Краски

Муза шла на «тайную встречу» с каким-то плохим предчувствием. Она все еще не понимала, что происходило в этой школе. Она так и не поняла, что произошло с Ривеном. Муза не понимала, почему так легко решилась помочь этому придурковатому парню. Муза упорно убеждала себя, что делала это только ради Терры. Во многом так оно и было. Подходя к оранжерее, где ее подруга обычно проводила все свое свободное время, Муза невольно замедлила шаг. Он уже там. Один. Музу буквально оглушала пустота этого человека. Муза никогда такого раньше не чувствовала. Вспомнив о забытом напрочь самообладании, фея разума шумно выдохнула. Она всегда была слишком впечатлительной. Всегда все слишком близко принимала к сердцу, проносила через себя. Хотя, может, это была не ее эмоциональная особенность, а лишь участь всех девочек-эмпатов? Муза не знала. Знала только, что жить с этим было не просто. Тихо приоткрыв дверь, она так же бесшумно проскользнула в оранжерею. Остановилась перед сидящим к ней спиной парнем. Тот даже не повернулся. Будто совсем не слышал ее прихода. Муза знала, что это не так. — Привет, — все, что смогла произнести она, подойдя ближе к Ривену и встав напротив. — О, так это ты будешь промывать мне мозг? Мы были знакомы? — Ривен встал с места и оценивающе посмотрел на девушку. Сощурился. Он даже не пытался ее вспомнить — это было бесполезно и бессмысленно. Последние дни он даже не мог вспомнить лучшего друга, поэтому перед ним ему постоянно приходилось играть самого себя. Перед этой девчонкой не было смысла ломать комедию. К тому же, она ведь пришла ему помочь, верно? — Мы незнакомы, — Муза подошла ближе, кинув пристальный взгляд на заинтересованного и немного раздраженного Ривена. Глаза блеснули аметистовым оттенком. Эмоции Ривена были серыми, блеклыми. И в то же время Муза чувствовала, как в нем играл интерес. Даже азарт. Даже в своем печальном положении Ривен не изменял самому себе: смотрел неизвестности прямо в лицо. Бессовестно ухмыляясь. — Меня зовут Муза. Терра сказала, тебя лишили памяти? — Либо мне просто от кого-то сильно прилетело по голове. Я не помню, милая, — Ривен усмехнулся, почувствовав, как его новая знакомая напряглась всем телом. Рядом с ним ей было некомфортно, не по себе — Ривен это видел. Значит, они все-таки раньше были знакомы. Значит, все-таки в своей прошлой жизни он вполне мог быть не самым лучшим человеком. Интуиция Ривена подсказывала, что иначе и быть не могло. Ривен не чувствовал себя хорошим человеком. Да и отношение к нему окружающих только сильнее убеждало его в этом. Ривен был один. Лучший друг был увлечен рыжеволосой девчонкой, на занятиях на него не обращали внимания (потому что он ничем и не выделялся), близких у него не было. Девушки, видимо, тоже. Правда, Терра, с которой он все-таки сумел найти общий язык, все время говорила про какую-то Беатрикс. С ней Ривену пока так и не удалось пересечься. Ривен, как ни пытался, не мог вспомнить, что с ним произошло. Беатрикс, по словам болтливой Терры, была его единственной зацепкой. Но поскольку за Ривеном было установлено наблюдение (не только в лице девчонки, которая тащилась по цветам в горшках), руки у него были связаны, а сама Беатрикс выходить с ним на контакт как-то не торопилась. Нужно было что-то придумать. Ривен еще раз косо посмотрел на Музу. Можно было использовать хотя бы ее. — Я попробую тебе помочь, — заметив недобрый блеск в глазах парня, Муза вздрогнула, ощутив неприятные покалывания в висках. В Ривене вперемешку с отчаянием сейчас плескался авантюризм. Гремучая смесь. Особенно в характере Ривена. — Я попробую помочь, если не будешь делать глупостей. — Разве я на это способен? — не без интереса спросил Ривен, изучая меняющееся в эмоциях лицо феи разума. Музе очень хотелось мрачно усмехнуться, но она сдержалась. Судя по тому, что ему стерли память, Ривен не помнил, что за