом адепта. От легкого утреннего настроения не осталось и следа. Температура будто упала на несколько градусов. — Как… — выдавил Сяо. — Она оставила мне записку. Сказала, что не любит прощаться и не хочет утопить Ваншу в слезах, — подавив желание прикрыть ладошками рога, протараторила цилинь. — По-моему, это как раз в духе Мао. Чуть позже нужно будет отправить послание на Аоцзан, спросить, как она добралась. — Будничным тоном сказал Моракс и продолжил нарезать свой стейк. — Присаживайся, Сяо. Завтрак — самый важный прием пищи. — Я не голоден. — Бросил адепт и, не дав Архонту вымолвить хоть слово, стремительно покинул террасу. Парень залетел обратно в комнату. Его взгляд сразу же забродил по тумбочкам и столу. Если Мао оставила записку Гань Юй, то она точно должна была хоть пару строк оставить и для него. Она не могла так просто взять и уйти. Но никаких писем не было. Сяо вихрем пронесся по помещению. Ровно как и несколько минут назад, после пробуждения. Он выискивал клочок бумаги за тумбами, под кроватью, на окне, даже выглянул в него — вдруг листик улетел. Ничего. Абсолютно. — Дай мне записку, — фурией возникнув перед Гань Юй, прорычал Сяо. — Сяо…. — Нет! — Полный ярости адепт одним взглядом заткнул Архонта. Гань Юй уже протягивала ему свернутый листок бумаги. Едва она прочитала часом ранее записку, она сразу поняла, что реакция адепта может быть непредсказуемой. Зачем она принесла с собой письмо…. Цилинь предполагала, что Сяо захочет его увидеть. Парень выдернул лист из ее руки и скрылся в комнате. Моракс проводил его удивленным и задумчивым взглядом. А вот Гань Юй переживала. Кто может осмелиться перечить, а уж тем более так бесцеремонно затыкать Архонта? Сяо, который, сколько цилинь его помнила, с трепетом и огромным уважением относился к Властелину Камня. Сяо, который был на службе у Архонта по доброй воле и всего себя отдавал этому делу. Сяо, для которого Моракс был как отец…. — Вы в порядке? — тихонько спросила адепт, озабочено глядя на Гео Архонта. — Вполне, — улыбнулся он, придав лицу невозмутимое выражение и потянувшись к пиале с чаем. — Молодость — поистине удивительное время. Гань Юй решила, что проще будет согласиться с этим утверждением, нежели забивать голову размышлениями об относительности времени и его восприятии. А затем их снова увлекла беседа о бесконечных делах Ли Юэ. Возможно, потому они и не слышали шума разносимой в пух и прах комнаты. Сяо метался из угла в угол, пока в итоге не запнулся о перевернутую кровать и не упал на колени. Его ледяные пальцы впились в деревянный настил, и парень со всей силы ударил в пол кулаком. «Прошу, скажи остальным. Надеюсь, Ала Сяо не будет сильно переживать. Хотя, о чем это я….» — «О чем это я»! — рыкнул адепт, забиваясь в угол комнаты. В его голове пульсировали болью сотни мыслей. И ярче всех давила на череп одна. Почему Мао не поставила его в известность? Она просто взяла и ушла. Взяла. И ушла. Что это значит? Я сделал что-то не так? Но ведь все было прекрасно…. А вдруг я ляпнул что-то во сне? Или… это из-за моей кармы. Обычному человеку становится дурно в моем присутствии… а мы провели вместе столько дней и ночей. Это все моя вина. Сяо спрятал голову между коленей и обнял ноги руками. Скукожившись, как младенец, он нелепо упал на бок. Слезы, которые лились во сне утром, возвращались. А если она все узнала? Эта мысль громом ударила по мозгу, и Сяо изо всех сил зажмурил глаза. Такой выплеск эмоций, по такому, казалось бы, пустяку. Но адепту это виделось так, словно весь его мир рушился. Девушки не было рядом… час? Пару часов? Но Алатус уже чувствовал себя настолько опустошенным. Будто все убитые им души сожрали все, что было у него внутри, и оставили только жалкую, трепещущую оболочку. Она просто не хотела тревожить мой сон, все в порядке. Нет. Она увидела чудовище и сбежала. Мы увидимся через несколько дней. Все будет хорошо. Нет. Она никогда не захочет больше смотреть на меня, после