Укройся в моих объятиях

— Спятившая идиотка. Даже шепот в тишине ночи звучит оглушающе громко, но Гермиона все равно продолжает ругаться под нос, будучи не в состоянии сдерживать эмоции. Необходимо выпустить пар, пусть и столь нелепым образом, поскольку это единственный способ предотвратить накатывающую панику. Сосредоточиться на злости и раздражении — самый верный выход из ситуации, по крайней мере, сейчас — на растерянность и страх нет времени, но они обязательно дадут о себе знать через какое-то время. А пока Гермиона уверенно держится на ногах. Письмо вспыхнуло в камине раньше, чем мозг обработал новую информацию. Она глядела на пожирающие пергамент языки пламени и долго стояла посреди гостиной, справляясь с калейдоскопом эмоций. Не до конца уверенная, подчиняется зову разума или сердца, девушка покинула школу до комендантского часа. — Вингардиум левиоса, — маленький камушек поднимается с земли, следуя указанному направлению палочки. Ударяется об окно на втором этаже. В комнате не горит свет. По крайней мере, Гермиона не видит его со своего места. Однако подозрения оказываются правдивыми, и через мгновение окруженный мраком Перси показывается возле окна. Даже отсюда видит, как округляются его глаза и сжимаются губы, а после силуэт парня скрывается в темноте. Конечно же, Перси не спал. Гермиона была практически уверена в этом, когда аппарировала из Хогсмида в Нору. Глупое, опрометчивое решение — завтра Уизли на работу, а потому большая часть семейства должна спать к тому времени, как девушка доберется до места назначения. Но переживать об этом она начала слишком поздно — после того, как покинула Хогвартс, — возвращаться было поздно, а потому Грейнджер предпочла выявить положительные стороны. Например, крепкий сон Артура и его же храп помогут скрыть неожиданную гостью. Гермиона окончательно записала бы себя в ряды дурочек, если бы зашла в дом — каждая ступенька Норы скрипела под ногами, а рисковать быть обнаруженной не хотелось. Оставалось надеяться, что из Перси куда лучший шпион. Девушка плотнее куталась в толстовку. Хватило же ума выскочить на улицу в чем по школе ходила! Резким взмахом палочки окутала себя согревающим заклинанием, но все же спрятала руки в карманы. Тело прекратило содрогаться от ударов ветра, однако нервное напряжение преодолеть не удавалось. Фамилия в записке стала финальным толчком. Гермиона чувствовала, что больше не имеет права ждать, особенно учитывая правдивость одной из своих теорий — говорила ведь, что будут еще жертвы! Она насильно подавила чувство вины. В конце концов, заставить Министерство работать лучше Гермиона не могла, равно как и опросить каждого человека Магической Британии. — Что ты здесь делаешь? Торопливые шаги Перси остались незамеченными и девушка вздрогнула, когда взволнованный голос прозвучал прямо за спиной. — Твоя записка, — так же тихо произнесла Гермиона, но, опасливо оглядевшись, обсуждать столь деликатные вопросы под окнами Норы не решилась. Схватила парня за предплечье и поспешила удалиться подальше от дома. Перси не сопротивлялся, хотя его напряжение кинжалом зависло над головой Грейнджер, грозя упасть и пронзить её насквозь. Гермиона совладала с желанием аппарировать обратно в Хогсмид и подавила приступ тошноты. Не хватало избавиться от тех крох еды, что попали в организм за ужином. Когда они отошли на безопасное от Норы расстояние, Гермиона решилась говорить. — Объясни всё. Перси смотрел негодующе, даже разозлился, кажется, но анализировать его настроение не было ни времени, ни желания. Девушка намеревалась как можно скорее получить ответы на интересующие вопросы (а таких было много) и оттянуть приступ паники до возвращения в Хогвартс. Она позволит себе поддаться эмоциям, даже поплакать, если почувствует необходимость, но дальше придется собраться и начать действовать. Перси молчал, колеблясь, а Гермиона сжала руки в кулаки, чтобы не растормошить его. Лишь испытывающе глядела, надеясь, что нетерпение в её глазах ярче всяких слов передаст намерение не бросать начатое до конца. Парень тяжело вздохнул, взлохматил и без того взъерошенные волосы, а Гермиона только сейчас заметила пижамную рубашку и брюки в клетку. Неужели действительно спал? Возможно, только