Не оторви маску с лицом

Кэйа всегда знал, что однажды перед ним встанет сложнейший выбор, и в независимости от того, что он выберет, он останется проигравшим. Предателем. С самого детства на него была возложена миссия. «Ты наша последняя надежда». Слова, что он услышал от отца, прежде чем тот навсегда ушёл из его жизни. Он, маленький ребёнок, должен был спасти свою страну, должен был помочь, должен был… хоть и не знал как. Альберих знал, что нельзя привязываться, нельзя впускать в своё сердце. Но разве ему прикажешь? Семья Рагнвиндр стала ему родной. Они приняли его, мальчика с улицы, полюбили, как своего. Мастер Крепус был к нему необычайно добр, по-отечески трепал по голове широкой ладонью, тепло улыбаясь приёмному сыну, читал на ночь сказки, расспрашивал о том, как прошёл его день, радовался его победам и поддерживал, когда ему было грустно. Он никогда не давал в обиду маленького Кэйю. Когда люди начали судачить о мальчишке-оборванце, вошедшем в богатейшую семью, мастер Крепус сразу заткнул их одним только взглядом, что не могло не восхищать маленького мальчика. Он искренне любил человека, ставшего ему отцом, не родным по крови, но своим по духу. Папой. Названный брат, Дилюк, был на пол года его старше, потому всегда защищал Кэйю, который ещё не получил свой глаз бога, от всего, что могло бы нести опасность. Не имея родных братьев и сестёр, Альберих обрёл брата в младшем Рагнвиндре, он тянулся к старшему, готовый идти с ним куда угодно. Хоть обычно заводилой в их забавах был именно он, и это Дилюк, пусть и недовольно что-то ворча, шёл за младшим братом, поддерживая его шалости и принимая в них активное участие. Дилюк, как и отец в тот вечер, гневно сверкал алыми глазами на сплетников, что посмели заикнуться в недобром ключе про его братишку. И пусть выглядело это не настолько угрожающе, но Кэйа восхищался и им. И испытывал благодарность вперемешку с искренней радостью. Его любят, о нём заботятся. Его не бросят. Так думалось ему когда-то… Но словно в насмешку над ним, судьба решила, что он не имеет права даже на крупицу счастья, не с его предназначением. Решила так и забрала отца. И в этот момент что-то в Кэйе треснуло, надломилось под грузом потери и ноши, что он нёс долгие годы. Сил держать в себе это больше не было, и рыцарь, нет, мальчик, убитый горем, принял решение. Возможно ошибочное. Возможно нет. Но роковое. Он открылся единственному родному человеку, названному брату, впервые поднимая повязку на правом глазу. Рассказывая надрывно, сбиваясь. В тайне надеясь на понимание. Но кто он такой, чтобы надеяться? Это слово не должно быть знакомо такому человеку, как Кэйа Альберих, Дитя Бездны. В ту ночь они впервые серьезно скрестили мечи. Кэйа получил свой глаз бога, но потерял брата. Потому что не заслужил. То, что треснуло, сломалось окончательно, оставив после себя лишь груду осколков тёплых воспоминаний, что Кэйа покрыл льдом, возводя стены, рисуя маски, теряя самого себя. Единственная правда уничтожила самые дорогие ему отношения, потому рыцарь Ордо Фавониус, капитан кавалерии, Кэйа Альберих, окружил себя ложью, забыв уже за ней, какой он настоящий. Топил себя в алкоголе и фальшивых улыбках, глупых подколках и флирте. Создал уверенную в себе, вечно веселую личность, за которой спрятал того разбитого и одинокого мальчика, которым и являлся. Брат пропал на четыре года, и рыцарь было думал, что научился жить без него, научился жить один. Не вышло. Дилюк вернулся, всколыхнув море эмоций, что, как оказалось, не утихало. Кэйа неизменно появлялся рядом с братом, нацепляя многочисленные маски, ломая себя, чтобы поддерживать ту личность, что сам себе создал. Но Дилюк слишком хорошо его знал. Слишком явными для него были все те фальшивые улыбки, что остальные воспринимали за искренние. Дилюк злился, раздражался, а Кэйа уже не мог прекратить свой спектакль. Слишком плотно приросла к его лицу маска, слишком сильным был страх её сбросить. В глазах Дилюка Кэйа наглый предатель, который в любой момент воткнёт меч в спину. Кэйа не знал, как изменить это мнение. И возможно ли? — Гнусный предатель — Ты мне не брат — И никогда им не был Слова режут больнее ножа, но капитан кавалерии может только натянуть одну из своих улыбок, пряча свои мысли за ней, как за деревянным щитом митачурла. «Я бы никогда не предал тебя» «Я знаю, что никто для тебя» «Но всегда ли им был?» Неозвученные ответы, но разве они нужны? Кэйа уже ничего не знает, запутавшись в своих многочисленных масках. Только одно он знает точно. Дилюк его ненавидит. Ненавидит. Но почему тогда по его щекам скатываются слёзы, теряясь где-то в вороте окровавленного пиджака? Почему он нежно сжимает холодную руку рыцаря? Почему он смотрит на него так, словно Кэйа самое дорогое, что есть в его жизни? Кэйе всё же пришлось сделать выбор. Но выбрал он не то, что ожидал от него Дилюк. Он остался с Мондом, с рыцарями, с горожанами. Он остался с Дилюком. Остался, предавая тем самым свой родной народ, обрекая их на погибель. Они этого так просто не оставили. Не оставили Кэйю в живых. Он и правда умирал, умирал на руках брата, что смотрел так жалобно-жалобно, грустно-грустно и ужасно потерянно. Словно у него забирают то единственное, что у него осталось. Кэйа не догадывался, что так и было. Он улыбнулся, впервые за долгое время искренне, глядя старшему в глаза, словно пытаясь ободрить и успокоить. Но плечи Дилюка только сильнее задрожали, а рука, крепче сжала ладонь капитана. — Не смей уходить, не сейчас… прошу… брат!.. Умирая, Кэйа подумал, что, пожалуй, смерть стоила того, что бы Дилюк снова назвал его братом. Определённо стоила. Жаль только, что именно в этот раз, он не сможет так же назвать его в ответ.