всего, что я сделал. Растирая о плечо слезы, адепт лежал на полу и сквозь сцепленные на коленях руки смотрел, как в лучах восходящего солнца кружились пылинки. На место нестройному хору голосов снова пришла пустота. И пусть лучше его голова была занята. Только бы не чувствовать эту тишину. Только бы… не чувствовать одиночество. Прошло всего несколько дней. Несколько дней он был с той, кто являлась крупицей его души. Той самой светлой частью комка грязи, что когда-то был живой душой. Его личным лучиком счастья. Ни за что на свете он бы не хотел потерять это. И речь шла не о том, что шум сотен тысяч молебен и проклятий стих и оставил его голову. Речь шла о том чувстве, которое Алатус и не мечтал обрести. Любовь. И сейчас парень не представлял себе мерзкую розовую слизь, в которой тонули людишки, желая заполнить свои никчемные короткие жизни. Он представлял, как от него ускользает ветер с ароматом циньсинь. Он видел, как сияющее солнце, дарящее тепло, закрывается тучами. Он чувствовал, как вянут цветы, усыхает сочная трава, умирают деревья. Нет больше легкости. Нет радости. Нет счастья. Есть только пустота. Безграничная дыра, в которой пропадают все самые прекрасные минуты его жизни. Раздался стук в дверь. Сяо замер, хотя и до этого почти не двигался. Даже дышать перестал. Стук повторился. «Мао», — мелькнуло на задворках его сознания, но эта мысль сразу же улетучилась. Из-за двери послышался голос. — Алатус, я могу войти? Моракс. Адепт не мог понять, хочет ли он остаться в тишине, чтобы мужчина ушел, рявкнуть и прогнать Архонта, или впустить его и… и что? Поплакаться в жилетку? Получить «отеческий» совет? Дождешься. — Алатус, я знаю, что ты там. Чем скорее мы поговорим, тем скорее пойдут дела, тем сильнее ты приблизишь вашу встречу. Прекрати терзать себя мыслями. Я уверяю тебя, девочка просто испугалась прощания. Позволь войти, чтобы я не объяснял это двери. Голос Архонта успокаивал и бесил одновременно. Мудрое существо, одно из сильнейших и мудрейших на всей земле. Тот, кто дал кров, защиту, стабильность. Кто подарил судьбу. Моракс, с присущим ему терпением, стоял под дверью. По ту сторону послышалась возня и шаркающие шаги. А в следующее мгновение в щель между дверью и косяком на него потерянно уставились два поблекших янтаря. Румянец сменился серостью, круги под глазами стали больше, сами глаза покраснели. Сяо сделал шаг назад, пропуская мужчину в комнату. На самом деле, Моракс ожидал худшего. Поэтому перевернутая кровать, хаос из ткани, книг и бумаг на полу, упавшие картины и пятна воды на стене не произвели ужасающего впечатления. Архонт медленно прошел вглубь помещения и, как ни в чем не бывало, присел на бортик лежащей на боку кровати. Адепт закрыл дверь, но сил повернуться к мужчине пока не нашел. — Ты ведь приберешься здесь? У работников может возникнуть пара ненужных вопросов, на которые я, честно признаться, отвечать не хочу, — спокойно спросил Моракс, невинно сцепив ладони между коленей и разглядывая узоры сваленной на полу бумаги. Сяо хмыкнул. Все же присутствие Архонта медленно, само собой, ставило мысли на место. Он развернулся, скользнул глазами по мужчине, и грузно осел прям там, где стоял. Моракс посмотрел на парня. Да. За столько лет, пройдя через столько событий, Властелин Камня чувствовал что-то теплое к этому адепту. Может даже что-то, сродни чувству, что испытывают отцы к своим сыновьям. Но за столько лет, с многотонным багажом жизненного опыта за плечами, мужчина ясно осознавал — привязываться к кому-то через меру чревато последствиями. — Я бы не хотел ухудшать и без того тяжелую для тебя ситуацию… — начал он, но его второй раз за это утро нагло перебили. — Так не делайте этого, — хриплый голос парня раздался откуда-то будто извне. Он оторвал от пола заплаканные глаза и поднял их на Мастера. Мужчина сжал губы. — Не получится. — Я так и знал, — невесело ухмыльнулся адепт и теперь в ожидании разглядывал идеальный профиль своего