Мамору

— Мастер Мао? Девушка с трудом разлепила веки. По глазам беспощадно резанул солнечный свет. В голове зазвенел колокол, оповещающий, что вот-вот эта самая голова взорвется от боли. Мао застонала и попыталась перевернуться на бок — подальше от дурацкого солнца, боли и вообще всего. У нее получилось. — Как вы себя чувствуете? — Этот вездесущий голос, Архонты! — Как дерьмо хиличурла, — прохрипела Мао, не обращая внимания ни на правила приличия, ни на свой ужасный голос. — Хотите воды? — Кажется, говоруна тон девушки не смутил. Мао решилась снова приоткрыть один глаз. Мыльная картинка перед ним постепенно обрела четкие формы. Перед ней, как курица-наседка, озабоченно склонилась какая-то незнакомая девушка. Беспокойно заглядывая в лицо Мао, она была готова сорваться куда угодно по одной лишь просьбе адепта. — Дай прийти в себя, — выдавила Мао, открывая второй глаз. Боль в голове утихала. Она тупо ныла где-то в затылке, не давая полностью оклематься. — Я… в Храме, — словно умственно отсталая резюмировала она, больше задавая вопрос нависшей девчонке. — Да, вы в Храме Хранителя Облаков, — с готовностью отозвалась она. — Так, — крякнула Мао, собирая все свои возвращающиеся силы воедино. Титанических усилий стоило адепту приподнять свое тело на локте. Она определенно была в своих покоях в Храме, да. Ее постель в зеленоватых тонах, ее старая подушка, которую она не давала сбыть, ее прикроватная тумбочка, ее каменные стены. — Волосы, — внезапно упало в голову Мао воспоминание, которого не ожидал ни один Святой. — Что с вашими волосами? — Засуетилась девушка. — Я уходила, здесь лежали… на полу были мои волосы. Здесь и в умывальне, — самым странным образом сознание Мао возвращалось к ней. Девушка уже увереннее облокотилась на руку и выискивала взглядом седую прядь волос, которая должна была валяться где-то около кровати. — Где…. — Здесь нет никаких волос, — замялась служанка. — В вашей комнате прибрались с вашим появлением. — Выкинули волосы? — Мао тупо уставилась на собеседницу. — Н-наверное… — девушка ощутимо занервничала. Мало того, что придя в себя адепт начала допрос о каких-то волосах, которые она оставила в своей комнате, так еще и вид у нее был весьма устрашающий. Бледная, как смерть, пшеничные волосы спутались каким-то жутким гнездом, зеленые глаза неадекватно сияли на фоне покрасневших белков. — М-мне п-послать за уб-уборщиком? — Пошли! — Неожиданно рыкнула адепт и завалилась обратно на подушку. Вернувшееся было сознание опять покинуло ее тело. На такой интересной ноте. Промокнув рукавом платья выступивший на висках пот, служанка наскоро прикрыла пледом Мао и тихонько выскользнула из комнаты. Когда ясность мысли настигла Мао во второй раз, на дворе было далеко за полдень. Настенные часы, на которых адепт с трудом смогла сфокусировать взгляд, показывали двадцать две минуты третьего. Сделав глубокий вдох, она попыталась сесть. Удалось ей это с третьего раза — тело категорически не желало задерживаться в вертикальном положении дольше, чем на пару секунд. В комнате было пусто. Служанка куда-то делась. «Волосы», мелькнуло в голове Мао, и она мысленно хихикнула. Надо же было начать городить этот бред. Бедная девушка, которую приставили наблюдать за адептом. Удостоверившись, что тело опять не решит принять позу павшего, Мао слегка повернула голову. Вроде не кружится, хотя шея дико затекла и в мозгу слабо пульсировала боль. Жить можно. Обведя комнату взглядом, девушка задержалась на туалетном столике, где аккуратно связанным пучком лежали блондинистые волосы. — Мастер Мао? — После короткого стука в комнату заглянула та самая