пытался — лицо заспанным не выглядело. — Несколько дней назад они пропали из поместья, — Перси начал неохотно, старательно избегая взгляда Гермионы, но ненароком (или усилиями девушки) столкнулся взглядами и, выждав секунду, продолжил более детально. — Домашний эльф сообщил об их исчезновении. Министерство решило выждать день, мало ли куда Паркинсонов занесло? Но ничего не изменилось, и пришлось связаться с их дочерью. — Значит, Пэнси в курсе, — задумчиво протянула Гермиона. Скорее для себя, нежели для Перси — теперь бледность слизеринки кажется объяснимой, и алкоголь к ней не имеет никакого отношения. — Ты сказал, они пропали из собственного дома? — Да, со слов эльфов хозяева поместье не покидали. Авроры осмотрели каждый угол, но никаких следов. — Хочешь сказать, никакой сломанной мебели или чего-то подобного? — недоверчиво прищурившись, уточнила Гермиона. Перси кивнул, недовольный то ли скептицизмом девушки, то ли её чрезмерному вниманию ко всей ситуации. — Ничего. Только палочки в обеденном зале. Гермиона мысленно сделала пометку не забыть об этой детали. — Но как так вышло, что эльфы ничего не заподозрили? На бледном лице парня проскочила какая-то эмоция, но он устремил взгляд куда-то в сторону и скрыл её раньше, чем Гермиона успела сделать какие-либо выводы. Перси все еще выглядел уставшим, круги под его глазами во мраке ночи выделялись пуще прежнего — яркое свидетельство бессонных ночей и упорной работы. Очевидно, безрезультатной. Грейнджер взмахнула палочкой, дублируя недавно воспроизведенное заклинание на парне. С каждым днем становилось все холоднее. Вдали Гермиона заметила несколько деревьев, еще не полностью потерявших листву, но удивилась их стойкости лишь на секунду, прежде чем вернуться к расспросам. — Перси? — Так вышло, — буркнул парень, заметно расслабившись под действием согревающих чар. Он врал. Перси и сам понимал, что Гермиона заметит это, но жалкая надежда уберечь девушку от неприятностей подталкивала цепляться за любые, пусть и нелепые возможности. Ему претила мысль, что Грейнджер может искренне желать помочь бывшим преступникам. Хотя, по мнению Перси, «бывшими» их назвать нельзя. — Хочешь, чтобы я сама поговорила с эльфами? Уверена, преданность Паркинсонам заставит их обо всем рассказать, — Гермиона глядела вдаль, следуя примеру Уизли, но краем глаза заметила напряженный взгляд парня, метнувшийся в её сторону. Столь убогие манипуляции были ей не по душе. Сама мысль о том, чтобы расценивать домашних эльфов как дрессированных питомцев вызывала новый приступ тошноты, но Гермиона была вынуждена проглотить горький ком в горле и подавить любые эмоции на лице. Пусть убого, зато действенно. Эльфы и правда предпочли бы разговаривать с тем, кто заинтересован в расследовании. Они не были глупыми существами и наверняка заметили, что Министерство куда больше усилий прикладывает для того, чтобы создать видимость причастности, чем для реального расследования. Гермиона более чем уверена, что после убийства Розье на сотрудников свалилось больше работы не из-за самого преступления, которое нужно расследовать, а из-за того, что убийца проник в Министерство. Они расскажут ей. Но Перси вряд ли устроит подобный расклад — могут поползти слухи об участии героини войны, и тогда появится множество вопросов, откуда Гермиона обо всем узнала. Ей не было до этого никакого дела, а вот Перси может прилететь. Конечно, Грейнджер предпочла бы избежать последствий, но если выбора не останется… Она не читала Пророк, но уверена, что ни одной статьи об исчезновении Паркинсонов там нет. И вряд ли появится. — Шантаж? — Мысли вслух. Перси выглядел раздосадованным. Что ж, Гермиона тоже не в восторге от того, как вынуждена себя вести. И все же какая-то её часть восторженно гудела, когда после секундного молчания парень принялся говорить. — В тот день проходило одно из мероприятий Пожирателей, — девушка едва остановила себя, чтобы не вставить «бывших». — Последние несколько месяцев они часто собираются, что-то обсуждают, все из себя светские львы. Чертовы аристократы, — Уизли пренебрежительно фыркнул, и в этот раз взгляд отвела Гермиона. — Поначалу Министерство контролировало каждое мероприятие, на некоторые даже приглашали