наставника. Мужчина заполнял собой одиночество парня. Но только частично. Временно. Недостаточно. — Алатус. Она не бросила тебя. И она ничего не знает. Прошу не изводить себя преждевременными выводами, — спокойные речи Архонта, благо, доходили до Сяо в том ключе, на который рассчитывал мужчина. Парню нужно было это услышать. И он знал, что это — правда. Нужно только свыкнуться с мыслью. — Более того, вы скоро увидитесь. Но сначала тебе нужно встретиться с Ними. Адепт прикусил губу. Не сказать, что он боялся встречи с Небожителями из Селестии. Скорее его это раздражало. С тех пор, как он забрал ребенка из города, который полагалось уничтожить до последней травинки, корешка, живой души, — Они следили за каждым его шагом. В тот день на Сяо с неба обрушился град. А потом его ослепил невыносимый свет. Благо еле живой адепт успел отнести ребенка на гору и скрыться в горах. Этого света и громоподобного гласа не вынес бы никто, кроме опустошенного парня. Естественно, этот поступок приравнивался к предательству. И покарать бунтовщика Они спустились лично. Что они в тот день для себя рассмотрели — загадка, которую решить не под силу было даже мудрейшему Мораксу. Возможно, Они и сами не отдавали себе полного отчета. Хотя это невозможно. Ими было принято решение, что едва появившийся младенец не представляет для Селестии угрозы до тех пор, пока не замышляет то, чем занималось его грязное родственное племя. Они позволили предателю и нечестивому отродью жить. «Одарили» их своим безграничным всепрощением. Своей божественной щедростью. С их уходом Сяо плюнул им вслед. По прошествии нескольких лет, давившее на плечи Алатуса наблюдение вдруг ослабло. Что-то заинтересовало Их сильнее, чем бродящие под солнцем адепт и девчушка. Пусть и неизвестного происхождения. Но после известия о походе к Андрове, которое, конечно же, не укрылось от взора Всемогущих, Они снова обратили на пару свое внимание. И они наблюдали за срывом адепта. Вот это шоу он им устроил. Сяо с ужасом осознал, что выставил Им на потеху свою душу. Эта мысль отрезвила его лучше всего, что только могло произойти. Он выпрямился, и принял бесстрастное выражение лица. Эта перемена всколыхнула сердце Моракса. Но все лучше, чем мальчик бы сходил с ума никчемными домыслами. — Все будет так, как надо, — шепотом отчеканил адепт, не моргая глядя куда-то в стену. — Я и не сомневаюсь, — выдохнул Моракс. — Поход тревожит Их. Тебе нужно будет просто выслушать Их наставления и ограничения. — Ограничения? — Сяо нахмурился, еле как сумев перевести взгляд на Мастера. — Они не могут пустить все на самотек. Тебе придется следовать Их правилам, чтобы не допустить того, что может Их разгневать. — А что НЕ может Их разгневать? — внезапно вспылил Якша. — Я даже не знаю, что Им не понравилось тогда! Почему по Их воле Я весь в крови людей?! — Адепт вскочил на ноги и сделал несколько яростных шагов к Мораксу, тыча пальцем в свою грудь. — Я не знаю по какой причине погубил сотни жизней! — На то была веская причина, мальчик мой, — спокойно ответил Архонт. — Какая?! Почему мне не дозволено знать по какой же причине я убил людей и медленно убиваю себя?! — казалось, что крики Алатуса сотрясают весь Ваншу. Моракс лишь чуть прикрыл глаза, усиливая защитный барьер. Слышать их не надо людям, и несколько мгновений и Богам. — Последний шаг, — Архонт встал. — Последний рывок. Выслушай Их. Проводи Мао. Как только это закончится, я все тебе расскажу. — Расскажи сейчас, — Сяо дышал Мораксу в грудь, впервые за время их знакомства обратившись к Архонту на «ты». — Нет, — просто ответил мужчина, отступая к окну. — Эта истина может разрушить абсолютно все. Ты сам это понимаешь. И, как ни странно, Сяо понимал. В его крови бурлил гнев. В эту минуту он желал, чтобы небеса разверзлись, и Селестия рухнула на землю, взорвавшись тысячей тысяч кусочков. Но его желания ничего не изменят. Могут лишь навредить. Навредить ей. — Когда? — Завтра, мальчик мой.