служанка. — Вы очнулись? — Да, и сейчас я бы не отказалась от глотка воды, — адепт выдавила слабую улыбку и на время отвлеклась от волос. — О, конечно, да, — затараторила девчушка, вихрем влетев в покои, и спустя мгновение уже протягивая Мао стакан с чистой, прохладной родниковой водой. — Спасибо, — выдохнула она и залпом осушила стакан. — Еще? — Нет, спасибо, — Мао уже чувствовала себя поживее. Отдав посуду служанке, она осторожно по одной спустила босые ноги на пол. Помощница дернулась поддержать адепта, но Мао легонько отмахнулась. Ей действительно с каждой минутой становилось лучше. Не настолько, чтобы бежать и тренироваться к Гань Юй, но все же…. Гань Юй. — Как долго я здесь? — Почти сутки, — служанка стояла чуть левее того места, в которое повело непослушное тело Мао, когда она решилась встать. Чудом она успела переставить ногу и не рухнуть на подоспевшую девушку, что вряд ли бы удержала ватную тушку адепта. — А поход? — Мао собиралась с мыслями. Ноги начало мразотно покалывать этими «помехами», как когда конечности сильно затекают. Она предусмотрительно убрала руки служанки и вернулась на кровать, тут же начав более менее активно растирать под коленями. — Поход отменен, — крепко сцепив пальцы рук, что даже костяшки побелели, работница Храма уставилась на Мао. — Как… — непонимающе вылупилась в ответ на нее адепт. — Хранитель объявила, что в таком состоянии возглавлять поход вы не сможете. Вечером отряд разойдется с горы. — Где Хранитель? — решительно спросила Мао. В крови уже закипал праведный гнев. Ее что, убили? Нет. Тогда и поводов отменять поход к Андрове тоже нет. — Двадцать минут назад выходила на прогулку в Сад, — выдохнула служанка, предугадывая следующие действия своей подопечной. — Вы еще слишком слабы, чтобы вставать, я могу послать за ней, или передать послание. — Никаких посланий, — отрезала адепт, поднимаясь на ноги. Они выдержали, хотя колени чуток подрагивали, когда Мао сделала уверенный шаг к двери. — Мастер…. — Мне надо с ней поговорить, — спокойно, но твердо сказала Мао. — Это важно. Ты можешь быть свободна, спасибо за помощь. — Но…. — Ступай, — под взглядом адепта служанка съежилась и неуверенно засеменила к выходу. — Ваши волосы… — уже в дверях девушка обернулась и указала на туалетный столик. — Их не успели выбросить. — Спасибо, — последний раз повторила Мао. Девушка скрылась, а адепт, скользнув взглядом по пушку пшеничных локонов, медленно потопала вслед за служанкой из покоев. Мысли о волосах она решила оставить на потом. В Храме было как обычно темно и прохладно. А потому ноги Мао подкосились, когда она шагнула из помещения в мир божий. Солнце не слепило, но его лучи были все равно слишком яркими, на контрасте мрака внутри Храма. Теплый ветер дунул в осунувшееся лицо адепта, наконец, румяня ей щеки. Вдохнув полной грудью аромат колыхающейся травы, гигантских дубов, запах пруда и едва уловимых ноток недавнего обеда, Мао почувствовала себя еще лучше. Расправив плечи, девушка решительно направилась к Саду. Хранитель Облаков важно расхаживала между деревьев. Ее оперение богато переливалось золотом — бликами солнца, отраженного от кор ляписа. При приближении Мао, Хранитель раскинула крылья и величественно взмахнула ими во всю длину. — Что ты здесь делаешь, дитя? — Ее бархатистый голос медом разлился по Саду. — Тебе положено быть в кровати и восстанавливать силы. Ты пережила ужасный стресс и…. — Извините, Хранитель, — осторожно перебила птицу Мао. За такое можно и по шапке получить, но девушка была обязана доказать мастеру, что никакой постельный режим ей не нужен. Птица мотнула головой, но молча посмотрела