прессу, если одна из семей решала расщедриться и пожертвовать деньги на какой-то проект. — Хочешь сказать, бывшие Пожиратели ударились в благотворительность? Перси сказал «несколько месяцев», как же так вышло, что Гермиона знать не знала ни о чем подобном? Следует вернуться к чтению Пророка чаще, чем раз в неделю. — Типа того, — снова нервный смешок. — Как бы то ни было, сейчас Министерство не посылает авроров на каждое из таких празднеств. Ни для кого не секрет, что амнистированные Пожиратели пытаются вернуть былую славу, и у них неплохо получается задабривать людей деньгами. — Как это касается пропажи Паркинсонов? — связать доходы семьи и их исчезновение Гермиона не могла. — Никак, — Перси махнул головой, прогоняя ненужные мысли, и отложил гневную тираду на потом. — Суть в том, что эльфам присутствовать не позволяется, поэтому в какой конкретно момент пропали хозяева, они не знают. — Никто из гостей не видел ничего странного? Или кого? В голове не укладывалось, что толпа народу могла не заметить пропажу владельцев поместья. Да и вряд ли на подобные мероприятия допускают незнакомцев — кто-то обязательно заметил бы появление незваных гостей. — Министерство установило жесткие часовые ограничения, поэтому собираются они всегда в одно время, и так же аппарируют обратно. Не можем же мы позволить им… — Я поняла. Гермиона чувствовала, как лихорадочно мозг пытается переварить полученную информацию. Картинка казалась смазанной и неполной, но что именно она упускает, сообразить удалось далеко не сразу. На какое-то мгновение Грейнджер почувствовала неприятную горечь вины. Отгородившись от любой нежеланной информации после войны, она позволила себе не следить за определенными событиями. Одним из таких событий была дальнейшая судьба Пожирателей. Вынесенных приговоров о заключении в Азкабан было более чем достаточно, хотя она не считала, что некоторые семьи заслужили оправдательный вердикт. И все же знать о них что-либо еще Гермиона не хотела. Теперь же для неё открылось столько нового… — Выходит, если преступник проник в Поместье сразу после мероприятия, никто из гостей не успел бы этого заметить, потому что они обязаны аппарировать до определенного времени? Но что насчет охранных заклинаний? Разве родовые поместья не защищаются? — Большая часть заклинаний была снята по приказу Министерства, как и анти-аппарационные барьеры, — Перси задумчиво пожевал губу. Считал ли он, что эти заклинания могли уберечь как минимум одну семью? — Нам нужно иметь доступ к поместьям в любое время. Если какие-то чары и остались, то вряд ли их было достаточно, чтобы предупредить Паркинсонов об опасности. От неожиданно возникшей мысли сердце заколотилось в три раза быстрее. Если кто и знает о защите родовых поместий, то это Малфой. Но Гермиона не могла представить обстоятельства, при которых парень согласился бы поведать секреты семьи. И все ж она снова сделала мысленную пометку в голове. — Бред какой-то, — возмущенно пропыхтела Гермиона. — Никто не видел, никто не знает, следов нет… Как такое может быть? Вы общались с гостями? И вдруг Перси засмеялся. Да так громко, что Грейнджер заозиралась на Нору — не загорелся ли в окнах свет? Голос Уизли подрагивал, то ли от нервов, то ли от чего-то другого. Девушка была слишком поражена столь яркой реакцией, чтобы концентрироваться на этом. — Ты спятил? — О чем ты говоришь, Гермиона? — сквозь смех вымолвил парень. Его глаз дернулся. Значит, все же нервы. — Если пойдут слухи о пропаже семьи… — Рано или поздно это случится, — перебила Гермиона. — Как долго удастся скрывать исчезновение Паркинсонов? Если они активно крутятся в кругах бывших Пожирателей и пытаются вернуть былую репутацию, затишье с их стороны вызовет вопросы. Теперь Перси не смеялся. Лицо его сделалось серьезным, только в уголках глаз скопилась влага от слез, вызванных недавним смехом. Он мог показаться кому-то рассерженным, но даже если это было так, дискомфорта Гермиона не чувствовала. — Какое-то время Министерство сможет оттянуть появление слухов. Нам не нужны статьи чертовой Скитер. Грейнджер хотела сосредоточить внимание на том, что это действительно лишь на «какое-то время», но предпочла не выводить Уизли из себя — от этого мало