свою жизнь он только и делал, что творил глупости. Да и друзей он выбирать особо не умел, раз они ему стирали память, стирали личность. — Дай мне руку, — Муза подошла ближе, протянув свою. Ривен нахмурился. Он все еще не доверял ей. — Хочешь залезть ко мне в голову? Это бессмысленно — там пусто. В смысле, ничего. Я даже своего лучшего друга не помню. И ту суку, которая в этом виновата… — Ты можешь дать мне хотя бы попробовать? — Муза уже начала немного раздражаться. Она до сих пор не понимала, где носит Терру и почему она одна должна сейчас возиться с этим… С этим Ривеном. Еще только не хватало, чтоб он вел себя как капризный ребенок. Ривен, будто почувствовав закипающую бурю внутри девушки, все же в недовольной серой гримасе сжал ее ладонь в своей. Муза тут же зажмурилась от неприятных нахлынувших чувств. Грязных чувств. Муза всегда пыталась сдерживать свою магию, не лезть никому в голову — ведь она не знала, что может скрываться в чужих мыслях, в чужих чувствах. Порой Муза боялась своей магии. Она слишком разрушительна. Разрушительна для ее владельца. Чужие эмоции порой спутывались с собственными. Как сейчас. Муза слышала Ривена. Слышала его душу, слышала его немые крики. Слышала, как он ненавидит и не понимает себя. Ривен не помнил себя. Музе, как ни странно, эта сильнейшая разрушительная эмоция была знакома. Муза тоже не ладила с самой собой. И дар здесь был не при чем. — Хватит, — Муза резко отдернула руку, глаза в последний раз блеснули фиолетовым. — Что, я безнадежен, доктор? — с неизменной ухмылкой спросил Ривен, но Муза сумела услышать в его голосе волнение. И немного надежды. — Твои воспоминания чем-то блокированы, я не смогла их прочитать. Ривен хмыкнул. А что еще можно было ожидать? Его сильно приложили. — Я так и думал — твои аметистовые глазки бесполезны. Может, тогда поможешь мне прижать к стенке ту Беатрикс? Муза нахмурилась: он явно на нее надеялся, а сейчас просто не может сдержать своего раздражения. — Не думаю, что в этом есть смысл. Наложенное на тебя заклинание не имеет обратного действия. — Боишься ее? — в глазах Ривена загорелось что-то недоброе, Муза сразу почувствовала его опасное возбуждение. Разумность и Ривен — абсурдное сочетание. Муза и правда считала, что допытываться до Беатрикс было не просто бессмысленно — опасно. Все уже знали, что она прислуживала Розалинде, а от этой могущественной и слегка потерявшей рассудок феи можно было ждать чего угодно. Муза не любила рисковать. Особенно своей жизнью и жизнью близких. Жаль, Ривену это не понять. — Нет, не боюсь, — Муза отошла назад, закатила глаза. Все-таки он такой ребенок. Капризный. Уверенный в своих желаниях и целях. — Боюсь, что тебя снова приложат лицом о кафель. На этот раз больнее. Ривен цокнул языком. Нахмурился. Кажется, в прошлой жизни у него тоже были проблемы с дипломатией. Либо это Муза была слишком сложная. Умом Ривен понимал, что она и не обязана была ему помогать — она и так стояла сейчас здесь перед ним только ради своей подружки. О том, чтобы ради него выйти на чокнутую, стирающую память всем подряд фею, и мысли быть не могло. — Ладно, сам справлюсь, — Муза почувствовала, как внутри парня что-то разорвалось. Муза почувствовала одиночество. Усталость. Злость. Подавленность. И все это за маской натянутой усмешки. Муза не могла оставить его одного. Пусть и все, что могла, она пока сделала. — Не справишься, — девушка посмотрела парню прямо в глаза. Прямо в душу. И не увидела там ни решимости, ни уверенности. У Ривена ведь не было никакого плана. У Ривена не было ни малейшего представления, как себе помочь. — И что тогда предлагаешь? Муза скрестила руки на груди. Ей не нравилось, что сейчас она собиралась сыграть по правилам этого парня. Но иного выбора не было. Да и самой очень хотелось попробовать. — Будешь слушать мистера Харви и… меня, возможно, вернешь себе память.