на юного адепта. Вдохнув свежий горный воздух, Мао резко выпалила. — Не отменяйте поход. Пока братья не разошлись, отдайте приказ о завтрашнем выходе к Андрове. Мне уже лучше, завтра будет еще лучше. Я не ела утром и, скорее всего, перегрелась на солнце, вот и упала в обморок. Это далеко не повод пренебрегать походом, я ведь в порядке…. — Ты потеряла божественную силу, дитя, — теперь уже перебила Хранитель Облаков. — Ч…что? — Потерялась Мао. Дернув острыми ушками, девушка зачем-то осмотрела свое тело, абсолютно не понимая, что ей только что сказала ее мастер. — Твой глаз бога, — птица медленно приблизилась к ученице, — он сломан. Ты больше не можешь управлять стихией ветра. Разве может кто-то после этого быть в порядке? На Мао многотонным валуном свалились воспоминания. А именно испепеляющая боль в левом ухе и жуткий треск, после которого сознание стало покидать адепта. Трясущейся рукой девушка нащупала пострадавшую мочку и тут же отдернула руку, тихо зашипев. Указательный палец будто бы пронзил небольшой разряд молнии. На подушечке выступила багряная капля крови. Мао широко распахнутыми глазами, не то от ужаса, не то от полнейшего непонимания ситуации, уставилась на Хранителя Облаков. — Мы не смогли извлечь серьгу, — понизив голос, произнесла птица. — Кожа вокруг металла… расплавилась, Глаз Бога треснул и почернел. Серьга буквально вросла в ухо. А осколок треснувшего стекла остался торчать наружу. Это нужно убрать, но не повредив при этом ухо не получится. — Как… — Мао задала первый попавшийся вопрос из сотни, вмиг налетевших в ее голову. — Как такое возможно? — Я не могу дать тебе на это ответ, — Хранитель сделала движение крыльями, напоминающее пожимание плечами. — Глаз Бога может потерять свою силу при смерти своего владельца. Но он пустеет. Не исчезает, не разваливается, не трескается. Не ломается. Пустеет. Твой же, в добавок к прочему, почернел, — на несколько минут в Саду воцарилась тишина. Мао постепенно осознавала произошедшее. Хранитель молча наблюдала за внутренней бурей своей подопечной. Птице и самой хотелось знать, чем так разгневала вселенную эта безобидная девчушка. — Чем ты занималась, пока проводила время в обществе… Властелина Камня? — Птица чуть сузила глаза, произнося божественное имя Архонта. — Ничем… — начала было девушка, но душу кольнул ледяной осколок воспоминания. Мао перевела потерянный взгляд на свои трясущиеся руки. Капля крови. Отпечаток на письме. Давящая пустота в голове. Как в ту ночь. Адепт медленно подняла глаза на мастера, и ей вновь начало овладевать чувство безотчетной паники. Ветер горы Аоцзан бросил ей на лицо прядь пшеничных волос. И разум окончательно покинул Мао. «Держи себя в руках, дитя. Сосредоточься», — в голове девушки раскатистым громом зазвучал голос Хранителя Облаков. «Слушай меня. Не позволяй страху завладеть твоим сознанием. Обуздай бурю. Подчини эмоции. Бери их под контроль. Ты — адепт», — ее голос уже был похож на шелест сочных листьев дуба, перешептывающихся на весеннем ветру. — Дитя, — долетело до Мао. Девушка разомкнула веки. Из-за пелены слез она разобрала неотчетливое пятно, которое являлось Хранителем Облаков. Птица склонилась над адептом, что сидела на коленях на земле и мелко тряслась. Мао порывисто потерла глаза. Зрение начало фокусироваться. — Держи себя в руках. — Теперь я как никогда обязана попасть домой, — прошептала Мао, шмыгнув носом. Рукавом рубахи девушка небрежно вытерла щеки от слез и протерла под носом. — Вы ведь это понимаете? — Она подняла полный отчаяния взгляд на птицу. — К сожалению, так оно и есть, дитя, — молвила Хранитель. — Так тому и быть.