что изменится, а вот диалог может оборваться. — Ты сказал, что Пэнси знает? Когда вы ей сообщили? — Утром. Ей тоже велено не распространяться. Гермиона молча кивнула. Не стоило бы волноваться за слизеринку, но ей слишком хорошо известно, что значит беспокоиться за родителей. Только в случае Гермионы у них есть шанс жить, пусть и без воспоминаний о дочери, но что касается Пэнси… Пока Грейнджер удается отгонять тревожные мысли, но долго это не продлится. Она также усвоила еще один урок: избегать реальности — чревато последствиями. Стоит обдумать все утром. Уставший мозг отказывается анализировать каждую деталь, требуя отдыха, а Гермиона не считает хорошей идеей загружать себя в таком состоянии — прийти к каким-либо выводам удастся вряд ли, зато проснуться измученной вполне реально. — Прости, что явилась так поздно. Но та записка… — выдохнула девушка. Стоило сказать это раньше. — Разве у тебя нет занятий завтра? Гермиона подняла взгляд на Перси, но тот смотрел в противоположную сторону. Наверное, злится. Она тоже злилась бы, но что оставалось делать? Ожидание сводило с ума, Грейнджер не была уверена, что вытерпит до завтрашнего вечера, что уж говорить о выходных, когда можно было бы притащить в Нору друзей. Да и лишние уши ни к чему… Перси продолжал избегать зрительного контакта, и Гермиона решила не настаивать. Он не смирился с её желанием лезть глубже в запутанное дело, и вряд ли когда-нибудь смирится. Девушка прошептала короткое «да», и двинулась в сторону, не сразу вспомнив, что возвращаться нужно не в Нору, а в Хогсмид. Перед самой аппарацией теплая ладонь коснулась её руки, вызывая стадо мурашек по всему телу — Гермиона и не заметила, как спало согревающее заклинание. Перси, кажется, что-то тихо сказал, но Грейнджер не была в этом уверена. Парень так резко дернул её за руку, что не окажись она прижата к крепкому телу, наверняка шлепнулась бы на землю. От Перси пахло чем-то пряным, в его объятиях было так тепло, что Гермиона позволила себе расслабиться на секунду. Совсем не тот аромат, к которому она начала привыкать. Тело Уизли продолжало оставаться напряженным, даже когда руки девушки успокаивающе поглаживали спину. Наверняка Перси не лучше, чем ей — судя по тому, что из новой информации только похищение семьи Пожирателей, Министерство все еще не разобралось с тем, как преступник проник в атриум. — Зачем ты лезешь в это? — шепотом поинтересовался парень, когда Гермиона отступила на несколько шагов. Знал бы ты. — Обостренное чувство справедливости, — только и улыбнулась в ответ девушка. Но они оба знали, что справедливости ради стоило позволить бывшим Пожирателям расплатиться за все преступления. Пусть и таким не менее ужасным способом. Гермиона аппарировала с тихим хлопком, прежде чем Перси успел произнести то, о чем оба подумали, но чего слышать она не хотела.

***

Никогда прежде шум заполненных коридоров не радовал Гермиону так, как сегодня. Топот ног и гомон голосов создавали иллюзию нормальности. Ни один из этих людей не знал, что происходит за пределами школы, во что ввязываются некоторые студенты, и насколько опасной может быть ситуация. Никто не знал, и от этого становилось легче — никакой гнетущей атмосферы. Хотя нельзя быть уверенной, что в ином случае ребята не решили бы позлорадствовать. Как бы то ни было, Гермиона чувствовала себя невидимкой. Эдакой неуязвимой шпионкой. На неё и правда никто не обращал внимания, погруженные в свои мысли и дела. Пришлось постараться, чтобы отделаться от Гарри и Рона — парни все еще испытывали вину, тем самым порождая в Гермионе идентичное чувство, и старались всячески поднять настроение подруге. И как она могла объяснить им причину своей задумчивости? Безусловно, было приятно поговорить на нейтральные темы, не связанные с убийствами и квиддичем, который Гермиона приравнивала к самоубийству. И все же это было не то, в чем она нуждалась на данный момент. Девушка легко просочилась сквозь компанию ребят, направляясь к одному из кабинетов. Урок закончился около пяти минут назад, и она так боялась опоздать, но, к счастью, дверь необходимого кабинета все еще закрыта, а значит студенты по-прежнему внутри. К удивлению и восторгу Грейнджер, слез и паники не