***

Ветер путался в волосах. Глаза немного слезились от скорости, которую набрала Мао на пути к Аоцзан. Утро еще не успело разгореться, а девушка уже преодолела четверть пути. Возможно, к середине обеда она прибудет к Храму. Под ногами простирались живописные горы и равнины. Захватывающие дух виды поначалу неплохо прочистили голову Мао. По крайней мере, девушка перестала изводить себя переживаниями по поводу сна, кармы, и реакции Сяо. А также размышлениями об объяснениях при встрече. Но спустя два часа полета, когда она сделала небольшой привал на одной из скал, ее сердце снова стало беспокойно биться. Между лопатками неприятно закололо, а на плечи вдруг упал мерзкий груз. Будто сотни глаз внаглую рассматривали все ее грязные секреты. Под этим незримым наблюдением, с камнем на душе, Мао преодолела большую часть оставшегося пути. Она успела перебрать в голове все возможные сценарии развития событий после ее ухода. Ведь это чувство она связывала с происходящим на Ваншу. Солнце было в зените. Девушке было по-прежнему неуютно, но к этому тяжелому чувству добавилась слабость. Мао делала уже не первый, даже не пятый привал, и с каждым разом ей становилось все труднее управлять планером. Хотя нет. Управлялось то нормально. Сложно было контролировать стихию, поддерживающую девушку в воздухе. Ее анемо будто переставало слушаться. Сейчас Мао сидела на вершине пика Цинъюнь. Ведь только что ветер чуть не размазал ее по скале. Сложив планер, Мао вспомнила о дыхательной гимнастике, которой ее учила Гань Юй когда-то. Помогало усмирить эмоции, расставить все по полочкам, раскрыть чакры, как любил подшучивать Тсян. И это помогало. Груз на плечах ослаб. И ослаб уже давно, просто Мао этого не заметила, путаясь в мыслях. Эмоции и впрямь поутихли. Становилось спокойнее. Теперь девушка, наконец, могла обратить внимание на то, что ее голова раскалывалась от боли. Левая ее сторона. Распахнув глаза, Мао нахмурилась. Левую мочку уха нестерпимо жгла боль. — Ай! — вскрикнула она, коснувшись серьги. Металл, из которого была сделана оправа Глаза Бога Анемо, пылал. В панике, Мао вскочила на ноги и истерично начала оглядываться по сторонам. Из глаз брызнули слезы — мочка уха словно плавилась. В нескольких метрах от адепта журчал родник. Мао бросилась к нему, не замечая боли в разодранных коленках, упала перед ним и жадно зачерпнула в ладони ледяной воды. Девушка прикусила губу, но все равно не смогла сдержать стона, когда, плеснув на ухо воды, послышалось шипение и ухо пронзило новой волной боли. Слезы градом лились из глаз. Трясущимися руками, зажмурив глаза и прокусив до крови губу, Мао повторила процедуру еще несколько раз. Ледяная вода отрезвляла. Боль стихала. Через пару минут осталась только мерзкая пульсация. Серьга остыла. Сердце колотилось как бешеное. Дыхание постепенно приходило в норму. Солнце нещадно пекло спину. Нужно было как можно скорее добраться до горы и уже там разбираться со всеми недугами. На негнущихся ногах Мао добралась до планера и неуверенно посмотрела на считанные метры, отделявшие ее от пристанища адептов. Собрав остатки самообладания в кулак, девушка сделала шаг к краю пика. Глубокий вдох. Она распахнула планер и позволила естественной стихии нести ее вперед. Здесь потоки ветра блуждали хаотично и часто. И сегодня решили помочь бедной страннице. Ветер быстро и мягко донес ее до Аоцзан. Даже на душе стало спокойнее. Гань Юй не раз предупреждала Мао о последствиях. Но… никогда не прислушаешься к словам, пока не испытаешь их истинность на себе. Адепт была невысоко от земли. Ее типичный прыжок не показался ей чем-то опасным даже в складывающихся обстоятельствах. И Мао прыгнула. Воздушная подушка смягчила падение. В глазах потемнело. Ухо разорвалось новой вспышкой боли.