***

— Алатус. Сяо мелко вздрогнул, когда за его спиной вдруг раздался голос Моракса. Юноша сидел на коленях в углу своих покоев в тайном Храме Властелина Камня. Он сам не понимал, молился ли он, или пытался мысленно дозваться Мао, или просто его разум покинул тело, чтобы вернуться в те солнечные деньки, наполненные теплом и… счастьем. — Да, мастер, — прохрипел адепт, вставая на ноги. Моракс окинул парня взглядом. Он осунулся за одну ночь, под глазами залегли тени, кожа, и без того светлая, была похожа на гниющий пергамент. Только лишь янтарные глаза сверкали в потемках помещения. Сверкали болью и гневом. — Как ты себя чувствуешь? — Архонт плавно прошел в комнату и опустился на край постели Сяо. — Хорошо, мастер. — Ложь. — Ты не голоден? — мужчина начал нервно постукивать указательным пальцем по своему колену. — Нет, мастер, — словно механическая кукла, ровно произнес Сяо. Безэмоциональный голос добавлял его образу излишнюю угнетенность. Архонт чуть сжал челюсть. Как-будто на казнь мальчишку отправляют. В голове Властелина Камня не укладывался образ мысли Охотника на Демонов. Точнее будет сказать, мужчина не мог даже приблизится в своих догадках к причинно-следственным связям в поведении своего подопечного. Сначала Моракс думал, что парня вновь одолели голоса бесчисленных сраженных душ. Но его лицо было непроницаемым. Если бы его разум пленили вопли страдающих духов, на лбу пролегла бы привычная складка меж бровей. Признак боли и раздражения. Мужчина пытался рассмотреть в бесстрастных глазах адепта хоть намек на какую-то мысль или эмоцию. Пустота. И Архонт терялся еще сильнее. С момента расставания с девчонкой прошли сутки. До этого он мог обходиться без нее не только днями — он исчез на несколько лет. Неужели процесс очищения кармы так сильно их связал? Тогда речь шла о смешении душ и разума, а на такое не способен никто. И не будет способен, потому что это невозможно. Оставить в душе свой отпечаток это одно, а передать свою и объединить с чужой…. Так что же не так?! Почему адепт похож на человека, начисто лишившегося рассудка, пережившего непостижимую утрату? Через несколько дюжин минут солнце войдет в зенит и Боги Селестии распахнут обитель для контакта с юношей. Считанные минуты, и можно слепо мчаться на гору Аоцзан. Так где хоть проблеск надежды на скорую встречу? Где тревога ожидания? -… где хоть что-то, — выдохнул Моракс, потерявшись в мыслях. Мужчина нагнулся в сторону Сяо и уже несколько минут не моргая всматривался в его затухающие глаза. — О чем вы, мастер? — безразлично спросил Алатус, и, наконец, на его лице дрогнули мускулы — парень дернул бровью. — О том, что тебе нужно привести свой разум в порядок, — Архонт выпрямился. Адепт напротив моргнул и безотчетно почесал левую мочку уха. Моракс нахмурился, следя за этим движением. — Я пришел проведать тебя перед встречей, — мужчина отряхнул невидимую грязь с рукава льняного плаща. — Они обратят свой взор на тебя уже скоро. — Я знаю, — голос Алатуса дрогнул. — Я чувствую…. — Что…? — Тяжесть, — просто ответил Сяо, не переставая потирать мочку уха. Быстро моргнув несколько раз, парень нахмурился, отдернул руку и недоуменно на нее уставился. — Ухо болит. — Тебе не о чем беспокоиться, — не зная, что сказать, выдохнул Властелин Камня. — Уже сегодня ты сможешь отправиться на гору. Успеешь нагнать караван до исхода третьего дня, — с видимым облегчением мужчина отметил, что лицо Алатуса оживилось при этих словах. — Что мне им сказать? — Ответь на их вопросы и выслушай просьбы — большего от тебя не требует никто. — Знали бы вы, как я их ненавижу, — едва слышно прошептал Сяо перед тем, как покинуть комнату. Все он понимал. И все чувствовал. То, что на протяжении десяти минут пытался выискать в нем Моракс, Алатус запер под десятью замками. То, что лежит у него на душе, то, что тревожит сердце. Об этом не имеет права знать