было. Разговор с Перси послужил очередным толчком, вынуждающим действовать. Вернувшись в Хогвартс, вымотанная дорогой и непрерывными размышлениями, она уснула сразу, как голова коснулась подушки — в той же одежде, с потрепанным хвостом на голове. Едва не опоздала на завтрак, но успела перекусить перед уроками. Аппетита не было, но пронзительный взгляд Джинни умел убеждать. Какая удача, что подруга на год младше — отделаться от неё было бы куда сложнее, чем от Гарри и Рона. Деревянная дверь открылась изнутри с такой силой, что с размаху впечаталась в стену. Даже сквозь шум коридора послышался предостерегающий голос Флитвика. Гермиона юркнула за угол соседнего коридора и почему-то задержала дыхание. Сердце колотилось, словно это она едва не повредила школьное имущество, и, хотя никто не мог слышать бешенных ударов, девушка прижала руки к груди. Когда первые студенты в серебристо-зеленых галстуках повалили из кабинета, минуя закуток, где притаилась главная староста, стало куда хуже — в виски будто вгоняли иголки. Святой Годрик, она сойдет с ума до того, как начнет реализовывать свой план. Наконец среди толпы слизеринцев показалась тёмно-каштановая шевелюра, и Гермиона, втянув побольше воздуха, сделала стремительный шаг вперед. Рука сомкнулась на локте девушки одновременно с метнувшимся в сторону кабинета взглядом, и Грейнджер дернула Пэнси назад, в соседний коридор, когда в дверном проеме мелькнула белобрысая макушка. Слизеринка, очевидно, пребывала в состоянии шока, поэтому не издала ни звука, когда Гермиона вжалась в стену и крепко удерживала Паркинсон рядом с собой. Только когда компания из трех парней прошла мимо, Грейнджер позволила себе выдохнуть. — Ты… Совсем рехнулась?! — а вот теперь, кажется, она пришла в себя. Благо, до следующего урока оставалось какое-то время и коридор все еще был заполнен студентами, а потому слышать их никто не мог, хотя не то чтобы Паркинсон говорила тихо. Для Гриффиндора и Слизерина занятия на сегодня закончились — Гермиона заранее проверила расписание факультетов. Идеальная возможность, которую нельзя было упустить. — Тихо ты! — возмущенно пробурчала Гермиона, потянув слизеринку дальше по коридору. Но Пэнси была не согласна — резко дернула рукой, отчего Грейнджер едва не зашипела от боли — словно плечо из сустава вылетело, но ощущение было мимолетным и быстро пошло на спад. Если бы взглядом можно было убить, Гермиона, вероятно, сейчас лежала бы в луже собственной крови. Паркинсон выглядела откровенно плохо: обычно сверкающие волосы уложены в привычную прическу — низкий хвост, но обрамляющие лицо локоны утратили блеск и казались ломкими. Даже зеленые глаза выглядели помутневшими, хотя Гермиона была уверена, что это лишь её воображение. Однако выделяющиеся мешки под глазами на бледном лице определенно не были игрой фантазии. Девушка казалась измотанной. Больше всего нервировало то, что, глядя на состояние Пэнси, перед глазами стояло лицо совершенного другого человека. И видеть этого человека таким ей не хотелось. — Что ты творишь, Грейнджер?! — и все же взгляд не утратил былого упрямства. Что ж, уже неплохо. Как бы там ни было, становиться нянькой Гермиона не намерена. — Нужно поговорить. — Ты выбрала не самый подходящий момент. Пэнси развернулась, намереваясь уйти, но последовавшие слова гриффиндорки заставили её остановиться. — А я думаю, самый подходящий. Девушка развернулась, напряженно взирая на Гермиону. Во взгляде отчетливо прослеживался вопрос, и Гермиона поспешила на него ответить: — Я всё знаю. Брови Пэнси нахмурились, она продолжила недоверчиво изучать Грейнджер. Что ж, именно к такой реакции Гермиона себя и готовила. Даже во сне мозг продолжал генерировать идеи, кажется, ей снился разговор с Перси, и к концу первого урока созрел какой-никакой план. Непроработанный и наверняка «дырявый», но лучше чем ничего. — Я знаю всё. Нужно поговорить. Слизеринка колебалась не больше трех секунд. Затем торопливо кивнула и пропустила Гермиону вперед. Один из кабинетов должен быть свободным… Приводить Пэнси в Башню казалось неправильным, это место хотелось оставить незапятнанным подобными разговорами. Можно было пойти в Выручай-комнату, но и это место Грейнджер мысленно пометила как собственный тайник. Идея подключить к делу Паркинсон могла дорого стоить — предвидеть реакцию девушки не мог никто, и Гермиона сильно рисковала, воплощая план в реальную жизнь, но в этот раз риск казался оправданным. Ей нужны знающие ситуацию союзники. Не потому, что справиться самостоятельно выше её сил, а скорее из принципа «один мозг хорошо, а два лучше». Возможно, она не замечает чего-то, на что могла бы обратить внимание Пэнси. К тому же в данный момент сложно найти более заинтересованного человека, чем она. Гермиона надеялась, что у слизеринки также есть важная информация. Они быстро скрылись от гомона студентов в пустующем кабинете, и гриффиндорка сразу наложила заглушку на комнату. Вряд ли кто-то станет подслушивать, но это не та ситуация, в которой можно рисковать. Заперла дверь элементарным заклинанием, не имея цель забаррикадироваться, а скорее рассчитывая заранее заметить, если кому-то приспичит воспользоваться именно этим кабинетом. От Паркинсон буквально исходило напряжение. Гермионе казалось, что стоит подойти на шаг ближе, и её ударит молнией. Но пришлось сесть за одну из пустующих парт и пригласить слизеринку занять место рядом. На удивление, та сразу же послушалась. — Что конкретно ты знаешь? — Про твоих родителей. Еще некоторые детали. — Некоторые детали? — со скептицизмом переспросила Пэнси. Гермиона тяжело вздохнула. Как бы ни хотелось отложить сложный разговор на потом, возможности задвигать убийства в дальний ящик больше нет. — Все, что я скажу, не должно выйти за пределы комнаты. Сыворотки правды здесь нет, но я надеюсь на честность с твоей стороны, потому что и сама врать не собираюсь. Только недоговаривать. Надеяться на честность слизеринки — как, должно быть, глупо. Но сейчас они не были студентками вражеских факультетов, они были девушками, отчаянно желающими раскрыть преступление. Пусть и каждая со своей целью. Не то чтобы у Гермионы теперь был выбор — разговор начат и бежать поздно. — Что происходит, Грейнджер? — Твои родители не первые жертвы. — Прости? — смешок вырвался из уст Пэнси, а Гермиона мысленно попросила всех богов избежать еще одного приступа нервного смеха. Уж слишком пугающе это выглядело. — Был еще один человек. Его тело оставили в атриуме Министерства. Реакция собеседницы на слово «тело» была более чем яркой — Гермиона заметила, но предпочла не подавать виду. Из них двоих кто-то должен оставаться в трезвом уме. Насколько это возможно. — С чего ты взяла, что преступник один и тот же? — Мне кажется, кто-то мстит семьям бывших Пожирателей. Первым был Розье-старший. — Какое это имеет отношение к моим родителям? Они пропали, а не убиты, — и все же Пэнси принялась кусать нижнюю губу, пальцами теребя край юбки. Гермиона понимала Паркинсон. Если бы кто-то сказал, что её родители, возможно, на грани жизни и смерти, либо же нещадно истерзаны каким-то психом, сперва Гермиона послала бы этого человека куда подальше. Чтобы поверить в подобное, несмотря на доводы рассудка, потребуется время. Увы, именно оно было в дефиците. — Думаешь, это просто совпадение? — Гермиона и сама невесело усмехнулась. Если бы все было так просто… — Если же нет, ты утверждаешь, что мои родители сейчас мертвы? Возможно. — Я не могу и не стану утверждать. Но около трех недель назад кто-то убил бывшего Пожирателя, а теперь пропали еще два человека. И тоже амнистированные Пожиратели. Не слишком для совпадения? Пэнси отвечать не стала. Отвела взгляд, обдумывая слова Гермионы, а та терпеливо помалкивала рядом. Казалось, с каждой минутой лицо слизеринки бледнеет. Солнечный свет проникал в окна и освещал кабинет, его было достаточно, чтобы разглядеть нежелание Паркинсон верить подобным теориям. Говоря откровенно, она ожидала более бурную реакцию. Возможно, гнев, или даже слезы, но слизеринка умело держала себя в руках, вызывая восхищение. Конечно, от взгляда не укрылись искусанные ногти и губы, но в сложившейся ситуации это было мелочью — на самом деле, Пэнси имела полное право закатить истерику. — Возможно, они действительно просто ненадолго уехали, — в её голосе не было и капли веры в собственные слова. Сердце Гермионы застучало быстрее, когда слегка подрагивающая рука поднялась и нерешительно опустилась