никто. Никто, кроме Мамору. И Сяо был полностью готов быть принятым Ими. Настолько, насколько можно подготовиться к неизвестному. На самом деле ему было глубоко плевать. Чхать на причину его вызова, на их слова, на их существование в целом. Есть ли смысл терзаться мыслями и переживаниями о тех, кто давно плюнул на этот мир? Упиваясь своим могуществом и гордыней, они могут лишь потехи ради обращать сюда свой взор. От скуки поигрываться с судьбами недостойных. Почему нет? Как они скажут — так все и сделают. А, может, не все. Хлеб и зрелища поджидают звездолобых снобов в один прекрасный день. И их парящий остров встанет им поперек горла. Перешагивая порог Святилища Храма, в крови Сяо уже бурлила давно знакомая и привычная ярость. Это состояние не вызовет подозрений. За ним можно спрятать все, что необходимо. Если вести себя как обычно, то островные придурки быстро от него отстанут. — Я готов. Моракс все время бесшумно следовал за парнем по пятам. Это, к слову, только добавляло раздражения. Коротко кивнув, мужчина закрыл глаза и прислушался к камню. Плавным движением руки и ухватился за холодную неподвижность породы и резко дернул кистью. В потолке с тяжелым шумом вбок отъехала скала, открывая небольшое окошко небу. Святилище озарилось полуденным солнцем, заполонившим собой все отверстие над головами мужчин. Сяо повернул голову и боковым зрением наблюдал за Властелином Камня. Моракс же ждал от парня хоть какой-то реакции. Увидев, что он остановился и смотрит на адепта в ответ, Сяо отвернулся. — Я буду ждать в твоих покоях, — прошелестел Архонт, подождал еще немного на случай, если Алатус решит что-то сказать, и медленно покинул Святилище. Сяо сжал челюсть и упрямо взглянул на солнце. По глазам резанул его яркий свет, от чего выступили слезы. Парень сделал шаг вперед и заморгал. Солнце перекрыла громада Парящего Острова. «Приветствуем тебя, Охотник на Демонов», — шуршащий перезвон голосов ворвался в голову адепта, а затем его вновь, с большей силой ослепил белоснежный свет. «Мы наблюдали за тобой. Да, наблюдали. Твоя судьба — воля вселенной, столь чудна и запутана. Это так удивительно. Столько решений, столько выборов, столько… последствий», — голоса тяжелели, будто на ходу наливались свинцом, и этот вес начинал сильно давить на плечи юноши. Сяо пытался открыть глаза. Но никому не позволено пачкать никчемным взглядом Их святые лики. В белоснежном свете дрожала гигантская голубая тень. Они всегда вместе. И Они — самое мерзкое, что существует в этом мире. Взбушевавшийся гнев заставил тело Сяо дрогнуть. Тяжесть Их веса отступила. Значит, не могут залезть туда, где Их носам не место. Адепт коротко хмыкнул. «Мы здесь не для того, чтобы вести беседы с тем, кто не уважает Наше могущество», — вдруг вспылила армада голосов. «Вы, люди, вечно лезете туда, куда вам хода нет, активно продираетесь в чужие дела и делаете вид, что вы самые умные. Ты перешагнул черту в тот день. Ты должен был убить всех! Но ты своевольничал. Ты пошел против Нашего Слова! Но Мы даровали тебе Милость. Ты ходил под светом Нашей Добродетели. Ты питался дарами Нашей Снисходительности. Но кусать руку, которая тебя кормит, ты не посмеешь», — голоса слились в одно сплошное змеиное шипение. Истинное обличие «небожителей». — Что вам нужно? — Сяо нашел в себе силы задать вопрос. До этого момента ему мешало чувство удушения — вес змей Селестии. «Дерзость никогда не была в почете», — как-то отчужденно прошелестели Они. «Сохрани Милость. Сдержи слово. Эти люди вновь суют свой нос, куда не надо. Ты отправишься с ними. Ты решил это еще до нашего разговора. Но! Ты им не союзник. Ты — наблюдатель. Если эти тараканы вновь полезут не в те щели…. Убей!» Словно огромная кувалда врезалась в тяжелейший колокол, с такой мощью ударил в адепта хор голосов. «Убей каждого, кто посмеет заглянуть не в тот угол, коснуться не той стены, вдохнуть не тот