на плечо Паркинсон. Та вздрогнула и быстро перевела взгляд на ничего не выражающее лицо гриффиндорки. Стоило больших усилий скрыть эмоции, но Гермиона решила, что жалость — худшее, что можно предложить Пэнси. Поэтому она предлагает взаимопомощь. — Так тебе сказали отвечать в Министерстве? И ты веришь? Девушка молчала лишь несколько секунд, но Грейнджер казалось, что прошла вечность. Она все ждала, что слизеринка вскочит с места и покинет кабинет. — Зачем рассказала мне все это? У тебя есть подозреваемые? — Надеялась, что ты поможешь найти их. Пэнси выглядела разочарованной. Впрочем, выражение её лица практически сразу стало каменным. Наверное, она надеялась на Гермиону куда сильнее, чем показывала. Что ж, Гермиона тоже возлагала на себя большие надежды. Большие неоправданные надежды. — Ты говорила про детали. Вздох облегчения едва не вырвался наружу. Это можно расценивать как согласие? Грейнджер была более чем уверена. Однако подавила нарастающую надежду и постаралась не затягивать молчания. — До пропажи твоих родителей главным вопросом было то, как преступник проник в атриум. Все случилось ночью, и я склоняюсь к мысли, что он воспользовался самым простым, но наиболее подходящим способом — сетью летучего пороха. Когда тело обнаружили, многие сотрудники уже прошли через камины и вычислить, кто мог воспользоваться ими ночью стало невозможно. Пэнси кивала на каждое предложение Гермионы, хотя нетерпения на её лице не заметил бы только слепой. Конечно, больше всего её волнует не Розье, но гриффиндорка была благодарна за пристальное внимание. Даже если Паркинсон предпочтет сфокусироваться исключительно на поисках родителей, Гермиона скинет с плеч груз. Необходимость обсудить с кем-то столь масштабное происшествие сводила с ума. Теперь у неё был слушатель и с каждым словом девушке казалось, что дышать становится легче. — Мне кажется, преступник выжидал, — задумчиво продолжила она. — Реакции Министерства? Я так и не поняла, к чему было оставлять тело именно там. В любом случае, реакции не последовало, и он сделал следующий шаг. — Родители не были одни в тот день. — Это и удивляет! Как так вышло, что никто не заметил постороннего в наполненном людьми поместье? — Состав всегда приблизительно один и тот же, — отрицательно покачала головой Пэнси. Выводя узоры на покрытой тонким слоем пыли парте, она словно рассуждала вслух. — Семей пять? Не уверена, детям редко позволяют присутствовать. В любом случае, они всегда собираются в одном и том же зале. — Я знаю про часовые ограничения. Паркинсон кивнула, с легким недоумением взглянув на Гермиону. — Да, мероприятие всегда начинают в семь. Гости могут уйти в любое время, но такого еще ни разу не происходило. Как правило, все аппарируют одновременно — за несколько минут до десяти. Грейнджер норовила поинтересоваться, что же могут обсуждать на подобных встречах, но предпочла оставить этот вопрос на потом, если не выкинуть вовсе — если верить Пэнси, она присутствовала не так часто, да и Перси упоминал что-то про благотворительность. В чистые намерения бывших Пожирателей Гермиона не верила, но их стратегию не понимал только идиот. Что ж, зато деньги идут на благие дела. — Как сейчас работают охранные заклинания? Если в поместье проник посторонний, твои родители не должны были узнать об этом? После некоторых размышлений Гермиона пришла к выводу, что задавать подобные вопросы куда выгоднее Пэнси, чем Малфою — сейчас их интересует Мэнор Паркинсонов, да и от девушки узнать о подобном куда безопаснее. — Нам позволили оставить лишь часть заклинаний, — кивнула та. — Отследить, кто конкретно попал в поместье теперь невозможно. Но родители, вероятно, заметили бы появление кого-то нового, — брови Пэнси нахмурились. — Тогда почему авроры не обнаружили следов сопротивления? И почему родители не попытались аппарировать? Догадка, посетившая Гермиону, вызвала неприятные мурашки по всему телу. Ей стоило подумать об этом раньше. Как она могла не подумать об этом? — Только если это не был кто-то знакомый. Они встретились взглядами и понимание промелькнуло в глазах Паркинсон. — Ты думаешь, в поместье пришел кто-то, кого они знали? Гермиона помолчала несколько секунд, прежде чем негромко ответить: — Или он был там с самого начала. — Но это глупо! На мероприятиях присутствуют только бывшие Пожиратели, зачем кому-то из них похищать моих родителей? Слова Пэнси были более чем логичны, и Грейнджер нахмурилась. И правда, зачем? У них одна цель и средства, кажется, похожи, так кому может понадобиться похищать и, возможно, убивать союзников? — Кто-то мог затаить обиду? — поинтересовалась Гермиона, а Пэнси хмыкнула. — Половина страны. — А из амнистированных Пожирателей? Девушка неуверенно пожала плечами. Если и так, этот человек, судя по всему, отличный актер — так умело скрывался столько месяцев, прежде чем напасть. — Ты говорила, Розье-старшего убили первым? Стараясь игнорировать поморщившееся лицо Пэнси при слове «убили», Гермиона кивнула. — Министерство всеми силами пытается не допустить распространения слухов, но долго это не продлится. Не знаю, что там с семьей Розье, но скрывать исчезновение твоих родителей будет сложно. Рано или поздно появятся вопросы. — У него не было семьи. — Что? — Розье-старший. Он остался один. Его сына убил Грюм, и после войны единственное, чем он занимался — это безделье и алкоголь. Грейнджер задумчиво прикусила губу. Что-то здесь не сходилось… Если предположить, что преступник действительно руководствуется обидой, то как связать Паркинсонов и Розье? В чем они провинились, что заслужили подобное от рук своих же «друзей»? — Он будто действует наугад, — отчаянно пробормотала Гермиона, опуская голову в ладони. Мозг грозился взорваться. — Не понимаю, как ваши семьи могут быть связаны, помимо метки на руке? Если Розье даже не присутствовал на этих чертовых мероприятиях! Гриффиндорка не была уверена, сколько продлилось молчание. Мысли снова вернулись в начало — к целям преступника. Связано ли это с намерением отомстить Пожирателям или догадка касательно желания испортить репутацию Министерства правдива? Если второе, то тела Паркинсонов рано или поздно окажутся там же, где и Розье. Но пока оставалась надежда, что они живы, Гермиона хотела цепляться за неё. Глупое и нерациональное желание, но вид Пэнси заставлял верить в лучший исход. — Не знаю, что там на уме у этого психа, но мы должны найти их, — упрямо заявила девушка. — Сможешь узнать, кто был в поместье в тот день? — с надеждой поинтересовалась Гермиона, отрывая голову от ладоней. — Если останавливаться на версии, что преступник находился на мероприятии, нужно изучить всех присутствующих. Пэнси кивнула, но в жесте этом было не слишком много уверенности. — Попробую узнать у эльфов. Других идей все равно нет. Если бы в поместье явился незваный гость, родители узнали бы. Но если кто-то из гостей решил задержаться, они могли не почувствовать подвоха… Гермиона слабо кивнула. Такой вариант казался наиболее вероятным. Да и если предположить, что преступник оказался в поместье после мероприятия, узнать его личность практически невозможно, только если не найти самих Паркинсонов. Гермиона надеялась, что в таком случае они бы оказали сопротивление. Не стоять ведь в ожидании, когда по твоему дому шляется черт знает кто? Хотелось пообещать Пэнси сделать все возможное, но возможностей было не так уж и много, поэтому Грейнджер благоразумно промолчала. Тишина угнетала. Каждая зарылась в свои мысли, но спустя некоторое время гриффиндорка почувствовала, что сойдет с ума в такой атмосфере. Когда стул с противным скрежетом отодвинулся и она поднялась с места, голос Паркинсон прорезал тишину. — Кому ты помогаешь, Грейнджер? Сердце пустилось в пляс. Кажется, если бы не ладонь на спинке стула, Гермиона рухнула бы на пол прямо сейчас. В голове тут же возник образ блондинистого парня с искаженным болью выражением лица — таким, какое было у Пэнси около получаса назад. До того, как девушка успела возненавидеть себя за мысли о Малфое, до мозга дошел истинный смысл вопроса. Паркинсон ведь не знает, откуда у Гермионы информация? Она считает, что Грейнджер помогает кому-то с расследованием. Возможно, подозревает, что этот кто-то из Министерства. Как бы то ни было, выдать Перси она не могла. — Я не могу сказать тебе. Но этот человек на нашей стороне. Вместе с ритмичными ударами каблуков о деревянный пол, в голове Гермионы циклично звучала одна и та же фамилия.