воздух. Ты поклялся Нам в верности. Ты дал Слово, что выполнишь все, чтобы защитить Мир, чтобы оберегать Покой. Иначе, мы убьем тебя.» Внезапно стало так легко-легко, а вокруг будто погас абсолютно весь свет. Сяо рухнул на колени, и их пронзила отрезвляющая боль. Ладони приятно холодил камень. Они ушли. Разговор окончен. Их взор обратился туда, где события были интереснее. Сяо поморгал. Полумрак помещения стал постепенно рассеиваться. И перед самым лицом парня вдруг вырисовалось каменное изваяние одного из безликих Селестиалов. Плюнув на фигурку, Алатус встал. К черту Их. К черту Их слова. К черту Их повеление. Теперь наконец-то можно отправиться на Аоцзан. — Что Они сказали? — Моракс встретил парня в коридоре — мужчине не сиделось в комнате. По всему Храму гуляло осязаемое чувство гнева. — Что я должен немедленно отправляться в поход к Андрове, — Сяо проскользнул мимо Архонта в свои покои. Когда Властелин Камня создал Великую Птицу для борьбы с Бацю, Сяо еще не было рядом. Но с его приходом, Коршун стал его верным союзником. Всегда рядом, всего под рукой. Потому адепт хранил это оружие в своей комнате. И сейчас его надо было забрать. Больше здесь Алатуса ничего не держало. Моракс тенью следовал за адептом. Его решительность не давала Архонту подступиться к парню. Его мысли было не прочесть. Юноша схватил Нефритовый Коршун и обернулся к мужчине. — И если что-то пойдет не так, я снова должен пустить кровь людям. Хладнокровно выплюнул он и в лемнискате скрылся из Храма.

***

Эту ночь Мао провела без сна. Рука сама тянулась к левому уху. По словам Хранителя, мочку с серьгой придется отрезать. По-другому вынуть сломанный Глаз Бога не получится. Осколок стекла уже не бился током. Да и палец Мао поранила слишком уж неосторожно ухватившись за серьгу. Это был просто кусок металла с треснувшим стеклом. Теперь. Как такое могло произойти? У Мао была догадка, но она была на грани безумного бреда. Хотя, расколовшийся Глаз Бога тоже не принадлежал разряду обыденных вещей. Может нарушение порядков мира отражается на нарушителе именно так? Потому что очищение кармы от тяжелой тьмы — это не порядок. Это аномалия. Теперь Мао осознавала это в полной мере. Она пошла против законов природы. Возможно, она помогла душам освободиться…. Возможно. Но это ничего не меняет. На рассвете она задумалась о том, как бы поступила, если бы заранее знала что случится с ее силой и как она обернется против нее. И с какой-то ледяной уверенностью поняла, что она поступила бы ровно так же. Потому что в ее жизни изменилось лишь то, что стихия ей больше не подвластна. Она все так же может гулять под солнцем, все так же может общаться с людьми, все так же может жить. Да, в душе не стало хватать какого-то важного кусочка. Но без него можно было жить. А Алатусу жить было тяжело. Физически и морально, адепт страдал изо дня в день, изводив свое тело, выворачивая разум наизнанку. Глаз Бога — равная цена содеянному. Мао крутила в руках обрезанные локоны пшеничных волос. О том, что они принадлежат ей, сомневаться не приходилось. На ее голове теперь не было ни одной седой волосинки. И эмоции больше никак не влияли на теплую их желтизну. Может и это плата? Уж здесь потеря точно невелика. Молчаливым одобрением встретила девушку Хранитель Облаков. Мао зашла проститься к Тсяну. Мужчина насильно впихнул в нее завтрак и взял торжественную клятву о том, что девушка сдуру пришла прощаться, а на самом деле собралась привезти повару какую-нибудь диковинку из своих родных краев. Теплые объятия этого изумительного человека укоренили покой и уверенность в душе Мао. Девушка стойко выдержала взгляд Хранителя, поздоровалась с каждым, кто решил присоединиться к походу к Андрове, и смогла сказать уверенную речь перед собравшимися, дабы поблагодарить их и попрощаться с Аоцзан. Впереди ее ждет судьба. Ее ждут ответы. Сейчас не время думать об ином.